Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 332 страниц)

Он тяжело вздохнул.

– Да, я понимаю, я сам в этом виноват. Получилось, что я делал тебе больно, а ты хотела, чтобы я понял каково это.

Она снова повернулась к нему.

– От этого стало еще хуже, я должна была понимать это. Ни к чему хорошему это не привело.

Круз удрученно развел руками.

– В любом случае это должно прекратиться. Иначе у нас ничего не получится.

Она заискивающе заглянула ему в глаза.

– Ты простишь меня?

Он недоуменно пожал плечами.

– За что я должен тебя прощать, если ты ничего не сделала?

Она стала снова заливаться слезами.

– Круз, я очень хочу начать все сначала. Я хочу забыть все, что произошло. Хочу, чтобы мы начали жить по–новому, так, как будто между нами ничего дурного не было. Неужели мы не можем этого? Представляешь, как тогда могла бы измениться наша жизнь. Нужно только немного постараться.

Но он отрицательно помотал головой.

– Нет, просто забыть все это нельзя. Если ты совершила ошибку, надо это признать, помнить о ней, стараться исправить. А если забыть, то все может повториться снова.

В порыве чувств она протянула к нему руки.

– Обними меня.

Когда Круз исполнил ее просьбу, она прильнула к нему и сквозь слезы сказала:

– Я могла бы стоять вот так целый день.

Он погладил ее по волосам.

– Дорогая, если бы…

Она резко оттолкнула его.

– Знаю, тебе опять надо на работу.

Чувствуя свою вину, Круз поскорее отвернулся.

– Послушай, Сантана, – после некоторых раздумий сказал он, – а почему бы тебе не прийти днем в участок?

– Зачем?

– Мы бы пообедали вместе. Сходим в ресторан перекусим и поговорим, если хочешь.

Она выслушала его, кусая пальцы.

– Круз, ну ты же не любишь, когда я прихожу к тебе на работу. Ты считаешь, что я тебе мешаю.

Он кивнул.

– Да, но мы же должны поговорить. Я всегда делал одну и ту же ошибку – слишком много работал. Я никогда не проводил свое свободное время с семьей. А теперь я так не буду жить. Я буду проводить все свое свободное время с женой.

Она немного успокоилась.

– Может быть, лучше ты придешь домой обедать? – предложила Сантана.

Когда Круз одел пиджак, она стала заботливо смахивать с него пылинки. Однако на ее предложение Круз ответил отрицательно.

– Нет. Ты подумай сама. Если я поеду домой, а потом обратно, на дорогу уйдет полчаса. Лучше приходи ко мне на работу – так у нас будет больше времени. Ну, ладно, увидимся.

Он быстро поцеловал ее в губы, и от этого поцелуя Сантану зашатало. Когда она открыла глаза, Круз уже вышел из дома.

Помощник Круза, сержант Пол Уитни, разглядывал бумаги на своем столе, когда в комнату, не особенно заботясь о церемониях, влетел окружной прокурор.

– Черт возьми, где инспектор Кастильо? – закричал он с порога.

Уитни с напускным равнодушием пожал плечами.

– Не знаю, а вообще‑то доброе утро, прокурор.

Тиммонс был разъярен.

– Доброе утро, – заорал он, – только еще не известно, для кого оно доброе. Ну, так, где он? Не иначе, как прохлаждается где‑нибудь в коридоре, кофе попивает.

Уитни спрятал в уголках губ едва заметную улыбку.

– Он еще не пришел.

– Неужели? – возбужденно воскликнул Тиммонс. – Посмотри‑ка лучше на часы.

Уитни безразлично поднес к глазам наручные часы.

– Ну, и что? – пожал он плечами. – Смена никогда не начинается раньше восьми. Он будет вовремя.

Тиммонс раздраженно всплеснул руками.

– Никогда не думал, что Кастильо так придерживается расписания, когда расследуется столь важное дело.

Уитни наморщил лоб.

– О каком важном деле вы говорите? Вообще‑то, у нас все дела важные, но это не значит, что нужно не есть, не спать и не отдыхать.

– Да что здесь происходит? – воскликнул окружной прокурор. – Вокруг творится такое, а в полиции ничего не знают.

Уитни широко улыбнулся.

– А, вы говорите о вчерашнем наезде?

– Да, именно о нем я и говорю, – раздраженно бросил Тиммонс.

– Извините, я только сейчас вспомнил, – виновато улыбнулся Пол.

