Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 257 (всего у книги 332 страниц)

– Бессмысленно сидеть, сложа руки. Уже многие годы я люблю Круза. Наша любовь выдержала испытание временем. Неужели, находясь рядом с любимым человеком, я должна молчать и отводить в сторону свой взгляд? Безропотность и смирение – это удел слабых. Я должна оказать ему поддержку. Мама, я не скрываю свою любовь и не стыжусь ее. Я не стыжусь своей любви!

Ее горячий тон убедил мать. Смахивая слезы, София воскликнула:

– Ну, тогда не теряй ни секунды! Догоняй его! Он еще здесь, рядом.

Иден метнулась к двери и выскочила на улицу.

София проводила ее полным любви и сожаления взглядом. Она понимала, что ее дочь поступает опрометчиво, что все это может закончиться совершенно непредсказуемо, однако ничего не могла поделать ни с Иден, ни с собой. Она желала дочери только счастья. А в таких случаях долго выбирать не приходилось. В жизни Иден, действительно, наступил решающий момент. Она так долго ждала этой возможности, что не могла не воспользоваться ею.

– Господи, сделай так, чтобы у них все было хорошо, – прошептала София. – Иден заслужила того.

В баре с символическим названием «Эсперансо» – «Надежда» – Перл и Келли нашли временный приют. Перл договорился с хозяином заведения, и тот принес им несколько собственных поношенных вещей, а также кое‑что для Келли. Она примерила перед зеркалом расшитое экзотическими мексиканскими узорами летнее платье и цветастый платок. Перл нахлобучил на себя широкополую шляпу, и также сменил рубашку и брюки.

Келли стояла перед зеркалом, примеряя обновки, и вдруг с невероятной ясностью увидела еще одну картину из событий, происшедших с ней в президентском номере отеля «Кэпвелл». Там тоже было зеркало на стене, и она вспомнила, как спустя несколько минут после того, как Дилан выпал из окна, она увидела в зеркале отражение Джины, которая вошла в номер. Точно, это была Джина. Она была так взволнована, словно уже знала, что здесь произошло. Келли тогда резко обернулась и долгим, непонимающим взглядом смотрела на Джину. Потрясение от того, что произошло между ней и Диланом, было так велико, что Келли потеряла дар речи. Джина начала что‑то говорить. Кажется, она успокаивала Келли. Но вот что произошло потом? Что было потом?..

В квартире окружного прокурора громко играла музыка. На полу, возле окна, лежал забытый хозяином распотрошенный кондиционер. Сам Кейт Тиммонс, закинув ноги на журнальный столик, лежал на диване в гостиной. Рядом с ним, небрежно развалившись, возлежала Джина. Опустевшая бутылка шампанского сиротливо стояла на полу, однако бокалы в их руках были еще полны прозрачной, искрящейся жидкостью.

– Остатки шампанского ты выпьешь из моей туфельки, – лениво протянула Джина. – Думаю, что тебе это должно понравиться.

Тиммонс, так же лениво, как объевшийся кот, покачал головой.

– Нет, это не гигиенично.

Джина усмехнулась.

– Бог ты мой, какие мы нежные! Не пугайся, благородное французское шампанское продезинфицирует мою обувь. Можешь не бояться, ничего с твоим желудком не случится.

Тиммонс скривился.

– А если случится? Потом всю ночь придется мучаться с животом. Неужели ты пришла ради того только, чтобы удостоить меня такой награды? Мне этого совсем не хочется.

Джина засмеялась.

– Наверное, в старости ты будешь вести себя, как миллионер Говард Хьюз. Он каждый час мылся, ни к чему не притрагивался и ел только стерилизованную пищу. Наверное, тебе не дает покоя его слава.

Тиммонс лениво хмыкнул.

– А тебе, наверное, не дает покоя слава самых знаменитых преступниц мира.

Она кокетливо повела плечом.

– Фу, Кейт, как тебе не стыдно оскорблять невинную женщину? А я‑то думала, что ты отличаешься от этих жалких бумагомарак, которые называют меня отравительницей.

Тиммонс сделал глоток шампанского.

– Да я не об этом, Джина.

– А о чем же?

– Из тебя получилась бы весьма неплохая воровка.

Джина оскорбленно вскинула голову.

– Ну, вот, теперь уже и воровкой меня называешь. С чего это ты?

Тиммонс ехидно улыбнулся.

