Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 332 страниц)

ГЛАВА 21

– Кейт явно озабочен любознательностью Ридли. – Пистолет, из которого стреляли в помощника инспектора, найден. – Зачем Джина забралась на крышу отеля? – недоумевает Иден. – «Печенье сделано с любовью – угощайтесь на здоровье!». – Келли хорошо играет свою роль. – Брик Уоллес не хочет идти против детей своей матери.

Круз и Сантана сидели за столиком в "Ориент–Экспресс". Они почти ни о чем не говорили, а если и обменивались словами, то это были какие‑то совершенно незначительные фразы. Разговор не клеился. Круз сосредоточенно жевал, почти не поднимая глаз на Сантану. Его жена вертела в пальцах ключи от машины, ей тоже было в тягость сидеть здесь напротив своего мужа.

В ресторан вбежал помощник инспектора Пол Ридли. Он запыхался, огляделся, увидел Круза и обрадовано улыбнулся. Тотчас подлетел к столу.

– Здравствуй, Сантана, я очень рад тебя видеть.

– Привет, Пол, – ответила Сантана и на этот раз улыбнулась очень приветливо и открыто.

– Ты меня извини, но у меня к Крузу дело, я его везде искал и очень рад, что нашел здесь.

– А что такое, Рид? – Круз поднял голову и посмотрел на своего помощника.

– Я не хотел говорить об этом в участке… – Ридли скосил глаза на Сантану, как бы опасаясь ее присутствия, как бы не доверяя женщине.

– Ну–ну, – поддержал его Круз, но тут же сообразил, что Ридли не станет говорить при Сантане. – Извини, дорогая, – Круг промокнул губы салфеткой, – нам с Ридли нужно немного поговорить, мы выйдем на пару минут.

– Всего лишь на пару минут? – с недоверием воскликнула Сантана.

– Ну, может быть, чуть больше, видишь, дело очень срочное, Ридли даже запыхался.

– Да, Сантана, извини, что я вас отвлек.

– Ничего, я уже к этому привыкла, – ответила Сантана.

Круг выбрался из‑за стола и они с Ридли прошли в бар. Они остановились в углу небольшого зала.

В противоположном углу завтракал Кейт Тиммонс. Официант подошел к нему с радиотелефоном в руке.

– Извините, мистер Тиммонс, вас к телефону.

– Спасибо, – кивнул Кейт и взял трубку в руку. – Алло, Кейт Тиммонс слушает.

– Это я, Альварес, есть проблемы, – послышался взволнованный голос одного из сотрудников полиции. – Кастильо меня подозревает.

– Почему ты так думаешь? – пытаясь быть хладнокровным и спокойным бросил в трубку Кейт.

– Я видел его с моим напарником и они очень славно ворковали. Я сразу понял – здесь неладно, они что‑то пронюхали или просто заподозрили, – еще более взволнованно и нервно говорил Альварес.

Тиммонс откинулся на спинку кресла и плотнее прижал трубку к уху.

– У тебя, Альварес, мания преследования.

– Ты так думаешь? – послышалось из трубки.

– Кейт, а Кастильо там? Чувствую, мой напарник едет к вам.

Кейт Тиммонс, повернув голову, увидел Круза и Ридли, которые о чем‑то спорили, нервно размахивая руками. Кейт тут же отвернулся от них и вновь прижал трубку к уху.

– Должен извиниться перед тобой, они уже разговаривают.

Так я и знал! – послышался голос Альвареса, в котором слышался испуг и озабоченность.

– Знаешь что, Альварес, я тебе советую не беспокоиться о Кастильо.

– Почему я не должен беспокоиться?

– Я возьму его на себя.

– Ну если так, то все еще не очень и плохо.

– Да, все будет нормально. Пока.

Кейт Тиммонс сложил телефон. На его холеном лице появилась явная озабоченность, даже руки чуть–чуть дрожали, а на лбу выступили капли пота.

"Черт! Действительно, они могут выйти на меня. Ведь я замешан в этом деле. Ну нет, этого я не позволю, – Кейт Тиммонс вытащил из кармана носовой платок, вытер руки, промокнул лоб. – До меня им не добраться, хотя Круз сделает все, чтобы выйти на меня и изобличить. Но этого ему не удастся сделать, я не такой простак, как он считает. Я привык побеждать, победа и на этот раз будет за мной, – Кейт уже не испуганно, а злорадно улыбнулся. – Я ему устрою, он у меня попляшет!"

