Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 216 (всего у книги 332 страниц)
Ранний визит частного детектива Денниса Уотермена в офис Мейсона Кэпвелла. «Я такое нашел!» Пиво, желанное пиво… Уотермен – истинный американец. «Гиннес» – это сила. Диван нужно вернуть на место.
Ему показалось, будто прошло всего лишь несколько минут с тех пор, как он смежил глаза и опустил голову на подушку дивана, когда в дверь настойчиво постучали. Мейсон постарался сделать вид, что ничего не слышит и будто его вообще нет в этом кабинете. Повернувшись на бок, он натянул на голову плед и сделал попытку продолжить сон. Однако его блаженство длилось недолго.
Раздался новый стук в дверь, и он услышал знакомый низкий голос частного детектива Денниса Уотермена, который еще раз постучав кулаком по дверному косяку, заорал:
– Мейсон, я знаю, что ты здесь, проснись!
В изнеможении застонав, Мейсон стащил с головы плед и, сонно хлопая глазами, выглянул в окно.
Уже наступило утро и хотя оно было таким же сырым и прохладным, как вчера и позавчера, Мейсон почувствовал, что встречает новый день в куда более спокойном и уверенном настроении, чем прежде. Возможно, свою роль сыграло близкое знакомство с «Джонни Уокером» и «Джеком Дэниэлсом», которые оставили в его душе неизгладимый след. Возможно, он только сейчас начал осознавать, что произошло с ним вчера. В любом случае, сейчас это было не столь важно. Мейсон просто был рад этому новому дню.
– Ну открывай же, – нетерпеливо кричал за дверью Уотермен. – Мейсон, у меня к тебе есть срочное дело.
Натужно кряхтя, Мейсон отбросил в сторону коричневый шерстяной плед и сиплым голосом ответил:
– Сейчас иду, подожди, мне нужно одеться.
Еще не стряхнув с себя остатки сна, он поднялся и, поочередно снимая со спинки стоявшего рядом с ним стула рубашку, брюки, галстук и пиджак, стал одеваться.
Даже не удосужившись завязать шнурки на ботинках, он поплелся к двери. Несмотря на вполне приличное настроение, Мейсон чувствовал себя отнюдь не блестяще. Немалое количество выпитого вчера виски весьма настойчиво напоминало о себе ярко выраженной головной болью. Еще одеваясь, Мейсон тяжело вздыхал и кряхтел. Очевидно, для того, чтобы встретить наступивший день в приличной форме, ему придется сходить за пивом.
Но это будет позже, а сейчас Мейсон шел открывать дверь Деннису Уотермену. Повернув ключ в замке, он потянул за ручку.
Ничего не понимая, он с недоумением смотрел на радостно улыбавшегося и возбужденно размахивавшего руками темнокожего детектива.
– Что случилось? – пробурчал Мейсон, сонно утирая лицо рукой. – Тебе удалось обнаружить настоящего убийцу Лоуренса Максвелла? Или, может быть, выяснилось, что он покончил самоубийством?
Уотермен не обратил никакого внимания на мрачноватый юмор Мейсона. Все также радостно переминаясь с ноги на ногу, он стоял перед дверью, и глаза его сияли возбужденным блеском.
– Мейсон, ты не поверишь, я такое нашел! Ты просто ахнешь.
Мейсон не разделял энтузиазма Уотермена.
– Ну проходи, – кисло сказал он, морщась от головной боли.
Весело размахивая руками, частный детектив вошел в кабинет и, сунув руку во внутренний карман плаща, достал оттуда полиэтиленовый пакет с видеокассетой.
– Ты так радуешься, – пробурчал Мейсон, – как будто мы уже выиграли судебный процесс. А, между прочим, вчерашние показания этого Джозефа Макинтайра свели на нет все мои усилия в предыдущие дни. Теперь я даже не знаю, что делать.
Мейсон немного лукавил. Но объяснялось это скорее его плохим самочувствием, чем общим настроением. Он подозревал, что частный детектив раскопал что‑то интересное – слишком профессионально и уверенно действовал этот парень.