Его демонстративная неосведомленность начала бесить окружного прокурора.

– Да что у вас тут творится? Никто ничего не знает, что ли?

Пол недоуменно развел руками.

– Ну, почему же, я знаю, что главный свидетель, она же жертва, мисс Иден Кэпвелл, лежит сейчас в больнице. А что я еще должен знать?

Тиммонс нервно расхохотался.

– Ну, вот, я так и знал. Кастильо перевел главного свидетеля из больницы в какое‑то другое место, не сообщив об этом полиции штата. Ты знаешь об этом, Уитни?

Пол сделал вид, как будто только сейчас понял о чем идет речь.

– Вот оно что, – задумчиво протянул он, – мне об этом ничего не известно.

Но окружной прокурор продолжал приставать к нему.

– Где они ее прячут, Пол? Скажи мне.

Уитни откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Круз будет здесь через четверть часа, спроси у него сам.

Тиммонс суетливо задергался.

– Нет, я не буду его ждать. Я не намерен терять тут время.

– А зря, – загадочно улыбнулся Уитни. Тиммонс, который уже метнулся к двери, застрял у порога.

– В чем дело?

Уитни улыбнулся еще шире.

– Сейчас привезут кое–кого из твоих знакомых из адвокатуры.

Тиммонс поморщился.

– Неужели?

– И знаешь, по какому обвинению? – продолжал Уитни.

– Нет.

– Нападение на полицейского и управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения.

Тиммонс нервно рассмеялся.

– Только не говори мне, что это Мейсон Кэпвелл.

Уитни отрицательно покачал головой.

– Нет, нарушитель другого пола. А, кстати, вот и она.

Окружной прокурор резко обернулся. Мимо кабинета Кастильо, под бдительным присмотром полицейского, прошла Джулия Уэйнрайт. Она выглядела так, как выглядит человек, который предыдущим вечером выпил полугодовой запас виски в собственном баре. Ее побледневшее лицо, пересохшие губы, нетвердая походка говорили о том, что она все еще не пришла в себя после весьма близкого знакомства с зеленым змием.

– Джулия? – обалдело спросил окружной прокурор.

– Ага. Мы взяли ее прошлой ночью, она была не в себе. Ведь нападение на полицейского, сопротивление аресту – вполне достаточно для задержания.

Джулию провели к столу для составления протокола. Пока дежурный полицейский, сержант Брейди, возился с бумагами, Джулия хмуро стояла у стола, сунув руки в карманы легкой куртки.

У двери полицейского участка остановилась машина. Хлопнув дверцей, из автомобиля вышел Брик Уоллес и быстро поднялся по ступенькам.

– Скажите, где я могу найти адвоката Джулию Уэйнрайт? – спросил он у полицейского на входе. – Мне только что позвонили и сказали, что она задержана.

Полицейский махнул рукой в сторону коридора.

– Там, второй кабинет налево.

Брик решительно прошел к кабинету и открыл дверь.

– Джулия.

Увидев его, она криво улыбнулась

– О, Брик, наконец‑то.

– Что случилось?

Она растерянно развела руками.

– Я просто не в силах позвонить Августе.

– Ничего, ничего, – успокоил он ее, – давай отойдем в сторону.

Они остановились в углу кабинета. Брик бросил на нее взволнованный взгляд.

– Слава богу, с тобой все в порядке, Джулия, а это самое главное. Как ты себя чувствуешь?

Она тяжело вздохнула.

– У меня раскалывается голова, меня постоянно подташнивает и, потом, мне ужасно стыдно, ты не можешь себе представить. Такая неприятность.

Он сочувственно улыбнулся.

– Но я знаю, что ты не пьешь. Это, должно быть, в первый раз.

Она смущенно опустила голову.

– Я была так расстроена, Брик. Я понимаю, что это не причина, но так получилось. Я много выпила и впервые за долгое время забыла, забыла обо всем. Совершенно не помню, что со мной произошло. Я где‑то ходила, потом куда‑то ехала. Не знаю, как я оказалась за рулем. Вообще не понимаю, что произошло.

Увидев, как по коридору провели Джулию, Тиммонс воспрял духом. То, что она была арестована в нетрезвом состоянии за рулем автомобиля, давали ему кое–какие шансы выпутаться. Сейчас главное узнать – не была ли она на мысе Инспирейшн? А если была, то в котором часу? И что она вообще помнит? Окружной прокурор едва удержался от желания удовлетворенно потереть ладони.

