Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 163 (всего у книги 332 страниц)
Кучка окурков возле крыльца. Салли называет всех сумасшедшими. Мария уходит. Ужасные приступы повторяются….как маленькая белая птичка. Круз верит в чудо. Катящийся камень мхом не обрастает. Признание в любви.
Всю ночь Круз просидел на крыльце своего дома и беспрерывно курил. Он прикуривал одну сигарету от другой, но никак не мог успокоиться. Возле его ног скопилось много окурков, но Круз не обращал на них никакого внимания. Он смотрел в одну точку, не переставая думать:
«Что же еще можно сделать? Что можно предпринять? Кажется, мы с Сантаной сделали все, что было в наших силах, но победа, которая казалась близкой, вновь медленно уходит. Что же делать? Что делать?» – беспрерывно сам себе повторял мужчина.
Он даже не услышал, как к нему подошла Мария и тихо опустилась рядом.
– Это ты? – вдруг обернулся к кузине Круз.
– Да, как видишь.
– Ты что‑то хочешь сказать? – он пристально посмотрел в глаза женщине.
Та замялась, заломила нервно пальцы.
– Знаешь, мне кажется, что Салли в чем‑то права.
– Салли права? – холодно процедил Круз.
– Да, да, только ты не обижайся на мои слова, пожалуйста, я думаю, в них есть какое‑то зерно истины.
– Ты хочешь сказать, что мы с Сантаной должны отказаться от борьбы за жизнь Брэндона?
– Мне кажется, Круз, что вы сделали все возможное. Честно признаться, я не знаю, когда вы спите, когда вы отдыхаете. Я уверена, что скоро ваши нервы сдадут и тогда начнется что‑то очень плохое.
– Нет, Мария, мы все это должны выдержать и тогда, возможно, бог вновь повернется к нам и удача посетит наш дом.
– Ты ошибаешься, Круз, все куда сложнее и куда прозаичнее.
– Нет, Мария, я не ошибаюсь, я верю в то, что нам повезет.
– Мне кажется, твоя вера напрасна и может быть действительно Брэндона нужно отвезти в больницу, а вам давно пора хотя бы немного подумать о себе, хотя бы чуть–чуть.
– О себе? Разве можно думать о себе, когда Брэндон смертельно болен, когда он в опасности?
– Да, Круз, нужно думать, ведь жизнь на этом не кончается, ведь жизнь еще будет продолжаться. А вы изведете себя до такой степени, что уже не сможете жить, не сможете воспринимать окружающий мир. Ваши нервы будут измотаны.
– Наверное, ты права, Мария, но твоя правота для меня не подходит, я буду бороться, я буду рядом с Брэндоном, пока у меня есть силы. Думаю, Сантана поступит точно так же.
– Вы сумасшедшие! – вдруг зло проговорила Мария, – вы не хотите замечать то, что происходит вокруг вас, вы не хотите верить фактам, не хотите верить доктору Хайверу, вы живете в вымышленном мире, в мире каких‑то иллюзий. А жизнь очень суровая и серьезная вещь.
– Да, Мария, я согласен с тобой, но не могу поступать по–другому. Легче всего опустить руки и ничего не предпринимать. Но это для нас не подходит.
– Я не предлагаю опустить руки и все бросить, но вам надо хоть немного передохнуть. Я уже не могу видеть, как ты, Круз, днями и ночами сидишь за этими толстенными книгами, что‑то записываешь, что‑то просматриваешь, а результатов… – Мария развела руками, – результатов на сегодняшний день нет. Ведь отпуск у тебя в конце концов кончится, ты уже взял второй срок. На что ты будешь жить дальше? На что?
Круз затравленно посмотрел на Марию.
– Я не знаю, но я не могу поступить по–другому. На твой вопрос у меня пока еще нет ответа. Я знаю только одно – я должен быть рядом с Брэндоном, я должен предпринять все возможное и невозможное и даже если будет плохой исход, – Круз посмотрел на окурки, валяющиеся у его ног, – то все равно, я буду уверен, что сделал все, что было в моих силах. И совесть меня не будет мучить.