Как бы подтверждая его мысли, Уотермен помахал перед лицом Мейсона пакетом с видеокассетой.
– Ты помнишь, что это такое?
Мейсон пожал плечами.
– Я даже не знаю, что это такое, – буркнул он.
– Это кассета с записью, которую мы нашли в доме Лоуренса Максвелла, когда он умер, помнишь? – спросил Деннис.
Поскольку Мейсон молчал, ничего не отвечая, Уотермен добавил:
– Ну помнишь, где эта Вирджиния Кристенсен трахалась с Максвеллом, помнишь?
Еще не окончательно проснувшись, Мейсон, кряхтя, вытирал лицо.
– Ну помню, помню, – не слишком радостно ответил он.
Уотермен радостно кинул:
– Отлично. Собирайся. Сейчас мы поедем ко мне.
Мейсон нахмурил брови.
– Зачем?
– Я тебе кое‑что покажу, – радостно сообщил частный детектив. – Такого ты наверняка не ожидал увидеть.
Мейсон тяжело вздохнул и, отряхивая пылинки с пиджака, стал приводить себя в порядок.
– А ты уверен в том, что нам обязательно нужно ехать к тебе? – кисло промямлил он.
Уотермен возбужденно замахал руками.
– Уверен, уверен.
Словно не обращая внимания на радостное возбуждение Денниса Уотермена, Мейсон подошел к окну и посмотрел на открывавшуюся перед ним панораму реки, где уже, вовсю пыхтя, работал неутомимый буксир. Хотя небо было затянуто тучами, и солнечные лучи лишь кое–где едва пробивались сквозь плотную пелену облачности, было похоже, что к полудню тучи рассеются, и погода значительно улучшится. Во всяком случае, Мейсону этого очень хотелось.
Поморщившись от очередного приступа головной боли, Мейсон помассировал затылок и, обернувшись к Уотермену, сказал:
– Ну ладно, раз тебе так хочется, поехали. Только учти, сначала мы заедем в какой‑нибудь бар.
Уотермен грубовато расхохотался.
– Похоже, ты вчера перебрал, а, парень? Я понимаю, холодное пиво в твоем состоянии это идеальный выход из положения. Ладно, тут неподалеку находится одно славное местечко, в котором я часто провожу свободные вечера. Там отличный бармен, у которого всегда есть холодное пиво. Ты какое предпочитаешь с похмелья?
Мейсон на мгновение задумался и почесал нос.
– Не знаю, – пожал он плечами, – наверное, «Будвайзер лайт».
Уотермен так радостно вскинул руки, как будто всю жизнь только и мечтал о том, чтобы услышать от кого‑нибудь столь ценное сообщение.
– Мейсон, да ты классный парень, – с непонятным для его собеседника энтузиазмом воскликнул он.
– Почему?
– Я тоже обожаю «Будвайзер лайт». Я считаю, что это самое лучшее американское пиво во всем мире. Знаешь, в армии мне пришлось служить на территории Западной Германии. Всю жизнь до этого я слышал разговоры о том, что лучшее пиво в мире – немецкое. А тут, сам понимаешь, я попал на авиабазу возле Франкфурта, знаешь, километров двадцать от города. Каждый вечер мы ездили туда за пивом.
Опережая его рассказ, Мейсон скептически ухмыльнулся.
– Сейчас ты, наверное, расскажешь мне о прелестях немецкого пива.
Но Уотермен неожиданно отрицательно покачал головой и высоко поднял вверх палец.
– Немецкое пиво – дрянь, – веско произнес он. – В нем слишком много солода и слишком мало настоящего аромата. Каждый раз, когда я пил эту франкфуртскую бурду, у меня складывалось такое впечатление, будто в недобродивший солод долили спирта. И даже не удосужились как следует развести. Оно, конечно, крепкое, но у пива должен быть свой настоящий, неповторимый аромат, а в противоположном случае, оно превращается в кошачью мочу.