– Я хочу допросить ее, – нетерпеливо сказал он. Уитни хмыкнул.

– Ты хочешь допросить ее до того, как она будет выпущена под залог?

Едва скрывая любопытство, Тиммонс усмехнулся.

– Я вижу, что ты держишь в своих руках все это дело.

Уитни проницательно заметил:

– Я вижу, что тебе это интересно из‑за дела Кэпвелл.

Тиммонс понял, что выдал себя.

– Почему ты так думаешь? – вызывающе спросил он.

Уитни мягко улыбнулся.

– Потому, что машина мисс Уэйнрайт была остановлена недалеко от того места, где сбили Иден Кэпвелл.

Тиммонс постарался придать голосу как можно более равнодушное выражение.

– Вот как? Ну, и что?

Уитни задумчиво почесал подбородок.

– Судя по ее нынешнему состоянию и предварительным показаниям, она ничего не помнит. Но, может быть, в результате допроса выяснится, что она все‑таки что‑то видела. Может быть, она сама виновна, а, может быть, была свидетельницей наезда, кто знает. Вполне возможно, что она сможет вспомнить сейчас какие‑нибудь любопытные подробности.

Тиммонс промолчал, чтобы лишним словом не выдать своей заинтересованности. В этот момент раздался спасительный звонок телефона. Уитни снял трубку.

– Детектив Уитни слушает. Да, здесь.

Он отнял трубку от уха и протянул ее Тиммонсу.

– Прокурор, это вас.

– Благодарю, – сказал прокурор.

– А я тем временем загляну к мисс Уэйнрайт, – сказал Уитни.

Прокурор повернулся к нему.

– Пол, не выпускай ее пока.

Тиммонс подождал пока Уитни выйдет из кабинета, и только после этого сказал:

– Алло, я слушаю. Звонила Сантана.

– Кейт, я везде ищу тебя.

Голос ее как всегда был взволнованным. Тиммонс поморщился.

– Что случилось?

– Я не знаю, что мне делать? Моя машина выдаст меня. Я чуть с ума не сошла, когда утром увидела ее.

Тиммонс нахмурился.

– Подожди, а что с твоей машиной? Передняя фара разбита. Мне осталось только признаться, что вчера вечером я наехала на Иден.

Тиммонс стал беспокойно ерзать на краешке стола, куда он присел.

– Черт побери, – вполголоса выругался он, Круз уже видел?

– Нет, – ответила она. – Но что мне делать?

Опасливо оглядевшись, Тиммонс тихо сказал в трубку:

– Не беспокойся из‑за машины.

– Что?

– Не беспокойся, – повторил Тиммонс. – Я обо всем позабочусь сам. У меня есть кое–какие зацепки.

– Как? – нервно воскликнула она. – Как ты сможешь позаботиться? Машина находится сейчас в гараже, а мы должны сегодня днем встретиться с Крузом.

Тиммонс озабоченно вытянул губы.

– Ну, наверное, тебе нельзя ехать. Постарайся под каким‑нибудь предлогом не выводить машину из гаража, чтобы он подольше не мог увидеть разбитую фару.

– Я не знаю, что мне придумать. У меня уже все причины исчерпаны. Я каждый раз что‑нибудь придумываю, ссылаясь на свои болезни, недомогания. А сейчас мы за долгое время договорились встретиться днем и пообедать в каком‑нибудь ресторане. И что – я снова не приду? После того, что я ему рассказала вчера, он снова начнет подозревать меня, и тебя, между прочим, тоже. Хорошо еще, что он поверил моим вчерашним объяснениям. Но, по–моему, Круз что‑то подозревает. Когда я спрашивала у него про Иден, он смотрел на меня так, словно обо всем уже знал. Кто знает, может ему уже что‑то известно. Вдруг Иден что‑нибудь вспомнила.

Чтобы не слушать этот поток жалоб, Тиммонс отнял трубку от уха. Когда Сантана умолкла, он сказал:

– Во–первых, тебе нужно успокоиться, иначе ты можешь только навредить делу. Не впадай в истерику. А с этой маленькой фарой мы как‑нибудь разберемся.

