Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 332 страниц)

– Ты в порядке? – с неожиданной заботливостью спросил он.

Джина недовольно дернула плечами.

– Я ничего такого не делала. Эта сумасшедшая бросилась на меня. Все это видели. Я прошу, чтобы меня оградили от подобных выходок.

– Помолчи! – рявкнул Круз. Повернувшись к жене, он сказал:

– Не беспокойся насчет Джины. Ты ее больше никогда не увидишь. А Брэндон будет жить с нами, и дожидаться тебя.

Но эти слова ничуть не успокоили Сантану. Она возбужденно воскликнула:

– С кем это с нами? Ты имеешь в виду Иден? В чьем доме теперь будет жить Брэндон?

Круз растерянно умолк, а Иден едва не разрыдалась. Закрыв лицо руками, она отвернулась. Воцарилось такое неловкое молчание, что прозвучавшие в этой тишине слова окружного прокурора, все восприняли с облегчением.

– Уведите ее.

Полицейский потащил Сантану к выходу, однако она резко выкрикнула:

– А тебе, Круз, никого не жаль! Ты всегда был таким холодным и погруженным в себя. Ну, что ж, теперь ты сможешь делать свои дела спокойно.

Роза бросилась к дочери.

– Сантана, прошу тебя, не надо. Твои слова несправедливы. Тебе сейчас не стоит вообще об этом думать. Суд присяжных еще не вынес никакого приговора. Ты не должна себя преждевременно хоронить.

– Не нужно, мама. Может быть, когда я буду в могиле, Круз проклянет свое чувство долга.

С этими словами она быстро зашагала к двери под бдительным присмотром полицейского. Роза бросилась за ней.

– Сантана, я не покину тебя!

Круз ошеломленно смотрел вслед жене. Немного постояв, он направился за ней. В холле остались Иден, Джина Кэпвелл и Кейт Тиммонс.

– М–да, – криво усмехнувшись, сказал окружной прокурор, – печальное зрелище. Пожалуй, мне здесь больше нечего делать.

Когда он исчез, Джина, после недолгих раздумий, направилась к выходу. Однако Иден схватила ее за рукав платья.

– Нет, ты никуда не пойдешь.

Джина недоуменно подняла брови.

– Ты о чем?

Но Иден смотрела на нее с такой решимостью, что Джина мгновенно переменила тон.

– Ты неверно меня поняла, – с притворным миролюбием сказала она. – Я никуда и не собиралась уходить. Я просто хотела… Иди сюда.

Она схватила Иден за руку и втащила в открытую дверь ближайшего кабинета. Здесь было пусто. Теперь настал черед удивляться Иден.

– Что тебе нужно от меня?

Та захлопнула дверь. На лице ее появилась лучезарная улыбка.

– Я хочу сказать, что счастлива. Я сдержала свое обещание.

Иден поморщилась.

– Какое обещание?

Джина развела руками.

– Не строй мне глазки, Иден. Я же прекрасно знаю, что ты ненавидишь Сантану не меньше, чем я.

Иден растерянно отступила на шаг назад.

– Я просто не могла ей простить такого отношения к Крузу. После того, что он сделал для нее и для Брэндона, она не имела права совершать по отношению к нему такую гнусность. Но у меня не было повода для личной ненависти к Сантане.

Джина ничуть не смутилась.

– Но ведь это же одно и то же. Что в лоб, что по лбу. Мыс тобой отлично понимаем друг друга, – с энтузиазмом заявила она. – Наконец‑то наступила расплата за то, что Сантана вытворяла в последнее время. Когда‑нибудь она должна была поплатиться за это. И я очень рада, что имею к этому непосредственное отношение. Теперь моя совесть спокойна. Я сдержала свое обещание.

Иден недоуменно покачала головой.

– Я никак не могу понять, о каком обещании ты говоришь?

– Когда ты спасла меня, я сказала, что ты не пожалеешь об этом. Ты уговорила СиСи отпустить меня, это определило мое отношение к тебе и перемену в твоей жизни.

Иден повернулась к Джине боком.

– Я в этом совсем не уверена. По–моему, ты пытаешься выдать желаемое за действительное. Мне от тебя никогда ничего не было нужно.

Джина недовольно поморщилась.

– Иден, а ты, по–моему, пытаешься закрыть глаза на все происходящее. Но я тебя не осуждаю за это, – торопливо добавила она. – И вообще, я очень рада, что смогла помочь правосудию.