– А что ты делала в тот вечер в моем кабинете? Тебя привело туда желание поближе познакомиться с атмосферой на моем рабочем месте?

– Нет, меня привела туда любовь к приключениям.

– И любовь к чтению? – добавил Тиммонс. – Правда, насколько я понял, ты любишь читать не книги, а чужие письма и документы? Весьма своеобразная страсть.

Джина поправила его:

– Никаких чужих писем я не читала, а если ты имеешь в виду это заключение экспертов, которое лежало у тебя на столе, то я все равно там ничего не поняла.

Она встала с дивана и с бокалом шампанского в руке прошлась по гостиной.

– А я понял из этого заключения, – с глубокомысленным видом заявил окружной прокурор, – что это именно ты подменила лекарство от аллергии, которое было прописано Сантане, на нечто более сильное.

Джина самодовольно рассмеялась.

– Да, бедняжка очень страдала. Я просто пожалела ее.

На сей раз окружной прокурор не улыбался.

– Джина, хочу предупредить тебя, что это наверняка всплывет во время расследования. Если твое имя начнут упоминать на судебном заседании в связи с этими таблетками, тебе не поздоровится.

Джина махнула рукой и со смехом сказала:

– Вздор! Сантана ни о чем таком сказать не сможет просто потому, что даже не подозревает. Я ни капельки не боюсь.

Тиммонс с сомнением покачал головой.

– Но это еще ничего не значит. Опытный врач сразу же поймет, в чем дело. Симптомы наркотического отравления налицо. Сантана, разумеется, будет отрицать употребление наркотиков. Сразу же встанет вопрос об экспертизе, и они неминуемо обнаружат, что препарат, прописанный Сантане, ничем даже и близко не напоминает то, что она употребляла.

Джина равнодушно махнула рукой.

– Я тоже буду отрицать, что имею к этому какое‑либо отношение. Кто сможет доказать, что я виновна? Не смеши меня, Кейт.

Тиммонс сморщился так, словно только что выпил не глоток превосходного французского шампанского, а прокисшее вино из погребов какого‑нибудь захудалого фермера.

– Но ведь Сантана привыкла к наркотикам, – с сожалением сказал он. – Меня это весьма удручает.

Джина с удобством расположилась в кресле напротив дивана.

– А ты не грусти, Кейт, – наслаждаясь шампанским, сказала она. – Впрочем, ты особо и не переживал, когда узнал состав этих милых таблеточек. Не исключено, что тебе на все наплевать. Но я склоняюсь к другой версии. Ты накачиваешь женщину наркотиками, а потом затаскиваешь ее к себе в постель.

Она так лукаво взглянула на окружного прокурора, что тот не выдержал и рассмеялся.

– Ты умна. Но почему ты, в таком случае, не богата? – въедливо заметил он.

Джина фыркнула.

– Очень странный переход. По–моему, ты стараешься уйти от основной темы.

Тиммонс со стойким упорством повторял:

– Ну, все‑таки, почему ты не богата?

Джина отпила еще немного шампанского и серьезно сказала:

– Вообще‑то я не имею дурной привычки доверять людям, но для тебя, так и быть, я сделаю исключение. Через две недели я буду миллионершей.

Тиммонс почти не отреагировал на это смелое признание.

– Неужели? У тебя купят оптом сразу три коробки печенья? – со скептической улыбкой поинтересовался он.

Джина оскорбленно отвернулась.

– Смейся, смейся, Кейт. Но это будет совсем не смешно, когда я добьюсь успеха. Присоединяйся, если хочешь заработать большие деньги, а не потертые штаны государственного служащего и крохотную пенсию.

Улыбка окружного прокурора приобрела кислый оттенок. Очевидно, замечание о протертых штанах государственного служащего попало в точку. Перспектива провести свои лучшие годы на конторском стуле не слишком‑то прельщала его. Однако жизнь приучила Тиммонса к тому, что к своей цели лучше подбираться осторожно, мелкими шагами, не пытаясь прибегать к тактике больших скачков. Он уже твердо уяснил, что чем выше и сильнее прыжок, тем больнее падать.

– Джина, ты строишь неосуществимые планы, – с некоторым сожалением сказал он, поднимаясь с дивана. Кстати, а как ты собираешься вернуть себе Брэндона? У тебя есть какие‑нибудь идеи? Мне очень хотелось бы узнать.

