Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 175 (всего у книги 332 страниц)
Огромная яхта, похожая на корабль. Изумрудное платье как нельзя лучше оттеняет красоту женщины. Как и где искать удачу. Неожиданное предложение. Красный гидрант навевает воспоминания детства.
Небольшой вертолет уже ждал Дэвида и Шейлу на вертолетной площадке, размещавшейся на крыше самого фешенебельного отеля. Это был тот отель, в котором проходила вчерашняя вечеринка.
Взревели двигатели, медленно завертелись лопасти.
Боб Саймак положил свою крепкую руку на плечо пилота. Тот обернулся, кивнул. Потом пилот встретился взглядом с Шейлой, улыбнулся ей и подмигнул. Шейла ответила пилоту приветливой улыбкой.
Вертолет оторвался от площадки и медленно взмыл в безоблачное небо. Внизу расстилался Лас–Вегас.
– Дэвид, ты когда‑нибудь летал на вертолете? – припав к стеклу иллюминатора, спросила Шейла.
– Да, приходилось. А ты, дорогая?
– Я впервые. И, знаешь, мне страшно.
– А ты не бойся, вертолет – это очень надежная машина. Смотри в окно, любуйся пейзажами.
И действительно, то, что увидела Шейла, ее удивило. Лас–Вегас лежал, как на ладони: широкие улицы, высокие отели, автомобили, которые цветными точками скользили по дороге, многоярусные развязки, пальмы, маленькие, едва различимые точки пешеходов.
Дэвид задумчиво вздохнул.
– У меня в детстве был такой конструктор, – сказал он Шейле.
Та не расслышала его из‑за гула двигателей.
– Я говорю, у меня в детстве был похожий конструктор, – закричал Дэвид ей в самое ухо. – Я как‑то упросил отца купить его мне на Рождество.
Шейла кивнула ему в ответ, наконец‑то она расслышала то, что говорил ей Дэвид.
А тот принялся вспоминать свою детскую игрушку.
Он очень любил ее и никогда не забывал. Ему всегда нравилось сооружать огромные небоскребы, прикреплять на верхних этажах вывески рекламы, расставлять пластиковые пальмы. В этом конструкторе было с десяток моделей машин, и Дэвид, сидя на ковре, ставил их у подъездов домов. Ему представлялось, как он живет в одном из этих огромных отелей. И когда Дэвид в детстве ложился спать, он всегда оставлял конструктор собранным на ковре. Тогда ему казалось, что за пластиковыми окошечками идет своя ночная жизнь.
Вот и сейчас, настоящий Лас–Вегас казался огромной игрушкой. Или же нет, скорее сам Дэвид сделался великаном и смотрел на город сверху, с высоты своего огромного роста. Отсюда, с воздуха, казалось, что не осталось никаких секретов, что он прост и ясен, как проста планировка его прямолинейных улиц.
А Шейла следила за тем, как тень их вертолета переваливается с одной крыши дома на другую, пересекает улицы, пробегает по голубой поверхности бассейнов.
Боб Саймак самодовольно улыбался. Он был всецело поглощен собой, своими мыслями. Такие моменты, когда можно было расслабиться, выпадали в его жизни нечасто. Ведь обычно он был рядом со своим хозяином, позаботился о его безопасности.
«Все‑таки не нравится мне эта пара, – подумал Боб Саймак, – уж слишком как‑то бегают глаза у мистера Лорана и, наверное, он не слишком честный человек. Конечно, он, скорее всего, считает себя честным и порядочным, но это только потому, что у него нет сейчас много денег. Легко быть честным, если ты беден, – думал телохранитель, – тогда тебя не подкарауливают искусы на каждом шагу. Но если у тебя много денег, то сохранить честное имя куда сложнее».
Вертолет, заложив вираж на окраине города, взял курс на океан. Внизу расстилалась почти безжизненная равнина. Ниточки шоссе тянулись к побережью. В раскаленном воздухе все мелькало, казалось призрачным и нереальным.
– Дэвид, – прокричала на ухо мужу Шейла. Тот вышел из оцепенения.