Иден едва не застонала от изнеможения.

– О чем ты говоришь? Я абсолютно ничего не понимаю. Ты затащила меня в этот кабинет для того, чтобы выразить свою радость?

Джина с сожалением вздохнула.

– Ты еще не осознаешь…

– Нет, по–моему, мне уже все ясно, – перебила ее Иден. – Что я напрасно скрывала Крузу измену Сантаны. Мне давно следовало рассказать ему обо всем, ему было бы сейчас значительно легче. Он уверяет меня, что и сам обо всем догадывался раньше, но, я думаю, что он, как настоящий мужчина, пытается сейчас взять на себя основную часть вины за то, что произошло. Возможно, кто‑то раньше ему об этом и говорил, но ведь одно дело сплетни и пересуды на работе, а другое дело, если бы ему об этом сказала я. Мне бы он наверняка поверил. Я чувствую, что часть вины падает и на меня – из‑за того, что я не решилась раскрыть ему глаза на происходящее тогда, когда это было бы ко времени. Возможно, ничего этого вообще не произошло бы. Точнее, этого бы наверняка не произошло. Круз – сильный мужчина. Он бы смог найти способ, как справиться с этим. А вот теперь мы имеем то, что имеем.

Растерянность, с которой она произнесла свои последние слова, была тем более удивительной, в сравнении с жарким энтузиазмом, который едва не испугал Джину в начале этого монолога. Джина изобразила на лице притворное сожаление.

– Конечно, очень тяжело терять семью, – вздохнула она. – Но мы всегда помогаем тем, кто нуждается к нашей помощи.

Иден похолодела от пронзившей ее догадки.

– О ком ты говоришь?

Словно прочитав ее мысли, Джина горячо воскликнула:

– Правильно, правильно, я говорю о Крузе. Он сломлен. Сантана столько времени лгала ему, изменяла на виду у всего города, что вряд ли он сможет ей все это простить. Я очень сомневаюсь. У него же есть принципы, Иден.

Иден побледнела.

– Не трогай Круза, – с плохо скрытым раздражением воскликнула она. – Ты вообще ничего не знаешь о его чувствах и не тебе судить об этом.

Джина нахмурилась.

– Возможно. Но дело не только в нем. Как это перенесет Брэндон? Наверное, он уже знает. Как он отнесется к тому, что Сантана пыталась уничтожить тебя? Он же возненавидит ее. Да и Круз не сможет один воспитать его. Работа в полиции отнимает столько времени. Кто будет присматривать за мальчиком? Мне кажется, что настала пора поговорить о Брэндоне с СиСи.

Иден едва не потеряла самообладание. Она чувствовала, как ее охватывает непреодолимое желание уйти.

– Что тебе еще нужно от Сантаны? – мрачно сказала она. – Может быть, тебе нужны ее побрякушки или ее одежда? За этим ты тоже будешь обращаться к СиСи?

Джина сделала оскорбленный вид.

– Иден, ты неверно меня поняла, – шмыгнув носом, сказала она. – Посмотри, что происходит вокруг. Сантану сейчас упекут в психушку. Еще неизвестно, что определят врачи. И потом, ей наверняка грозит тюрьма. Круз останется один с мальчиком на руках. Ему будет очень тяжело присматривать за ним, потому что служба отнимает много времени и сил. Ты же не думаешь, что Роза сможет вырастить из Брэндона нормального полноценного человека? Представь себе, что такое воспитание бабушки. Тем более, если учесть, что у нее нет собственного дома. О Брэндоне нужно заботиться. Ему уже столько пришлось перенести. Если мы не позаботимся об этом сейчас, то потом будет поздно. И потом, подумай сама, ведь мы с тобой самые близкие для Круза и Брэндона люди…

Иден упрямо мотнула головой.

– Нужно дождаться окончания судебного процесса, прежде чем делить наследство Сантаны.

Джина на мгновение умолкла. Ей стало ясно, что этот разговор с Иден был несколько преждевременным. Она отступила на шаг назад и с мстительной улыбкой на устах сказала:

– Я‑то подожду, а вот ты?..

Иден растерянно опустила глаза и, повернувшись, молча вышла из кабинета. Джина проводила ее самодовольным взглядом.

Приближавшийся к яхте с белоснежными парусами патрульный катер Перл и Келли встретили с распростертыми объятиями.