Джина, ничуть не смутившись, тут же ответила:

– Это решение будет принимать СиСи, хотя мне уже и сегодня известно, что он ответит. В общем, эта проблема меня уже не интересует. Я думаю, она будет сразу же решена. Никаких препятствий на этом пути возникнуть не должно.

Тиммонса это сообщение почему‑то не обрадовало. Он прохаживался по гостиной с довольно унылым видом.

– Насколько я понимаю, СиСи не отдаст тебе ребенка.

Джина самонадеянно махнула рукой.

– СиСи посоветуется с Брэндоном. И я уверена, что мальчик вернется ко мне, когда узнает, что Сантана – наркоманка и преступница.

Тиммонс посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Ты собираешься рассказать ему правду?

Джина гордо вскинула голову.

– А почему бы и нет? Брэндон имеет право знать обо всем, что происходит за его спиной.

Тиммонс отрицательно покачал головой.

– Но Сантана была хорошей матерью.

Джина едва не задохнулась от возмущения.

– Сантана – не его мать, – резко заявила она. – Я вырастила и воспитала мальчика. Именно мне он обязан всем.

Тиммонс осторожно заметил:

– Не забывай о том, что и после тебя в его жизни было много событий. Сантана и Круз стали ему настоящими родителями.

Джина брезгливо поморщилась.

– Неужели мы будем целый вечер говорить о Сантане? Я – деловая женщина и пришла сюда совершенно не за этим. Я совершенно не намерена попусту терять время.

Окружной прокурор шумно вздохнул.

– Я не сторонник силового воздействия, – заметил он.

Джина скептически взглянула на него.

– Кейт, только не надо вкручивать мне мозги, – своенравно заявила она.

Тиммонс посмотрел на нее с таким изумлением, что Джине волей–неволей пришлось объясняться.

– Я имею в виду, что ты не агнец Божий, а зубастая акула. Ладно, завязывай трепаться о Сантане и давай перейдем к делу.

Тиммонс игриво улыбнулся.

– Ты ведешь себя так, как будто ревнуешь меня к ней. Или я ошибаюсь?

Джина без особого сожаления признала:

– Возможно, твои вздохи и сожаления о сумасшедшей Сантане ранят мою нежную душу.

Тиммонс вызывающе вскинул голову.

– Она даст фору в сто очков и с легкостью выиграет у тебя.

Джина удивленно подняла брови.

– Ах, вот как? Ну, что ж, посмотрим.

С этими словами она поставила бокал с шампанским на журнальный столик, подошла к окружному прокурору и, нагло глядя ему прямо в глаза, расстегнула рубашку на его груди.

Тиммонс не сопротивлялся. Затем Джина толкнула его на диван и, словно изнемогающая от сексуальной похоти кошка, бросилась ему на шею. Одарив Тиммонса жадным поцелуем, она толкнула его на диван и, горделиво подбоченясь, заявила:

– А сейчас ты получишь возможность сравнить, кто лучше – я или Сантана. Клянусь своим нижним бельем, ты еще не встречался с такой секс–бомбой. Тебя ожидает настоящая Хиросима.

Тяжело дыша, Тиммонс ошалело смотрел на Джину.

– Судя по твоему взгляду, – победоносно заявила она, – ты меня просто боишься. У тебя руки дрожат.

Дабы опровергнуть это наглое утверждение, Тиммонс схватил Джину и повалил на диван.

– О–хо–хо, – рассмеялась она. – Да ты настоящий зверь!

Ничего не отвечая, он принялся расстегивать пуговицы на ее блузке.

– Ну, держись, – мстительно засмеялся он. Джина бесстыдно раскинула руки.

– А сил у тебя хватит?

Он стал торопливо расстегивать лифчик на ее спине.

– Кейт, Кейт, успокойся. Ты сейчас все на мне разорвешь.

– Я саму тебя на части разорву, – прорычал он, не скрывая сексуального пыла.

Он с такой жадностью набросился на нее, что спустя минуту они упали с дивана и стали кататься в объятиях по толстому ворсистому ковру.

Иден стояла у двери дома Кастильо в нерешительности раздумывая, что делать дальше. Да, она хотела этой встречи с Крузом, она жаждала ее. Но она сомневалась и опасалась – как примет ее Круз. Она не сомневалась в его чувствах по отношению к ней, но сможет ли Круз именно сегодня принять ее, она не знала. Немного поколебавшись, она осторожно постучала в дверь.

