Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Миссис Крафт с огромной корзиной овощей. Круз вычеркивает из списка исследования ученых. Японка включает диктофон. Луч надежды. Базилик королевская трава. Флакон драгоценного масла.

До начала симпозиума оставались считанные дни. Все приглашения были разосланы и все время Сантана и Круз проводили в хлопотах, связанных с организацией симпозиума. Их дом был полон людей. Женщины сидели за большим столом в гостиной и составляли меню на все дни симпозиума.

Входная дверь распахнулась и на пороге появилась немолодая женщина с огромной корзиной овощей и фруктов. Рядом с ней стоял восьмилетний черноглазый мальчик и счастливо улыбался. Он сжимал в руках огромную оранжевую тыкву. Женщина немного растерянно улыбнулась.

– Вы меня, наверное, забыли, – обратилась она к Сантане.

– Да, честно признаться, я вас не помню, но здесь в последние дни так много людей, что это и немудрено.

– Постарайтесь вспомнить, мы с вами были на конференции.

– А, помню, это ваш второй мальчик?

– Да, первый, к сожалению, умер, а этот совершенно здоров, – женщина посмотрела на своего сына, который все так же счастливо продолжал улыбаться.

– Что вас привело? – спросила Сантана.

– У меня самые лучшие овощи и фрукты. Мы не добавляем никаких нитратов. Я берусь обеспечить гостей симпозиума самыми вкусными и свежими овощами и фруктами.

– Спасибо, – Сантана не нашлась, что еще сказать. Женщина прошла в дом и поставила огромную корзину на пол.

– Я понимаю, что этого будет мало, но завтра или послезавтра, в любой момент, вы только позвоните мне, и я тут же привезу еще. А это ваш мальчик? – Сантана посмотрела на ребенка и грустно улыбнулась.

– Да, это мой второй ребенок.

– Извините, но я не могу вспомнить вашего имени, – засуетилась Сантана.

– Меня зовут миссис Крафт, а это Джейк. Проходи, – она подтолкнула ребенка, и он вошел в дом. – Помните, там, на конференции фонда, я кричала еще громче вас?

– Ах, да, припоминаю, вы одна из тех, кто вступился за меня.

– Вот именно, я одна из тех немногих, кто вас понял.

– Спасибо вам, – вновь поблагодарила Сантана.

– Я готова делать все что угодно, готова оказывать любую помощь: могу заклеивать конверты, варить кофе, делать салаты. Все, что скажете, я буду делать.

Сантана даже и не нашлась, что ответить этой участливой женщине.

– Пройдите, вот здесь собрались все те, кому небезразлична судьба наших детей, все те, кто согласен бескорыстно и безвозмездно помогать. Я думаю, миссис Крафт, вы будете одна из нас.

– Я согласна, – сказала женщина и уселась у стола. – А это, – она кивнула на сына, – мой Джейк принес вашему Брэндону. Кстати, где он?

Джейк все так же радостно продолжал улыбаться, когда опускал на пол свою огромную оранжевую тыкву. В это время по лестнице спускалась Мария, держа на руках Брэндона.

– А вот и мой ребенок. Можешь познакомиться с ним, Джейк.

Мальчик испуганно посмотрел на изможденного бледного ребенка на руках Марии. Брэндон приподнял голову от плеча Марии и посмотрел на большое количество людей, собранных в гостиной. Его ресницы дрогнули, на глазах появились слезы, и он что‑то нечленораздельное прокричал.

– Что? Что ты говоришь? – заспешила к нему Сантана, – повтори, пожалуйста. Извините, – она обернулась ко всем присутствующим, – у него это случается.

Брэндон вновь попытался что‑то проговорить, но вместо связной речи, вместо понятных слов из его губ вырывались нечленораздельные возгласы и хрипы.

– Боже, что с ним? – воскликнула Сантана, – еще вчера вечером я понимала все, что он говорит, а сейчас не могу.