– Круз, ты говоришь совсем не о том, о чем надо сейчас говорить, и думаешь не о том.
– Нет, Мария, я думаю правильно. Я так воспитан и не могу пойти против своей совести. Да и к тому же Брэндон – единственный ребенок у Сантаны, и я не думаю, что она решится завести себе еще одного ребенка. Поэтому надо бороться за жизнь Брэндона всеми силами.
– Вы сумасшедшие, – вновь повторила Мария, – сумасшедшие.
– Нет, мы нормальные люди.
– Круз, если ты не жалеешь себя, то пожалей Сантану. Ты убеждаешь ее, что стоит бороться. Она верит тебе и если ты скажешь, что следует остановиться, то она поверит. Круз, я прошу тебя, уговори Сантану отдать Брэндона в госпиталь.
Круз сидел задумавшись. Он понимал, что Мария в чем‑то права, а он просто упрямый человек. Ведь Брэндон и в самом деле был обречен, и он мог только облегчить его страдания. Но как вылечить – этого не знал никто в мире. Даже если бы олеиновая кислота сработала, то это только остановило бы болезнь, но невозможно было бы вернуть урон, нанесенный организму мальчика.
И Мария словно бы угадала мысль Круза. Она нашла его слабую точку.
– Круз, ведь ты сам не веришь в то, что Брэндона можно спасти. Вы с Сантаной только обманываете друг друга. Но даже если вы сможете восстановить работу его организма, то он все равно не вернется к жизни. Это уже будет не человек. Круз, ты должен подумать о Сантане.
Круз Кастильо поежился от ее слов. Он обернулся: за раскрытой дверью гостиной, опираясь о спинку стула стояла Сантана. Она все слышала.
– Мария, ты зря стараешься, – холодно произнесла она, – Круз никогда не оставит ни меня, ни моего сына. Я понимала бы, если бы так говорила женщина, у которой нет своих детей. Беда миновала их, вам с мужем повезло. Но услышать такое от кузины я не ожидала.
Мария смутилась, она никак не ожидала, что Сантана сможет подслушать их разговор. Но тут же она перешла в наступление.
– Ты думаешь, Круз сам верит в успех? Он просто любит тебя, Сантана, и поэтому обманывает. Для вас должна существовать другая жизнь, ведь вы еще достаточно молоды, здоровы.
– Мария, я поняла одно: ты считаешь, что Брэндон уже мертв. А он, между прочим, все понимает, он думает, его душа жива. Даже если он и не может ничего сказать, то простым движением головы он утверждает свою волю к жизни. Он все чувствует, чувствует, как к нему относимся мы с Крузом. А если у тебя, Мария, такое к нему отношение, ты должна покинуть наш дом.
– Мне кажется, ты сходишь с ума, Сантана, вернее, ты уже сошла.
– Тебе лучше покинуть наш дом, – повторила женщина.
Мария на это ничего не ответила.
– Круз, помоги ей, пожалуйста, уложить чемоданы и проводи к машине, а я пошла к Брэндону.
Сантана развернулась и гордо удалилась. Но Круз тут же сорвался с места и побежал вслед за женой. Мария бросилась за ним.
Он нагнал Сантану в коридоре и схватил за руку.
– Ты в самом деле сумасшедшая, Сантана, Мария права.
– Что ты говоришь? – изумилась женщина. – Я не ожидала услышать от тебя такое.
– Да, а как же иначе, ведь только сумасшедшая может отказаться от всего – от церкви, от помощи, от семьи, от любви, наконец. Ты сумасшедшая, Сантана!
– Нет, я не могу думать ни о чем, кроме Брэндона, – на удивление спокойно сказала мать, – я не могу получать никаких удовольствий, пока ему плохо. Ты не можешь меня понять, Круз, ты последний предал меня.
– Ради бога, извините, – вмешалась в разговор Мария, – я не думала, что так может получиться, я всего лишь высказала свое мнение, я могу забрать свои слова обратно.
Но Круза и Сантану уже нельзя было остановить. Вся накопившаяся усталость и издерганные нервы дали себя знать.
Круз схватил Сантану за плечи и принялся трясти.
– Ты сумасшедшая! Ты должна подумать о себе, обо мне!