Сантана нервно воскликнула:

– Но как? Судя по твоим словам, Кейт, все получается слишком просто. Не обращай внимания на машину, не обращай внимания на разбитую фару, не обращай внимания на Круза… Я не могу так. Это слишком тяжело для меня. Я каждый день вынуждена лгать. Ты же знаешь, как я ненавижу лгать. Но у меня нет другого выхода. Если я не приеду на эту встречу, я обязательно выдам себя. Я ничего не могу сделать. Я думала, ты мне подскажешь, а ты только повторяешь мне раз за разом – успокойся да успокойся. Я не могу быть спокойной в такой ситуации.

Тиммонс тяжело вздохнул.

– Да забудь ты об этой проклятой машине, – в изнеможении сказал он. – Что ты вбила ее себе в голову. Не бойся, ничего не случится.

– Но как, как я могу о ней забыть?

В такой ситуации окружному прокурору не оставалось ничего кроме стандартного трюка.

– Сантана, извини, у меня сложные дела, мне нужно идти. Поговорим потом. Все будет хорошо. Пока.

Он бросил трубку, даже не дожидаясь ее ответа.

– Кейт, – закричала она, – Кейт!

Но из микрофона доносились только короткие гудки. Сантана положила трубку и стала в отчаянии заламывать пальцы.

– Что мне делать? Что мне делать? – бормотала она.

Выругавшись про себя, окружной прокурор вышел из кабинета Круза Кастильо и, пройдя по коридору, заглянул в комнату, где дежурный полицейский составлял протокол задержания Джулии Уэйнрайт. Пока Джулия расстроенно мерила комнату из конца в конец, Брик налил ей в пластиковый стаканчик кофе из автомата.

– Возьми, Джулия, это поможет тебе, – сказал он, протягивая ей густой черный напиток.

Пока она отпивала кофе маленькими глотками, Тиммонс внимательно смотрел на нее, прислонившись к дверному косяку. То, что Джулия была задержана ночью в нетрезвом состоянии за рулем автомобиля где‑то в районе мыса Инспирейшн, сулило ему весьма заманчивые перспективы. Теперь у окружного прокурора появилась возможность спихнуть на нее все, что касалось наезда на Иден Кэпвелл. Все, что требуется от него сейчас – это проявить сметку и изворотливость. Поскольку эти качества были у окружного прокурора в крови, то особых проблем перед ним не должно возникнуть.

ГЛАВА 6

Доктор Роулингс намерен вплотную заняться непокорным пациентом. Методы работы окружного прокурора вызывают недоумения у полиции. Обвинение Джулии Уэйнрайт предъявить невозможно.

Сестра Гейнор положила руку на плечо Келли. Девушка неуютно поежилась.

– Пойдем, Келли, – сказала миссис Гейнор, – мистера Капника в изоляторе уже нет и тебе незачем о нем беспокоиться. Сейчас нужно вернуться в свою палату.

Келли едва шагала, мрачно опустив голову. Медсестра шла рядом с ней, нравоучительно размахивая рукой.

– Келли, тебе нужно смириться. Не стоит больше искать твоего друга. Это бессмысленно. Доктор Роулингс сам разберется со всеми своими пациентами. Если он считает, что вам сейчас не нужно встречаться, значит, он прав. Все‑таки за плечами доктора Роулингса долгая медицинская практика и нужно доверять его профессиональной компетенции. Все, что от тебя сейчас требуется – это терпение. Келли, ведь ты же была одной из лучших наших пациенток. Ты всегда вела себя тихо, не вмешивалась в чужие дела, тем более, если они касались взаимоотношений между обслуживающим персоналом и больными. Если ты сейчас будешь вести себя так же, как и прежде, обещаю тебе, доктор Роулингс будет относиться к тебе совсем по–другому. Вспомни, сколько неприятностей вы доставили клинике – этот побег вместе с твоим другом, мистером Капником, ссора с доктором Роулингсом, нежелание подчиняться правилам внутреннего распорядка клиники. Мне кажется, что в последнее время ты перестала должным образом относиться к лекарственным препаратам и методам лечения, прописанным тебе здесь. Это нехорошо, Келли. Ты должна обещать мне, что впредь будешь вести себя по–другому.

Всю дорогу до своей палаты Келли молча слушала эти нудные наставления. Когда они уже подошли к дверям ее палаты, Келли умоляюще посмотрела на медсестру.

– Я буду вести себя хорошо, – сказала она, – только скажите мне, пожалуйста, где мистер Капник?

Сестра Гейнор надменно посмотрела на пациентку.

– Разумеется, я не могу доверить тебе столь важную информацию. Доктор Роулингс очень строго следит за тем, чтобы его распоряжения не нарушались.