– Что, дорогая?
– Я все‑таки боюсь. Ведь самолет, если выйдет из строя двигатель, может спланировать, а вертолет… – Шейла не договорила.
Дэвид улыбнулся.
– Конечно, если у него оторвется винт, то мы ударимся брюхом о землю.
– Вот этого я и боюсь, – прокричала женщина.
– Ты знаешь, – ответил ей Дэвид, – погибнуть в авиакатастрофе куда меньше шансов, чем оказаться под колесами автомобиля. Ведь улицу ты переходишь каждый день, а по воздуху летаешь не так уж часто.
Эти нехитрые слова, казалось, успокоили женщину, и та вновь отвернулась к окну.
Рядом с вертолетом показалась птичья стая.
– Смотри! Смотри! – воодушевилась Шейла, – сколько много птиц, они провожают нас.
– Да нет, они летят по своим делам, а мы по своим.
– А разве бывают у птиц дела?
Боб Саймак немного скептично посмотрел на Шейлу, обернувшись с переднего сиденья.
– Мисс Лоран, если у кого‑то нет денег, это не значит, что у него нет дел.
Это замечание неприятно поразило Шейлу. Она никак не ожидала такой наглости от телохранителя мистера Лагранжа, ведь они, все‑таки, были его гостями.
Но Боб Саймак сообразил, что сказал что‑то не так. Такое можно подумать, но не стоит говорить вслух.
– Я только хотел сказать, миссис Лоран, что у каждого есть свои заботы. Но лучше не думать о чужих, у каждого хватает и своих дел.
Вертолет летел над пустыней, пилот словно бы следовал всем изгибам автострады, рассекавшей пустыню.
– Нам еще долго лететь? – поинтересовалась Шейла.
Пилот, не оборачиваясь, выкрикнул:
– Нет, миссис Лоран, уже недолго, вон там, на горизонте, уже виден океан.
Шейла немного подалась вперед и в знойном мареве, на горизонте, она увидела тонкую, едва различимую сверкающую полосу. Та разрасталась, и вертолет пошел на снижение.
– А над водой ты не боишься лететь? – поинтересовался Дэвид.
– Я хорошо плаваю, – улыбнулась Шейла, – и поэтому над водой мне будет не так страшно.
– А ты что, плохо ходишь и поэтому боишься летать над сушей?
Шейла засмеялась.
Вертолет, заложив вираж, уже несся над водой. Тут зной спал, а океан сверху казался абсолютно спокойным. Сверкала вода, были видны отмели, песчаные косы, лагуны, скалистые берега. То тут, то там белели яхты, темнели рыбацкие лодки.
– Вон, – Боб Саймак указал на цель их полета, – видите, белая яхта? Мистер Лагранж не любит останавливаться близко от берега. Там уже ждут нас.
И Шейла увидела на вертолетной площадке яхты матроса с флажками. Он махал приближающемуся вертолету.
Машина пронеслась над яхтой, потом развернулась и на какое‑то время зависла над ней. Затем вертолет медленно и точно опустился в самый центр круга, обозначенного на вертолетной площадке. Двигатели сбросили обороты, но из кабины еще было рано выходить.
Дождавшись момента, когда лопасти винта стали видны, к вертолету подбежал матрос, распахнул дверцу и подставил лестницу. Он помог Шейле выбраться из кабины и тут же отошел в сторону.
Дэвид вышел, разминая затекшие ноги.
– Я провожу вас в вашу каюту, – сказал Боб Саймак, спускаясь с вертолетной площадки на палубу.
Шейла и Дэвид последовали за ним. Шейла едва смогла скрыть свое восхищение, ей никогда еще не приходилось бывать на столь шикарных яхтах. Яхта Лайонелла Локриджа не могла идти с этой ни в какое сравнение. Это был настоящий корабль.
– На нем, наверное, можно заблудиться, – сказала Шейла Дэвиду.
– Так что давай держаться вместе, – пошутил ее муж, – иначе потом нам долго придется искать друг друга.