Мейсон, немного удивленный резким заявлением Уотермена, пожал плечами.
– Неужели тебе так и не удалось обнаружить среди немецких сортов пива тот, который можно было назвать хорошим?
– Все немецкое пиво – дерьмо, – не стесняясь в выражениях, повторил Уотермен. – Оно годится только для брюхатых бюргеров, которые, напившись, раскачиваются на стульях и горланят свои отвратные тирольские песни. Знаешь, познакомившись с этой немецкой блевотиной, я только сильнее полюбил наше американское пиво. Они там могут думать про себя все, что угодно, но я‑то знаю, о чем говорю. Лучше «Будвайзера» нет ничего на свете. Лучше «Будвайзер лайт» может быть только ночь любви с прекрасной женщиной. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Уотермен озорно посмотрел на Мейсона и подмигнул ему. В планы Кэпвелла отнюдь не входил разговор о сексуальных развлечениях. Это могло только всколыхнуть в его душе воспоминания о нескольких прошедших днях. А потому, он постарался перевести разговор на только что затронутую тему.
– А что ты скажешь на счет «Гиннеса»? – спросил он Уотермена.
Темнокожий детектив на мгновение задумался. На сей раз лицо его растянулось в широкой улыбке и, подняв вверх палец, он сказал:
– «Гиннес» – это сила. Я даже не могу сказать, что это пиво. Это настоящий нектар.
– Нектар черного цвета, – с некоторой иронией добавил Мейсон.
Уотермен пожал плечами.
– Ну и что? Пусть он будет хоть зеленым, лишь бы его можно было пить. А «Гиннес» можно пить. Это классная штука. Когда я увольнялся из армии, меня из любопытства занесло в Лондон. Вот там я и узнал, что такой настоящий «Гиннес». До этого я даже названия такого не знал. А тут пришлось зайти в один маленький ресторанчик, по–моему, они называются у них «пабы». И – ты не представляешь, что меня там ожидало. Оказалось, что в этом баре продают только «Гиннес», но самых разных сортов. Это было великолепно.
Он мечтательно закатил глаза к потолку, словно еще раз переживая моменты знакомства с темным напитком, именуемым «Гиннес».
Мейсон, который вполне разделял убеждения Уотермена на этот счет, не менее мечтательно произнес:
– Да, было бы неплохо его сейчас сюда.
– Вот именно, – добавил чернокожий детектив. – Я бы сейчас тоже не отказался от кружечки темного «Гиннеса». Между прочим, именно с тех пор я и уважаю англичан. Знаешь, нация, которая смогла создать такой божественный напиток, вполне достойна почтительного отношения к себе. Правда, у них там есть пара вещей, которые мне совершенно непонятны.
– Например? – спросил Мейсон. – Что ты имеешь в виду?
Уотермен несколько смущенно улыбнулся.
– Ну например, я совершенно не понимаю их увлечение своим странным футболом.
– Почему же? – недоуменно вскинул брови Мейсон.
– Потому что футбол должен быть американским, это настоящее зрелище. Когда двадцать крепких парней заваливая друг друга, прорываются в зону. А что такое английский футбол? Там даже руками нельзя брать мяч, разве это правила? И к тому же, что это за игра, в которой пара человек бегает за мячом, а остальные медленно переползают по полю от одних ворот к другим. И это называется футбол?
Уотермен произнес все это таким уничижительным тоном, что Мейсону даже стало жалко англичан, которые тратят свое время и нервы на совершенно никчемные, по представлениям Денниса, развлечения.
– Ну, а что тебе еще не понравилось в Англии? – со все возрастающим любопытством спрашивал Мейсон. – Наверное, двухэтажные автобусы?
Неожиданно для него частный детектив ответил:
– Нет, двухэтажные автобусы мне как раз очень понравились. Мне не понравились их такси, которые уже наверное лет сорок не меняются.
