Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 277 (всего у книги 332 страниц)

– Сантана, послушай его, он прав, – доверительно произнес Кастильо. – Они знают, что ты здесь, ты губишь себя.

Сантана растерянно вертела головой.

– Ну почему, почему ты защищаешь его? – чуть не плача, воскликнула она. – Ты же ненавидишь Кейта Тиммонса не меньше, чем я? Круз, воспользуйся этим шансом. Ты даже не будешь виноват. Поэтому отойди в сторону и позволь все сделать за тебя твоей ужасной и неверной жене.

Круз помрачнел.

– Думай, что ты говоришь, Сантана. Ведь все вокруг потом повторят эти твои слова. Вокруг столько народу. Ты хочешь заранее вынести себе приговор?

Сантана невпопад рассмеялась.

– Ну и что же? Что из этого? Неужели ты боишься за мое блестящее будущее? Какой же ты дурак, Круз. Ведь Кейт ненавидит тебя. Он использовал меня, чтобы навредить тебе, он смеялся над тобой, над твоей глупостью. Он лез ко мне, когда хотел и где хотел. Мы вытворяли такое, что ты бы поседел, если бы узнал. Круз, ты ничего не видел, кроме своей идиотской работы и своей ненаглядной Иден. Ты забыл обо всем, что между нами было. А я решила тебе отомстить. Знаешь, Круз, ты даже порой не подозревал о том, что происходит рядом с тобой. Мы могли все втроем сидеть за столом в ресторане, и Кейт приставал ко мне, а ты даже не замечал этого. Его ничто не останавливало. А ты даже не смотрел в мою сторону. Знаешь, где мы однажды занимались любовью? В твоем кабинете, на твоем столе. Что, Круз, радостно тебе узнать об этом?

Он потрясенно молчал, а лицо его темнело все больше и больше. Иден почувствовала, что Круз не в силах защитить себя, и потому воскликнула:

– Боже мой, Сантана, как ты разговариваешь с единственным человеком, который еще на твоей стороне?

Сантана снова нервно расхохоталась.

– Кто на моей стороне? Круз? Да ты, наверное, бредишь, Иден. Этот человек с самого начала делал все, чтобы меня упекли в тюрьму. Он даже не постарался помочь мне, когда я была арестована. Наверное, ему помешало чувство служебного долга.

Иден смело возразила:

– Это не правда. Как ты могла подумать, что Круз предавал тебя? Скажи, как?

– Он всегда только и делал, что восхищался тобой.

Лицо Сантаны покрылось крупными каплями пота.

Было видно, что она находится на последней стадии психического и нервного истощения. А в таком положении человек способен на все. Именно поэтому никто не осмеливался решиться на отчаянный поступок и попробовать обезоружить Сантану. Но Иден, презрев опасность, упрямо спорила с Сантаной.

– Это еще ничего не значит! – воскликнула она. – Если ты думаешь, что когда вы были женаты, он изменял тебе со мной, то я могу тебе сказать, что этого не было. Он просто–напросто отказался делать это.

Сантана вдруг растерялась.

– Что ты имеешь в виду? – пробормотала она. – Я не понимаю.

Внезапно появившийся за спиной Сантаны Ник Хартли осторожно подбирался к ней сзади, явно намереваясь выбить из ее руки револьвер. Сантана пока не замечала его.

– Что это значит: когда мы были женаты? – пролепетала она. – По–моему, мы еще и сейчас женаты.

Возможно, задуманное Ником увенчалось бы успехом, однако ему помешала Джина. Возможно, она руководствовалась благими намерениями, однако результат оказался прямо противоположным.

– Ник, осторожно – крикнула она.

Сантана мгновенно дернулась и отскочила в сторону. Увидев рядом собой Ника Хартли, она тут же направила на него револьвер и завопила:

– А ну‑ка отойди! Кто еще с тобой?

Он обезоруженно поднял руки.

– Что ты здесь делаешь, Сантана?

Она тяжело дышала. Однако, это не мешало Сантане держать револьвер, направленным в грудь Ника.

– Я… Я ничего против тебя не имею, – растерянно пробормотала она. – Зачем ты сюда приехал?

Он едва заметно подался вперед.

– Я искал тебя повсюду, чтобы помочь.