– Вот ваша каюта, – останавливаясь перед дверью, произнес Боб Саймак.
– Спасибо, – поблагодарила Шейла и отворила дверь.
Каюта по своему убранству превосходила все самые смелые ожидания женщины. Она никак не напоминала помещение на корабле. Это, скорее всего, была анфилада комнат. Стены закрывали дубовые панели, а посреди гостиной, на шикарном персидском ковре, стоял стеклянный стол. На нем возвышалась японская ваза со свежим букетом орхидей.
– Если вам что‑нибудь понадобится, – произнес Боб Саймак, – то звоните, я к вашим услугам.
– Нет, спасибо, пока нам ничего не нужно.
– Ну, что ж, тогда я покидаю вас, – и Боб Саймак удалился, не удосужившись объяснить, что же их ждет в дальнейшем.
Дэвид закрыл дверь.
– Да, хорошо быть таким богатым, – оглядывая каюту, проворчал он.
А Шейла, сбросив куртку, открыла уже большой гардероб. Там на плечиках висело, переливаясь муаром, шикарное вечернее платье, под ним стояли туфли на высоких каблуках.
Шейла замерла.
– По–моему, это вновь тебе, – заглянув через плечо жены в гардероб, произнес Дэвид.
Шейла провела ладонью по ткани, которая тускло сверкнула в полумраке каюты.
– Оно очень красивое, – проговорила женщина.
– И дорогое, – едко заметил Дэвид.
– Да, мне даже боязно его надевать, если оно предназначено для меня.
– А для кого же еще? Или ты считаешь, его забыли предыдущие постояльцы? Или, может, мистер Лагранж решил сделать мне подобный подарок?
– Интересно, сколько оно стоит? – спросила Шейла, пытаясь на глаз оценить платье.
– Думаю, немало, – туманно ответил жене Дэвид.
– Нет, а все‑таки.
– Тебе это так интересно? – Дэвид начинал уже терять терпение. – Единственное, что я могу тебе сказать, оно не стоит миллиона долларов. И к тому же, такой подарок для мистера Лагранжа – сущий пустяк. Это то же самое, если бы я купил тебе носовой платок.
Через полчаса в дверь постучали. Услужливый молодой человек поприветствовал Дэвида и Шейлу на борту яхты.
– Мистер Лагранж приглашает вас на верхнюю палубу, в свою каюту, где уже накрыт стол.
Шейла посмотрела на Дэвида.
– Как ты считаешь, дорогой, мне стоит надеть это платье?
Дэвид пожал плечами.
– Как знаешь, мне выбирать не из чего, я как прилетел, так и пойду, а ты можешь и надеть.
Шейла вытащила платье, приложила его к себе, остановившись перед большим, во всю стену зеркалом, оправленным в тяжелую дубовую раму.
– По–моему, оно мне к лицу.
– Да, ты в нем выглядишь еще более привлекательной.
Шейла быстро переоделась.
– Я сама себя не узнаю, – глядя на свое отражение, произнесла она.
– И я тебя не узнаю, ты очень сильно изменилась.
– Да нет, Дэвид, это тебе только кажется, я осталась прежней, по–прежнему тебя люблю. А платье… ну что ж, позволь мне почувствовать себя богатой и привлекательной.
– Конечно, дорогая, можешь делать все, что тебе нравится, все, что тебе заблагорассудится.
– Дэвид, зачем ты иронизируешь?
– Я это говорю вполне серьезно, Шейла, и к тому же, мне нравится, когда ты хорошо одета. Жаль, что я не могу дарить тебе подобные подарки.
– Дэвид, мы с тобой уже обсуждали эту тему. Ты мне даешь куда больше, ведь ты же меня любишь?
Дэвид вместо ответа кивнул, продолжая рассматривать свою жену в этом изумрудном поблескивающем платье. Такой он ее еще никогда не видел, она ему показалась желанной и манящей. И в то же время, она как будто отдалилась от него, стала недосягаемой.
– Почему ты на меня так смотришь?
– Мне кажется, что ты отдаляешься от меня.