Спустя несколько секунд Круз открыл ей. Когда их взгляды встретились, он не выдержал и отвел глаза. Молча махнув рукой, он жестом пригласил ее войти. Иден прошла в гостиную, где уже горел камин. Круз стоял, молча отвернувшись к огню. Иден увидела небрежно брошенную на стул рубашку и, не зная, куда деть руки от смущения, принялась аккуратно расправлять и укладывать ее. Круз, не оглядываясь, сказал:

– А я вот никак не могу заснуть.

Иден положила рубашку на стол и тут заметила стоявшую на подоконнике бутылку вина.

– Ты ел? – озабоченно спросила она.

Круз отрицательно покачал головой и ничего не ответил.

– Может быть, ты хочешь выпить? – предложила Иден.

Он снова покачал головой и, все также не осмеливаясь поднять глаза на Иден, прошел через гостиную к окну. Иден шагнула к нему. Круз открыл ставни, пуская в дом долгожданную прохладу. Иден остановилась за его спиной, подставляя лицо порывам свежего вечернего ветра.

– Я не могу видеть, как ты мучаешься, – наконец вымолвила она. – Тебе сейчас тяжело. Я люблю тебя.

Он молчал, и потому она снова повторила:

– Я люблю тебя.

Круз стоял не шелохнувшись. Иден не выдержала и обняла его за плечи.

– Люблю, – снова сказала она.

Наконец он набрался храбрости и повернулся к ней, чтобы что‑то сказать.

– Иден, – начал Круз.

Но она не дала ему договорить. Она бросилась на шею Круза и, крепко прижавшись к нему, стала снова и снова повторять:

– Люблю тебя, люблю.

Он шумно вздохнул. Не желая слышать никаких слов, Иден запечатала губы поцелуем. И тогда он сдался. На мгновение оторвавшись от губ Круза, она снова произнесла:

– Я люблю тебя.

– Тихо, не надо слов, – шептал он, еще крепче прижимая ее к себе. – Я знаю, я все знаю.

Он снова и снова обнимал ее, покрывая поцелуями лицо, шею, руки и плечи. Иден не смогла совладать с собой. По щекам ее покатились горячие крупные слезы.

– Я люблю тебя, люблю, – в исступлении повторяла она, погружая пальцы в его густые волосы.

Сейчас они были счастливы…

ГЛАВА 4

Круз не принимает любовь Иден. Джина строит амбициозные планы. Келли и Перл на пути в Энсенадо.

Иден не помнила, сколько прошло времени, пока они стояли, обнявшись у окна. Может, пять минут, может быть, час. А может быть, целая вечность. Она забыла о том, что такое время. Ей хотелось снова и снова целовать и обнимать его. Ей хотелось быть рядом с ним. Ей хотелось бросить все и раствориться в нем, в любимом. Эти минуты блаженства были так редки в ее жизни. После того, как им пришлось расстаться с Крузом, Иден даже и не допускала мысли о том, что у нее мог появиться какой‑то другой мужчина. Она по–прежнему преданно ждала его и только его. Иден надеялась, что когда‑нибудь судьба вновь повернется к ней лицом, и они смогут навсегда остаться вдвоем. Возможно, этот момент наступил именно сейчас. По крайней мере, так казалось Иден.

Вдруг Круз опустил руки и молча отвернулся. Иден поняла, что ее самые худшие опасения сбываются.

– Ты не виноват в том, что случилось с Сантаной, – с горечью сказала она.

Круз дышал так тяжело, словно свежий морской воздух не приносил ему облегчения.

– Но я должен помочь ей.

Иден кивнула.

– Понимаю. Но ты должен подумать и о себе.

Круз повернулся к ней и с какой‑то безнадежной тоской посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя, – торопливо сказала Иден.

– Я тоже люблю тебя.

Но в его словах было больше горечи, чем осознания счастья. Конечно же, она не могла не заметить этого.

– Но? – вопросительно сказала Иден. Круз горько покачал головой.

– Нет.

У нее на глазах проступили слезы.

– Если хочешь, я могу уйти. Только скажи.

Круз подавленно молчал.

– Как там мое шампанское? – в сладкой истоме простонала Джина.

Нащупав рукой стоявший на журнальном столике рядом с диваном бокал шампанского, она немного отпила.