Она испуганно отскочила назад и снова закричала:

– Не подходи ко мне! Стой там, где стоишь! О какой помощи ты говоришь? Ты хотел помочь мне попасть в тюрьму или в клинику? Или помочь мне стать наркоманкой? Или помочь мне потерять сына?

Ник сокрушенно покачал головой.

– Да, Сантана. У тебя, действительно, очень много поводов для обид. Но ведь это еще ничего не значит.

Сантана зло усмехнулась.

– Ник, не пытайся остановить меня. Ты ведь друг Круза. Этим для меня все сказано.

Он уверенно кивнул.

– Да, я его друг. Но я не закрываю глаза на его ошибки и считаю, что у тебя есть повод обижаться почти на всех присутствующих здесь.

Ник оглянулся и, посмотрев на Кастильо, многозначительно сказал:

– Даже на тебя, Круз.

Как ни горько было Крузу выслушивать эти обидные слова, однако в глубине души он понимал, что Хартли прав. Именно его поведение в последние месяцы вынудило Сантану наделать массу глупостей. Она, действительно, хотела только любви, и больше ничего. Но он, целиком погрузившись в свои служебные дела и не разобравшись со своими чувствами по отношению к Иден и Сантане, стал виновником того, что произошло. Если бы он вовремя определился со своими женщинами, то случившегося можно было избежать.

Круз и сам укорял себя в этом, однако теперь уже было поздно сокрушаться и жалеть о происшедшем. Нужно было срочно что‑то предпринимать, пока Сантана не совершила непоправимую ошибку…

– Келли, подожди минутку, мне нужно кое‑что показать тебе, – сказала София. – Я вернусь через минуту.

Она стремительно направилась к двери и спустя несколько мгновений Келли услышала, как на лестнице раздались ее шаги.

– Папа, куда она пошла? – обеспокоенно спросила Келли.

Тот недоуменно пожал плечами.

– Я и сам не знаю. Наверное, перед расставанием она хочет сообщить тебе нечто важное.

Спустя несколько мгновений София вернулась с продолговатым белым конвертом в руке.

– Вот, Келли, это тебе, – сказала она, ласково посмотрев на дочь.

Та взяла конверт и недоуменно повертела его в руках.

– А что это? Здесь ничего не написано.

София улыбнулась.

– Открой и посмотри.

Келли достала из конверта сложенную вдвое открытку с двумя тисненными золотыми кольцами и прочитала надпись внутри:

– Ваше присутствие будет большой честью…

Выражение удивления на ее лице сменилось широкой улыбкой.

– Неужели это свадьба?

Келли быстро прочитала текст на открытке и радостно воскликнула:

– Мама, я просто глазам своим не верю! Вы снова решили пожениться? Папа, неужели это правда? У меня такое ощущение, что это какой‑то сон. После всего, что было вы наконец‑то снова решили жить вместе?

Не дожидаясь ответа, она с восторгом бросилась на шею матери.

– Я так рада за вас, мои дорогие! Я бы никогда не могла об этом подумать.

СиСи гордо улыбнулся.

– Я тоже рад, дорогая. У нас, наконец‑то, все получилось. Но должен заметить, что твоя мама долго сопротивлялась, и мне пришлось приложить немало усилий к тому, чтобы убедить ее в искренности своих намерений.

После обмена объятиями с Софией и СиСи, Келли протянула матери конверт и пригласительный билет. София недоуменно пожала плечами.

– Нет, нет, Келли, не нужно отдавать это мне. Ведь это твой пригласительный билет. Оставь его у себя. Оставь это у себя, и когда ты вернешься, ты будешь самым желанным гостем.

Келли нерешительно повертела в руках открытку.

– Мама, но ведь здесь написана дата… К этому времени я не успею вернуться. Остались уже, буквально, считанные дни.

СиСи решительно махнул рукой.

– Не обращай внимания на число. Без тебя свадьбы не будет. Я просто не могу поступить иначе. Ты моя любимая дочь, и я лучше отложу свадьбу, чем сыграю ее без твоего присутствия.

Но Келли все еще сомневалась.

– Папа, однако о свадьбе уже объявлено, и я не хочу, чтобы все вокруг подумали, будто свадьба откладывается именно из‑за меня. Я вообще не хочу, чтобы кто‑то знал о том, где я.

СиСи уверенно кивнул.