– Какая ерунда!
Шейла подошла к Дэвиду, опустилась на колени, слегка приподняв подол платья, и поцеловала его в щеку.
Дэвид поднялся с кресла.
– Пойдем, это будет не слишком хорошо, если мы сразу же начнем опаздывать.
– А ты думаешь, нас очень ждут? – Шейла посмотрела на своего мужа.
– Думаю, что да.
Поддерживая под руку жену, Дэвид вышел из каюты, и они поднялись на верхнюю палубу.
– Как здесь красиво! – глядя на океан, немного прикрывая глаза от слепящего солнца, произнесла Шейла. – И птицы, смотри, сколько много чаек, какие они здесь большие и чистые!
– Да, эти птицы очень элегантны, когда на них смотришь вот так, среди океана.
– А где это играет музыка? – Шейла прислушалась.
– Наверное, это специально для того, чтобы встретить тебя и меня.
– Думаешь, это для нас?
– Конечно, а для кого же еще? Мне кажется, мы только вдвоем на этой яхте, да и мистер Лагранж. Ну, что ж, пойдем, – он взял Шейлу за руку и почувствовал, как пальцы жены дрогнули в его руке. – Мне кажется, Шейла, ты волнуешься.
– Да, я чувствую себя немного не в своей тарелке.
– Перестань, не волнуйся, мы в гостях, думаю, все будет замечательно.
– Надеюсь.
– Во всяком случае, я хочу верить, что все у нас с тобой будет хорошо.
– Знаешь, я все время чего‑то жду от этой встречи и как‑то странно волнуюсь, но не могу понять, чего же я жду, и что должно произойти.
– Да ничего не произойдет. Выпьем шампанского, пообедаем, поговорим ни о чем, как обычно в таких случаях, и на этом наш визит закончится.
Они поднялись на верхнюю палубу, и к ним навстречу заспешил со своей приветливой улыбкой на лице мистер Лагранж.
– Как добрались? – слегка склонившись, целуя руку Шейлы, поинтересовался мистер Лагранж.
– Великолепно, это было незабываемо!
– Что ж, я очень рад. Как вы себя чувствуете, Дэвид? – Самуэль Лагранж обернулся и посмотрел на неприветливое лицо мужа Шейлы.
Тот пожал плечами и кивнул.
– По–моему, все пока прекрасно.
– Ну, что ж, тогда я очень рад приветствовать вас на борту своей яхты. Располагайтесь, чувствуйте себя не гостями, а хозяевами, делайте все, что вам нравится. К вашим услугам бар, бассейн, танцевальный зал. Развлекайтесь, как можете.
– А кто здесь еще есть кроме нас? – спросила Шейла.
– Пара моих знакомых. Но можете на них не обращать внимания. Собственно, я хотел видеть только вас, – Самуэль Лагранж вновь улыбнулся, взял Шейлу под руку, немного виновато взглянув на Дэвида.
– Вы позволите, Дэвид, я поухаживаю за вашей женой.
– Я хотела поблагодарить вас за это платье.
– Да что вы, по–моему, я ничего не могу сделать такого, чтобы отплатить вам за услугу. А платье – это маленький подарок, можете считать его своим. Тем более, он вам очень к лицу, не так ли, Дэвид?
Самуэль Лагранж отошел на несколько шагов от Шейлы и пристально осмотрел ее со стороны. Шейла даже покраснела и смутилась.
– Дэвид, как вы считаете, это платье идет вашей супруге?
– Она выглядит в нем изумительно.
– Вот и я так считаю, – сказал Самуэль Лагранж, подходя к Шейле и целуя ей руку. – Может, выпьем шампанского? – предложил Самуэль Лагранж и подвел Шейлу и Дэвида к барной стойке, за которой уже стоял навытяжку молодой официант.
Шейла пробежалась глазами по ряду бутылок с шампанским.
– Я смотрю, Самуэль, у вас на корабле нет ни одной бутылки шампанского дешевле двухсот долларов.
Самуэль Лагранж улыбнулся.