Брэндон как‑то странно сжался и взмахнул бледной рукой. Сантана буквально выхватила его и прижала к груди.

– Брэндон, мальчик мой, повтори, пожалуйста, еще раз для меня, я не все поняла.

Брэндон вновь попытался говорить, но из этого ничего не вышло. На глазах Сантаны появились крупные слезы.

– Он приветствует тебя, Джейк, – пересилив себя сказала Сантана.

Все конечно поняли, что мать солгала, что она не поняла ни слова из того, что говорил ей сын. Но никто не стал ей возражать, всем было понятно ее горе.

Сантана, даже не обернувшись, поднялась на второй этаж и уложила Брэндона на постель. А сама села рядом и заплакала. Круз остановился у нее за спиной и положил руку на плечо.

Сквозь всхлипывания Сантана говорила:

– Еще вчера я понимала, что он говорит, а теперь…

Круз растерянно молчал. Чем он мог утешить жену?

У него самого на душе было не лучше.

– Ничего, дорогая, может быть, симпозиум поможет отыскать какой‑нибудь выход.

– Я уже ни во что не верю, – Сантана покачала головой, – я теряю надежду.

– Нельзя отчаиваться, – настаивал Круз, – надо держаться до конца.

– Я постараюсь, – Сантана вытерла слезы.

Симпозиум все‑таки собрался. Конечно, некоторые участники не смогли приехать, но собралось около сорока медиков и ученых. Все они имели отношение к исследованиям в той или иной мере связанными с лейкодистрофией. Тут были химики, генетики, врачи–педиатры, диетологи. Среди участников были не только ученые из Соединенных Штатов Америки, были специалисты из Европы. Их имена были уже знакомы Крузу и Сантане по статьям и по книгам. Симпозиум происходил в холле гостиницы, принадлежащей СиСи Кэпвеллу. Честь открытия симпозиума предоставили самому СиСи. Тот поприветствовал участников, пожелал им плодотворной работы, а дальше пошла обычная будничная работа, так знакомая всем участникам.

После доклада генетика из Нью–Йорка, пожилого седовласого профессора, Сантана поинтересовалась у него:

– Скажите, а сколько времени уйдет на доведение до практического применения вашего метода генетического исправления болезни?

Профессор пожал плечами.

– Самое раннее, я смогу добиться определенных результатов, пригодных для применения в клинике, через семь или десять лет. Никак не раньше.

– Тогда это не подходит, – резко сказала Сантана, – ваш метод, конечно, интересен, но, извините, профессор, мы не можем сейчас терять времени.

– Но вы должны понять и меня, миссис Кастильо, это наука, и мои исследования пригодятся в будущем.

– Конечно, – ответила Сантана, – для этого мы и собрались здесь. Ваши исследования очень ценны, но надеюсь, вы не будете на нас в обиде, если мы перейдем к обсуждению других теорий и методов.

– Да, мне тоже будет очень интересно послушать.

Профессор осекся, произнеся слово «интересно». Оно показалось ему неуместным.

Сантана, поняв замешательство пожилого ученого, ободряюще ему улыбнулась. А Круз уже называл имя следующего докладчика. К микрофону вышел доктор Хайвер, а Круз тем временем вычеркнул из своего списка метод генетического воздействия на больных лейкодистрофией.

– Мы пытаемся достичь определенных результатов, – говорил доктор Хайвер, – исключая из меню больных жиры С 24 и С 26. Мы проводим наши эксперименты на протяжении шести месяцев, но пока, к сожалению, не можем похвастаться положительными результатами. Кое–какие сдвиги есть, но говорить о выздоровлении и даже о значительной приостановке болезни еще рано.

Круз слушал, боясь пропустить каждое слово. Еще совсем недавно ему было непонятно и десятой части из сказанного доктором Хайвером. Но сейчас Крузу Кастильо казалось, что он понимает больше самого медика.