– Мы подумаем о том, как сделать это.

Келли решительно помотала головой.

– Нет, нет, вы не должны откладывать свадьбу из‑за меня. Как же так – из‑за меня у вас нарушится вся личная жизнь? Нет, я не могу на это согласиться.

София успокаивающе обняла ее за плечи.

– Детка, мы заберем тебя назад, как только это станет возможно.

Скрепя сердцем, Келли вынуждена была согласиться.

– Хорошо, – тихо сказала она. – И все равно, мама, мне кажется, что вам было бы лучше не думать обо мне.

– Мы не можем не думать о тебе, – возразила София. – Ты наша дочь. Наша любимая дочь. И если не думать о тебе, то о ком же думать?

Келли снова прижалась к ее щеке.

– Спасибо, мама. Я так люблю вас. В больнице мне было хуже всего, когда доктор Роулингс сказал, что я не могу с вами видеться. Я чувствовала себя такой одинокой. Но теперь я понимаю, что ошибалась. Я ведь никогда не оставалась одна, правда?

София нежно гладила ее по голове.

– Конечно. У тебя не должно быть никаких сомнений по этому поводу.

Испытав прилив нежности к дочери, СиСи тоже обнял Келли.

– Дочка, ты никогда не была и не будешь одинокой, – уверенно сказал он. – Это я тебе обещаю, малыш. Я так буду скучать по своей прелестной девочке. Даже если ты уедешь, все будет совсем по–другому. Ты ведь теперь находишься под нашей опекой, и мы заботимся о тебе. Никакие врачи–эксперты не смогут говорить нам О том, кто ты такая и как надо относиться к тебе, как надо любить тебя.

Она прижалась к груди отца, и тонкий ручеек слез полился ему на лацкан пиджака.

София вдруг обеспокоенно взглянула на часы.

– Келли, тебе пора, – скрывая слезы нежности, сказала она. – У нас уже нет времени.

Келли забрала со стола маленькую китайскую сумочку и вместе с конвертом сунула ее к себе под мышку.

– Хорошо, я пойду, – слабым голосом сказала она. СиСи проводил ее в коридор.

– Обойди холл и выйди через черный ход, – сказал он. – Там внизу тебя будет ждать Перл. Только постарайся не попасться на глаза полицейским. Возможно, снаружи за домом следят. Иди через сад. Когда мы избавимся от назойливого внимания стражей порядка, мы еще увидимся с тобой. Перл все знает.

Не оборачиваясь, Келли зашагала по коридору. Сейчас никто не видел, что лицо ее заливают слезы.

СиСи вернулся к Софии. Тяжело вздохнув, он опустил голову и отвернулся к окну.

– Да, жаль, что приходится расставаться с ней. Но у нас нет другого выхода, – глухо произнес он.

София подошла к нему сзади и положила руки на плечи.

– А знаешь, СиСи, ты молодец, – чуть дрожащим от волнения голосом сказала она. – Я от тебя такого никогда не ожидала.

СиСи обернулся к ней и печально усмехнулся.

– Ты еще многого обо мне не знаешь. Кстати говоря, ты тоже настоящий боец.

Она посмотрела на него с невыразимой нежностью.

– Это правда. И правда то, что ты сказал Келли. Теперь она с нами, и теперь уже я так не боюсь за нее.

СиСи тоже был расстроен, но старался держаться спокойно.

– Родная, – сказал он, обнимая Софию. – Нам теперь есть чем гордиться.

Она улыбнулась.

– Я‑то знаю, но вот полицейские вряд ли будут того же мнения.

СиСи махнул рукой.

– Ладно, ладно. Сейчас я спущусь по запасной лестнице и войду в другую дверь. Им ни в чем не удастся заподозрить меня. Хотя, не думаю, что они такие уж наивные простачки. Конечно, эти ребята быстро догадаются, что к чему, но, надеюсь, нам удастся еще хотя бы десять минут отвлекать их внимание, прежде, чем они сообразят, что к чему. Ладно, я думаю, что мы справимся с этим.

Он ласково погладил ее по щеке.

– Я люблю тебя, София.

– Я тоже люблю тебя.

Они обменялись поцелуями, и СиСи вышел из комнаты. Оставшись одна, София не смогла сдержать рыданий и вволю дала себе выплакаться. Затем, немного успокоившись, она вышла на балкон и проводила взглядом исчезавшую среди деревьев фигуру Келли.