– Вы ошибаетесь, Шейла, они все дешевле.
– Но ведь я сама же видела в магазине вот это шампанское, – Шейла указала на бутылку с золотистой этикеткой, – оно же стоит двести пятьдесят долларов.
– Это обычное заблуждение, – рассмеялся Самуэль Лагранж, – богатые люди никогда не платят розничных цен, они все покупают оптом. Оно мне обошлось по сто пятьдесят долларов за бутылку.
– Я удивляюсь вам, мистер Лагранж, – произнес Дэвид, – неужели вы, в самом деле, интересуетесь ценами на шампанское?
– Да, мне докладывают мои служащие, что и сколько стоит. В принципе, это единственное, что волнует меня в жизни, ведь это очень интересно знать сколько и что стоит. Я и себе знаю цену, поэтому и никогда не попадаю впросак.
Дэвиду сделалось неприятно, он не любил, когда ему напоминают о том, что он беден, пусть и в такой ненавязчивой форме. Но ему показалось, что Самуэль Лагранж ни о чем другом, кроме денег, говорить не может.
Тут Самуэль Лагранж приблизился к Шейле и деликатно заметил:
– По–моему, Шейла, будет лучше, если эта пуговица будет застегнута.
Шейла смутилась и застегнула блестящую пуговицу на плече.
– Вот так вы выглядите совсем как леди, такая же неприступная, – Самуэль Лагранж отступил на пару шагов и придирчиво осмотрел свою гостью, – такая же неприступная и…
– Вы хотели сказать, холодная, – улыбнулась Шейла.
– Нет, ни в коем разе, этого о вас не скажешь, вы совсем не капризная. Или ваш муж придерживается на этот счет другого мнения?
Дэвиду вновь сделалось неприятно, что о нем говорят в третьем лице.
Хозяин и гости выпили по бокалу шампанского.
– А теперь, я думаю, самое время, – сказал Самуэль Лагранж, – познакомиться с моими гостями. Если вы не против, я провожу вас к бассейну, они сейчас там отдыхают.
На самом краю небольшого бассейна в шезлонгах сидели мужчина и женщина. Они не заметили появления мистера Лагранжа и его гостей. Женщина полулежала, прикрыв лицо соломенной шляпой. На ее теле темнели две узкие полоски купальника. Мужчина спрятал свои глаза за зеркальными стеклами очков.
– Я хочу представить вам моих друзей, – сказал Самуэль Лагранж. – Это Сильвия Фицджеральд, а ее сосед – Вальтер Гинденбург, автогонщик. Вы, Шейла, не интересуетесь автомобильными гонками?
Женщина пожала плечами.
– Я многим не интересуюсь в этой жизни.
– А зря, довольно увлекательное занятие.
Вальтер приподнялся и поцеловал Шейле руку.
Сильвия взглянула на женщину и приветливо улыбнулась. А потом подала руку Дэвиду.
– Ну, вот и все мои гости, – Самуэль Лагранж развел руками. – Здесь еще человек десять команды, но я думаю, их присутствия вы не заметите. Сильвия, Вальтер, я хочу, чтобы через четверть часа мы собрались в кают–компании, – предложил Самуэль Лагранж.
Блондинка не очень‑то довольно поднялась со своего места, и только сейчас стало видно, насколько она высокая и стройная. Она прошлась, манерно покачивая бедрами по краю бассейна, сняла с поручней свой халат, накинула его на плечи и исчезла в проходе. Вальтер исчез уж совсем как‑то незаметно.
– Если нам интересно, я могу провести вас по яхте.
– Нет, я бы предпочел посидеть здесь, – сказал Дэвид.
А Шейла неожиданно для мужа сказала:
– А я бы охотно ознакомилась с судном.
– Ну, что ж, так и сделаем, – Самуэль Лагранж взял под руку Шейлу, а Дэвид опустился в шезлонг и устало прикрыл глаза.
Он слышал отдаляющиеся шаги Самуэля и Шейлы, слышал их приглушенные голоса, слышал смех Шейлы.