– Я должна думать о Брэндоне, – как заведенная повторяла Сантана, – только о нем. Идите все к черту, если не хотите помогать мне! Я буду одна бороться за его жизнь, а вы убирайтесь, и ты, Круз, и ты, Мария!
Кузина бросилась утешать Сантану, но та зло оттолкнула ее, и женщина упала на пол.
– Ты что делаешь! – закричал Круз и бросился поднимать Марию, а Сантана, скрестив руки, с презрением смотрела на своего супруга и кузину.
– Круз, ты думаешь сейчас совершенно не о том, о чем следует думать.
– Я думаю о жизни, я думаю о будущем. Ведь ты, Сантана, не любишь никого, кроме самой себя и свой плохой крови.
– Что? – вскрикнула Сантана, ее глаза округлились и она ударила Круза по щеке.
Круз мгновенно умолк. Он понял, что лучше сейчас Сантану не трогать, потому что она может сорваться окончательно.
Да женщина и сама это поняла. Она поспешила уйти, покинув Круза и Марию.
Кузина Сантаны быстро собрала свои вещи. Они избегали смотреть в глаза друг другу. Даже не простившись, Мария покинула их дом.
А Брэндону через час стало плохо. Вновь случился приступ. Мальчик задыхался. Последние дни он уже не мог есть самостоятельно и всю пищу ему вводили через трубку. Приступы стали повторяться все чаще и чаще, и каждый раз они были более ужасными, более драматичными.
Круз ни на минуту не отходил от Сантаны, но каждый раз приступы в конце концов утихали.
Но однажды, что ни предпринимали Круз и Сантана, мальчик никак не приходил в себя.
Наконец, мать не выдержала и вновь вызвала «скорую помощь». Местный педиатр, который уже не один раз навещал дом Кастильо, тоже казался беспомощным.
– Я сделал все, что в моих силах и немного облегчил его страдания, но по–моему, – доктор отвел Круза в сторону, наклонился к самому уху мужчины и зашептал, – ваш мальчик скоро перестанет мучиться.
Вечером Брэндону вновь стало плохо. Вновь случился этот ужасный приступ. Мальчик мучился, корчился, Сантана и Круз ни на шаг не отходили от его постели, стараясь облегчить страдания ребенка.
Врач «скорой помощи» сделал уколы, послушал ребенка, потом громко сказал:
– Извините, я уже ничем не могу ему помочь. Поэтому я уезжаю на другой вызов.
– Да, мы понимаем вас, доктор, спасибо, что не оставили нас в этот тяжелый момент.
Доктор ничего не ответил, поспешно собрал свои инструменты и покинул дом.
Сантана и Круз остались одни рядом с постелью Брэндона. Мальчик все так же задыхался, пальцы судорожно сжимались, ему не хватало воздуха, глаза то и дело закатывались, ресницы дрожали, голова тряслась.
«Боже, – подумал Круз, – когда же все это кончится?»
Он то и дело выходил на крыльцо, выкуривал сигарету и вновь возвращался.
– Сантана, – наконец сказал Круз, – я хочу, чтобы ты пошла и немного отдохнула, а я побуду у постели Брэндона.
– Нет, Круз, я не отойду от него ни на одну секунду.
– Но Сантана, пойми, ты можешь просто свалиться прямо здесь, силы тебя покинут.
– Нет, силы у меня есть, и я буду рядом со своим сыном.
– Но чем я могу тебе помочь?
Казалось, что и муж и жена забыли ссоры, забыли все обиды, они вновь были рядом, плечом к плечу, и боролись за жизнь ребенка.
– Круз, я бы не отказалась от чашки крепкого кофе.
– Хорошо, я сейчас приготовлю.
Он медленно вышел из комнаты, но в двери оглянулся.
Сантана приблизила свое лицо к Брэндону и громко принялась говорить в самое ухо ребенку.
– Брэндон! Брэндон! Ты меня слышишь? Это я, твоя мама, ты меня слышишь?
Мальчик не отвечал. Его голова изредка вздрагивала, а пальцы бледных рук сжимались. Из горла вырвался нервный вздох.