Кейт Тиммонс, едва прикрытый одеялом, поглаживал ее по обнаженному бедру.

– По–моему, у тебя какая‑то нездоровая страсть к шампанскому, – меланхолично сказал он.

Джина хитро улыбнулась.

– Да, жизнь в семействе Кэпвеллов избаловала меня.

Тиммонс наклонился и стал целовать ее бедро. Джина засмеялась.

– Перестань, мне щекотно.

Он снова откинулся на подушку.

– Кстати, о Кэпвеллах. По–моему, ты не слишком долго находилась в их семье.

Джина поставила бокал на место и откинулась на подушку.

– Этого было вполне достаточно.

Тиммонс все никак не мог насладиться ее телом. Жадно обняв ее, он пробормотал:

– Эх, Джина, Джина, ты родилась для великих дел.

Она серьезно посмотрела ему в глаза.

– Я давно знала об этом.

Тиммонс с сожалением покачал головой.

– Видишь ли, остальным такого не дано.

Джина с томным удовлетворением протянула:

– Для начала я правильно вышла замуж. И я сделаю это еще раз.

Тиммонс ползал по ней, как котенок.

– За кого же ты выйдешь замуж на этот раз? – на секунду оторвавшись от ее тела, спросил он.

Она рассмеялась.

– За того же, кого и прежде. За СиСи Кэпвелла.

– О, опять этот Кэпвелл. По–моему, ему вполне достаточно было одного раза.

Джина игриво оттолкнула его.

– Кейт, тут дело не в СиСи, а во мне. Он пока и не подозревает о том, что ему предстоит в ближайшем будущем. У меня получилось это один раз, получится и во второй.

Тиммонс пожирал ее жадным взглядом.

– Ох, какое у тебя тело, какое шикарное тело. Слушай, я возбуждаю тебя?

Джина прыснула со смеха.

– Интересно, а как ты думаешь? Пришла бы я к тебе в противном случае или нет?

Окружной прокурор задрожал всем телом.

– Ох, как приятно это слышать. Джина, ты не представляешь, как ты меня заводишь. Я готов быть здесь с тобою до утра.

Джина кокетливо высвободилась из‑под его объятий.

– Слушай, я обожаю секс, но мне нужно думать о своем будущем и о будущем сына.

Но Тиммонс никак не мог успокоиться. Он снова и снова начинал ласкать ее. Джине даже пришлось приложить некоторое усилие, чтобы остудить его пыл. Когда она ущипнула его за ягодицу, он немного успокоился.

– Ты говорила что‑то о СиСи Кэпвелле? – рассеянно спросил он.

– Да, я хочу с триумфом вернуться в его дом, – медленно и веско сказала Джина.

Тиммонс снова возобновил свои попытки овладеть Джиной. Уткнувшись ей носом в шею, он пробормотал:

– Но ведь СиСи выгнал тебя. Как ты собираешься вернуться? По–моему, это то же самое, что пытаться дважды войти в одну и ту же реку.

Джина уверенно заявила:

– Не пугайся, у меня есть то, что его несомненно заинтересует.

– Что это? – произнес он, отрываясь от шеи Джины. – Брэндон? Ты хочешь заинтересовать его Брэндоном? Но ведь мальчик и так живет у него.

– Нет, – решительно заявила Джина. – Я ему нужна.

Тиммонс ревниво вскочил.

– Ты нужна не только СиСи Кэпвеллу, но и мне. Я хочу владеть тобой. И вообще, давай не будем о будущем. Давай подумаем о том, что случится в ближайшие полчаса.

Он натянул на голову одеяло и бросился на Джину, как изголодавшийся матрос, который три месяца был в плавании.

– Ну, Джина, какое наслаждение ты мне доставляешь, – сладостно пробормотал он.

Но Джина резко оттолкнула его и выбралась из‑под одеяла.

– Да не торопись ты так. Похоже, Сантана держала тебя на голодном пайке.

Тиммонс беспечно махнул рукой.

– Да забудь ты о Сантане. Она – давно пройденный этап. Ты в сто раз лучше ее.

– А–а, – лукаво улыбнулась она. – Что ты говорил еще час назад? Помнишь?

Она передразнила его:

– Сантана даст тебе сто очков вперед. Что, уже забыл?

Тиммонс развел руками.

