Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

– Да, я это знаю.

Терпение матери, казалось, было безгранично, и ее упрямство тоже. Медленно, но уверенно Роза приближалась к тому нарыву, который должен вскрыться.

– Вот этот Джо Перкинс. Но в какой связи он так взволновал тебя? Потому Что он убил Ченнинга? Кстати, расскажи мне о Ченнинге. Ты его любила?

Сантана несколько помешкала, взяла другую морковку и сказала изменившимся голосом:

– Он был замечательным.

С этого момента Роза почувствовала, что она на верном пути.

– Это правда. Ты ведь с ним выросла. Вы были как брат и сестра.

Ответ, которого она боялась, прозвучал, откровенно и резко.

– Нет, мама!

Нащупав ниточку к сердцу дочери, Роза старалась ее удержать:

– Но ведь его все любили, – ровным голосом продолжала она.

– Но не так, как я, маман.

Значит, ее Сантана была влюблена в прекрасного Ченнинга?!

– Ты любила его?

– А он – меня. Но скрывали это от всех и сделали все для того, чтобы никто ничего не узнал. Ни ты, ни папа, никто. Мы знали, что ни ты, ни папа не одобрили бы этого.

– Моя дорогая, должно быть, тебе было очень тяжело. Теперь я понимаю.

– Но это еще не все.

– Еще не все?

Сантана открыто посмотрела на мать, и их взгляды встретились: взгляд взрослого, много пережившего человека и взгляд несчастной девушки. Роза обхватила дочь за шею и нежно привлекла к себе. Нужно было теперь ее выслушать. Выслушать внимательно. И Сантана заговорила, заговорила быстро, не останавливаясь, словно боялась, что ее прервут.

– Я была беременна от Ченнинга, когда его убили. Именно поэтому я не могла больше и не хотела больше вас видеть. У меня был ребенок. Я была горда и счастлива тем, что он у меня есть. Все устроил господин Кепфелл. Я родила в клинике, в которую он меня устроил. И я никогда не видела своего ребенка.

– Сантана, дорогая моя. Как это случилось?

– Кепфелл отобрал его у меня. Я была слишком молода и слишком подвержена влиянию. Я не знала, что мне делать с этим ребенком, и Кепфелл этим воспользовался. Я заключила с ним ужасную сделку. Ты знаешь, как нас воспитывали. Я бы никогда не посмела говорить вам о моем ребенке, о нашем с Ченнингом ребенке. Кепфелл сдержал слово. Я не видела больше моего мальчика – да, я знаю, что это был мальчик, – ни разу в течение этих пяти лет. Я попыталась забыть его, но ничего не забыла. И теперь считаю: быть верной Ченнингу, значит совершить новое убийство. Я даже не уверена, что Джо Перкинс убил ого. Нет. Быть верной нашей любви – это значит найти нашего шла, и это сделаю, маман.

Таким образом, неожиданное прибытие Джо Перкинса в Санта–Барбару начало оказывать свое действие. Подобно тому, как расходятся трещины от броска камня в центр мозаики, начали разрушаться устоявшиеся связи, альянсы, основанные на взаимных умалчиваниях и искусственных табу. Но это еще было только начало, угрожающее впоследствии смешать старую криминальную историю пятилетней давности со множеством личных мини–трагедий, которые рисковали оказаться на поверхности. И операция по поиску истины, которую затеял этот несчастный человек, принимало оборот, который он сам не мог предвидеть. Если, конечно, речь шла о лжи, умело поддерживаемой обитателями всего городка и, по крайней мере, принимаемой его обитателями, состоящей в том, что ему одному выпало платить за ужасное преступление. Действительно ли существовал всего один убийца молодого Ченнинга? Существовала ли одна истина или несколько? Цепь обстоятельств, которые никто не хотел признавать, которые держались в секрете, которые прямо или косвенно были ответственны за трагедию юноши, жизнь которого, так удачно складывающаяся, была прервана в самый разгар наслаждения ею. Келли, однако, Поверила расхожей истине, а не ему. Но вправе ли он осуждать ее? Ведь именно Джо, а никто другой, Джо, который ее так любил и которого любила она, стоял с револьвером о руке над трупом ее брата…