– Так ты меня слышишь? Молодец, малыш, значит ты еще помнишь меня.
Мальчик вновь вздрогнул.
– Послушай, Брэндон, – громко и отчетливо произнесла Сантана, – если ты устал и если у тебя уже нет сил, то тогда улетай, улетай как маленькая белая птичка, в самое небо, туда, где светит солнце, где горят синие звезды, улетай к Иисусу. Наверное, он тебя ждет. А о нас не беспокойся….
Брэндон вновь нервно и судорожно задышал.
– Значит ты меня слышишь, малыш? – обрадованно проговорила Сантана, и по ее щекам потекли слезы.
Круз, опираясь о дверной косяк, едва сдержался, чтобы не зарыдать. Его сердце сжалось, а по спине побежал холодный пот.
«Боже, как же надо любить своего ребенка, чтобы вот так с ним разговаривать!» – подумал он.
Он пошел на кухню, плеснул в лицо холодной воды. Ему стало немного легче. Он заварил большую чашку кофе и медленно, с трудом переставляя ноги, вернулся в комнату, где лежал Брэндон.
Сантана все так же сидела у изголовья ребенка и все так же продолжала шептать.
– Брэндон, ты о нас, пожалуйста, не беспокойся. Мы с папой тоже обязательно придем к тебе, ты только нас жди.
Чашка выскользнула из пальцев Круза и разбилась у его ног.
– Сантана, – вдруг вскрикнул Круз и упал на колени рядом со своей женой, – Сантана, мы должны держаться. Не надо так говорить, не надо, я тебя прошу.
Сантана положила руку на голову Круза и медленно провела по ней ладонью.
– Я готова уже ко всему самому, Круз, ты меня понимаешь?
– Да, понимаю, но мы должны держаться. Сейчас уже он чувствовал, что должен поддерживать
Сантану, что вся ответственность лежит на нем. Круз понимал, что Сантана сломлена и сил для борьбы у нее больше нет.
Круз почувствовал, что его жена готовится к самому плохому, вернее, даже не готовится, она уже смирилась со своей участью. А он понимал, что сейчас самый ответственный момент и что надо собрать все силы, все последние силы до капли и тогда, возможно, удача придет к нему и свершится чудо. Круз почему‑то был уверен, что должно произойти что‑то такое, что коренным образом изменит весь ход событий.
Наутро в дом Кастильо вновь приехал врач «скорой помощи», который был накануне. Брэндону все так же было плохо. Врач сделал еще два укола успокоительного.
– Знаете, я никогда не думал, я никогда ничего подобного не видел.
– О чем вы? – спросил Круз.
– Я хочу сказать, что у этого мальчика потрясающая тяга к жизни, что он цепляется за нее всеми силами.
– Да, Брэндон такой же как и я, – почему‑то сказал Круз, хотя Брэндон и не был его ребенком.
– Вы молодец, вы держитесь до последнего, – похвалил доктор Круза и пристально посмотрел на Сантану, которая сидела у изголовья постели ребенка. – Но мне кажется, вам стоит перевести мальчика в госпиталь, у нас есть для него место.
– Нет, доктор, этого никогда не будет, – решительно сказал Круз, – понимаете, мы не пойдем на это.
Сантана ничего не ответила, она обреченно молчала, поэтому говорил Круз.
– Но я бы вам посоветовал, зачем вам истязать себя.
– Нет, – еще более решительно произнес Круз, – Брэндон будет с нами. Я уверен, что здесь ему будет лучше, и что нигде и никто так не сможет о нем позаботиться и ухаживать, как я и Сантана.
– Скорее всего, вы правы, – сказал доктор и вытер вспотевшее лицо.
Он не любил говорить подобные вещи родителям обреченных детей.
После ухода доктора Круз попросил новую сиделку заменить Сантану. Та согласно кивнула и уселась у изголовья Брэндона.
– Сантана, я хочу, чтобы ты пошла со мной.
– Куда, Круз? – непонимающим взглядом посмотрела на него жена.
– Пойдем со мной, – он взял жену под руку и решительно повел в кухню.