– Буэнос диас! – радостно воскликнул Перл. – Мы ужасно рады вас видеть!

Двое офицеров мексиканской береговой охраны недоуменно переглянулись между собой. Наверное, впервые в жизни им приходилось видеть гостей с Севера, которые встречали бы их с таким энтузиазмом. Перл даже подал руку одному из офицеров, помогая ему подняться на борт яхты.

– Проходите, господа, – сказал он на хорошем испанском. – Мы давно ждали вашего появления. Нам как раз нужна помощь.

Офицеры спустились в каюту, с любопытством разглядывая ее богатое убранство. Келли, спустившаяся следом за ними, прошла в дальний угол каюты, где, испуганно съежившись, стоял Оуэн Мур.

– Как вы оказались на территории мексиканских соединенных штатов? – спросил один из офицеров – высокий парень с тонкой щеточкой усов на верхней губе.

Перл сделал озабоченное лицо.

– Вообще‑то, мы не планировали попасть в Мексику, – пояснил он. – Вчера вечером мы с друзьями решили совершить прогулку на яхте, однако минут через сорок после того, как мы отчалили, мотор яхты забарахлил и остановился. К сожалению, ветра совсем не было, и нам пришлось дрейфовать. Ко всем прочим неприятностям, аккумуляторная батарея для радиостанции оказалась разряженной, и мы не могли сообщить о своем местонахождении американским береговым службам. Приходилось надеяться только на волю случая. Как видите, мы оказались у вас.

Офицер с сомнением посмотрел на Перла.

– Когда, вы говорите, у вас отказал мотор?

– Прошлой ночью, – повторил Перл. – Я не смог ничего починить.

Оуэн, который ни слова не понимал по–испански, испуганно тронул Келли за рукав.

– О чем они говорят? Они хотят арестовать нас? – дрожащим голосом спросил он.

Келли внимательно прислушалась к разговору. Вспомнив уроки испанского языка, которые когда‑то давала ей Роза, Келли стала понемногу вникать в смысл разговора.

– Кажется, он говорит, что у нас сломался мотор, и нас отнесло к югу, – объяснила она Оуэну. – А Перл не смог починить двигатель.

Мур недоуменно посмотрел на девушку.

– По–моему, Перл говорил, что хорошо разбирается в двигателях. Вчера он обещал мне, что у нас все будет в порядке. Мне кажется, что здесь что‑то не так.

Келли пожала плечами.

– Не знаю. По–моему, сейчас для нас главное не это. Пусть Перл объясняется с офицерами, а мы должны помалкивать.

Она повернулась боком и искоса посмотрела на Перла, который по–прежнему горячо рассказывал о чем‑то, пытаясь помогать себе руками.

– Ну, вот, мы дрейфовали целую ночь. Конечно, все чертовски устали и легли спать. А утром мы проснулись и увидели, что находимся неподалеку от берега. К сожалению, во время этого неудачного путешествия на нашем пути ни разу не попался катер береговой охраны Соединенных Штатов. Иначе, они наверняка отбуксировали бы нас назад в Санта–Барбару.

Офицер понимающе кивнул.

– Ну, что ж, мы должны проверить ваш двигатель, чтобы убедиться в том, что вы говорите правду. Если же это не так, то боюсь, что вам, синьор, вместе с вашими спутниками, придется проследовать в наш участок для дачи более подробных объяснений.

С этими словами офицер выразительно похлопал себя по кобуре, из которой торчала ручка револьвера.

Келли, внимательно следившая за их разговором, внезапно вспомнила о такой же штуке, которую она видела в руках у Дилана. Пистолет! Эта мысль молнией пронеслась у нее в голове. Да, действительно, у Дилана Хартли был в тот вечер пистолет…

– Повторяю вам, синьор, – продолжал Перл, – все получилось случайно. Сейчас вы сможете убедиться в этом сами. Двигатель не работает. Ветра прошлой ночью не было, а потому нам пришлось положиться на волю судьбы. Если бы смогли отыскать где‑нибудь механика, нас бы здесь уже давно не было. К сожалению, никто из нас не разбирается в моторах настолько, чтобы понять, что произошло с нашим двигателем. Кроме того, из‑за этой треклятой рации мы даже не могли связаться с берегом. Сами представляете, что нам пришлось пережить за эту ночь. Ну, слава Богу, все обошлось, и мы благополучно прибыли на территорию нашего гостеприимного южного соседа.