– Беги, родная, беги, – прошептала София.

СиСи уверенным шагом вышел в холл, где по–прежнему находились пребывавшие в полной растерянности полицейские офицеры.

– Прошу прощения, господа, – спокойно сказал Ченнинг–старший. – Мне очень жаль, что я заставил вас ждать. К сожалению, телефонный разговор с судьей Конвей занял слишком много времени. Мне казалось, что я никогда не смогу избавиться от Аманды. Она очень разговорчивая женщина.

Он вдруг сделал озабоченный вид и оглянулся.

– Кстати, господа, вы нигде не видели Келли?

Инспектор Шульц пожал плечами.

– Нет. Мы думали, что вы знаете, где она.

Словно в хорошо отрепетированном спектакле, на сцене появилась София.

– СиСи, а где Келли? Она с тобой? – также спокойно и уверенно спросила София.

СиСи развел руками.

– Нет, дорогая, я думал, что она находится в своей комнате.

София озадаченно взглянула на мужа.

– Но я только что была там. Келли нет в комнате. Может быть, она пошла куда‑нибудь погулять?

Шульцу и его помощнику стало ясно, что их надули. Обвиняюще ткнув пальцем в СиСи, он произнес:

– Для вас было бы лучше, если бы она нашлась. Ладно, – он повернулся к своему помощнику, – ты пока обыщи дом, а я посмотрю снаружи. Может быть, нам удастся ее найти.

Когда он направился к двери, младший офицер угрожающе произнес:

– Если она сбежала, и мы сможем выяснить, что кто‑то из вас причастен к этому, то…

Не дожидаясь окончания этой угрожающей тирады, СиСи возмущенно возвысил голос:

– Прошу прощения, молодой человек, но я всегда был законопослушным гражданином. Мне непонятно, почему вы до сих пор не знаете об этом.

Тот уже сделал попытку уйти, однако СиСи довольно бесцеремонно ухватил полицейского за локоть и, наставительно помахивая пальцем, сказал:

– В городе меня уважали еще до вашего появления на свет, неправда ли, дорогая?

Они обменялись столь выразительными взглядами, что лишь идиот не мог бы понять, в чем тут дело.

София едва удержалась от того, чтобы не прыснуть со смеху.

ГЛАВА 7

Сантана не помучает того, на что надеялась. Джина нарывается на неприятности. Иден становится заложницей. Горестное расставание. Рола пытается остановить дочь. Перл возвращается в клинику доктора Роулингса. Предательство скрыть нельзя. Встреча с Элис.

Услышав гневные слова Ника Хартли, обращенные к Крузу, Сантана с ехидством воскликнула:

– Ну, что ты на это скажешь, Круз? Смотри‑ка, кто‑то считает, что и ты небезупречен.

Круз еще ничего не успел ответить, как Ник снова сказал:

– Сантана, я хочу, чтобы ты сама разобралась во всем, без посторонних подсказок. Если ты не сможешь этого сделать сама, то, боюсь, что все наши разговоры напрасны.

Она судорожно сглотнула.

– Кажется, я начинаю понимать, – растерянно пролепетала Сантана. – Мне уже многое становится ясным. Но я ожидала…

Круз не сдержался.

– Я даже не знаю, чего ты ожидала.

Его перебила Иден:

– А я знаю, чего ты ожидала! – гневно воскликнула она, обращаясь к Сантане.

Ствол револьвера переместился с Круза на Иден, словно в голове у Сантаны работала автоматическая система наведения на любого говорящего.

– Ты… Ты… – запинаясь, сказала Сантана. – Какое ты имеешь право?

Но Иден решительно махнула рукой.

– Я имею на это право. Я знаю, чего ты хотела. И знаю, на что ты рассчитывала. Мы давно знакомы с тобой, Сантана. И все, что происходило с тобой, происходило на моих глазах. Я знаю, что говорю. Ты ожидала, что тебе подадут мир на блюдечке с золотой каемочкой. У тебя были Брэндон и Круз, и ты думала, что все будет хорошо. А меня ты считала эгоисткой.