– Что мы здесь будем делать? – как бы впервые попав в кухню, изумленно оглядываясь по сторонам, спросила Сантана.
– Сейчас ты сядешь вот на это место, – Круз подвинул стул и усадил Сантану.
– Хорошо, я села, а что дальше?
– А сейчас, дорогая, мы съедим все, что я приготовил. Мы должны хорошо позавтракать и набраться сил для дальнейшей борьбы.
– Что? Позавтракать? Пища? Нет, Круз, я не могу есть, я боюсь, что пища застрянет у меня в горле.
– Нет, Сантана, если ты хочешь продолжить борьбу, то мы должны подкрепиться. Я приготовил завтрак, и ты съешь все до последней крошки.
– Нет, Круз, я не могу это сделать.
– Сантана, ты просто обязана слушать меня, обязана делать все, что я тебе приказываю.
Сантана непонимающе посмотрела на Круза и на ее глаза навернулись слезы.
– А вот плакать не надо.
Круз принялся накладывать на большое блюдо спагетти и посыпать их сыром. Сверху он вылил томатный соус.
Сантана, казалось, не понимала, что происходит вокруг.
– Круз, как ты можешь думать сейчас о еде? У меня не выходит из головы болезнь Брэндона.
– Сантана, нужно подкрепиться, тебе нужны силы.
Он буквально силой вложил вилку в руку Сантаны и сжал ее пальцы.
– Ешь, а я тебе скажу кое‑что.
Сантана принялась неуверенно накручивать спагетти на вилку.
– То, что у нас получилось – это маленькое чудо, маленькая удача. Ведь уровень содержания длинноцепных жиров все‑таки снизился наполовину.
– Да, – кивнула Сантана.
– А нам нужно добиться лучшего результата.
– Я понимаю, Круз, но как это сделать?
– Сантана, вначале с олеиновой кислотой экспериментировали в пробирке. Мы впервые поставили опыт на собственном сыне. Но от опытов нужно переходить к действию.
– Я не понимаю тебя, Круз. Что мы еще можем сделать?
– Нужно продолжать давать олеиновую кислоту.
– И все? – пожала плечами Сантана.
– Нет, мы еще слишком с тобой мало знаем. Мы должны вернуться в библиотеку, обложиться журналами, прочитать все, что публиковалось по органическим кислотам за последние десять лет. Возможно, мы сможем сдвинуться с мертвой точки.
Сантана тяжело вздохнула.
– Круз, я тебе признаюсь: единственная моя мысль – это быть сейчас вместе с Брэндоном. Честно говоря, я не верю уже в успех.
– А тебе и не нужно никуда ехать, ты будешь рядом с Брэндоном, в библиотеку поеду я, а тебе привезу копии. Когда ты будешь уставать сидеть рядом с сыном, я сменю тебя, а ты примешься читать специальную литературу. Я сделаю все пометки, подчеркну, что нужно, и ты сможешь понимать, что происходит в организме сына.
– Хорошо бы, – задумчиво произнесла женщина, – но у меня, по–моему, на это не хватит сил.
– Нет, Сантана, нужно на это только решиться и тогда все будет хорошо. Ведь если сидеть на месте и ничего не делать, то ничего и не произойдет. Ведь катящийся камень мхом не обрастает.
– Но Круз, я никогда специально не училась химии. То, что я сейчас знаю, далось мне с большим трудом, у меня просто нет времени на образование.
– Сантана, надо просто иметь желание и тогда можно понять все что угодно.
Несколько минут Сантана и Круз молчали. Женщина пробовала есть, но ей это удавалось с большим трудом.
– Сантана, – Круз отложил вилку и приблизился к жене, он смотрел ей прямо в глаза, – я хочу тебе признаться, что за эти последние недели, за это последнее время я очень привязался к тебе.
– Да, я понимаю, и я, Круз, тебе многим обязана.
– Сантана, я не могу без тебя жить и хочу чтобы ты это знала.
Сантана как‑то странно взглянула на Круза, на ее губах появилась легкая, едва заметная улыбка. Она уже давно не слышала ничего подобного, уже давно не слышала признаний в любви.