Мейсон улыбнулся:
– А, ты наверное, имеешь в виду эти неуклюжие черные «астон–мартины» образца сорок шестого года, которые до сих пор колесят по Лондону.
Уотермен с радостной улыбкой кивнул.
– Ага. На наших дорогах они бы уже наверное давно развалились. У меня складывалось такое впечатление, будто они не способны выжать больше сорока миль в час.
– А может быть, для Лондона другие машины и не нужны? – как бы высказывая предположение, произнес Мейсон.
– Может быть, – ответил Уотермен. – В любом случае, эта машина не для американца.
Зачем‑то оглянувшись по сторонам, Мейсон сказал:
– Ну ладно, пошли. Раз уж ты припас для меня какой‑то сюрприз, поехали к тебе.
Выйдя за двери кабинета, он сунул ключ в замок и, повернув его пару раз, неожиданно замер на месте.
– Что случилось? – недоуменно спросил Уотермен. – Ты что‑то забыл?
В ответ Мейсон лишь озабоченно хлопнул себя ладонью по лбу.
– Идиот, – воскликнул он, – как же я забыл? Все надо вернуть на место.
– Ты о чем? – недоуменно спросил Уотермен.
По–прежнему ничего не отвечая, Мейсон принялся открывать замок, и, войдя в кабинет, позвал за собой темнокожего детектива.
– Деннис, помоги мне, – озабоченно сказал он. – Я тут кое‑что позаимствовал, это нужно вернуть на место.
Уотермен развел руками.
– С удовольствием помогу тебе. Что ты имеешь в виду?
Мейсон ткнул пальцем в стоявший в дальнем углу кабинета диван, на котором лежал толстый пуховый плед.
– Вот это.
С нескрываемым удивлением Уотермен посмотрел на Мейсона.
– Ты что, хочешь сказать, что этого дивана у тебя в кабинете не было?
– Ну разумеется. Разве можно осчастливить приезжего адвоката нормальной мебелью? Разумеется, нет. Я думаю, что не без указания мистера Мессины мне отвели именно эту конуру, в которой кроме стульев и стола больше ничего нет.
Уотермен будто только сейчас вспомнил о том, что Мейсон провел эту ночь в несколько необычном месте.
– Слушай, а что ты здесь делал? – недоуменно наморщив лоб, просил он. – Какого черта тебя понесло в этот офис, если с таким же успехом ты мог бы переночевать и в гостинице?
Мейсон постарался уклониться от прямого ответа на этот не слишком приятный вопрос.
– Да так, дела были, – неопределенно пожав плечами, сказал он.
Это отнюдь не убедило Уотермена.
– Какие, к черту, дела после того, как выпил?
Он заглянул в глаза Мейсону и, лукаво улыбнувшись, сказал:
– Ты что‑то темнишь, приятель.
Поскольку Мейсон недовольно отвернулся, Уотермен постарался не говорить больше на эту тему.
– Ну ладно, ладно, – добродушно сказал он. – Где ты стащил этот диван?
– Здесь недалеко, я покажу, – ответил Мейсон. – Честно говоря, я даже с трудом себе представляю, как мне удалось вчера затащить эту штуку в кабинет. Сейчас я, наверное, и за ножку‑то его не подниму.
Озадаченно почесав затылок, Уотермен махнул рукой.
– Ну ладно, не дергайся, Мейсон. С этой штукой я и сам справлюсь, без твоей помощи. Ты мне только покажи, куда идти. Не забывай о том, что я бывший спортсмен. Мне, между прочим, иногда полезна хорошенькая встряска. А то жена совсем затравила, толстеешь, мол. Я и сам прекрасно понимаю, что толстею, но ничего не могу с собой поделать.
Уотермен, как показалось Мейсону, с некоторым удовлетворением похлопал себя по внушительному животу.
– Что ж делать, – продолжил он, – такова наша доля. Это плата за то, чему мы посвятили нашу юность.
Мейсон сочувственно кивнул.
– Да, платить приходится за все.