– Но несмотря на наши усилия, кислоты, состоящие из длинноцепных жиров, не исчезали из организма пациентов, – доктор Хайвер развернул огромную таблицу и стал водить по ней указкой. – И как вы можете увидеть из этой схемы, содержание длинноцепных жиров в крови пациентов в некоторых случаях даже повышалось.

– Как вы объясните это, доктор Хайвер? – воскликнул один из участников симпозиума.

– Я думаю, это связано с биосинтезом в организме человека, – ответил ему докладчик.

– Так в чем же дело? – спрашивающий поднялся из‑за стола.

Доктор Хайвер положил указку и повернулся к слушателям.

– Мы думали, что поддерживая диету, сможем управлять биосинтезом. Но к сожалению, оказалось не так просто.

Другой из участников вставил с места:

– Но таким методом можно добиться всего лишь нормального содержания длинноцепных жиров в организме, а это в принципе не может повлиять на ход болезни.

Доктор Хайвер согласно кивнул.

– Но я же предупреждал вас, здесь не все так просто. Только с первого взгляда может показаться, что проблема легко разрешима.

Одна из участниц симпозиума, молодая японка, как школьница подняла руку, прося слова. Доктор Хайвер кивнул ей.

– Доктор Хайвер, если вы решили управлять биосинтезом, то есть блокировать поступление жиров в организм, то вы должны были рассмотреть вариант с манипуляцией жировыми клетками.

– Доктор Хайвер, – не вставая громко сказала Сантана, – по–моему, подобные эксперименты ставили над мышами русские и поляки, я об этом читала.

Все собравшиеся обернулись к Сантане, услышав ее уверенный громкий голос.

– Да, я тоже слышала об этом, – поддержала Сантану японка.

– Это было напечатано в биологическом журнале № 14 том два, – отчетливо, как школьница на экзамене, сказала Сантана.

Участники оживились. Подобных результатов достигли канадские ученые, правда, эксперименты они ставили не на мышах, а на поросятах, и результаты были очень похожими.

– Да–да, я слышал что‑то подобное, – снимая массивные очки, сказал пожилой профессор из Брюсселя.

Тут вступил в разговор ученый из Польши, проводивший опыты на белых мышах.

Сантана досконально изучила его статью и поэтому очень внимательно смотрела на этого молодого человека. Ей никак не верилось, что такой несерьезный с виду парень мог провести настолько доскональные исследования.

– Я проводил опыты на белых мышах. Основной моей задачей было не допустить повышение содержания длинноцепных жиров в их организме. Правда, я совсем не думал о болезни лейкодистрофия, у меня были совсем другие задачи, но они сейчас к делу не относятся. Так вот, именно опыты с белыми мышами привели меня к парадоксальному открытию: я употреблял олеиновую кислоту.

– Это производная масла, – вспомнила Сантана.

– Вот именно, производная оливкового масла. И это дало обнадеживающие результаты. Тогда, наконец, после опыта с мышами, я узнал о болезни лейкодистрофия и тогда же стал экспериментировать с человеческими клетками.

– С человеческими клетками? – заинтересовалась японка.

Она включила диктофон и подвинула его поближе к польскому ученому.

– Да, я брал клетки кожного покрова у больных лейкодистрофией и помещал их в раствор, содержащий олеиновую кислоту. Так вот, я могу вам сообщить хорошую новость: содержание длинноцепных жиров в этих клетках уменьшалось на пятьдесят процентов.

– Целых пятьдесят процентов! – воскликнула Сантана, – так это же великолепный показатель, это же может быть основой для терапевтического лечения!

– Нет, что вы, миссис Кастильо, это всего лишь предварительные исследования. Ведь одно дело цельный человеческий организм, а другое – всего лишь клетки кожного покрова. Это несколько другое, ведь масштаб меняет и сам подход, ведь эксперимент проводился всего лишь в пробирке, а как это будет действовать на человека… – польский ученый развел руками.

Круз подался вперед, ему казалось, что решение совсем близко, стоит лишь ухватить конец нити, и он боялся упустить каждое слово польского ученого, но тот, опустив руки, замолчал.