Собравшись с мыслями/ Кейт встал из‑за стола и направился к оживленно беседующим Крузу и Ридли.

– Привет, ребята. Хочу вам сообщить одну новость.

– Какую? – Круз обернулся и посмотрел на Кента.

– Найден пистолет.

– Какой пистолет? – поинтересовался Ридли.

– Тот, из которого в тебя стреляли.

– Где найден? – уже с явным интересом посмотрел на помощника окружного прокурора Кастильо.

– На месте вчерашней облавы, – спокойно и даже немного равнодушно ответил Кейт.

Он сказал это так, как будто говорил о какой‑то заурядной вещи, а не о пистолете.

– Странно, как это мы его сразу не нашли? – развел руками Кейт.

– Серьезно. Тогда надо поговорить.

– Хорошо, поговорим, – Кейт потрепал по плечу Круза, – так что, следующий ход за тобой и за твоим отрядом.

Круз не обратил внимания на слова Кейта. Он повернулся к Ридли.

– Нам сейчас надо ехать в участок и осмотреть оружие.

Тот утвердительно кивнул.

– Я с тобой, – сказал Кейт.

– Извините, одну минуту, – Круз заспешил к столику, за которым все еще сидела со скучающим видом Сантана.

– Послушай, Ридли, я пришел сюда пешком и без машины. Может, ты меня подвезешь?

– Конечно, подвезу, – ответил Ридли, – только сейчас позвоню.

– Конечно, конечно, – Кейт сказал это таким голосом, будто он был непосредственным начальником Ридли и сейчас отпускал его.

Лайонел увидел у стойки бара Иден и неспеша подошел к ней.

– Ты хотела со мной поговорить?

– Да, – виновато улыбнулась Иден, – знаешь, Лайонел, я уже давно хотела с тобой поговорить, но все как‑то немного стеснялась.

– Перестань, Иден, ты могла говорить при Брике.

– Нет, это было не совсем удобно.

– Почему? – улыбнулся Лайонел.

– Знаешь, твой счет уже трижды просрочен. Пора его оплатить, – Иден опустила глаза, потом вскинула их и посмотрела в лицо Лайонелу.

Глаза того холодно блеснули, но на губах была улыбка, улыбка очень учтивая и доброжелательная.

От этого взгляда Иден вздрогнула и какой‑то странный холодок пробежал по ее спине, а в душе поселились нехорошие предчувствия.

– А может, мне устроиться в "Ориент–Экспресс" мыть посуду? – глядя на Иден проговорил Лайонел.

– Нет, но если ты не хочешь оплатить счет, то тогда, Лайонел, тебе лучше уйти, – холодно сказала Иден.

– Знаешь, иногда ты мне очень сильно напоминаешь его, – холодно ответил Лайонел.

– Если ты имеешь в виду моего отца, то я воспринимаю твои слова как комплимент, – парировала Иден.

– Навряд ли это комплимент, – процедил сквозь зубы Локридж.

– Знаешь что, Лайонел, давай сделаем так: или ты заплатишь или уйдешь.

– Иден, ты получишь свои деньги, но тогда, когда я этого захочу, когда я этого пожелаю.

Лайонел собрался уже уходить, но Иден сказала ему вслед:

– Думаешь, я не знаю, что вы с дядей Грантом что‑то затеяли?

– О! – воскликнул Лайонел и вновь обернулся к Иден.

– И у тебя еще после всего этого хватает наглости появляться здесь? – сказала Иден, – ты оплатишь свой счет немедленно, сегодня же!

– Если так, то считай это уже сделано, – колко прошипел Локридж, – но ты, Иден, в этот момент помогла мне решить одну дилемму…

– Какую? – Иден гордо вскинула голову и на какое‑то мгновение стала очень похожа осанкой на своего отца СиСи Кэпвелла, который тоже частенько принимал такую позу, только лицо СиСи всегда выражало куда большее презрение к Лайонелу Локриджу.

– Тебе, Иден, придется немного подождать, но ты даже сама не знаешь, как сильно мне помогла, – Лайонел резко повернулся и вышел из бара.

А Иден еще долго стояла в задумчивости, рассуждая над тем, что же имел в виду Лайонел, произнеся подобные слова.

В двери Лайонел Локридж столкнулся с рабочим, который спешил в бар "Ориент–Экспресс".