Очевидно, эти льстивые слова подействовали на офицера береговой охраны Мексики, потому что он милостиво улыбнулся и убрал руку с кобуры пистолета.

– Ну, хорошо, – сказал он. – Пока оставайтесь здесь, не выходите из каюты. А мы все проверим. Ожидайте наших дальнейших распоряжений.

Перл улыбнулся так сладко, как будто слова офицера доставили ему неизъяснимое наслаждение.

– Благодарю вас, благодарю! – с латиноамериканской экспрессивностью воскликнул он. – Мы уже не знали, что делать.

Тот офицер, с которым разговаривал Перл, вышел из каюты и направился на мостик. Второй, постарше, достал из заднего кармана форменных брюк блокнот и уселся за столик в каюте.

– Назовите, пожалуйста, ваши имена, – сказал он.

Беглецы перекинулись взглядами. Пауза несколько затягивалась, и офицер с некоторым недоумением взглянул на Мура.

– Итак, синьор? – вопросительно сказал он.

Перл молил бога, чтобы Мур не ударился в панику и не сделал какую‑нибудь глупость. Чтобы подбодрить приятеля, Перл, незаметно для офицера береговой охраны, мигнул Муру. Тот, слава Богу, сообразил, что нужно делать.

– Меня, меня зовут, – запинающимся голосом сказал он, – Оуэн Коэн.

Офицер испытывающе посмотрел на Мура, но, ничего не сказав, принялся записывать его имя и фамилию в блокнот.

– Мне не нравится мое имя, – добавил Мур ни с того ни с сего, – я хочу его поменять.

Перл сделал страшное лицо, и Оуэн тут же умолк. Офицер перевел взгляд на Перла. Тот с широкой улыбкой ткнул себя пальцем в грудь, как это делали индейцы при первых встречах с белым человеком.

– Леонард Келли, – представился он. – Таково мое имя.

Чтобы не было никаких неожиданностей с Келли. Перл сам представил ее:

– А это моя младшая сестренка, – ласково улыбаясь, сказал он. – У нее несколько необычное имя. Наверное, вы немного знакомы с английским языком, ее зовут Перл. Что в переводе означает «жемчужина». Она действительно настоящая жемчужина. Я ее очень люблю.

Офицер с улыбкой посмотрел на девушку и понимающе протянул:

– О да, я готов с вами согласиться. К сожалению, у меня никогда не было такой симпатичной сестры.

Но Келли даже не слышала, о чем идет речь. Перед глазами ее неотступно стояла одна и та же картина – пистолет в руке Дилана Хартли. Он достает его из кармана и направляет на Келли. Она пытается кричать, но крик застревает у нее в горле…

– Ну, что ж, господа, благодарю вас, – сказал офицер, закрывая блокнот. – Сейчас я присоединюсь к своему коллеге, и мы вместе осмотрим яхту. Я прошу вас не подниматься на мостик до тех пор, пока мы не закончим осмотр.

Перл лучезарно улыбнулся.

– Пожалуйста, синьор, яхта в полном вашем распоряжении. Вы можете делать с ней, что угодно. Мы будем находиться здесь, в каюте.

Офицер козырнул и направился к выходу из каюты. Когда офицер береговой охраны вышел на мостик, Перл повернулся к своим спутникам.

– Да, – озабоченно сказал он, – похоже, здесь мы застряли надолго. Эти ребята вряд ли упустят такую приятную возможность. Наверняка, им давно уже не приходилось копаться в таких шикарных яхтах. Тем более что места для поисков здесь вполне достаточно. Хотя, честно говоря, я надеюсь, что они все‑таки нам поверили. Ведь мы обошлись без документов, – улыбнулся он. – Будь у них какие‑нибудь серьезные подозрения, они бы мгновенно потребовали наши паспорта. Ну, ладно, будем надеяться на добрососедские отношения Мексики и Соединенных Штатов и благосклонное отношение их береговой охраны к нарушителям морской границы Мексики. Слава Богу, никакой контрабанды у нас нет.

Келли неподвижно смотрела куда‑то в сторону, а потом внезапно сказала:

– У Дилана был револьвер.

Перл ошеломленно умолк.

– Что?

Келли возбужденно взмахнула рукой.