– Доктор Хайвер, – сказал Круз Кастильо, – ведь вы диетолог, а тут упоминалось оливковое масло, а олеиновая кислота – одна из его составляющих.

– Да, – кивнул доктор Хайвер, – но к сожалению, олеиновая кислота запрещена к употреблению, в ней содержится много фибробластов.

– Но ведь его употребляют в пищу, – сказал Круз.

– Это ничего не значит, – возразил доктор Хайвер, – главное дело – в олеиновой кислоте, а она запрещена фармакологическим обществом в качестве медицинского препарата.

Круз с надеждой посмотрел на польского ученого.

– Вы же слышали, мистер Кастильо, мнение диетолога. Я в принципе, человек далекий от медицины, моя специальность – биохимия, и я ничего не могу вам посоветовать.

– Но ведь это дает луч надежды, – сказал Круз. Польский ученый вновь пожал плечами.

– Единственное что я могу вам сказать, мистер Кастильо, так это то, что вводить олеиновую кислоту в больших количествах в организм животного и конечно же человека очень опасно. Она слишком токсична.

– Я не совсем понимаю, в чем дело, – вставила Сантана, – не могли бы вы нам объяснить поточнее?

– Дело в том, – сказал биохимик, – что в оливковом масле в большом количестве содержится С 24 и С 26, а как вы понимаете, принимать их при лейкодистрофии нельзя.

– Но ведь должен же быть способ удаления этих жиров из масла? – спросила Сантана.

Биохимик задумался.

– Вообще‑то, технически это осуществимо, но это будет очень сложный процесс и к тому же очень дорогой, если принять во внимание, что производить это придется в больших количествах, необходимых для проведения лечения в больших масштабах. Короче, миссис Кастильо, это нерентабельно. Никто не станет вкладывать деньги в предприятие, которое не принесет никаких прибылей.

Ученый отвел взгляд. Ему было невыносимо больно смотреть на женщину, которая теряла последнюю надежду.

– Но я все‑таки попытаюсь обратиться к химическим компаниям и фирмам, – сказала Сантана.

– Боюсь, ничего не получится, – ответил польский ученый. Мне для экспериментов нужно было совсем немного очищенного оливкового масла, но возникли большие проблемы, хотя мои исследования финансировало государство.

– Хорошо, – сказала Сантана, – во время перерыва я подойду к вам и вы дадите мне координаты химических компаний, которые могли бы осуществить этот технологический процесс.

– С удовольствием, – ответил биохимик, – у меня как раз с собой список подобных компаний. Но не советую вам тешить себя надеждой. Шансов на успех очень мало.

– Но я не перестаю верить в людей, – сказала Сантана.

Круз объявил следующего выступающего.

Сантана, прослушав несколько минут его выступление, потеряла к нему всякий интерес. Уж слишком отвлеченными и абстрактными были его рассуждения и они ничем не могли помочь Брэндону.

Зато во время перерыва Сантана отвела душу. Она долго беседовала с польским биохимиком. Тот старался помочь ей чем только мог. Он назвал не только координаты и телефоны химических компаний, он даже знал имена технологов, которые могли помочь в очистке оливкового масла. Сантана была так ему благодарна, она даже не осталась на следующее заседание, а, поручив Крузу вести записи, бросилась к телефону. Она звонила в разные концерны и компании, пытаясь договориться о получении очищенного оливкового масла. Но везде были неутешительные ответы: «этим мы не занимаемся», «это нас не интересует», «это технологически невозможно», «подобными проблемами мы не интересуемся».

Сантана много раз отчаивалась, но едва услышав голос тут же принималась объяснять, пыталась добиться положительного ответа.

– Скажите, вы врач? – интересовались представители фирмы?

– Нет, я не врач, но у меня болен ребенок, а это масло нужно для того, чтобы проводить лечение.

– Извините, но мы подобных экспериментов не проводили, но можем дать вам несколько телефонов.