– Сантана, я хочу тебе сказать, что очень тебя люблю и не оставлю ни на одну секунду. Я всегда буду рядом с тобой и ты, дорогая, всегда можешь опереться на меня. Я сделаю все, что в моих силах, так что рассчитывай на меня.
– Круз, спасибо тебе, – у Сантаны на глазах вновь появились слезы.
– А вот плакать не надо. Ты и так в последнее время слишком часто плачешь.
– Я не буду, Круз, я соберу всю свою волю и буду сдерживаться. Я буду послушной и постараюсь выполнять все, о чем ты попросишь.
– Хорошо, Сантана, значит договорились. А теперь я прошу тебя подкрепиться, потому что нам просто необходимы силы.
– Круз, – вдруг напряглась Сантана, – а за что мы будем жить, ведь наш дом мы заложили уже дважды?
– Сантана, ты не должна об этом думать. Это все ерунда. Пока у меня есть еще силы, пока я что‑то могу делать, я заработаю деньги, и ни ты, ни Брэндон ни в чем нуждаться не будете. Я сделаю все.
– Спасибо тебе, Круз, я не ожидала услышать от тебя подобное.
– Да что ты, Сантана, я говорю вполне серьезно.
– Теперь, Круз, я сделаюсь самой любящей и послушной женой, я буду принадлежать тебе всецело.
– Ну вот, это совсем другой разговор. Сейчас ты мне вновь начинаешь нравиться. Но самое главное – ты должна думать о том, что нам предстоит еще длительная борьба, что мы не можем надеяться на постороннюю помощь, а можем надеяться только на свои силы – ты на меня, а я на тебя. И тогда, я уверен, Сантана, – Круз заговорил очень решительно, – мы победим наше горе и найдем выход. Обязательно найдем, ведь однажды нам уже повезло. Я думаю, удача не отвернется от нас.
Сантана с благодарностью посмотрела на Круза и положила свою холодную ладонь на его руку, крепко сжав пальцы Круза. Круз ответил ей таким же крепким пожатием.
– Сантана, мы должны держаться и тогда все будет хорошо.
– Я тебя понимаю, Круз, но это очень тяжело.
– Мы не должны останавливаться, Сантана, мы должны продолжать искать выход, и пока жизнь еще теплится в теле нашего сына, мы должны пытаться его спасти.
– Да, да, Круз, мы обязательно должны сделать все для Брэндона, и я прошу прощения за свою минутную слабость.
– Не надо, Сантана, просить сейчас прощения, надо продолжать борьбу.
Сантана сидела возле постели Брэндона и прислушивалась к его неровному дыханию. Она не уставала повторять ему, какой он хороший мальчик, какой упорный, как слушается маму.
Но после каждой фразы женщина всматривалась в лицо сына, ей казалось, он не понимает ее и она повторяла вновь и вновь те же самые слова.
В комнату вбежал Круз, его лицо было просветленным.
– По–моему, Сантана, я кое‑что начинаю понимать. Вот новые публикации, – он подал жене целую пачку ксерокопий. – Тут голландские ученые проводили опыты на свиньях. Тут, в общем‑то, ветеринарные исследования, но они тоже касаются длинноцепных жиров.
Сантана посмотрела на мужа.
– У меня, Круз, уже почти не осталось сил.
– Но ведь может быть, Сантана, это последний шанс и мы перейдем ту грань, из‑за которой можно вернуться к нормальной жизни, нужно попытаться. Я попробую объяснить тебе.
Сантана подозвала сиделку, которая в это время дремала в кресле за письменным столом.
– Попробуйте поговорить с Брэндоном, я боюсь, он начинает забывать слова.
Сиделка согласно кивнула. Она уселась у изголовья кровати и принялась приговаривать:
– Хороший мальчик, послушный. Ты молодец, ты хорошо борешься со своей бо–бо.
Сантана еще некоторое время постояла у постели сына, а потом осторожно ступая, так, словно звук ее шагов мог потревожить Брэндона, подошла к письменному столу.
– Нет, не здесь, – сказал Круз, – давай спустимся вниз, у меня появилась одна идея и может вместе мы сможем разобраться, что к чему.