– Я вспомнила, у Дилана был револьвер. Он достал его из кармана и начал угрожать мне. Ты понимаешь, что это означает? Я вспомнила, я вспомнила, почему я испугалась его. Он направил на меня револьвер и угрожал.

ГЛАВА 2

Сантана проявляет норов. Келли восстанавливает цепь событий. Неоправданный гнев Розы может лишь ухудшить ситуацию. Джина вновь вспоминает ремесло соблазнительницы. Доктор Роулингс направляется в Мексику.

Офицер привез Сантану в полицейский участок.

– Зачем вы меня сюда ведете? – нервно спросила она, поднимаясь по лестнице.

– Здесь вас должен осмотреть полицейский психолог, а потом уже, после его заключения, мы решим, что с вами делать.

Сантана умолкла. Полицейский офицер проводил ее в небольшую комнату, где на дощатом столе лежал сложенный пополам синий халат из грубой хлопчатобумажной ткани наподобие больничного.

– Вы можете переодеться здесь, – сказал полисмен.

Через несколько минут она вышла из комнаты, держа в руках свои вещи. Полицейский, который терпеливо дожидался ее в коридоре, в ответ на вопросительный взгляд Сантаны, махнул рукой куда‑то вправо.

– Идемте по коридору, мы должны сдать вашу одежду на хранение.

Дежурный сержант – каптенармус, высунувшись из окошечка в двери, удивленно посмотрел на арестованную.

– Миссис Кастильо? – протянул он. – Ах, ну да, конечно… Давайте ваши вещи сюда.

Пока полицейский делал опись принятого на хранение имущества, Сантана стояла возле двери, низко опустив голову. Из‑за стеклянной перегородки на нее внимательно смотрел Круз. На его лице было написано такое сожаление и раскаяние, что взглянувший на него полицейский офицер поежился. Глаза Круза были полны слез.

Он не услышал, как в коридоре, позади него раздались шаги. Рядом с ним остановился окружной прокурор и несколько секунд молча наблюдал за происходящим. Каптенармус протянул Сантане протокол и ручку. Она подняла голову и увидела Круза и стоявшего рядом с ним окружного прокурора.

– Если хочешь, зайди, – неожиданно сказал Тиммонс.

Круз не удостоил окружного прокурора даже взглядом.

– Я виноват перед тобой, – после небольшой паузы сказал Тиммонс. – Я должен был заранее предвидеть, как обернутся события. Хотя, честно признаюсь, я не ожидал, что все повернется именно таким образом. Я рассчитывал, что мне удастся помочь Сантане. Однако новые обстоятельства и упрямая позиция судьи Уайли помешали мне сделать это.

Круз по–прежнему пристально смотрел на жену, не обращая внимания на слова окружного прокурора.

– Кастильо, – тихо произнес тот, – я не спал с Сантаной.

Круз едва заметно повернул голову.

– Ты можешь говорить все, что угодно, – с мрачной решимостью сказал он. – Однако если ты лгал, я убью тебя. По–моему, ты уже слышал об этом. Надеюсь, что смысл моих слов дошел до тебя.

Окружной прокурор усмехнулся и отступил на шаг. Возможно, он бы принялся уверять Кастильо в своей невиновности, доказывать, что во всем виновата сама Сантана, однако появление в участке Иден Кэпвелл прервало их «теплый» разговор. Бросив беглый взгляд на Сантану, она озабоченно повернулась к окружному прокурору.

– Нам нужно поговорить. Где мы можем это сделать?

Тиммонс сделал удивленные глаза.

– Ты настаиваешь?

– Да, я настаиваю.

Она выглядела решительно. Тиммонс развел руками.

– Что ж, если не возражаешь, мы могли бы пройти в мой кабинет.

– Но я предупреждаю тебя, – заявила Иден, – что есть некоторые вещи, о которых я говорить не буду.

Она сделала недвусмысленный жест в сторону стоявшего к ней спиной Круза. Тиммонс криво усмехнулся.

– Я тоже с удовольствием не буду разговаривать на эти же темы. Меня уже тошнит от всего этого.

Тиммонс направился к выходу, а Иден на мгновение задержалась рядом с Крузом. Увидев его полные от слез глаза, она сочувственно положила руку ему на плечо.

– Почему ты не умерла? – завизжала Сантана и, схватив стоявшую на окошке стальную коробку с печатью, швырнула ее в стеклянную перегородку, за которой стояли Круз и Иден.