Сантана попыталась раскрыть рот, чтобы что‑то сказать, однако Иден, не желая слушать ее возражений, продолжила:

– Да, может быть, я эгоистка. А ты сама? Посмотри па себя. Рубен и Роза хотели, чтобы их дети жили беззаботно, и они добились этого. Тебе ничего не надо было делать. А потом ты обнаружила, что жизнь идет совсем по другому сценарию. И что должен был делать Круз? Ты выдержала испытание, которое тебе пришлось пережить в связи с Брэндоном, но большая заслуга в этом была, несомненно, Круза. А что случилось потом? Потом, когда все стало спокойно, ты решила, что о семейном счастье можно больше не заботиться, что все придет само собой. Ты забыла о том, что за это нужно бороться каждый день и час, это нужно поддерживать и укреплять, а иначе… Ведь ничто на этом свете не вечно. Я не знаю, о чем ты думала, когда тебе в голову пришла мысль изменить мужу. По–моему, в тебе начали говорить инстинкты, а не разум или чувства.

Ник попытался вступиться за Сантану.

– Круз, я не говорю, что ты не старался наладить отношения в своей семье, но, представь себе, как можно жить, если знаешь, что тебя окружает со всех сторон ложь? Как можно жить, когда знаешь, что человек, который говорит, что любит, на самом деле хочет сбежать от тебя? Только тогда понимаешь, что, может быть, все происходящее – это сплошной обман.

– Может быть, это и так, – осторожно заметила Хейли, – но ведь это не оправдание, Ник? Разве можно из‑за такого угрожать оружием?

Ник немного помолчал.

– Да, это верно. С этим трудно не согласиться.

Он повернулся к Сантане.

– Ведь ты тоже так считаешь?

Она отступила на шаг и растерянно пробормотала:

– Может быть, оно и так. Но, – она вдруг повысила голос, – я скажу вам, что может служить мне оправданием.

Сантана кивнула в сторону Кейта и Джины.

– Эти двое, – обвиняюще сказала она. – Я всем мешала: Иден и Крузу, и Джине. Но с этим я как‑нибудь справилась. Однако, все получилось по–другому. Джине или Кейту понадобилось все взять в свои руки. Они заменили мои таблетки от аллергии на наркотики, чтобы заставить меня делать то, что было нужно им.

Круз с сомневающимся видом развел руками.

– Сантана, я бы мог понять это, если бы вчера не видел собственными глазами гору таблеток, найденных в нашем доме.

Сантана возбужденно взмахнула револьвером.

– Их туда подбросили! – закричала она. – Джина или Кейт, я не знаю, кто из них. Это мог сделать любой из них. Но ты, конечно, в это не поверишь, Круз. Ведь это так?

Он тяжело вздохнул.

– Было бы гораздо проще поверить в это, если бы ты убрала пистолет. Прошу тебя, послушайся моего совета – отдай мне оружие. Если не хочешь отдать мне, то отдай его Нику. С каждой минутой ты только ухудшаешь свое собственное положение.

Сантана мстительно рассмеялась.

– Да, я понимаю. Вам было бы гораздо легче. Но ведь пистолет помогает мне, не правда ли? Разве кто‑нибудь раньше согласился бы слушать меня? Все вы либо отмахивались, либо делали вид, что вам некогда. А ты, Круз, вовсе отказывался меня слушать. Я не могла рассчитывать ни на чью поддержку, но зато теперь, – она снова рассмеялась, – смотрите, какие вы смирные. Никто не возражает.

Ник повернул к Джине побледневшее лицо.

– То, что она сказала на счет наркотиков, это правда?

Стараясь выглядеть, как можно более спокойной, Джина с напускной улыбкой заявила:

– Да ладно, подумайте сами, где бы я достала наркотики? И как бы я могла подсунуть их Сантане? – оправдывающимся тоном сказала она. – Кейт Тиммонс вам ведь не мошенник какой‑нибудь, а окружной прокурор. Неужели он поставил бы под удар свою карьеру? Меня тошнит от того, как вы тут с ней нянчитесь, слушаете нытье Сантаны! Когда последний раз кто‑нибудь слышал, чтобы она говорила правду? Она лжет уже на протяжении нескольких недель. Она и раньше лгала, добиваясь к себе жалости.

Круз Кастильо попытался заткнуть этот фонтан красноречия.

– Джина, замолчи! – воскликнул он. – По–моему, ты слишком много на себя берешь!