Сначала она ничего не поняла. Ченнинг лежал па красивом персидском ковре, которым так гордился его отец. Это было уникальное, огромное и сложное произведение XX века, плод трехлетней работы целой семьи бедуинов, которое один тегеранский коллекционер уступил ему и который везли до Калифорнии, словно картину старого мастера. На Ченнинге были жокейские сапоги. Сначала Келли показалось, что он пьян, но в следующую минуту она увидела Джо с револьвером в руке. Это было одно мгновение словно вспышка молнии. Джо через секунду исчез. Потом раздался раскат грома, и когда она приблизилась к брату, то увидела, что он мертв. Сколько раз потом эта картина всплывала в ее памяти. Она все рассказала судьям, адвокату своего отца… Ченнинг, Джо, револьвер – все это, словно ужасная фотография, навсегда отпечаталась в ее сознании. И даже теперь, когда она с яхты глядела на спокойную водную гладь, отражавшую яркие краски заката она снова видела будто забрызганные кровью лица самых близких людей. Набегающая рябь искажала их, риала на части.

– Дорогая, ты уверена в том, что тебе хочется сейчас домой? – окликнул ее с кормы Питер.

Она была уверена.

Кельне рал Коулз – этот остров на краю ее мира – потерял свою притягательность. Даже омывающий его океан не манил к себе. Свадебное путешествие доставляло удовольствие только Питеру. Она улыбнулась парню. Улыбнулась нежной и несчастной улыбкой. Питер не стал настаивать.

Денни не видел, как его старшая сестра плачет. Он застал ее за столом, в компании обоих родителей, и, нежно расцеловав в обе щеки, под суровым взглядом Рубена, который не выносил, когда его сын поздно возвращался, тихо проскользнул в свою комнату.

Денни готовился к подвигу, и совершить его намечалось завтра. Идея захватила его целиком и отнимала много времени, чтобы быть пунктуальным, но сказать об этом, естественно, он не мог. Проведя беспокойную ночь да еще день в школе, который казался ему нескончаемым, Денни встретился в намеченном месте с Тэдом. Его самый близкий друг просматривал пляж в свой бинокль.

– Чего ты там видишь? – спросил он Тэда.

– Лейкен! Там Лейкен! И у нее новая Майка, – прокомментировал Тэд почти шепотом. – Ага, там еще Спенсер, Роулдэйл, Гютуа, Элен, Джени.

– А Джейд?

– Нет, пока не вижу. Она, наверно, на тренировке. Но наверняка подойдет.

Плохо, что Джейд не было, и Денни сквозь зубы выругался. С вершины холма, на котором стояли друзья, совсем близко над ними плыли облака, а далеко–далеко на горизонте ласковая голубизна Тихого океана сливалась с синевой неба.

– Ветер с юго–востока, Денни. Он не слишком сильный, но и не очень слабый. Идеально! Ты готов?

Денни кивнул, Он был готов, но оттягивая время. И дело было не в отсутствии храбрости ему не хватало Джейд. Он еще раз попробовал расцвеченные золотом – как у архангела крылья. Это громадное приспособление должно было принести ему славу соперника Икара.

– Дай‑ка мне бинокль, – попросил он Тэда. Через окуляры пляж, который простирался в виде буквы Y и который они, совершенно случайно, окрестили «Бермудским треугольником», казался совсем рядом. Он видел толпу людей и группу сверстников, в ожидании смотревших в их сторону, но Джейд среди них не было. Одна деталь, однако, привлекла ого внимание. Среди отдыхающих он увидел киносъемочную группу, и это открытие подтолкнуло его к действию. По крайней мере спектакль не будет потерян для истории. Не говоря ни слова, он решительно протянул Тэду очки, надел на себя крылья дельтаплана и, отступив на несколько шагов, разбежался и бросился в пустоту.

А Джейд в это время находилась дома. Она нервно ходила из одной комнаты в другую, присаживаясь то на один стул, то на другой. Отец так и не появился дома после вчерашней сцены. Она не забыла о том, что обещала Денни быть на пляже, но ей хотелось сейчас поддержать мать. Мариса, привыкшая понимать дочь, без слов пришла к ней на помощь.

– Мне кажется, ты собиралась на пляж?

– Да, мама. Хотела посмотреть, как Денни будет заниматься акробатикой, но мои планы изменились.

– Изменились? Почему?

– Я лучше побуду с тобой.

Мариса улыбнулась.

– Спасибо тебе, моя девочка, но лучше будет, если ты пойдешь к друзьям. Зачем слоняться здесь как неприкаянная.