– Я с удовольствием запишу, говорите, – и Сантана принималась записывать следующий телефонный номер и тут же звонила по нему.

Наконец, Сантане показалось, что она нашла нужных людей.

– Так вы не врач? – вновь услышала она из трубки удивленный голос.

– Нет, я мать больного ребенка. Но поймите, нам жизненно необходима олеиновая кислота.

На другом конце трубки воцарилось молчание. Служащий компании раздумывал.

– По–моему, мы когда‑то проводили подобные исследования. Я подниму архив и постараюсь сообщить вам, оставьте, пожалуйста, ваш номер телефона.

Сантана вздохнула: лучше что‑то, чем ничего.

Вечером Круз сидел с Брэндоном. Его сердце сжималось от боли, когда он смотрел на беспомощного ребенка. В руках у Круза была тарелка, полная ароматных спагетти. Брэндон судорожно вдыхал воздух, крылья его носа поднимались, а Круз уговаривал Брэндона есть.

– Это ничего, что у тебя нет аппетита, Брэндон, нужно заставить себя есть. Ты только посмотри, какие вкусные эти спагетти, я приготовил их тебе сам, с базиликом. А ты знаешь, что такое базилик?

Брэндон еле заметно покачал головой. Но Круз уже научился понимать его с полуслова, с полудвижения.

– Базилик – это королевская трава, – и Круз, накрутив на вилку спагетти, подносил их ко рту мальчика.

Бледные губы Брэндона вздрагивали, и он с трудом проглатывал пищу.

– Это королевская трава, – приговаривал Круз, – вот видишь, ты у нас окружен такой же заботой, как принц.

Слова Круза явно нравились Брэндону. Он немного криво улыбался и старался как можно меньше показывать свою беспомощность.

Вновь зазвонил телефон. Сантана рванулась к аппарату.

– Миссис Кастильо?

– Да, это я.

– Я звоню из химической корпорации, я кое‑что нашел в архивах.

– Ну как, это будет возможно?

– Да, мы занимались производством олеиновой кислоты, но в чисто технических целях.

– Говорите, мне это очень важно.

– Какая кислота именно вас интересует?

– Экстрагированная олеиновая кислота. Понимаете, мой ребенок болен лейкодистрофией и это единственное, что может ему помочь.

– Я не знаю насчет фармакологических свойств нашего продукта, но вроде бы, на складах должно было остаться немного экстрагированной олеиновой кислоты после экспериментов. Я дал распоряжение и сейчас пытаются выяснить, осталось ли хоть немного. Я вам обязательно перезвоню, когда выясню что‑нибудь более конкретное.

В трубке раздались короткие гудки.

Сантана устало опустилась прямо на пол возле телефонного аппарата.

Круз застыл с вилкой в руке и пристально смотрел на жену.

– Ну что? – выдохнул он.

– По–моему, нам повезло, – прошептала Сантана и, молитвенно сложив перед собой руки, зашептала беззвучную молитву.

А Брэндон, не понимая в чем дело, улыбался. Он почувствовал, как оживился Круз, как просветлели его глаза.

После окончания симпозиума у Брэндона дела пошли совсем плохо. Сантана каждый день звонила в химическую корпорацию, ей отвечали, что ничего конкретного пока сообщить не могут. Но просили не терять надежду.

Однажды вечером Брэндону сделалось совсем плохо. Прибывший по вызову врач, установил прибор для откачивания слюны. Брэндон лежал на кровати и тяжело дышал. Сантана и Круз не отходили от него ни на минуту, а сестра милосердия объясняла им как пользоваться аппаратом.

– Вы должны быть очень внимательны, – говорила она, – мальчик постепенно теряет естественную способность сглатывать слюну, которая постоянно выделяется. И еще вы должны быть очень осторожны когда он ест. Ведь кусок пищи, попавший в дыхательные пути, может привести к удушью. Вы ни на минуту не должны покидать его одного. Прибор должен быть в постоянной готовности, иначе… – Сестра замолчала, поскольку послышался телефонный звонок.