– Вы не видели здесь мисс Кэпвелл? – спрашивал он у всех.

– Один из официантов указал рукой рабочему, где можно найти Иден и тот вбежал в бар.

– Мисс Кэпвелл, я говорил этой сумасшедшей, чтобы она не подходила…

– Что? Какой сумасшедшей?

– Да этой… Джине, которая на крыше. Она лезет к вывеске. Я говорю ей, чтобы не подходила, но она меня совершенно не слушает.

Тут же в бар вбежал и Кейт Тиммонс.

– Извините, если я перебью вас. Иден, послушай…

– Что такое, Кейт?

– У меня неотложные дела и я вынужден прервать завтрак. Извини, пожалуйста, встретимся позже и пообедаем, возможно, вместе. А сейчас я должен бежать – неотложные дела, – Кейт кивнул и направился к выходу.

– Я жду твоего звонка, – вдогонку ему бросила Иден.

– Я обязательно позвоню, не беспокойся.

– Мисс Кэпвелл, выслушайте, пожалуйста, меня, – рабочий энергично размахивал руками, – я сейчас вам все объясню, объясню по порядку.

– Пожалуйста, я вас слушаю.

– Она совершенно неуправляема. Я ей говорю, но она меня не слушает.

– Кто? Погодите, рассказывайте все по порядку. Кто неуправляем?

– Да эта… ваша подруга, мисс Кэпвелл, – сказал рабочий.

– А кто ее туда пустил?

– Как кто? Она сказала, что вы не возражаете, если она часок побудет наверху.

– Что? Джина забралась на крышу отеля?

– Да, – рабочий кивнул в ответ. – Я ей говорил, чтобы она не трогала вывеску, но это бесполезно.

– Кто трогает вывеску?

– Да ваша подруга! – воскликнул рабочий, – а мы эту вывеску даже еще не проверили.

– А зачем она это делает? Зачем ей это нужно?

– Она говорит, что хочет зажечь вывеску, хочет чтобы она сверкала, а потом она решила сняться на фоне сверкающей вывески…

– Зачем сняться? – Иден никак не могла взять в толк, зачем Джина забралась на крышу отеля.

А Джина в это время снималась в очередной раз, старательно выговаривая слова незатейливой рекламной песенки, неуклюже дергаясь в такт музыки, постоянно сбиваясь и не попадая в кадр. Режиссер уже вспотел. Он морщился, но запись не останавливал.

– Да черт с ней, – шептал он оператору, – пусть дергается как хочет, деньги уже заплачены и это ее проблемы, а не наши. Ведь я предлагал ей взять профессиональную манекенщицу, чтобы та сделала все как следует, но она хочет красоваться сама. Какая‑то безумная.

Оператор нажал на кнопку и махнул рукой. Джина Кэпвелл, которая было приостановилась и выжидала, вновь принялась распевать песенку: "Это печенье – просто прелесть! Аромат и вкус, и свежесть! Оно сделано с любовью – Угощайтесь на здоровье!"

– Когда вы захотите себя немного побаловать, – уже остановившись проговорила Джина, – купите пакетик печенья миссис Кэпвелл! Запомните это название. Оно символ качества и символ успеха!

Джина подняла вверх руку и посмотрела на белые облака. Режиссер в это время понуро отошел к распределительному щиту и положил руку на крышку. Его начало трясти.

– Боже! Что с ним случилось? – первой воскликнула Джина, видя как корчится режиссер.

Огромная вывеска на несколько мгновений вспыхнула, неон в трубках засветился, а во всем отеле погас свет, потом вновь вспыхнул и снова погас.

– Что это? – стоя в баре рядом с рабочим воскликнула Иден.

– Это, наверное, ваша подруга попыталась зажечь вывеску.

– Боже! Она же сейчас сожжет ее и погибнет сама! Быстрее наверх! – Иден и рабочий заспешили на крышу отеля.

Келли робко вошла в кабинет доктора Роулингса и испуганно осмотрелась по сторонам. Выражение ее лица было таким, как будто все в этом кабинете действовало ей на нервы, угнетало, пугало, раздражало.

Садись, пожалуйста, – вежливо предложил доктор Роулингс, отрываясь от небольшого листка бумаги, который он заполнял мелким аккуратным почерком.

– Я не хочу садиться, – произнесла Келли.

– Это еще почему? Может, из‑за того, что я изменил время сеанса?