Келли взмолилась:

– Я обещаю, что не выдам вас. Ну, пожалуйста, скажите, где он?

Медсестра решительно покачала головой.

– Об этом не может быть и речи. Келли, ты должна понять, что есть информация, которая никоим образом не должна быть известна больным. К тому же, ты уже несколько раз была замечена в нарушении больничного режима, а это говорит не в твою пользу.

Келли взволнованно подалась вперед.

– Но я хочу только знать, что он в безопасности.

Сестра Гейнор уверенно подняла руку.

– Можешь не беспокоиться, с ним все в порядке. Но сейчас для нас главное не это.

– А что же?

– Главное, что ты сейчас в безопасности от него. От этого мистера Капника тебе только неприятности доставались. Вспомни, каждый раз, когда ты нарушала больничный режим, в этом был замешан мистер Капник. И вообще, – она брезгливо поморщилась, – этот новый пациент ведет себя отвратительно. Не хочет подчиняться распоряжениям лечащего врача, не выполняет правила, которые установлены и соблюдаются здесь уже долгие годы, дурно влияет на других пациентов. Это совершенно неприемлемое поведение и доктор Роулингс тысячу раз прав, когда изолирует его от остальных больных.

Келли пожала плечами.

– Но ведь Перл ничего дурного не совершил.

– Как это не совершил? – взорвалась медсестра. – А что, по–твоему, побег четверых пациентов из клиники – это легкая детская забава? Ведь это могло закончиться для кого‑нибудь из вас глубокой психической травмой. Люди, которые проходят курс лечения в нашей клинике, больны. Они не могут вот так сразу, без подготовки, вернуться назад в коллектив. Они должны пройти курс психологической реабилитации и изучить правила поведения в обществе. Ведь если бы доктор Роулингс вовремя не вернул вас в клинику, еще не известно, какие последствия мог бы иметь этот побег. А кто был виноват во всем? Да, да, именно, твой друг Леонард Капник. Его возмутительное поведение едва не погубило плоды многолетней кропотливой работы. Ведь и Оуэн Мур, и Джимми Бейкер уже несколько лет находятся в клинике. С такими пациентами нужно быть особенно внимательными. Да и твоя психика, Келли, была под угрозой. В общем, с тебя достаточно знать, что он в безопасности. А сейчас возвращайся в палату. Мы проводим здесь сеанс групповой терапии. Постарайся сегодня быть активной участницей группы. Между прочим, тебя здесь давно ждут.

Медсестра открыла дверь в палату, где сидели Элис и еще двое пациентов – пожилой седоволосый мужчина по имени Джеффри и молодой человек с абсолютно безразличным потухшим взглядом – Ральф. Келли знала их только по именам. С недавних пор они стали проходить сеанс групповой терапии вместе. Когда медсестра Гейнор закрыла за собой дверь, Келли смущенно сказала:

– Прошу прощения за то, что заставила вас ждать. Я искала мистера Капника. Утром его забрали из изолятора, и я хотела узнать, где он.

Сестра Гейнор провела ее к своей кровати и усадила.

– Я объяснила Келли, – сказала она, обращаясь к остальным пациентам, – что мы не будем искать мистера Капника. Доктор Роулингс будет наблюдать и лечить мистера Капника. Это все, что вам надо знать. Будьте уверены в том, что с ним все будет в порядке.

Медсестра подошла к равнодушно взиравшему на все молодому человеку и ласково погладила его по плечу.

– Ральф, ты ведь тоже был раньше агрессивным и не хотел подчиняться правилам нашего внутреннего распорядка? А доктор Роулингс помог тебе.

Келли повернулась к молодому человеку.

– А как он это сделал, Ральф? – спросила она.

Тот абсолютно не реагировал на происходящее вокруг, словно находясь за какой‑то прозрачной, невидимой, но весьма прочной оболочкой. Сестра Гейнор улыбнулась.

– Ральф не любит об этом говорить. Это только добавило любопытства Келли.

– Почему? Это было очень плохо? Ральф, почему ты молчишь?

Сестра Гейнор погладила молодого человека по голове, словно ягненка.

– Главное, что теперь Ральф может жить среди людей, – с удовлетворением заключила она. – Ты не представляешь себе, каким буйным и агрессивным он был раньше. А теперь посмотри – само послушание. Теперь он может быть членом общества – а раньше это было невозможно и очень опасно. Теперь все хорошо. Посмотри, как он чудесно выглядит.