Сантана сорвалась с места и бросилась к аппарату.

– Алло! Миссис Кастильо вас слушает, – сразу же закричала она в трубку.

– Вас беспокоят с химической корпорации, сейчас я передаю трубку нашему технологу.

Сантана застыла в ожидании. Ей показалось, что прошло не менее четверти часа, пока трубка вновь не ожила.

– Насколько я понимаю вас, миссис Кастильо, вы ищете экстрагированную олеиновую кислоту.

– Да, именно она мне нужна. Вы нашли ее?

– Да, вам повезло. У нас есть это вещество, но мы проводили экстрагирование, чтобы получить ее в качестве машинной смазки. Я не знаю, устроит ли это вас, но ничего иного предложить не могу.

– Мне нужно оливковое масло, из которого исключены С 24 и С 26.

– Именно такое масло мы им производили.

– У вас оно есть?

– Да, единственный флакон, он стоит сейчас передо мной.

– Как я могу получить его?

– Завтра же вы сможете его получить.

Доктор Людвиг Хайвер, стоя в холле центра диетологии, с удивлением рассматривал литровую бутыль экстрагированного оливкового масла, привезенную ему для анализов Крузом.

– Но вы понимаете, мистер Кастильо, что это может быть вредно?

– Но это же совсем безобидный продукт, это то же самое оливковое масло, но из него удалены С 24 и С 26. Я бы понимал, если бы в него было что‑то добавлено, вот это могло бы нанести вред.

– Да, это совсем безобидный продукт, как сахар, – немного иронично произнес доктор Хайвер, – но ведь вы прекрасно понимаете – сахар смертелен для диабетика. И я, если честно признаться, не могу рекомендовать вам его к употреблению.

– Но доктор Хайвер, ведь уже прошло много времени с того момента, как Брэндону поставили диагноз, и у нас не осталось времени на раздумье, нужно действовать. Тем более, ему с каждым днем становится все хуже и хуже.

– Я, конечно, как человек, вас понимаю, но и вы должны понять меня. Я как ученый не могу позволить себе терять объективность суждений.

– Но Брэндон уже не может ходить, я вам говорю это как отец ребенка.

Круз скорбно опустил голову. Доктор Хайвер чувствовал себя не лучшим образом. Ему было очень жаль этого сильного человека, который сейчас выглядел таким беспомощным.

– Я приехал к вам за советом, – произнес Круз, – и я его получил. Поймите меня, доктор Хайвер, никто – ни один врач, ни один диетолог не может указывать мне, какую заправку я должен лить в салат, подавая его на обед своему сыну. Поэтому не стоит вам бояться, всю ответственность я беру на себя, считайте, что разговора между нами не было.

Круз уже собрался уходить, но доктор Хайвер остановил его.

– Подождите, мистер Кастильо, я хочу вас предупредить.

– О чем? – недовольно спросил Круз.

– Вы должны себе уяснить одну вещь: ведь медицина – это не математика и тут не может существовать точных решений. Все построено на интуиции и на опыте. Мы имеем дело с людьми, которые страдают и в глазах их родственников мы можем показаться бессердечными.

– Да, я знаю, – сказал Круз. – Извините, доктор Хайвер, если я заставил вас так подумать.

– Мистер Кастильо, я не отказываюсь участвовать в эксперименте по употреблению экстрагированного оливкового масла, но хочу предупредить: наше сотрудничество должно быть абсолютно неофициальным.

– Конечно, – согласился Круз, – мы будем давать Брэндону олеиновую кислоту по сорок граммов в день.

– Это слишком много, – доктор Хайвер предупредительно поднял указательный палец, – слишком много, мистер Кастильо.

– Но ведь иначе мы не добьемся снижения уровня длинноцепных жиров в крови, – возразил Круз.

– Но есть другая беда – это слишком большая доза, слишком большая нагрузка на печень, так что будьте осторожнее.