– Нет, мама.

– Не спорь. Ты хорошая дочь, но в жизни только раз бывает семнадцать лет. Иди–иди и скажи Денни, чтобы он не делал глупостей.

У двери Джейд обернулась, чтобы послать поцелуй матери:

– Мама, я знаю, что папа вернется. Не беспокойся.

– Да, дочка. Возвращайся не очень поздно.

Когда Джейд прибежала на пляж, «архангел» уже спустился с неба. Его лицо, чуть бледнее обычного, светилось от радости. Он стоял в окружении взволнованных ребят и кинематографистов.

– Я вообще‑то не профессионал, – смущенно объяснял Денни какой‑то женщине, по внешнему виду – режиссеру, – делаю это первый раз. Мне просто повезло.

Джейд мгновенно оценила ситуацию. Значит, Денни приглашают сниматься? Находившийся всего в нескольких милях от Санта–Барбары Голливуд – это несбыточная мечта, всего–навсего мираж – мог вот так, вдруг, стать реальностью. И эти люди, на счастье, оказавшиеся здесь и посмотревшие на молодого аса безмоторных полетов, вскоре вернутся туда. Нет, упускать такой случай было нельзя.

– Ну, Денни, ты же действительно был великолепен. Прими их предложение, – вмешалась она в разговор.

Женщина–режиссер благодарно улыбнулась Джейд.

– Соглашайтесь, молодой человек.

Против очарования этих двух дам Денни устоять не мог. Не в силах под взглядом Джейд указываться от предложения, он согласился. Сделка совершилась. Он поедет в Голливуд.

Телефоны в кабинете Кепфелла разрывались от напряжения. Ченнинг–старший, держа трубку у самого уха, молча делал торопливые заметки в блокноте. Перед его письменным столом стояла Роза, терпеливо ожидая, когда патрон обратит на нее внимание. Было слышно лишь шуршание листвы о застекленную перегородку, выходившую в сад.

– Если давление поднимется, вы знаете что делать, – Ченнинг резко прервал молчание, – Особенно не мешкайте, если придется подвинуть платформу. Мелитан уже выехал. Следуйте в точности его указаниям, после того как он примет решение, и сразу же позвоните мне, чтобы держать меня в курсе. – Потом, переходя на внутренний телефон, он продолжал: – На скважине № 27 проблемы. Мелитан действительно выехал? Хорошо! Дайте также знать Лискомбу и Черненсу, для того, чтобы они как, можно быстрее присоединились. Джон тоже выехал, спасибо.

Наконец Роза попала в ноле его зрения.

– У меня проблемы, Роза.

– У меня тоже, господин.

– Слушаю вас.

– У меня был разговор с Сантаной

– Ну, и что же?

– Она сказала мне одну невероятную вещь. Я до сих пор не могу ее постичь.

– Да?

Это «да», конечно, было лишним. Кепфелл отлично знал, что ему скажет сейчас его верная Роза. Просто оттягивал время, чтобы подумать над собственным ответом. Промолчать или солгать он не мог – это в любой момент могло повернуться против него. Просто отрицать – тоже бессмысленно, и он решил сказать всю правду. Но первой заговорила Роза.

– Господин Кепфелл, Сантана мне призналась, что была беременной, что она ездила в клинику в Акапулько, которую вы ей порекомендовали, и что у нее был мальчик, которого она никогда не видела. Ребенок вашего сына, которого вы намеренно скрыли.

– Все это совершенно верно, – подтвердил Кепфелл. – Я прошу вас, садитесь. Не считайте меня своим врагом. Я думал, что поступаю хорошо. Возможно, я ошибся. Когда ко мне пришел мой сын Ченнинг и сказал, что он будет отцом, ему было всего восемнадцать лет, а я уже видел его президентом США. Он сказал, что они с Саитаиой любят друг друга, что она беременная и они хотят пожениться. Он намеревался бросить учебу и пойти работать. Таким образом, я уже видел, как рушатся все мои мечты. Кроме того, они оба были такими молодыми. Я предложил им расстаться с ребенком, и хотя это было не совсем законно, я знал, что у ребенка были все шансы стать счастливым, поскольку его усыновила бы богатая чета. Когда Ченнинг умер, Сантана согласилась расстаться со своим сыном.

– Вы все решили сами, господин Кепфелл. А мы? – простонала Роза.

– Я могу только сожалеть, – вздохнул Кепфелл.