Но долго оставаться в одиночестве Дэвиду Лорану не пришлось.
Послышались шаги, и на его лицо упала тень. Дэвид приоткрыл глаза. Перед ним возвышался Боб Саймак. На нем был темный строгий костюм и галстук, седые волосы слегка развевал ветер.
– Вы, наверное, скучаете, мистер Лоран, – бесцветным голосом осведомился телохранитель.
– Да нет, я просто отдыхаю.
– Вы не будете против, если я посижу рядом с вами?
– Пожалуйста, – Дэвид кивнул и вновь прикрыл глаза.
– Может, вы хотите закурить? – спросил Боб Саймак, доставая пачку сигарет.
– Можно, – Дэвид потянулся за сигаретой, щелкнула зажигалка, дым потянулся над палубой.
Этот нехитрый ритуал сблизил мужчин. Боб Саймак, прищурившись, смотрел на гостя своего хозяина.
– Я хотел бы вам немного объяснить, – начал телохранитель, – ведь вы удивляетесь происходящему, как я вижу. Мой хозяин, мистер Лагранж – чудак, как многие богатые люди. Часто совершает опрометчивые шаги, и мне потом приходится их исправлять.
Дэвид ничего не ответил.
– В последнее время от моего хозяина отвернулась удача.
– Я бы этого не сказал, – заметил Дэвид Лоран.
– Нет–нет, каждый человек видит удачу по–своему, и мистер Лагранж сейчас находится в ее поисках. Они начинают искать амулеты, придумывают заклинания, изучают приметы. А мистер Лагранж уверен, что удача заключается в людях, что есть счастливые и несчастливые.
– Довольно логичные рассуждения, – заметил Дэвид Лоран, затягиваясь дымом.
– А я думаю, что нет. Чужая удача не может принести счастье или выигрыш.
– Скажите, мистер Саймак, – поинтересовался мистер Лоран, – а вы тоже игрок?
– Когда‑то я был игроком, но потом понял: игра – это не жизнь, это всего лишь видимость жизни. Это своеобразный наркотик – и не более того. Если нет настоящего дела в жизни, нет цели, то очень легко заняться игрой.
– А вы, мистер Саймак, верите в то, что в жизни может существовать цель?
– Конечно. И у меня есть такая цель.
– Можно поинтересоваться какая?
Боб Саймак задумался.
– Да, я хочу купить дом и тихо зажить на побережье.
– Я архитектор, – сказал Дэвид Лоран, – и если вы хотите, мистер Саймак, мог бы спроектировать для вас дом.
– Нет, я уже присмотрел себе один и хочу его купить. Но пока у меня не хватает денег. К тому же, образ жизни моего хозяина не позволяет сидеть на одном месте. Вот когда мне исполнится пятьдесят пять, я, так сказать, уйду на пенсию, – Боб Саймак засмеялся. – Я куплю этот дом и заживу спокойной жизнью.
– И чем же вы будете заниматься?
– Абсолютно ничем. Вот в этом и заключается цель моей жизни. Я слишком много чем занимался за последние годы и поэтому хочу просто ничего не делать, ни за что не хочу отвечать, никому не хочу служить. Я буду сидеть на террасе в кресле и смотреть на океан.
– Но это же скоро может наскучить.
– Не думаю, ведь мне есть о чем вспомнить.
– Да, я слышал, – осторожно заметил Дэвид Лоран, – мистер Лагранж кое‑что говорил о вас.
– Наверное, он рассказывал, что я убил человека.
– Да, – резко ответил Дэвид.
– Об этом тоже можно будет вспоминать, хотя это не очень приятные воспоминания, – Боб Саймак поднялся из шезлонга и встал на краю бассейна.
Шейла и Самуэль Лагранж стояли на корме яхты и смотрели на поблескивающий океан.
– Шейла, вам нравится здесь? Вам нравится жить вот так, перелетать из одного города в другой, менять место жительства, посещать разные страны, ни в чем себе не отказывать, чувствовать себя уверенно и беззаботно?