– Нет, – Келли повертела головой и ее светлые волосы разлетелись в разные стороны, несколько светлых прядей закрыли глаза.

– Доктор Роулингс, мне здесь не нравится.

– Пойми, Келли, наши с тобой беседы – это часть лечения, это процедура, – он положил перед собой руки и посмотрел на аккуратно обработанные ногти. – Тебе не нравятся мои сеансы?

– Да нет, дело не в том, – Келли вновь испуганно огляделась по сторонам, – мне не нравится ваш кабинет и я думаю, эти сеансы лучше проводить в моей палате, потому что среди своих вещей, среди вещей, к которым привыкла, я чувствую себя спокойнее и уютнее. И мне кажется, доктор Роулингс, там я смогу что‑нибудь вспомнить.

– Но раньше ты мне никогда не жаловалась, – доктор поднялся из‑за стола.

– Я боялась, – Келли опустила голову. – У себя в палате я кое‑что вспоминаю, слышу какие‑то звуки, какие‑то мелодии, – уже более настойчиво проговорила девушка.

Доктор вышел из‑за стола.

– Думаешь, в палате наши сеансы будут проходить лучше?

Келли кивнула.

Выражение ее лица было робким, наивным и испуганным.

Доктор Роулингс пожал плечами. Он не любил нарушать им же заведенные порядки, но случай Келли Кэпвелл был не совсем обычным, даже можно сказать, из ряда вон выходящим. Поэтому к этой пациентке он относился с большим интересом, чем к другим.

– Келли, мне кажется, что ты с кем‑то говорила об этом.

– Что вы хотите сказать? – вскинула голову девушка. – Я хотела вам сказать это раньше, но все время боялась. Мы можем перейти в мою палату? – Келли даже подала доктору Роулингсу руку.

– Мне кажется, это не твоя идея, – холодно сказал доктор.

Нет моя, моя, – возразила Келли.

– Мне кажется, кто‑то пытается на тебя влиять и будет лучше, если ты скажешь кто. Кто этот человек, Келли?

Лицо Келли стало напряженным, она боялась, что сейчас не выдержит и проговорится. Но собрав всю свою волю в кулак, она отрицательно покачала головой и произнесла:

– Никто, никто, доктор Роулингс, меня этому не учил, я сама чувствую – в палате мне будет легче что‑нибудь вспомнить. Поверьте, я давно хотела вам это сказать, – ее голос звучал очень естественно, а испуг выглядел натуральным, волнение тоже казалось неподдельным.

Первой опомнилась и пришла на помощь режиссеру Джина. Она принесла стакан воды и принялась отпаивать перепуганного режиссера.

– Выпейте, вам станет легче.

– Отойдите все от него! Да и вы отойдите от меня! Прочь! Прочь! – разгневанно кричал режиссер, – это все из‑за вас! – он показывал пальцем на Джину.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо, – пыталась успокоить его женщина.

– Мне не нужна ни ваша вода, ни ваш воздух – мне вообще ничего не нужно, мне надо, чтобы сюда позвали адвоката, – кричал режиссер. – А ты, ты, кухарка, – обратился он к Джине, – и тебе никогда не напечь столько печенья, чтобы ты была в состоянии выплатить мне компенсацию.

Джина покраснела от слов режиссера и уже хотела вступить с ним в спор и осыпать его бранью, но сообразила, что лучше не спорить. Она успела выкрикнуть только одно:

– Но откуда же я знала, что эта вывеска неправильно подключена?

– Вставайте! Вставайте! – обратился рабочий к режиссеру, – вам надо в больницу.

– Да отстаньте вы все от меня! Я уже неплохо себя чувствую, – режиссер поднялся на ноги и стряхнул пыль с колен. – Со мной все в порядке. Быстро собираем аппаратуру и уходим. Быстро! – заторопил он оператора, который и сам уже упаковал свою камеру и, сжимая в одной руке штатив, спешил к выходу. – Ну, мисс Печенье, вы у меня дождетесь! – уходя крикнул режиссер.

– А как же моя реклама? – возмутилась Джина.

– Что? Ты еще хочешь рекламу? Я чуть не погиб, а она еще хочет рекламу. Да я тебе такую рекламу сделаю!..

Но оператор обнял режиссера за плечи и не дал ему договорить. Джина покраснела и отвернулась.

– Что ты вообще здесь делаешь? – подбежала к ней возмущенная Иден. – Кто тебе разрешил забраться на крышу и пользоваться вывеской? – Иден указала рукой на неоновую рекламу.