Каждое утро Джо Перкинс уходил из дома с одной и той же мыслью, с мыслью увидеть Келли, поговорить с ней, понять ее. Однажды, набравшись храбрости, он направился к вилле Кепфеллов. Его выставили оттуда. Однако он узнал, что Келли и Питер уехали на остров. С этого момента он стал ждать яхту, которую хорошо знал. Когда он наконец увидел ее в порту, его сердце бешено забилось. Он понял, что никогда не переставал любить Келли. Эта мысль его испугала. Келли сидела на пристани одна – Питер, должно быть, решал последние проблемы со стоянкой. На какое‑то мгновение Келли заслонила собой весь мир. Джо видел только ее, ее до боли родной силуэт. Она обменялась несколькими словами с матросом, который стоял на палубе яхты, и пошла. В руках у нее была большая дорожная сумка.

Она шла ему навстречу, и это было невозможно вынести. Обуреваемый чувствами, Джо отступил в тень одного из портовых зданий. Келли как видение выходила из его проснувшихся и щемящих душу мечтаний. Теперь она была здесь. Слишком реальная. Всего в нескольких шагах от него. Она стояла на краю бульвара с поднятой рукой, вне всякого сомнения подстерегая такси. Он вышел на свет и тихонько позвал:

– Келли!

Девушка обернулась и застыла в неподвижности, словно увидела призрак. «Джо! Нет! Джо!» Рядом остановилась машина. Ее легкая фигурка скользнула в автомобиль. Все было кончено.

Когда Питер вернулся на виллу, она все еще дрожала. Он заключил ее в объятия.

– Что с тобой, Келли? Успокойся!

Она импульсивно дернулась в сторону от него.

– Не беспокойся, Питер! Все в порядке.

– Я встретил Джо в порту.

– Ну и что из этого?

– Ты его видела?

– Кого? Джо?

– Да, Джо!

– Как тебе сказать… Все так внезапно получилось…

– Не надо ничего объяснять… Он напугал тебя?

– Не знаю… не думаю… хотя… в общем, он все такой же.

– Ты хочешь сказать, остался таким, каким ты его любила?

– Питер, я прошу тебя.

– Да, ты права. Извини меня, дорогая, но для нас будет настоящей катастрофой, если этот тип будет вертеться вокруг.

Джо верилось, что Келли по–прежнему любит его. Он также знал, что любит Келли. А вот чего он не знал – это как вернуть все на прежние места. А пока мертвый Ченнинг разделял их больше, чем тюремная стена. Как никогда раньше ему нужно было найти настоящего убийцу, и для этого ему нужно будет перевернуть целый город, город, который был ему враждебен. Отчаяние навалилось на него. Целый город. А он был один. Потом он снова вспомнил последнюю встречу с Келли. Нет, она убегала не просто от убийцы своего брата, она убегала от любви. Значит, он не совсем один. Надежда вернулась к нему. И впервые за последнее время у него появился аппетит. Он зашел в первый попавшийся ресторан. Там дама с большим красным зонтиком и собачкой в завитушках громко спорила о чем‑то с барменом. В ресторан не допускались животные. Дама начинала выходить из себя. Джо, который был сегодня в настроении, вмешался в их разговор и предпринял примиряющий маневр, который удался. Как‑то само собой получилось, что дама с маленькой собачкой немолодой человек оказалась за одним и тем же столиком. Так Джо познакомился с Аугустой, Аугуста познакомилась с Джо.

Друг о друге они слышали раньше. Никто в Санта–Барбаре не мог бы игнорировать существование Аугусты Локридж, и конечно же никто не мог не знать предполагаемого убийцу Ченнинга–младшего. Поэтому им было что сказать друг другу. Аугуста без обиняков посоветовала Джо уехать из Санта–Барбары, а молодой человек доказывал ей свою невиновность и свое желание напасть на след убийцы. Этот живой диалог прервался после того, как им подали кофе. Распрощавшись с пей, Джо так и не мог выяснить для себя, встретил он друга или врага, но по крайней мере он с кем‑то поговорил.

– Ну, с этим покончено, – сказал полицейский, кладя в карман авторучку и запихивая туда же книжку.