После того, как он снял с дивана шерстяной плед, Уотермен без видимых усилий взвалил мебель себе на спину и, умудрившись протиснуться с ней через дверь кабинета, вышел с ней в коридор.
– Идем, Мейсон, чего ты ждешь?
Словно очнувшись от некоторого оцепенения, Мейсон едва заметно вздрогнул и торопливо вышел из кабинета. Закрыв дверь на ключ, он зашагал впереди Уотермена, показывая ему дорогу к тому закоулку возле лестницы, где раньше стоял этот диван.
Спустя полминуты все было закончено. Оставалось только вернуть дежурному полицейскому любезно предоставленный им плед, а затем Кэпвелла и Уотермена ожидал пивной бар.
Решив не пользоваться лифтом, они спустились по лестнице на первый этаж и подошли к стойке, за которой сидел высокий седоусый полисмен, встретивший вчерашнего позднего посетителя радостной улыбкой.
– А, это вы, сэр, рад вас видеть. Как вы себя чувствуете? – спросил полицейский, поднимаясь со стула.
Мейсон положил плед на стойку и, не забыв поздороваться, сказал:
– Доброе утро, все очень хорошо. Благодарю вас, вы меня сильно выручили.
Полицейский удовлетворенно кивнул.
– Хорошо, если так. Жена всегда говорит мне: делай добро людям и они отплатят тебе тем же.
– Надеюсь, что когда‑нибудь я смогу ответить вам такой же любезностью, – сказал Мейсон, пожимая ладонь этому спокойному и уверенному в себе полицейскому.
Нагнав в дверях опередившего его частного детектива, Мейсон радостно хлопнул Уотермена по плечу.
– Ну что, за пивом?
ГЛАВА 27«Будвайзер Лайт» приносит облегчение. Лоуренс Максвелл спал не только с Вирджинией Кристенсен. Миллионер любил пользоваться видеокамерой в собственной спальне. Подвижная камера. У секретарши покойного – вполне приличная фигура.
Спустя через полчаса они уже сидели в не слишком просторном офисе частного детектива Денниса Уотермена и неспеша потягивали пиво из маленьких бутылочек.
– Ну вот, – наконец облегченно вздохнул Мейсон. – Кажется, я пришел в норму. Ты прав, Деннис, я вчера, действительно, немного перебрал. Это, наверное, из‑за того, что Мессина на вчерашнем заседании обвел меня вокруг пальца. Честно говоря, я не ожидал от него такой прыти. Мне казалось, что после того, как два дня подряд я громил его, он уже не сможет опомниться и прийти в себя. Однако, как оказалось, я ошибался.
Уотермен согласно махнул рукой.
– Вот именно, Мейсон, его нельзя недооценивать. Мессина парень резвый и не любит, когда его обходят на поворотах. Я уверен, что, будь его воля, он бы вообще не доводил дело до судебных процессов, добиваясь осуждения подозреваемых еще на стадии расследования. Мессина всегда уверен в своей правоте и будет делать все возможное, чтобы доказать тебе это. А то, что он несколько раз прокололся, только подзадорило его, разожгло его азарт. Он же итальянец, а у итальянцев, как тебе известно, горячая кровь. Думаю, что это не последний сюрприз, который он тебе приготовил. Впрочем, у него осталось уже мало времени. Конечно, если бы ты раньше знал про этого Джозефа Макинтайра, то мы, наверняка, смогли бы что‑нибудь предпринять. Но, клянусь тебе, я еще не сложил руки. Я тоже кое‑что могу. Но, в отличие от Мессины, я делаю это для того, чтобы людей понапрасну не упекали за решетку. Да и к тому же, Мейсон, ты мне нравишься, ты хороший парень.
Уотермен отставил в сторону опустевшую бутылку и, поднявшись с кресла, похлопал своего визави по плечу. Ему явно хотелось выразить свою симпатию по отношению к Мейсону каким‑нибудь другим, более энергичным способом, однако сейчас нельзя было забывать о том, что их ждет еще очень важное дело.