Иден даже не успела вскрикнуть от страха, когда Круз схватил ее за плечи и оттащил в сторону. На пол брызнули осколки стекла.

– Тебе давно уже пора было сдохнуть! – вне себя от ярости кричала Сантана, бросаясь к разбитому стеклу.

Метнувшийся следом за ней полицейский пытался оттащить ее в сторону, однако Сантана с такой силой ударила его по коленной чашечке, что он, охнув, согнулся.

– Я всегда знала, что нам нет места под одним небом!

Круз бросился на помощь к безуспешно пытавшемуся сладить с Сантаной полисмену.

– Успокойся, успокойся!

Вдвоем они смогли, наконец, оттащить рвавшуюся к выходу Сантану и немного утихомирить ее. Она уже не вырывалась, а только бессильно кричала:

– У тебя все было с пеленок! Но тебе было этого мало! Тебе нужно было чужое! Ты меня ненавидишь, признайся, ненавидишь! Ты вся в папочку, в своего любимого папочку!

– Сантана, Сантана, сядь! – кричал Круз. – Что ты делаешь? Не надо, успокойся!

– Почему она все время перебегает мне дорогу? Что я ей сделала? Она выросла, купаясь в роскоши, у нее всегда все было, она никогда не могла ничего добиться сама. Все только благодаря папочке и мамочке. Она даже замуж не могла выйти без их разрешения. Кто виноват в том, что у нее в жизни ничего не получается? Я? Я ей никогда ничего плохого не делала. А она меня ненавидела. Ненавидела так, как будто я отобрала у нее все самое дорогое. Кто ей мешал жить нормальной жизнью? Алкоголичка, наркоманка! Сначала чуть не подавилась от излишества, а потом, когда из нее хотели сделать человека, начала зариться на чужое. Ну, конечно, она у нас аристократка, голубая кровь! А я кто? Дочь прислуги, почти нищая. Ты завидовала нашему счастью. Теперь все ее желания исполнятся.

Крузу и дежурному полицейскому, наконец, удалось усадить ее в кресло в дальнем углу коридора. Но она все еще никак не могла угомониться. С ненавистью оттолкнув мужа, она воскликнула:

– Не трогай меня! Я знаю, о чем ты мечтал все это время. Ты всегда хотел избавиться от меня, чтобы остаться с этой шлюхой. Теперь она заберется в мою постель, хотя она из нее и не вылезала, правда же?

Сантана вдруг умолкла и, закрыв лицо руками, стала вздрагивать от рыданий.

Ну, почему она не умерла? Она должна была умереть. Почему? Почему?

Окружной прокурор, который тоже не оставил Сантану без внимания, зло закричал:

– Да замолчи ты! Тебе нельзя говорить такие вещи! Особенно здесь. Ты что, забыла, где находишься?

Она униженно умолкла, и лишь едва заметно вздрагивающие плечи говорили о том, какие чувства сейчас испытывает Сантана.

Иден полными ужаса глазами смотрела на Сантану из коридора. Она поняла, что эти слова Сантаны были не простой угрозой или истеричным срывом. Их действительно разделяла огромная пропасть. Они никогда не смогут поделить между собой Круза. Кто‑то из них обречен на проигрыш.

Но Иден не хотела победу любой ценой. Точнее говоря, раньше она никогда не думала об этом. Да, конечно, она мечтала о том, чтобы всегда быть с Крузом, чтобы у них была счастливая семья. Но Круз достался Сантане, и Иден приходилось смириться с этим. Она могла лишь мечтать о том, чтобы все было, как прежде, как несколько лет назад, когда Круз целиком принадлежал ей, хотя и не был ее мужем. Однако эти времена давно прошли, и Иден лишь втайне могла надеяться на какое‑то возобновление отношений с Крузом.

Однако Иден все‑таки нельзя было назвать абсолютно безупречной в моральном отношении. Часто, проливая по ночам слезы в подушку, она мечтала о каком‑нибудь случае, который бы позволил Крузу оставить Сантану и вернуться к ней, Иден. Самым подходящим случаем такого рода была бы супружеская неверность Сантаны. Иден, зная характер Круза, не без оснований надеялась на то, что, узнав о ее измене, он бросит Сантану и вернется к Иден. Появление ее на мысе Инспирейшн в тот роковой вечер объяснялось именно желанием уличить Сантану в измене мужу и путем шантажа вставить ее отречься от Круза. Она уже пыталась однажды выполнить эту угрозу. У нее ничего не получилось, но от этой мысли Иден не отказалась.