– Конечно, нравится, – взглянув в голубые глаза Самуэля Лагранжа, ответила Шейла.
– А мне, честно говоря, все это чертовски надоело.
– Я вам сочувствую, мистер Лагранж.
– Шейла, ведь мы договорились называть друг друга на «ты».
– Мне это не очень привычно, я слегка смущаюсь, – призналась Шейла.
– А ты не смущайся, смотри, как здесь прекрасно, какой красивый океан!
Самуэль Лагранж несколько мгновений молчал, потом приблизил свое лицо к Шейле и прошептал:
– Вообще, я вас пригласил сюда только ради того, чтобы сказать, что все вот это может принадлежать тебе.
– Что? – Шейла слегка отстранилась.
– Я говорю, что все вот это – яхта, автомобиль, отель, может принадлежать тебе, ты можешь стать хозяйкой и пользоваться всем этим.
– Я не совсем вас поняла, мистер Лагранж, – немного строго и немного обиженно произнесла Шейла.
– Я говорю это вполне серьезно, потому что ты, Шейла, очень нравишься мне, я очень давно не встречал подобной женщины.
– Спасибо за комплимент, мистер Лагранж, но мне кажется, вы говорите это с какой‑то задней мыслью.
– Нет, я вам чистосердечно все это предлагаю.
– И что я должна вам ответить? – вновь строго произнесла Шейла.
– Вы должны ответить «да», согласиться и тогда ваша жизнь изменится.
– А если я отвечу «нет»?
– Тогда все останется на своих местах, – Самуэль Лагранж пожал плечами и улыбнулся. – Но мне очень хотелось бы, чтобы вы ответили «да». Может быть, не сейчас, не здесь, немного подумав и взвесив. В общем‑то, я пригласил вас к себе на яхту для того, чтобы сделать предложение.
– Мистер Лагранж, но ведь вы меня совершенно не знаете, вы даже не можете себе представить моей жизни. И к тому же, у меня есть муж.
– Да, я знаю, что у вас есть муж, но думаю, он вам ничего подобного предложить не сможет.
– Но знаете, мистер Лагранж, я от него и не жду ничего подобного, и мне, честно говоря, наплевать, есть ли у моего мужа яхта, отель и все, чем вы меня пытаетесь соблазнить. Меня, честно говоря, все это не интересует.
– Шейла, но ведь ты говорила, что тебе хотелось бы пожить такой жизнью.
– Да, хотелось, ну и что из того? Я люблю Дэвида, – произнесла Шейла, но голос ее прозвучал не слишком уверенно, хотя она хотела сказать это так, чтобы ее слова прекратили дальнейший разговор.
– Хорошо, Шейла, я думаю, мы к этому разговору еще вернемся. Мои предложения всегда остаются в силе.
– Лучше к нему не возвращаться, мистер Лагранж, он мне не слишком приятен, этот разговор, я чувствую себя как‑то неуверенно.
– Ладно, Шейла, давай об этом не будем говорить. А сейчас я хочу проводить тебя в кают–компанию, где уже накрыт стол, и где мы можем пообедать.
Он взял Шейлу за руку и сжал пальцы.
– Мне хотелось бы вот так с тобой стоять долго, если не вечно.
Шейла улыбнулась.
– Я буду помнить о твоем предложении, Самуэль, но никогда на него не откликнусь.
– Мне будет достаточно и этого, – Самуэль смотрел куда‑то далеко поверх палубной надстройки.
Шейла проследила за его взглядом: там в высоте кружились птицы.
– Это очень соблазнительное предложение, – наконец произнесла женщина, – но оно хорошо только, как предложение, а не как реальность.
Самуэль Лагранж ничего не отвечал ей, и Шейла замолчала. Они стояли молча, но Шейла не пыталась высвободить свои пальцы из ладони Самуэля Лагранжа. Тот время от времени слегка сжимал ее руку.
– Я не кажусь тебе робким школьником?
– Да нет, в тебе чувствуется уверенность и мне кажется, я не первая, кому ты делаешь подобные предложения. Наверное, ты такое же обещаешь всем женщинам и их, наверное, не меньше дюжины перебывало на этой самой корме.