– Ну, должен же был я как‑то раззадорить тебя.

– А меня не надо было раззадоривать, – скривилась Джина. – Я сама к тебе за этим пришла. Но ты, дурачок, не сразу это понял.

Тиммонс был вынужден признать это.

– Ну, ладно, что было, то прошло, – торопливо сказал он. – Не стоит вспоминать худшие моменты нашей жизни.

– Нет, стоит, – возразила Джина. – Между прочим, я недвусмысленно намекала тебе на свое заинтересованное отношение еще пару месяцев назад, но, по–моему, ты тогда был слишком увлечен Сантаной и не мог по достоинству оценить все блестящие перспективы, которые открывались бы перед тобой, прими ты мое предложение.

Тиммонс с сожалением причмокнул.

– Ну, все мы иногда совершаем ошибки. Что поделаешь. Но зато теперь, клянусь, этого не повторится. Ты просто очаровала меня, Джина. Такой сексуальной женщины я еще никогда в своей жизни не встречал. Хотя, уверяю тебя, мне пришлось познакомиться со многими.

– Не сомневаюсь, – рассмеялась она. – Ты – мужчина видный. К тому же, холостой. Мало кто мог бы устоять перед твоими чарами. Впрочем, я знаю одну женщину, которая не поддалась на твои уговоры.

Тиммонс скривился.

– Кто же это? Я что‑то не припоминаю. По–моему, в этой постели побывало уже половина Санта–Барбары. Во всяком случае, те, по отношению к кому я проявлял заинтересованность.

Джина кокетливо помахала пальчиком перед его глазами.

– Нет, не все. Вспомни Иден Кэпвелл.

Тиммонс громко застонал и откинулся на подушку.

– О Боже, ты и об этом знаешь. Джина, есть ли что‑нибудь на этом свете, мимо чего ты могла бы пройти, не обратив на это внимания?

Джина сладко потянулась.

– Если бы я оставляла без внимания многие важные вещи, меня бы здесь сейчас не было. Я бы наверняка б пыхтела над очередной порцией печенья в своей пекарне, мучаясь вопросом: сколько туда положить соли, корицы и масла.

Тиммонс понимающе кивнул.

– Да, похоже, что и для СиСи Кэпвелла ты приготовила какой‑то сюрприз. Даю голову на отсечение, что в один прекрасный момент ты прижмешь его к стене в одном укромном уголке, и тогда у него не будет другого выхода, кроме как принять твое предложение.

Джина удовлетворенно улыбнулась.

– Да, у меня есть для него парочка тузов в рукаве. Я их всех опережу на сто очков. В конце концов, есть только одна миссис Кэпвелл, и это я. Я изменю обстановку в доме.

– Ты думаешь, что обстановка в доме Кэпвеллов не соответствует твоим вкусам? – полюбопытствовал Тиммонс.

– О, да, – уверенно ответила Джина. – Иден разбирается в интерьерах ресторанов, но она не знает, как обустроить дом. О Боже, ты не представляешь, как мне нравится это слово – дом. Я возвращаюсь домой.

Тиммонс снова полез обниматься. Она со смехом отодвинула его в сторону.

– Ну, перестань, ты мешаешь мне рассуждать. Знаешь, какая это приятная материя – обсуждать планы на будущее.

– Да, да, – с напускной серьезностью сказал он, – будущее – это прекрасно, но настоящее – еще лучше. А в настоящем я вижу перед собой великолепное тело, которое наверняка страдает без мужчины. Я готов стать твоим мужчиной.

Он театрально взмахнул рукой и снова накинулся на Джину. Она настойчиво отодвинула его в сторону.

– Да погоди же ты. Дай мне высказаться.

– Ну, хорошо, хорошо, – он насупился.

– Ну, так вот, – продолжила Джина, – ты знаешь, что самое чудесное в этом всем? Ни один идиот в мире не может мне помешать. Можно считать, что все подписано, запечатано и доставлено.

– О Боже мой, – не выдержал Тиммонс и набросился на Джину. – Я уже не могу больше терпеть.

Она, наконец, сдалась.

– Боже мой, какой ты нетерпеливый. Ну, хорошо, иди ко мне,

– Джина, – уверенно повторила Келли, – это была именно она. Я помню, как она входила в номер, я теперь все вспомнила. Ты знаешь, это как пробуждение после ночного кошмара.