В общем, как бы то ни было, Сантана сейчас оказалась за решеткой, и Иден не могла не признаться себе в том, что это положение ее устраивает.

– Келли, успокойся, не надо так нервничать. Скажи мне лучше, что было, когда ты увидела в руках Дилана пистолет. Он пытался угрожать тебе?

Она вдруг умолкла.

– Я… Я не помню. Нет, я сейчас не могу сказать, что он пытался сделать. Он говорил что‑то очень плохое. Но я пока не вспомнила. Мне надо еще немного подумать.

Он ободряюще погладил ее по руке.

– Келли, постарайся не напрягаться. Видишь, у тебя все получается. Только не надо торопить события. Еще немного, и ты вспомнишь обо всем.

В каюте воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь звуками шагов на мостике.

– Интересно, – хитро сказал Перл, – что они пытаются там обнаружить? Насколько я разбираюсь в двигателях, без специалистов им не обойтись.

Словно в подтверждение его слов, спустя несколько минут в каюту спустился молодой офицер береговой охраны вместе с одетым в рабочую спецовку полноватым мужчиной лет сорока.

– Это наш механик Хуан, – сказал офицер, – он должен помочь нам разобраться с вашим двигателем. Похоже, там какая‑то серьезная поломка.

Перл изобразил безумную радость по поводу появления на борту яхты механика. Он бросился к офицеру и, пожимая ему руку, сказал:

– Огромное, огромное вам спасибо. Наконец‑то мы смогли найти человека, который разбирается в технике. Нам его так не хватало.

Офицер польщенно улыбнулся.

– О, синьор, не надо благодарности. Мы и сами заинтересованы в том, чтобы вы поскорее разобрались с двигателем и отправились назад, в Штаты.

Перл бросился пожимать руку Хуану.

– Я буду очень рад, если вам удастся починить наш двигатель. Честно говоря, я уже потерял всякую надежду на то, что хоть кому‑то удастся с ним справиться. Надеюсь, у вас все получится.

Он снова повернулся к офицеру.

– Может быть, вам требуется моя помощь? Я готов оказать всяческое содействие. Я могу спуститься в трюм.

Офицер поднял руку.

– Нет–нет, мистер Келли, мы сами посмотрим, в чем там дело.

Перл предупредительно кивнул.

– Конечно, конечно, хорошо. Моя яхта к вашим услугам.

Когда офицер вместе с механиком вышли из каюты. Перл озадаченно почесал затылок.

– Не думаю, что у них что‑нибудь получится, – пробормотал он. – Ну, да ладно, сейчас не это главное. Пусть пыхтят над двигателем, лишь бы нас не трогали.

Мур, который озабоченно бродил по каюте, выглянул в иллюминатор и нервно воскликнул:

– Перл, скорей иди сюда!

Тот поморщился.

– Ну, что там еще? К нам следует очередной патрульный катер? Или, может быть, доктор Роулингс настиг нас?

Оуэн скривился в недовольной гримасе.

– Не надо говорить мне о докторе Роулингсе. Я его очень боюсь. Если он поймает нас, меня обязательно посадят в изолятор. А я не хочу возвращаться в клинику.

– Ну, так что там?

– На пристани стоит полицейская машина.

Перл беспечно махнул рукой.

– Успокойся, Оуэн, не надо паниковать. Появление на пристани полицейской машины еще не означает, что нас собираются посадить в тюрьму. Наверняка, эти офицеры береговой охраны сами вызвали ее. У них, наверное, есть рация или что‑нибудь в этом роде. Дай‑ка я взгляну.

Он подошел к иллюминатору и сунул голову в окошко.

– Да ничего страшного. Видишь, там даже полицейских не видно. Они наверняка шляются где‑нибудь по пирсу. Может быть, они вообще здесь так, для профилактики.

Оуэн озабоченно грыз ногти.

– Ты думаешь, что эти двое офицеров с патрульного катера нам поверили? Ты думаешь, что нам не грозит ничего опасного?

Перл уверенно кивнул.

– Думаю, да. Может быть, они не сумеют нас вычислить. Мы не сообщили своих имен. Ты же не сказал им, что тебя зовут Мур.