Но та своенравно взмахнула руками.

– Да? Черта с два!

Потеряв всякое чувство страха и реальности, она растолкала стоявших перед ней и смело шагнула навстречу Сантане.

– Пусть меня лучше застрелят, чем я буду слушать ее бредни! К тому же я знаю, что будет дальше. Вы все вытащите носовые платочки и начнете причитать: «Бедная Сантана! Ай–ай–ай!» Посмотрите на себя! Вы просто смешны… Зачем вы ее жалеете? В конце концов, окажется, что это я во всем виновата, так как я плохая, а Сантана хорошая. Она просто несчастливая, ей просто не повезло…

Джина выдержала эффектную театральную паузу и, пока она молчала, все собравшиеся в баре услышали завывание приближающихся к пляжу полицейских машин.

– Ну, так вот, – возмущенно продолжила Джина. – Она меня ненавидит, она может говорить все, что угодно, но она меня ненавидит!

Дрожа от возбуждения, Сантана направила револьвер в сторону Джины.

– Ты никогда не узнаешь, насколько сильно я тебя ненавижу! – нервно выкрикнула она.

Джина гордо вскинула голову.

– А за что? За то, что я вырастила маленького мальчика, а ей лень было позаботиться даже о себе самой? Почему бы тебе не ненавидеть саму себя? – зло сказала она. – Для этого есть гораздо больше причин. Да ты на коленях должна благодарить меня! Ты ведь знаешь, что Брэндон был намного счастливее до твоего появления в его жизни. А когда ты принялась за его воспитание, он тут же заболел. Как ты думаешь, что он почувствует, когда узнает, что его мать полусумасшедшая террористка, которая бегает по городу, размахивая револьвером, и пытается свести счеты с неугодными ей людьми? Неужели ты думаешь, что ему это понравится? Или, может быть, он будет в восторге, узнав о том, что Сантана, забыв обо всем на свете, металась между мужем и любовником только потому, что ее, видите ли, не понимали?..

Окружной прокурор, почувствовав, что разговор принимает нежелательный для него оборот, со злобой прошипел:

– Джина, заткнись.

Но она вела себя, как разъяренная фурия, сметая на пути все преграды. С презрением взглянув на Тиммонса, она воскликнула:

– С чего бы это? Почему вы все затыкаете мне рот? Почему я не имею права высказаться? Я что, требую от вас выслушать меня, угрожая револьвером? Я не буду молчать! И вообще, вся эта дешевая игра закончена! Вы что, не слышите полицейских сирен?..

Сантана потрясенно отступила назад.

– Ты! Ты…

Джина снисходительно махнула рукой.

– Все кончено, Сатана. Можешь убрать свою игрушку, она тебе больше не понадобится. Все уже в прошлом. После того, как я выступлю свидетелем против тебя в суде, тебя, Сантана, надолго упрячут в тюрьму.

Оказавшись у последней черты, Сантана окончательно потеряла голову. Она решительно шагнула навстречу Джине.

– Так значит, вы все хотите, чтобы меня отправили в тюрьму?.. – злобно сказала она. – Всем вам не терпится увидеть меня за решеткой!.. Ну, тогда я постараюсь, чтобы было за что!..

Ник, который оказался ближе всех к Сантане, понял, что нельзя медлить ни секунды. Он бросился ей наперерез, но успел только перехватить ее руку.

Сантана нажала на курок, и толпа бросилась врассыпную. Пуля попала Джине в ногу, чуть ниже колена.

Джина охнула и медленно опустилась на дощатый пол. Темно–красное пятно стало быстро расплываться на брючине.

Круз Кастильо и Кейт Тиммонс бросились ей на помощь. Пока все были заняты Джиной, Сантана поспешно отскочила назад и застыла в углу, словно затравленный зверь. Она по–прежнему держала пистолет в руке, бессильно повисшей вдоль тела.

Паника на площадке продлилась недолго. Половина заложников успела разбежаться, остальные занялись срочным оказанием помощи раненой Джине.

Ник Хартли разорвал пропитавшуюся кровью брючину на ноге Джины. Хейли торопливо схватила подсунутый кем‑то широкий носовой платок и бросилась перевязывать ногу тетки.

Сантана трясущейся рукой вытерла со лба крупный пот и стала плаксиво канючить:

– Я не хотела… Я не хотела… Я не нарочно… Это получилось случайно.