Огромного роста, неуклюжий, с хмурым выражением чтица, полицейский очень хорошо соответствовал тусклому раннему утру и вписывался в интерьер обшарпанного помещения, в котором он двигался легко и уверенно. За те полчаса, что он ходил взад и вперед перед Джо, Джейд и Марисой, это были его первые слова, обращенные к ним, если не считать приветствия. Не глядя на Джо, он сказал исключительно Марисе:

– Мадам Перкинс. Вам нужно будет зайти в комиссариат, чтобы дать свидетельские показания и подписать заявление.

Затем видя, что Мариса не отвечает, он счел нужным настоять, прежде чем выйти в дверь вместе со своим Напарником.

– Нужно подать заявление, мадам Перкинс, поверьте мне. Слишком многие люди пытаются сами реализовать свои представления о справедливости.

А Джо молча проводил его взглядом.

Было почти четыре часа утра, когда Джо неожиданно проснулся. Он не сразу понял, что глухой звук, который разбудил его, был звук взрыва и произошел он в его собственном доме, поэтому спустя несколько секунд, Джо бежал в гостиную. Мать была уже там. Она испуганно рассматривала проем в стене.

– Мама, – закричал он, – вызови пожарных. А я займусь остальным.

Но Мариса в ту минуту ни на что не была способна. Это сделала Джейд, а потом они вдвоем, залив ковер и диван водой, смогли потушить огонь.

Приехавшие пожарные были уже не нужны, но на всякий случай залили всю комнату белой пеной. Потребовалась генеральная уборка, чтобы привести комнату в жилой вид. На счастье, ущерб оказался небольшим – пострадал один диван, который вообще‑то Марисе и не нравился. Еще обгорели пара занавесок и кое–где обои. Прибывший на место полицейский сразу установил по траектории, что взрыв произошел от бомбы с малой разрушительной мощностью.

– Это, наверно, петарда, – пробормотал полицейский и стал искать камень, к которому она, скорее всего, была привязана.

Камень быстро нашли – он лежал под креслом. Полицейский сделал заключение о том, что лучше закрывать ставни окон на ночь.

– Все в порядке, мама? – тихо спросил Джо, когда власти наконец оставили их.

Она положила руку ему на колено:

– Все в порядке, сын.

– Мама, наверно, папа был прав. Я действительно навлекаю несчастья на этот дом. Может быть, мне лучше уехать?

– Нет, Джо. Твое место здесь. Ты не должен отступать. Иди до конца, борись. Кроме того, ты мне нужен, чтобы тушить пожары.

Джо наклонился и поцеловал ее. В этом поцелуе слились признательность, сыновняя нежность и восхищение.

– Согласен! Будем драться!

Пробило восемь часов, когда он подошел К высокой черной решетке виллы Кепфелла. Хороший спортсмен, он проделал весь этот длинный путь пешком за короткое время. Центр города просыпался позже, чем пригороды. И пока он шел, его встречал только лай брехатых собак. Нисколько не раздумывая, он нажал на внешнюю кнопку интерфона. Из громкоговорителя, вделанного в камень, послышалось какое‑то шуршание, затем голос. Это был голос Филиппа.

– Да.

– Это посыльный из кампании «Remstock and К». Срочная посылка для господина Кепфелла.

– Господин Кепфелл уехал.

– Это срочно, – повторил Джо, не пытаясь даже переделать свой голос.

– Подождите.

Джо услышал, как выключили интерфон, и машинально толкнул дверцу ворот, но дверца не поддалась. Наконец автоматически открылись обе створки больших ворот. На аллею медленно выезжал большой черный лимузин, и Филипп показывал сидевшему за рулем человеку рукой за ограду. Джо понял, что ему уже не нужно Идти к Кепфелл у, потому что Кепфелл сейчас сам подъедет. Джо притворился, что изучает свои ботинки, и поднял голову в последний момент. Когда он поднял голову, Кепфелл был перед ним.

– Я сожалею, господин Перкинс, но мне не о чем с вами разговаривать.

– Господин Кепфелл, только что в мой дом забросили бомбу. Только чудом никого не ранило. Я надеюсь, что вы не одобряете такого рода действия.

– Не одобряю и сильно сожалею об этом, но твое присутствие в Санта–Барбаре крайне нежелательно. Тебе следует покинуть Санта–Барбару, господин Перкинс. И ты знаешь – почему.

Кепфелл сделал знак своему шоферу.

– Я не виновен, господин Кепфелл, – прокричал Джо. – Я не убивал вашего сына. Это ошибка.