Джина смущенно пожала плечами.

– Иден, если бы вывеска была правильно подключена, то тогда ничего бы и не случилось

– Да что ты говоришь? – изумилась Иден и ехидно улыбнулась, разглядывая пестрое платье Джины, сплошь усыпанное блестками.

– Понимаешь, я хотела, чтобы буква сверкала, тогда получилась бы изумительная реклама…

– Что? – изумилась Иден. – Из‑за твоего идиотского печенья мог погибнуть человек!

– Может, оно и идиотское, мое печенье, но это единственное, что у меня осталось, – с наигранной болью в голосе произнесла Джина.

– Слушай, убирайтесь вы все отсюда, – уже спокойно сказала Иден. – И если ты впредь надумаешь делать рекламу, Джина, то занимайся этим в студии, желательно подальше от отеля Кэпвеллов.

– Тебе хорошо говорить, – покраснела Джина, – тебе все дано сразу – хорошая семья, богатые родители, хорошее образование… а тем, кому этого не дано, те вынуждены сами карабкаться вверх.

Но Иден не стала спорить. Она пристально глянула в лицо Джине и холодно произнесла:

– Делай все это в другом месте, я тебя предупреждаю.

– Хорошо, – приторным голосом прошептала Джина – но учти, скоро я встану на ноги.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, что пройдет еще немного времени и все будут говорить о Джине. Я встану на ноги и тогда верну себе все и даже больше, – Джина окинула взглядом город, который был прекрасно виден с крыши отеля. – Да, Иден, я верну себе все. У меня будет прекрасный дом, яхта…

Иден как‑то странно пожала плечами и ничего не ответила на это высказывание Джины.

Брик Уоллес подошел и сел за стол к Лайонелу. Локридж посмотрел на Брика внимательно, как бы угадывая, о чем сейчас пойдет разговор. Брик несколько мгновений помедлил, потом произнес:

– Лайонел, ты пытался утопить ее отца…

– И все это могло бы получиться, если бы не Мейсон. Он помешал осуществить задуманный план.

Брик посмотрел на Лайонела, не зная что ответить, но потом сказал:

– Мне кажется, тебе надо остановиться, успокоиться, подумать и кое‑что переоценить.

– Нет–нет, надо торопиться, – Лайонел возбужденно вскинул руку и как бы рассек ею воздух, – обязательно надо спешить. Я должен его достать и обязательно достану, но я это сделаю через его детей, – Лайонел говорил очень зло и Брик понял, что Локридж не остановится ни перед чем.

– Погоди, погоди, мне все это не очень нравится, – на лице Брика Уоллеса появилось презрительное выражение.

– Ты вспомни, что он сделал с Уорреном, – глядя прямо в глаза Брику, сказал Лайонел.

– Но это все равно не оправдание, – возразил молодой человек.

– Я думал, ты со мной… – вопросительно глянул на сына Лайонел.

– Да, я с тобой, – ответил тот, – но я не хочу зла детям Софии.

– Брик, остановись, ты реши вначале: ты со мной или с ним? Сейчас мне нужно добраться до СиСи и я хочу сделать это через Иден, – втолковывал Брику свою новую затею Лайонел.

– Это из‑за того, что она заставляет тебя уплатить по счету?

– Не надо, – брезгливо поморщился Лайонел. Вспоминать о том, как Иден упрекнула его, было очень неприятно.

– Все куда серьезнее, – продолжил Локридж, – она очень уязвима.

– Ты можешь делать все что угодно, хотя я тебе этого не советую, – сказал Брик. – Поэтому, если ты станешь что‑то предпринимать, то, пожалуйста, без меня.

– Брик… – немного растерянно произнес Лайонел, – я хочу, чтобы ты собрал кое–какую информацию об Иден. Меня интересуют подробности ее жизни.

Брик вместо ответа отрицательно завертел головой.

– Она была в Европе и меня интересует, зачем она туда поехала, с кем она там была, чем занималась, что делала. Ведь здесь об этом ничего не известно. Все думают, что Иден там, якобы, училась, но я думаю, это не так, во всяком случае, не совсем так.

– Хорошо, хорошо, сначала ты задавишь Иден, а кто будет следующим? – уже возмутился, не в силах сдерживать злость на отца Брик. – Потом ты примешься за Келли? Но ведь она в психушке. Ты что, этого не понимаешь? А Тэд поссорился с СиСи и желает идти своим путем. Ты его тоже хочешь за что‑нибудь поймать?