Ник быстро осмотрел рану на ноге Джины.

– Давай. Хейли, побыстрее перевязывай. Не знаю, задета ли кость, но времени терять нельзя! Посмотри, как хлещет кровь…

Как ни странно, Джина не потеряла сознания. Она лежала на руках у Круза и как‑то удивленно хлопала глазами, словно ребенок, который случайно поранился, и теперь не понимает, почему из дырочки на ноге течет густая красная жидкость. Очевидно, она была в таком шоке, который не позволял ей отключиться.

Круз знал, что при пулевых ранениях такое часто бывает – раненый не может потерять сознание до тех пор, пока глаза его не станут закрываться от большой потери крови. Не слишком опасная, на первый взгляд, рана могла привести к смерти спустя несколько минут, если бы не удалось остановить кровь.

– Я не нарочно… – продолжала оправдываться Сантана. – Вы же видели – я не хотела!..

Пока остальные были заняты оказанием помощи Джине, Иден, также склонившаяся над ней, вдруг выпрямилась и порывисто шагнула навстречу Сантане. В ее глазах было столько мрачной решимости и безумного самопожертвования, что Круз, забыв об истекающей кровью Джине, оставил ее и бросился следом за Иден.

– Ты куда? – закричал он, хватая ее за руку.

Но Иден решительно высвободилась и подошла к Сантане на расстояние вытянутой руки.

– Иден, погоди! – безуспешно кричал Круз. – Что ты делаешь?

Кастильо попытался оттащить ее в сторону, но Иден стояла как вкопанная.

– Да отпусти ты этот чертов пистолет! – заорал Круз, обращаясь к Сантане. – Ты что, хочешь, чтобы еще кто‑нибудь пострадал?

Но Сантана обреченно держала револьвер у самой груди Иден. – Не подходи! Не подходи… – побелевшими от страха губами бормотала она.

Иден, покачиваясь, словно сомнамбула, стояла перед Сантаной и как заведенная повторяла:

– Сантана… Сантана… Что ты наделала?.. – Переминаясь с ноги на ногу, та закричала:

– Уберите ее от меня! Скажите ей, чтобы она оставила меня в покое!

Круз снова попытался оттащить Иден в сторону, но и на этот раз ему ничего не удалось сделать. Складывалось такое впечатление, что Иден решила пожертвовать собой, лишь бы защитить остальных от обезумевшей Сантаны.

Хейли, которая теперь вместо Круза держала на руках Джину, в слезах воскликнула:

– Заберите у нее пистолет! Она сошла с ума!.. Сантана, как ты можешь обвинять во всем Джину? Никакие твои страдания не могут оправдать этого!

Полицейские сирены внезапно утихли, и над пляжем раздался многократно усиленный мегафоном голос:

– Говорит лейтенант Редке из полицейского управления Санта–Барбары. Мы слышали выстрел. Пострадавшие есть?

Круз, не оставлявший Иден, сложил руки рупором и изо всех сил закричал:

– Да, Редке. Говорит инспектор Кастильо. У нас здесь раненая женщина. Срочно вызовите по рации скорую помощь.

Никто не обратил внимание на то, как из‑за угла подсобного помещения на площадку бара вышла Роза Андрейд, мать Сантаны. Она оцепенело смотрела на события, происходившие на площадке.

– Все в порядке? – спросил лейтенант Редке. – Вы можете ее вынести?

Едва сдерживаясь от возбуждения, Круз взглянул на жену.

– Да! – громко крикнул он, а затем тихо добавил: – Думаю, что моя жена больше никому не причинит вреда. Она не хочет, чтобы кто‑нибудь еще пострадал. Она хочет сдаться…

Сантана истерично взмахнула пистолетом и завизжала:

– Нет! Ни за что! Я не хочу возвращаться туда! Им наплевать, что будет со мной!..

Кровь вдруг опять ударила ей в голову и она с истинно сумасшедшей логикой сказала:

– Но им не наплевать, что будет с тобой, Иден…

С этими словами она схватила Иден за руку и, притянув к себе, приставила ей револьвер к груди.

Такого безумного шага от Сантаны не ожидал никто. Она действительно вела себя, как террористка, и действовала по законам терроризма. После неудачной попытки совершения террористического акта она взяла Иден в заложники, чтобы обеспечить себе бегство.