– Но кошмар еще не закончился, – серьезно сказал Перл. – Нам нужно добраться до Макинтош, если мы хотим вывести Роулингса на чистую воду.

Они сидели в баре, дожидаясь темноты. За дальним столиком в углу бара сидел толстый мексиканец, который весьма активно поглощал пахучий дымящийся рис с острыми приправами.

– Я уверена, что мы найдем Макинтош, – сказала Келли, – ведь мы знаем, где ее искать.

Перл усмехнулся и кивком головы показал на толстяка в дальнем углу бара.

– Эта гора за нашими спинами притворилась человеком. Он мне сказал, что подвезет нас, когда закончит свою трапезу. Как я понимаю, мы выберемся отсюда до зари.

Келли серьезно кивнула.

– И тогда нас ничто не остановит.

Перл не удержался от радостного смеха.

– Да ты у меня совсем молодцом, Келли! Ты знаешь об этом? Глядя па тебя, я радуюсь с каждым днем все больше и больше. Ты – молодчина.

Она поправила цветастый платок на голове.

– Да, я знаю, что я молодец. В ее глазах блеснула хитринка.

– Для того чтобы прийти в себя, мне не понадобились пилюли Роулингса. Я вполне справилась сама.

Перл потрясенно покачал головой.

– Поверь мне, ты меня сильно удивляешь. Это какая‑то настоящая сенсация. Я даже не думал, что это возможно.

Келли с чувством собственного достоинства посмотрела на Перла.

– Да, мне даже не верится самой, что я смогла все вспомнить. Я ведь теперь вспомнила все – и эти угрозы Дилана, и даже его ревность. И даже Ника. По–моему, он пострадал от Дилана не меньше, чем я.

Перл едва заметно нахмурился. Чтобы скрыть свою озабоченность от Келли, он отвернулся и с притворным равнодушием сказал:

– Ты так думаешь?

– Да, – она горячо кивнула. – Наконец‑то все встало на свои места. Я знаю, что в моей памяти много ужасного, но я все же рада, что мне удалось все вспомнить. Я теперь смогу в этом разобраться и смогу смотреть в будущее с уверенностью.

Он по–прежнему сидел отвернувшись.

– Ты знаешь, я уверена в том, что у меня все будет хорошо, – с энтузиазмом продолжила Келли. – Сейчас нужно побыстрее закончить все дела здесь и вернуться домой. Ты не представляешь, как я соскучилась по родным.

Он выглядел как‑то мрачно.

– Да, все это хорошо. Но сначала нужно добраться до Макинтош, а потом уже отправляться домой.

Келли обратила внимание на его состояние.

– Перл, что с тобой? В чем дело? Ты обеспокоен тем, сумеем ли мы добраться до Макинтош и тем, что мы сможем выяснить?

Он тяжело вздохнул.

– Проблем хватает и кроме этого. Я думаю и об этом и том, что я должен отвезти тебя обратно в Санта–Барбару.

Она мягко улыбнулась и пожала плечами.

– Ну, и что? Почему это пугает тебя?

Перл устало прикрыл глаза рукой.

– Проблема состоит в том, что ты, Келли, возвращаешься домой не только к хорошему. Ты столкнешься с обвинением в убийстве. Возможно, тебе предстоит суд. А это очень нелегко, поверь мне.

– Я не о чем не прошу, – тихо сказала Иден, – я только хочу тебе помочь.

Круз немного помолчал.

– Сегодня вечером я должен еще навестить ее в больнице.

Иден с сомнением взглянула на него.

– Ты думаешь, стоит это делать? Она не хотела, чтобы ты приходил.

Круз отвернулся и глухо произнес:

– Она сама не знает, чего хочет. Она находится в шоке с тех пор, как все узнала.

Иден осторожно положила руку ему на плечо.

– Может быть, она просто поняла правду? Круз, ты был самым лучшим мужем. Но этого оказалось недостаточно. Ты пытался построить вашу совместную жизнь на взаимном доверии, однако Сантане, похоже, было нужно не это. Она ожидала от тебя чего‑то другого. Сейчас ты пытаешься обвинять себя, но, уверяю тебя, это неверный путь.

Круз тяжело вздохнул.

– Нет, это не так. Я обманул ее и ее ожидания.

Но Иден упрямо стояла на своем.

– Нет, я не это хотела сказать. Ты не виноват, ты сделал все, что мог.