Лайонел подался вперед и буквально прошипел, глядя в лицо Брику:

– Я хочу добраться до СиСи. Он отнял у меня землю, дом, разрушил семью. Это, Брик – не месть, это правосудие. Пойми.

Брик прикрыл глаза. На его лице были написаны разочарование и обида на Лайонела.

ГЛАВА 22

– Пистолет отдан на экспертизу. – Доктор Роулингс попадается на удочку, заброшенную Перлом и Келли. – Информация об Иден, которая стоит пять тысяч долларов. – Нужно ли прокурору разбираться в электричестве? – Если искать в картотеке по алфавиту, то быстро найдешь, что нужно. – На крыше и дышать и разговаривать легче. – Перл находит документы своего брата.

Круз Кастильо нервно расхаживал по кабинету и растолковывал своим подчиненным Полу Ридли и Джулио Альваресу суть дела.

– Мне кажется, нам нужно укрепить как можно сильнее тылы, все наши экспедиции и облавы должны быть более молниеносными, более неожиданными, – говорил Круз.

– Да, да, – поддерживал его бородатый Альварес. Ридли стоял, сунув руки в карманы пиджака, и немного виновато молчал.

– Вопрос здесь в другом: когда мы сделаем следующую облаву? – вопросительно посмотрев на Круза поинтересовался Альварес.

Круз вздрогнул от этого вопроса. Он напряженно задумался, потом взглянул в маленькие глаза Альвареса.

– Знаешь, Джулио, я даже сам себе боюсь называть день и время. Я это даже про себя шепотом боюсь произносить, потому что устал от утечки информации.

Дверь кабинета распахнулась и в него вошел Кейт Тиммонс.

– Добрый день, господа, – прямо с порога поприветствовал собравшихся помощник прокурора. – Я распорядился снять отпечатки пальцев с найденного пистолета.

Круз вновь напрягся.

– Что? Что ты сказал?

– Ничего, что слышал, – ответил Кейт.

– Ты что, стал по совместительству еще и полицейским? – немного издевательски сказал Круз.

– Я просто распорядился, чтобы сняли отпечатки.

– Послушай, Кейт, это дело поручено мне, им занимаюсь я лично и буду делать то, что считаю нужным.

– Я хотел сэкономить время, – пожал плечами Кейт. – Итак, что мы будем делать дальше? – он оглядел собравшихся.

– Круз разработал новый план облавы. Думаю, этот план принесет нам успех и мы накроем всех, – сказал Альварес, не дожидаясь слов Круза.

– Да, возможно так и будет, – процедил Круз, – но только в том случае, если снова не будет утечки информации.

– Пол, расскажи обо всем помощнику прокурора, а у меня есть срочные дела, – Круз снял свой пиджак со спинки вертящегося кресла, – и если что – звони, ты знаешь, где меня найти.

– Хорошо, Круз, так и сделаю, – улыбнулся парень.

– Вообще, Пол, тебе тоже здесь нечего делать, я тебя подменю, – сказал Альварес, забирая бумажную папку из рук помощника, – я сам все объясню, сам обо всем расскажу. Так что можешь не волноваться и отдыхать, ты согласен?

Пол пожал плечами, но приказ начальника выполнил и неспешно удалился вслед за Крузом.

Как только за Полом закрылась дверь, Альварес буквально налетел на Кейта.

– Ты спятил! – брызгая слюной, зашипел Альварес, – какой пистолет ты отдал в лабораторию?

– Да успокойся, успокойся, Альварес, я все продумал.

– Ты хочешь сказать, Кейт, что ты все продумал и все будет нормально?

– Конечно, Альварес, не надо волноваться.

– А что покажет баллистическая экспертиза? – не унимался Альварес.

Кейт пожал плечами.

– Она не покажет, что такой же пулей стреляли в Пола Ридли?

– Это все дымовая завеса, – развел руки в стороны Кейт, – это все для них, чтобы не так быстро спохватились.

Альварес отошел от помощника окружного прокурора и задумался.

– Я же тебе сказал, Альварес, с Кастильо я прекрасно справлюсь, и от него больше не будет никаких хлопот. Так что можешь спать спокойно, и так же спокойно мы можем с тобой продолжать заниматься своими делами и зарабатывать деньги. Ты доволен? – Джулио Альварес кивнул.