Оуэн вдруг схватился за голову.

– Какой же я дурак! Я же сказал им настоящее свое имя! Я им сказал, что меня зовут Оуэн.

– Ну–ну, ничего страшного, – успокоил его Перл. – В конце концов, на территории Соединенных Штатов людей, которых зовут Оуэн, наверное, несколько тысяч.

Перл подошел к Муру и дружески похлопал его по плечу:

– Поверь, они и звонить никуда не собираются. Они просто хотят удостовериться в том, что мы не везем контрабанду.

Мур испуганно вздрагивал:

– А что они будут делать?

– Да ничего страшного, – беспечно ответил Перл. – Покопаются немного в нашей яхте, осмотрят двигатель, убедятся в том, что он не работает и отпустят нас.

Мур немного успокоился:

– А сколько мы еще здесь пробудем? Как долго будут они там копаться? Я очень боюсь.

Перл пожал плечами:

– Ну, я не знаю. Сейчас трудно сказать. Все будет зависеть оттого, насколько высокая квалификация у их механика.

Мур непонимающе посмотрел на него:

– Что ты имеешь в виду? Ты что‑нибудь сделал с мотором?

Не отвечая ни слова. Перл полез в карман пиджака и достал оттуда маленькую железную деталь с пружинкой. Он продемонстрировал ее Муру, который изумленно спросил:

– А что это такое?

Перл удовлетворенно улыбнулся:

– Это называется клапан.

– Может мне где‑нибудь спрятать его?

– Нет. Будет слишком явно. Я немного подожду, а потом спущусь вниз и, о чудо, обнаружу пропажу, – заговорщицким тоном сказал он. – Так что, Оуэн, можешь не беспокоиться, у нас все будет в порядке. Даже если им удастся что‑нибудь выяснить, я всегда смогу найти объяснение. Положись на меня, Оуэн.

Мур радостно захихикал:

– Ты просто молодец, я бы никогда в жизни не догадался.

Перл предостерегающе поднес палец к губам:

– Тсс, тише, не надо так бурно выражать свою радость. Я думаю тоже, что они ни о чем не догадаются. Хотя, кто знает, на что способен их механик. Как его там зовут? Хуан? Ладно, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, мы будем сидеть тихо, как мышки. Договорились, Оуэн?

Тот стал так оживленно грясти головой, что Перлу пришлось остановить его:

– Ну, вот и хорошо. Ступай к окошку и следи за тем, что происходит на причале. Хотя, я надеюсь, что ничего страшного в присутствии там этой полицейской машины нет, но все же бдительность нам не помешает. Как только увидишь что‑то подозрительное, сразу дай нам знать. А мне пока нужно поговорить с Келли. Договорились?

В знак согласия Мур туг же направился к окну. Перл сначала с усмешкой похлопал его по спине, а затем направился к Келли, которая одиноко сидела на диване, прислонившись спиной к стене каюты. На лице ее была написана такая глубокая озабоченность, что Перл не сразу решился заговорить с ней. Выждав некоторое время, он сказал:

– Ну, что, ты что‑нибудь вспомнила? Вспомнила еще что‑нибудь об этом револьвере?

Она тяжело вздохнула:

– Да, вспомнила. И про револьвер и кое‑что еще.

Перед ее глазами стремительно, как в быстро меняющемся калейдоскопе, пробегали картины того, что произошло с ней в тот вечер, когда погиб Дилан. Вот он приближается к ней с пистолетом в руке. Его лицо искажено злобной гримасой. Потом он бросается к ней и пытается зажать рукой рот. Келли отбивается и кричит. Он пытается повалить ее на кровать. Он размахивает револьвером, пытаясь ударить ее рукояткой…

– Да, у Дилана был револьвер. Теперь я знаю это абсолютно точно, – тихо сказала она. – Но он не сразу достал его. Вначале мы о чем‑то разговаривали. Я пока еще не вспомнила о чем. Наверное, это было что‑нибудь касавшееся наших отношений. Хотя я не помню, были ли у нас какие‑нибудь отношения с ним. В общем, это сейчас неважно. Я точно помню, что мне неприятен был этот разговор и вообще его визит. По–моему я пришла туда за чем‑то другим. В общем, я этого тоже сейчас не помню. Я сказала ему, чтобы он уходил, но он не хотел. Потом мы начали спорить, а уже после этого я увидела у него в руке небольшой револьвер.