Такого в Санта–Барбаре еще не видали.

Уже одним этим поступком Сантана заслужила право быть навечно внесенной в городские анналы – как первая террористка, которая взяла заложника.

Все, кто сейчас находился на танцплощадке бара, с ужасом взирали на то, как Сантана, прикрываясь Иден, словно щитом, отступала к дальней стене.

В ожидании, пока появится Келли, Перл молча стоял у окна в пустом доме Локриджей.

С тех пор, как СиСи Кэпвелл отнял этот дом у Лайонела Локриджа, здесь никто не жил. Правда, ощущения заброшенности в этом доме Перл не испытывал, наверное, потому, что, несмотря на отсутствие мебели и вообще каких‑либо вещей, за домом присматривали.

Перл старался не думать о том, что сейчас ему предстоит расставание с Келли. Он знал, что стоит ему всерьез задуматься над этим – и нервы его не выдержат.

Келли сейчас для него слишком много значила. После всего, что им пришлось испытать вместе, он проникся к ней такими глубокими чувствами, что ему невыносима была одна только мысль о предстоящей разлуке.

Самым удивительным было то, что Келли сейчас испытывала те же самые чувства. Они, еще ни разу не успевшие признаться друг другу в том, что влюблены, уже не мыслили жизни порознь. Предстоящая разлука была ужасна для обоих.

Когда в доме хлопнула входная дверь, Перл направился в прихожую.

Келли, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, радостно воскликнула:

– Это я!

Он грустно улыбнулся.

– Привет, Келли. Все прошло удачно? Тебя никто не заметил?

Прежде чем ответить, она нежно обняла его. Но не так, как это делают влюбленные, а скорее, как сестра обнимает брата.

– Мне пару раз пришлось остановиться по дороге, – наконец, объяснила она. – Я видела пару полицейских машин на пути сюда, которые пронеслись мимо, завывая сиренами. Я уже было подумала, что они гонятся за мной. Но, слава богу, все обошлось.

Не скрывая своей печали, Перл держал ее за руки.

– Ну, вот и хорошо.

Келли оглянулась на дверь.

– Как ты думаешь, у родителей все в порядке?

Перл убежденно кивнул.

– Да, конечно, я верю в них. Думаю, что все нормально. Ты с собой все взяла?

– Да. Папа обо всем позаботился…

Они оба умолкли, не в силах продолжать разговор. Первым это неловкое молчание нарушил Перл:

– Я слышал, что ты улетаешь в Европу… – неопределенно сказал он. – У тебя есть место, где можно остановиться?

Келли грустно опустила глаза.

– Да. Но там не будет тебя…

Перл пытался храбриться.

– Да. Но я думаю, что в этом нет ничего страшного. Все в порядке. Я тебе больше не нужен.

Келли отрицательно покачала головой.

– Как сказать, Перл… Как сказать…

Перл понял, что чувства одерживают верх в борьбе с разумом, и глаза его наполнились слезами.

– Я буду скучать по тебе… – дрогнувшим голосом едва выговорил он. – Ты даже не представляешь, как мне будет не хватать тебя.

Келли тоже едва не разрыдалась.

– И я буду скучать… – со слезами на глазах сказала она. – Мне действительно тяжело расставаться с тобой. Я понимаю, что это звучит глупо.

Он удрученно покачал головой.

– Нет. Это совсем не глупо. Это очень приятно слышать. Но, как ни жаль, от этого становится только еще грустнее.

Келли теребила пуговицу на его пиджаке.

– Ты знаешь, – несмело сказала она, – мне кажется, что это очень нечестно с моей стороны – ты столько сделал для меня, а я ничем не смогла тебе отплатить.

Перл сделал попытку улыбнуться, однако, это больше напоминало болезненную гримасу.

– Да нет, мне не нужна помощь, – неубедительно сказал он.

Келли с сомнением посмотрела ему в глаза.

– Мне она тоже не нужна… Но, знаешь… Перл, мне кажется, что ты был рядом со мной очень давно, еще до моего рождения. Я даже не могу вспомнить как, когда и где мы познакомились. У меня такое ощущение, что ты был со мной всегда. Я даже не знаю, чем это объяснить. Я не знаю, что это значит, но мне от этого хорошо.