Они спустились в гостиную, где огромный стол был завален книгами по синтезу жиров, по генетике. Круз, как ненужный хлам, сбросил все эти книги и рукописи на пол. Он поставил на стол две коробки со скрепками. Одни были целые, другие напоминали собой кресты.
– Это что? – изумилась Сантана.
Круз, ничего не говоря, принялся соединять целые скрепки в цепь.
– Это все, Сантана, ферменты. Вот видишь, у меня в руках те ферменты, которые вредны Брэндону. Вот это С 2, С 4, С 6, С 8, короче, все четные. Они вредны, их нельзя употреблять в пищу нашему сыну. И вот я соединяю их в цепь. Чем длиннее цепь получается, тем больше она вредит здоровью Брэндона, тем сильнее разрушается изоляция нервов головного мозга.
– А вот эти? – спросила Сантана, показывая на коробку, которую Круз подвинул к ней, в которой лежали раздвинутые скрепки, напоминавшие собой крест.
– А вот это, Сантана, хорошие ферменты, это все нечетные – С 1, С 3, С 5, С 7. Давай попробуем: я буду составлять свою цепь из плохих ферментов, а ты свою – из хороших.
– Я не очень понимаю тебя, Круз.
– Ну вот понимаешь, эти ферменты – хорошие ребята, они у тебя в руках, а у меня плохие. И мы вместе будем составлять свои цепи, то же, что происходит в организме Брэндона. И если твоя цепь окажется длиннее, значит, уровень длинноцепных жиров в его крови начнет понижаться, а если моя цепь будет соединяться быстрее, значит, дела пойдут плохо.
Сантана пожала плечами. Они с Крузом принялись нанизывать одну скрепку за другой, соединяя две цепи. Работа у Круза шла куда быстрее, ведь его скрепки были целые и куда легче цеплялись одна за другую.
– У меня ничего не получается, – сказала Сантана, – моя цепь соединяется куда медленнее твоей.
– Ну вот видишь, то же самое происходит в организме: эти плохие ферменты куда более активны, они быстрее соединяются в цепи, а хорошие – нечетные, медленнее. И вот эти процессы взаимосвязаны: чем быстрее соединяется моя цепь, тем медленнее соединяется твоя, и мы должны научиться управлять этим процессом.
– Круз, но ты себе представляешь? Можно управлять процессом, когда ты его видишь, когда ты можешь в него вмешаться руками. Но тут же все происходит на микроуровне, мы даже не видим этих молекул, они соединяются сами по себе.
– Вот поэтому, Сантана, я и принес эти две коробки скрепок. И тут неважно, так ли выглядят эти ферменты или по–другому, главное, что плохие ферменты куда более активны, а твои, хорошие, они пассивны.
– Круз, но ведь болезнь передалась через меня, почему ты мне подсунул коробку с хорошими ферментами?
– Ферменты – это не хромосомы, Сантана, и дело тут не в том, у кого какая кровь. Давай подумаем вместе, как можно научиться управлять процессом, как сделать, чтобы хорошие ферменты соединялись в длинные цепи быстрее, чем плохие. И тогда мы сможем еще снизить уровень содержания длинноцепных жиров в крови Брэндона.
– По–моему, это сумасшествие, – сказала Сантана, – но я попытаюсь. Дай мне листы, и я прочитаю работу голландских ученых.
– Давай, Сантана, попробуй разобраться в ней, я специально тебе не сказал кое–каких моментов, ведь может, ты в этой работе сможешь найти совсем другое, чем я. Мы потом обменяемся мнениями и придем к общему выводу.
Сантана вздохнула, взяла пухлую папку ксерокопированных листов и поднялась в комнату Брэндона. Она устроилась за письменным столом, включила неяркую настольную лампу и принялась читать. Слова и буквы расплывались у нее перед глазами, но Сантана заставляла себя читать фразу за фразой. Она старалась разобраться в смысле непонятных ей терминов, то и дело заглядывала в справочники. Наконец, кое‑что начало проясняться. У нее перед глазами стали возникать длинные цепи жиров, она видела как один фермент соединяется с другим.
– Круз, по–моему, я поняла, – вскрикнула Сантана и бросилась вниз.