– Слушай, а который час? – неожиданно встрепенулся Мейсон, осушив вторую бутылку.
Уотермен взглянул на наручные часы:
– Половина десятого.
– Вот черт, – выругался Мейсон, – через полчаса начинается судебное заседание, а я к нему совершенно не готов. Правда, одно хорошо – голова перестала болеть. А это уже немаловажно.
Уотермен загадочно улыбнулся.
– Ничего, сейчас ты узнаешь, какой сюрприз я приготовил для тебя и для нашего общего друга мистера Мессины. И думаю, что настроение у тебя сильно улучшится. Это не сможет не обрадовать тебя.
Мейсон укоризненно посмотрел на своего темнокожего приятеля.
– Деннис, мне совершенно не понятно, зачем ты темнишь? Ты не сказал ни единого слова за все время, пока мы ехали к тебе. Что там за тайна? Мог бы уже и рассказать.
Уотермен хитро засмеялся:
– Ничего подобного, – подняв палец, сказал он. – Ты должен увидеть все это собственными глазами, иначе, не сможешь понять того потрясения, которое довелось испытать мне вчера вечером.
Отвернувшись в сторону, Мейсон едва слышно пробормотал:
– Вчера вечером мне тоже пришлось испытать пару потрясений.
– Что, что? – не разобрав, переспросил Деннис. Мейсон махнул рукой.
– Ничего, это я так, про себя.
– А, – понимающе протянул Уотермен. – Ты, наверное, не доволен тем, что я до сих пор держу тебя в потемках. Ну ладно, смотри.
Он вытащил из кармана плаща все ту же злосчастную кассету в полиэтиленовом пакете и, помахав ею перед глазами пока еще ничего непонимающего Мейсона, направился в дальний угол комнаты, где на подставке стоял небольшой телевизор и под ним – видеомагнитофон.
– Ты же говорил, что это запись, на которой Вирджиния со стариком Максвеллом, – сказал Мейсон. – Что там может быть нового для меня? Все видели эту запись, в том числе, помощник окружного прокурора и следователи. Там же обыкновенные статичные кадры, снятые со штатива видеокамерой.
Уотермен радостно потер руки.
– А вот и ошибаешься, приятель. Сейчас я тебе это докажу. Все видели только одну запись, ту, где Вирджиния Кристенсен трахается с Лоуренсом Максвеллом, правильно?
Мейсон кивнул:
– Правильно. А что ты имеешь под словом одна?
Уотермен аккуратно достал кассету из пакетика и, сдув с нее несуществующую пыль, сунул в окошко видеомагнитофона.
– Это, между прочим, оригинал, – многозначительно подняв палец, сказал он.
Вот это сообщение впервые за все утро было по–настоящему сюрпризом для Мейсона. Он непонимающе пожал плечами.
– Как ты умудрился достать оригинал, Деннис? Ты что, обокрал полицейский участок? Помощник окружного прокурора посадит тебя на кол, если узнает, что ты лишил следствие такой важной улики.
Темнокожий детектив успокаивающе поднял руку.
– Не беспокойся, Мейсон, все сделано чисто. Так, что даже помощник окружного прокурора не подкопается. У меня есть друзья в следственном управлении. Я взял эту кассету в долг, обязавшись ее вернуть.
Мейсон пожал плечами:
– А зачем тебе понадобился оригинал? Мог бы и переписать.
Уотермен на мгновение задумался.
– Ты знаешь, честно говоря, я об этом даже не подумал. То есть, у меня мелькнула такая мысль, но я решил, что будет лучше, если ты увидишь все это на оригинале, чтобы не было подозрений в том, что это подстроено. Дело в том, что все, даже полицейские следователи и эксперты, просматривая эту кассету, делали одну и ту же ошибку.
Мейсон был уже до такой степени заинтригован, что нетерпеливо вскочил со стула и направился к Уотермену.