Самуэль Лагранж рассмеялся:
– Я никогда не заходил так далеко.
– Ну, согласись, что я угадала или не так далека от догадки.
Самуэль Лагранж кивнул.
– Ну, вот, ты же сам говорил, что богатые люди все покупают оптом, – вспомнила Шейла замечание Лагранжа, сделанное им в баре. Лагранж вновь рассмеялся.
– Жена – это единственное, чего нельзя купить оптом, только в розницу.
– А теперь я хотела бы узнать, – спросила Шейла, – почему ты сделал мне такое предложение.
Самуэль Лагранж пожал плечами.
– Я и сам не знаю, но мне кажется, оно правильное. Я всегда полагаюсь на свои чувства, и еще ни разу не ошибался.
– Даже во время игры? – уколола его женщина.
– Иногда делаешь правильно, проигрывая, – многозначительно произнес Самуэль Лагранж.
– А я вот решила, что никогда больше в жизни не буду играть.
– Тоже правильно, – произнес Самуэль, – для каждого существуют свои правила в жизни.
Он еще раз сжал пальцы Шейлы и внезапно отпустил ее руку.
– По–моему, нам пора идти, – сказала Шейла, и, не дожидаясь ответа, двинулась вдоль борта, скользя рукой по поручням.
Самуэль Лагранж шел за ней, любуясь стройной фигурой женщины. Бархат вечернего платья тяжело колыхался на ветру, и от этого Шейла казалась еще более воздушной.
Внезапно женщина остановилась возле пожарного гидранта и, улыбнувшись, посмотрела на Самуэля Лагранжа.
– Что тебя так позабавило, Шейла?
– Я вспомнила, как однажды с отцом мы катались на пароходе по реке. Я тогда была еще совсем маленькой, лет семи. На палубе было полно народу, а меня заинтересовал пожарный гидрант, такой красный, яркий. Я присела и открутила его. Представляешь, Самуэль, струя речной воды ударила в отдыхающих. Никто не понял, в чем дело, началась паника, а я не могла сообразить, как закрутить кран. Слава богу, подоспел отец и перекрыл воду.
– Может, ты хочешь позабавиться и сейчас? – предложил Самуэль. – Пожалуйста, откручивай.
– Я помню, как смешно выглядели мокрые люди, и как все это меня забавляло. Но только до тех пор, пока отец не начал меня ругать. И тогда все, что до этого казалось мне веселым, вдруг стало мрачным. Мне уже не хотелось этой речной прогулки, я сидела возле борта, уцепившись за поручни и плакала. А отец испугался за меня, он принялся утешать, успокаивать и даже попросил прошения за то, что ударил меня. А я обозлилась на весь мир. Ведь я не хотела сделать ничего плохого, и меня поразило то, что никто из облитых водой не предъявлял мне никаких претензий – все веселились. А мне было грустно–грустно за то, что отец разозлился на меня. Я до сих пор немного злюсь на него, вспоминая ТО происшествие.
– Твой отец жив?
– Нет, он умер четыре года тому назад.
– У меня тоже уже нет родителей, и я тоже когда‑то был бедным. Все, чего я достиг, я добился своими руками, своим умом. И это, поверь, Шейла, было не так уж сложно, главное было захотеть. И если я чего‑то хочу, то я этого добиваюсь.
– Всегда? – спросила Шейла.
– Да, во всяком случае, еще ни разу я не потерпел поражения.
– Такого не может быть! – воскликнула Шейла.
– Может, важно только желать выполнимого. Ведь не могу же я пожелать превратиться в чайку или заставить солнце сесть на востоке? Я загадываю только реальные вещи – и тогда они сбываются.
– Это довольно грустно – знать, что ты не можешь совершить чудо, – вздохнула Шейла.
– А чудо – это когда чудесно чувствуешь себя, – пошутил Самуэль Лагранж, – а я чувствую себя прекрасно, когда смотрю на тебя.