А в кабинете доктора Роулингса все еще продолжался напряженный разговор врача и пациентки.

Келли, расхаживая по кабинету, немного виновато и в то же время нервно говорила:

– Доктор, я была уверена, и все время думала, что вы останетесь довольны мной. Ведь я считаю палату своей, я живу там и все вещи, окружающие меня, кажутся родными и близкими – нисколько меня не раздражают.

Доктор Роулингс сидел на крышке стола и пристально рассматривал свою пациентку. Ему казалось подозрительным такое поведение, что‑то было в нем необычное. Но что? Доктор Роулингс пытался сообразить, но это ему пока не удавалось.

"Возможно, ее кто‑то научил, – сам себе сказал доктор, – а может быть и нет".

А девушка все ходила и ходила перед ним.

– Келли, я не буду тебе долго объяснять сущность своего метода, но мне кажется, раньше ты не возражала против этого кабинета.

– Я и сейчас не возражаю, доктор Роулингс, – Келли остановилась напротив врача, – но поймите, в палате мне будет легче вспоминать, там ко мне приходят интересные мысли, я даже слышу звуки музыки, часто вспоминаю Джо, думаю, как он меня любил, и тогда мне становится легче, мое настроение делается не таким тягостным и безрадостным.

– Ну хорошо, – согласился доктор Роулингс и спрыгнул с крышки стола, – я рад, что твое настроение улучшилось и ты уже не грустишь, хоть изредка, но улыбаешься. Я согласен, этот сеанс мы проведем в твоей палате и быть может, все будет очень хорошо. Можешь идти к себе, а я приду чуть позже.

Но Келли не тронулась с места. Она все еще смотрела на доктора Роулингса, как бы не веря, что смогла его обмануть.

– Вы в самом деле придете?

– Ну конечно, приду, – улыбнулся доктор Роулингс, приветливо и ободряюще. – Если тебе кажется, что там будет легче разговаривать, то поговорим там.

– Спасибо, спасибо, доктор, – закивала Келли и заспешила прочь из кабинета доктора.

Опасливо озираясь, Джина вошла в "Ориент–Экспресс". Она явно кого‑то боялась и жалась к стене. Лайонел схватил ее за руку.

– Ну вот, ты мне и попалась.

– Ой, извини, Лайонел. – поспешила освободиться из его объятий Джина, – я думала, что ты ждешь меня на яхте.

– Я прождал тебя на яхте целых два часа.

– Я не смогла, была занята.

Лайонел подтолкнул Джину к столику, а сам уселся напротив.

– У меня возникли кое–какие осложнения, – теребя сумочку в руках, произнесла Джина.

– Да? – изумился Лайонел.

– Я сейчас начинаю жалеть, что затеяла свой бизнес.

– Всегда, Джина, есть луч надежды, – глубокомысленно заметил Лайонел.

– Но где он? Где? – посмотрела по сторонам Джина. – Я столько наделала в последнее время долгов… – виновато затараторила она, – да еще тебе, Лайонел, я должна пять тысяч…

Лайонел поморщился как от зубной боли, когда Джина заговорила о деньгах.

– Джина, этот долг ты можешь ликвидировать только одним способом, – Лайонел Локридж поднял вверх указательный палец, – всего только один поступок и ты мне ничего не должна.

Такой поворот разговора явно заинтриговал Джину, и на ее лице появился неподдельный интерес.

– Ты что, вернешь мне расписку? – спросила она.

– Возможно. А еще лучше, я просто потеряю память, ведь для тебя такое возможно?

Джина улыбнулась ехидно.

– Очень смешно. Так в чем же, собственно, хитрость? Что я должна такое совершить, чтобы ты забыл о пяти тысячах долларов?

– Делай что делаешь, Джина, – ответил, смеясь, Лайонел.

– Забавно, – возмутилась Джина, – сколько же вокруг меня, оказывается, беспамятных старичков!

Лайонела злость Джины просто развеселила. Он захохотал на весь зал.

– Я имел в виду, Джина, несколько другое, – уже успокоившись, сказал Лайонел.

– Чего же ты хочешь?

– Мне надо, чтобы ты собрала кое–какую информацию об одном человеке.

– О ком?

– Я хочу знать все о поездке Иден в Европу. Во–первых, мне интересно знать, зачем и почему она туда ездила, с кем ездила, с кем встречалась, и почему вернулась оттуда.