Сквозь шуршание гравия под колесами уходящей машины он услышал голос Кепфелла:

– Келли видела вас, Перкинс. Вы убийца. Уходите. Это ваш последний шанс!

Машина набрала скорость.

У провидения нет лица, и при встрече его не всегда можно узнать. Джо Перкинс убедился в этом уже сегодня утром, когда спускался с холмов, горько переживая безнадежность своей вылазки. Он входил на Келлингтон–стрит, и тут рядом с ним остановился мотоцикл. Сидящий за рулем человек бросил к его ногам какой‑то предмет, а затем с шумом сорвался с места. Джо на секунду подумал о новой петарде, но предмет величиной с теннисный мячик совсем не казался опасным. Любопытство пересилило в нем, и Джо поднял таинственный предмет. Это был всего–навсего небольшой камушек, обернутый листком бумаги, скрепленной липкой лентой. «Еще один сюрприз», – подумал Джо.

Бумажка оказалась запиской: «Приходите в полночь в здание островной кампании на перекрестке Анна–Гаппа. Я смогу вам помочь» И подпись: «Доменик». Было ли это провидением в самом деле, Джо Перкинс этого не знал и решил туда пойти.

Для Ченнинга Кепфелла–старшего неприятности, начавшиеся с утреннего свидания, на этот день еще не закончились. Изрядно потрепав нервы на нефтяных скважинах, где трудности множились в геометрической прогрессии, он и. дома не нашел ожидаемого покоя. Когда он зашел к Келли в ее маленькую квартирку, девушка как раз собиралась поехать обедать В город вместе с Питером и Мейсоном. Она лучилась красотой, и Кепфелл, поздравив себя с идеей морской экскурсии, сделал дочке комплимент. Но отец чувствовал, что между ним и дочерью словно пробежала тень. Естественно, это была тень Джо Перкинса. В его появлении он никого не мог винить и вслух сказал:

– Я хочу, чтобы этот Перкинс убрался отсюда тотчас же.

Ответ Келли его ошеломил.

– Папа, он у себя дома. Здесь у него семья. С юридической точки зрения он совершенно прав, – и, поцеловав его в щеку, выпроводила из своей комнаты под предлогом того, что она не может больше заставлять Питера ждать.

Спорить с Келли Кепфелл не мог – ее объяснения вполне логичны. А раз так, значит, она не одобряет поведения отца, не разделяет его взгляда на Джо… Человека, которого он считает воплощением зла. А как еще он мог называть убийцу своего сына? Как? Так и не найдя ответа на мучивший его вопрос, Кепфелл направился в свой кабинет и еще издалека у его дверей увидел женскую фигурку. Он, сразу узнал Сантану. Да, она пришла раньше, чем он ожидал, но какая, собственно, разница?

– Хорошо, что ты пришла, – улыбнулся он

– Извините, я не Позвонила перед тем, как прийти. Я очень торопилась.

– Ты же хорошо знаешь, что здесь ты у себя дома. Заходи. Хочешь стаканчик «Шабли»? Калифорнийского. Мне только что принесли бутылочку с этого урожая. Одну минуточку, я только быстро позвоню по телефону.

Когда, после короткого телефонного звонка, Кепфелл вернулся, Сантана показала на комнату Ченнинга.

– Она закрыта?

– Она всегда закрыта. Она не открывалась с того дня, когда Перкинс убил его.

Ченнинг откинулся в кресле. Этот безумный день казался ему нескончаемым.

– У вас трудности, господин Кепфелл?

Ченнинг кивнул головой.

– Сожалею, но у меня тоже не радостный разговор.

Кепфелл устало посмотрел на молодую женщину.

– Вас никогда не мучила мысль, господин Кепфелл, что где‑то существует частичка Ченнинга, вашего сына? Вы часто думаете об этом?

– К чему все это, Сантана? – Кепфеллу хотелось уклониться от неприятного ответа. – Ты должна забыть об этом. Мы же договорились…

– Это не в моих силах.

– Ты должна. Должна забыть. Акт усыновления разорвал все связи ребенка с тобой.

– Этого не может быть.

– Нет, может. С юридической точки зрения все законно.

– Закон ничего не значит для матери, когда у нее отбирают ее ребенка. Теперь вы знаете, что я сделаю все, чтобы его найти. Даже если вы откажетесь, мне помочь. До свидания, господин Кепфелл. Извините, что я вас побеспокоила. А это драгоценное вино оставьте на потом, пусть оно постоит до лучших времен.