Он повернулся к Иден и с болью посмотрел ей в глаза.

– Не знаю, как можно было наладить нашу семейную жизнь, если я не любил ее? А только это ей и было нужно. Она ждала от меня единственного – ей хотелось стать для меня тем, чем была ты. Но я не смог этого сделать. Я не смог переступить через себя. Увы, но это правда.

Она постаралась ободрить его.

– Но ты пытался. Я знаю, что ты хотел полюбить ее. Это было видно каждому.

Круз обреченно покачал головой.

– Но я так и не дал ей счастья. Я не переставал думать о тебе. Несмотря на то, что прошло столько времени, ты по–прежнему оставалась для меня единственной женщиной, которую я любил.

Губы ее задрожали. Она опустила голову и едва слышно произнесла:

– Тогда, может быть, тебе стоит признаться Сантане в этом? Но она и сама знает об этом. Она знала, что мы были любовниками, что мы собирались пожениться, что папа купил этот дом для меня. Мы должны были быть вместе.

Круз не выдержал.

– Я знаю, знаю, – раздраженно бросил он. – Но я не могу оставить ее одну. Я должен быть с ней.

Иден попыталась убедить его в обратном.

– Но все кончено, Круз. Как ты этого не понимаешь? Она больше не желает видеть тебя рядом с собой. Вспомни, что она говорила, как себя вела. Тебе не стоит обольщать себя надеждой.

Но Кастильо упрямо мотнул головой.

– Иден, я слышал все, что она сказала, и видел все, что она делала. Но сейчас я не могу ее оставить. Это было бы против моих правил. Я дал себе слово, понимаешь?

Чуть не плача, она кивнула.

– Я пытаюсь.

Круз почувствовал, что не способен больше разрываться между двумя женщинами. Он долго смотрел на Иден, не зная, как сказать ей об этом.

– Послушай, – устало произнес он. Она отрицательно покачала головой.

– Не надо. Я попробую сама разобраться.

Едва не разрыдавшись, она бросилась к выходу. Крузу оставалось лишь проводить ее взглядом. Когда хлопнула дверь, он устало прислонился спиной к стене. Как ни старался, он не мог перебороть себя. В борьбе между любовью и супружеским долгом победил долг. Круз был человеком слова, и он не мог нарушить данного себе обещания…

– Ну, что? На этот раз ты насытился? – насмешливо сказала Джина, поднимаясь с постели.

Тиммонс лежал, в сладком изнеможении раскинув руки.

– О, да, – простонал он. – Ты просто неповторима, ты неподражаема. Я никогда еще не чувствовал себя таким удовлетворенным. Послушай, где ты всему этому научилась? Я даже не подозревал, что женщины могут вытворять такие штуки.

Джина посмотрела на него свысока.

– Ты еще о многом не знаешь, глупыш. Ничего, будешь рядом со мной, я тебя быстро обучу всему, что зияю сама. Ты об этом не пожалеешь, уверяю тебя.

После этого она быстро встала с постели и оделась.

– Ты куда? – полусонно пробормотал окружной прокурор.

– Мальчик мой, – улыбнулась она, – у меня еще дела.

Тиммонс раздраженно произнес:

– Какие могут быть дела после того, что мы с тобой здесь вытворяли? Сейчас нужно отдыхать и восстанавливать силы. Ты что, собираешься оставить меня одного? Да я замерзну в холодной постели.

Джина небрежно махнула рукой.

– Не замерзнешь, я тебя достаточно разогрела. Тепла, полученного от меня, тебе хватит до утра. А если не хватит, подойди к бару, у тебя там богатый выбор напитков, согреешься чем‑нибудь высокоградусным.

Тиммонс обиженно буркнул:

– Ну, вот, сначала все, а потом ничего. Как после этого жить?

Вертясь у зеркала, Джина беззаботно бросила:

– А как же ты жил до этого без меня? По–моему, тебе вполне хватало Сантаны. Что, неужели у вас с ней было то же самое?

Тиммонс развел руками.

– Ну, как ты можешь сравнивать себя с ней? Тебя просто невозможно превзойти. Ты настоящая термоядерная секс–бомба. Если бы я знал об этом раньше, я бы никогда в жизни не обратил внимания на Сантану.

Тиммонс неохотно поднялся с постели и, набросив себе на плечи махровый ночной халат, поежился.