– Ах, вот оно что! – Джина откинулась на спинку дивана. – И ты эту информацию хочешь использовать против Иден?

– Возможно, – пожал плечами Лайонел.

– Знаешь, я, наверное, этим не стану заниматься.

– Почему? – воскликнул Лайонел. Теперь уже Джина пожала плечами.

– Вы что, может, стали с ней лучшими подругами? – Лайонел пристально посмотрел на испуганную Джину.

– Нет, мы с ней никакие не подруги, но пару раз она меня очень сильно выручила, и поэтому я не могу этим заниматься.

– Да, – рассудительно произнес Локридж, – пять тысяч долларов – деньги немалые, и тебе придется их отдать.

– Лайонел, она мне ничего не расскажет.

– Послушай, Джина, я тебя прекрасно знаю. Если тебе что‑то надо узнать или выведать, ты достанешь это буквально из‑под земли. Так вот, если ты кое‑что узнаешь, и если информация будет стоящей, то долга в пять тысяч долларов за тобой не будет. Обещаю, – Лайонел на сей раз улыбнулся, посмотрел на Джину, и его лицо стало строгим.

– Ну, я не знаю… – уже сдаваясь, прошептала Джина. – Не знаю, Лайонел, думаю, я не смогу тебе помочь.

– Отлично, Джина, тогда отдавай долг.

Джина испуганно дернулась и опустила глаза.

– Ладно, ладно, Лайонел, – наконец‑то Джина сдалась. – Но на это нужно время, – уже по–деловому перешла к разговору Джина.

– Время я тебе дам.

– Должно быть, это очень дорогая информация? – поинтересовалась Джина.

– Для меня – да, – коротко сказал Лайонел.

– Значит, эта информация тебе очень нужна.

На этот раз Лайонел не ответил. Джина думала, что бы еще такого выведать у него, но он молчал. Потом вдруг приподнялся из‑за стола.

– Значит, так: ты достаешь информацию и тогда за тобой не числится долг, – он поднялся, понимая, что дальнейший разговор с Джиной бессмысленен.

Джина осталась сидеть за столиком одна. Она задумалась.

Иден сидела у стойки бара и что‑то записывала в толстую канцелярскую книгу.

Кейт Тиммонс остановился в двери и несколько мгновений любовался Иден, потом игриво соскочил со ступеньки, подошел к женщине и остановился у нее за спиной.

– Привет, – сказал он ей в самое ухо. Иден вздрогнула.

– О, Кейт, я и не думала, что ты вернешься.

– Да, на работе была небольшая запарка, но я дал указания и все решил. Я приказал им управиться самим. А потом вспомнил, что если красивую женщину, – он вновь пристально посмотрел на Иден, – оставляешь за ленчем, то нечего рассчитывать на ужин, – свою фразу он закончил широкой улыбкой.

Иден задумалась и захлопнула книгу.

– Так да или нет? – вопросительно посмотрел на нее помощник окружного прокурора.

– И да и нет.

– Я хотел бы услышать "да", – произнес Кейт.

– У меня возникли кое–какие проблемы с монтажом рекламы на крыше отеля, что‑то у них не в порядке с проводкой, – по–деловому принялась объяснять Иден, – и я не могу никуда уйти, пока там не закончат.

На крыше? – закатил глаза Кейт, – это так романтично… У меня никогда еще не было свидания на крыше. Я иду с тобой.

– Послушай, Кейт, а ты что‑нибудь понимаешь в амперах, вольтах…

– В чем?

– В электричестве, скажем так, – пошутила Иден.

– А, амперы–вольты – это то, что пишут на батарейках? – рассмеялся Кейт, – тогда понимаю.

– Теперь‑то я поняла, помощник из тебя, Кейт – просто никудышный. Но все равно, пойдем, – и они заспешили через весь ресторан к выходу.

Джина, увидев, как Кейт и Иден спешат к лифту, провела их настороженным взглядом. Ей тоже очень хотелось бы знать, о чем сейчас договаривались Иден с Кейтом и куда они направились. Но как ни напрягала Джина свой слух, она не услышала ни слова из разговора мужчины и женщины.

Доктор Роулингс вошел в палату Келли, когда та, сидя в постели, рисовала, положив на колени большую папку. Карандаш быстро скользил по шершавому листу бумаги, оставляя точные штрихи.