Когда дверь кабинета закрылась за Сантаной, Кепфелл снял: телефонную трубку.

– Алло! Дайте мне, пожалуйста, Джину. Говорит Кепфелл. Алло, Джина?

– Да, это я.

– У вас установили новую систему безопасности?

– Да.

– Очень хорошо. Ну, а как наш маленький отпрыск, Брэндон? Я по нему скучаю. Скоро ему день рождения.

– Вы помните об этом?

– Конечно, Джина. Хорошенько присматривай за малышом.

Поднимаясь поздно вечером в свою комнату, Кепфелл чувствовал себя совершенно разбитым и одиноким.

О том, что случилось в ого доме, Джон Перкинс узнал совершенно случайно. Он только что отъехал от своего отеля на старом «бьюике», чтобы поехать к скважине № 4, где он теперь работал. Его нагнала полицейская машина, за рулем которой сидел его знакомый – громадина Билл. Полицейский сделал ему знак остановиться.

– Твой Джо создает нам осложнения, – сразу начал он и рассказал все, что знал. – Ты можешь нам помочь, Джон.

Сильно обеспокоенный случившимся, Джон довел свой «бьюик» до улицы Долленверра, находившейся почти на самом краю города,

W подъехал к маленькому домишке, замыкающему эту улицу. Мариса была в доме одна.

– А где Джейд? – спросил он.

– Уже ушла. Джо тоже, если тебя интересует. Здравствуй, Джон, как у тебя дела?

Он не ответил. Рассматривая почерневшую стенку и испорченный диван, он чувствовал себя: подонком и понимал, насколько выше в этой ситуации его жена. Она давала ему шанс, но вместо того, чтобы воспользоваться им, он опять проявил упрямство.

– Я рад, что вы живы и здоровы, – мрачно сказал он и тут же добавил: – Этого бы могло не случиться, если бы…

Мариса резко прервала его.

– Не продолжай, Джон! Я чувствую себя хорошо, дети тоже, и Джо останется здесь, в Санта–Барбаре, на столько дней, на сколько захочет.

Ему не захотелось уходить пораженным, и он решил показать свою родительскую власть:

– Я приехал за Джейд.

– Напрасно. Она не поедет с тобой. И ты это знаешь. Семья Перкинс живет здесь, твое место здесь, с нами: со мной, Джейд и Джо.

– Джо – источник опасности, а я не хочу, чтобы моей семье что‑нибудь угрожало.

– Опасность в самом тебе, Джон, а вовсе не в Джо.

Ровно в полночь, как было указано в записке, Джо подошел к порту.

Погруженное во мрак море – будто таинственная черная масса – колыхалось у самых ног. Его дыхание казалось Джо зловонным. Непроглядная ночь превращала предметы в бесформенные чудовища. А где‑то с сухостью стреляющего оружия хлопал брезентовый чехол. За спиной Джо из портового строения раздался голос. Он хотел повернуться.

– Не двигайтесь! Я – Доменик. Я не хочу, чтобы вы меня видели.

Голос был незнакомый и не очень уверенный.

– Я – ваш друг, я могу вам помочь, – продолжал Доменик. – Вдвоем у нас больше шансов на успех. Вы согласны?

– Я был бы вам очень признателен, но кто вы? Что вы знаете? Вы слышали о бомбе, которую по поручению Кепфелла бросили в мой дом?

– Слишком много вопросов. Кстати, кто вам сказал, что Кепфелл поручал кому‑то бросить бомбу? Ни одного объективного доказательства не существует. Только ваши подозрения. Нам нужно пойти другим путем. Подойти к делу значительно более серьезно. На суде вы сказали, что был свидетель?

– Да, у Кепфеллов был гость, но я его не знал. Он был рядом, когда я нашел убитого Ченнинга. Как он исчез – я не заметил. И с тех пор его не встречал.

– Именно с этой стороны нужно искать, Джо. Давайте вместе подумаем. Я произвел собственное расследование. У меня много документов. Нужно, чтобы вы помогли мне их использовать. Я вам позвоню завтра и снова назначу свидание. Да, и попытайтесь верить мне.

Неожиданно взревевший мотор заставил Джо вздрогнуть. Обернувшись, он увидел дымящийся след мотоцикла и черную спину водителя да белеющий в темноте шлем на его голове.