– Ты можешь говорить поконкретнее?
Тот уверенно кивнул.
– Могу. Все смотрели эту кассету с начала, но никто не удосужился промотать ее до конца. Все думали, что там больше ничего нет. А это не так.
– А что там, что такое записано на этой кассете? Насколько я видел, там, действительно, больше ничего нет. Обычный белый шум, как будто кассетой больше никогда не пользовались.
Уотермен игриво повертел рукой.
– А вот и неправда, – радостно констатировал он. – Эта кассета уже использовалась Максвеллом, но после этого он ее стер, – записав наверх, как он трахался с Вирджинией Кристенсен. Однако один фрагмент предыдущей записи все‑таки остался. Сейчас ты увидишь.
На его лице красовалась такая довольная улыбка, что, казалось, что Уотермен с нею родился и с ней умрет.
Включив телевизор, он дождался, пока экран засветится ровным белым светом, и нажал на кнопку видеомагнитофона.
Хотя Мейсон ожидал увидеть нечто неординарное, пока что ему приходилось в очередной раз смотреть на то, как прикованный наручниками к постели миллионер Лоуренс Максвелл вздыхал и стонал, двигаясь вместе с сидевшей на нем верхом Вирджинией Кристенсен. Недовольно поморщившись, Мейсон сказал:
– Да перекрути ты это в конце концов, сколько можно смотреть на одно и то же.
Деннис хихикнул:
– Что, не нравится? Ну ладно, сейчас перемотаю. Извини, я не думал, что это заставит тебя нервничать.
Уотермен перемотал ленту почти до самого конца и, наконец, остановил. На экране замельтешил белый электронный снег.
– Сейчас, сейчас ты все увидишь и ахнешь, – предупредительно сообщил детектив, переминаясь с ноги на ногу возле телевизионного экрана.
– Короче говоря, он просто снимал с рук. Это, наверное, потом у него появился штатив. А до этого он пользовался обыкновенной переносной камерой, – добавил Деннис, пока Мейсон наблюдал за рябившей в глазах пустой лентой.
Наконец, экран вновь озарился светом. Мейсон увидел уже знакомую ему спальню миллионера Лоуренса Максвелла, ту же самую огромную постель, на которой он умер, просматривая эту же видеокассету, затем ему показалось, что он снова видит Вирджинию Кристенсен, однако на сей раз это была другая женщина. И Мейсон не сразу узнал ее.
Считая своим долгом все объяснить, Уотермен снова повторил:
– Вначале наш миллионер, как и все обычные граждане, снимал видеокамерой с руки. Ты знаешь, у кинематографистов это называется «подвижная камера». Наверное, у него была целая видеотека с записями своих красоток. Смотри.
На экране, улыбаясь и прикрывая руками объектив, двигалась обнаженная женщина. Волосы у нее были чуть темнее, чем у Вирджинии. Разметавшись, они закрывали лицо. Именно поэтому Мейсон никак не мог определить кто это.
Наконец, женщина подняла голову, и Мейсон сразу же узнал ее. Это была секретарша покойного Максвелла Кэтлин Фримэн.
Для пущей убедительности Деннис Уотермен нажал на кнопку стоп–кадра. Мейсон потрясенно смотрел на счастливо улыбавшееся лицо Кэтлин Фримэн, которая взирала на него из спальни Лоуренса Максвелла. Мейсон ошеломленно покачал головой.
– Деннис, ты молодец. Я знал, что ты не оставишь меня одного в беде. Это просто потрясающе.
Он подскочил к темнокожему детективу, в порыве благодарности обнял его за шею и чмокнул в толстую щеку.
Тот смущенно проворчал:
– Мейсон, ты что, с ума сошел? Поосторожней с такими нежностями. У меня все‑таки есть жена. Ты что, хочешь, чтобы она ревновала меня к мужчинам?
Показав крепкие белые зубы, он широко улыбнулся и добавил:
– Ну что, неплохой сюрприз я тебе сегодня приготовил?