Келли беспокойно прикусила губу. Судя по всему, Ральф подвергся шоковой терапии. Вот что угрожает Перлу. Не всякий может выдержать такое тяжелое испытание. Одни, такие как Ральф, становятся тихими и послушными, как безобидные ягнята, другие – вовсе не выдерживают. Келли уже слышала о нескольких случаях смерти при применении электрошоковой терапии. Это бывает, когда сердце пациента не выдерживает слишком больших электрических воздействий. В любом случае, такой удар по нервной системе не проходит бесследно. Ей нужно срочно предпринимать какие‑то меры для того, чтобы спасти Перла. Нужно выяснить, где он теперь находится и предупредить его о том, что готовит доктор Роулингс. Может быть, если получится, удастся организовать побег из этого проклятого места. В любом случае, сначала нужно найти Перла. Но кто ей может помочь в этом, кто?

В это время Перл находился в палате под номером семьсот два. Он пытался выяснить у незнакомого ему прежде пациента все, что ему известно о Брайане.

– Брайан Брэдфорд – так звали моего брата, – сказал Перл. – Ты помнишь его? Расскажи мне о нем.

Тот ошеломленно покачал головой.

– Я б мог поклясться, что Брайан – это ты. Я не верю.

Перл непонимающе мотнул головой.

– Чему ты не веришь?

– Что он умер. Он бы этого не допустил. Когда мне сказали, что с ним случилось такое, я не поверил, и до сих пор считаю, что они обманывают.

Перл нахмурился.

– А чего бы он не допустил? О чем ты говоришь?

– Он был наготове. Он чего‑то ждал и был готов к этому.

Перл нахмурился.

– Чего он ждал. Я не понимаю, о чем ты говоришь? Как этого можно было ожидать.

Больной упрямо помотал головой.

– Нет, он обо всем знал. Он боялся. Он говорил мне о том, что он боится.

– Погоди, погоди, – Перл схватил собеседника за руку. – Ты хочешь сказать, что Брайан боялся за свою жизнь? Он этого боялся?

Но больной вдруг резко выдернул свою руку и направился к двери.

– Эй, эй, погоди, – воскликнул Перл. – Не уходи, подожди минутку. Куда ты? Для меня это очень важно. Я должен знать, что случилось с моим братом.

Больной осторожно подошел к двери и приложил палец к губам.

– Тихо, там кто‑то идет.

Перл кивнул головой.

– Да, мы будем говорить потише. Только прошу тебя, расскажи мне все, что ты знаешь. Что с ним случилось?

Больной нерешительно оглянулся на дверь.

– О том, что произошло, знает Макинтош.

Перл наморщил лоб.

– Кто?

– Макинтош, – повторил его собеседник.

Но Перл так и не успел выяснить до конца, о ком идет речь. Дверь палаты резко распахнулась, и на пороге показался доктор Роулингс. Его глаза горели возбужденным огнем, губы дрожали.

– Так ты не отступаешь? – угрожающе произнес он. – Что ж, Капник, мы посмотрим. Ну, что ж, я обещаю тебе веселую жизнь.

Окружной прокурор решительным шагом вошел в кабинет, где оформлялось задержание Джулии Уэйнрайт.

– Доброе утро, мисс Уэйнрайт, – сказал Тиммонс с ядовитой улыбкой. – Правда, я не думаю, что вы можете согласиться с моими словами. Для вас это утро не слишком доброе.

Она вызывающе вскинула голову.

– Вы разговариваете со мной как официальное лицо или как простой посетитель?

Тиммонс не скрывал своего удовлетворения.

– Я нахожусь здесь именно как окружной прокурор, мисс адвокат. Мои права дают мне возможность присутствовать здесь и даже задать вам несколько вопросов. Если вы откажетесь отвечать на них, то вам могут грозить куда более крупные неприятности.

Джулия усмехнулась.

– Вообще‑то допросы – прерогатива полиции, – она выразительно посмотрела на присутствующего при разговоре детектива Уитни. – Если они меня задержали, то пусть они и допрашивают.

Тиммонс не дал ответить Уитни.

– Послушайте, мисс Уэйнрайт, – резко сказал он, – вы задержаны по обвинению в сопротивлении полиции и управлении транспортным средством в нетрезвом состоянии. Если этого вам недостаточно, то я могу устроить вам обвинение в отказе сотрудничать с властями. Это вряд ли улучшит вам настроение.

Джулия резко взмахнула рукой.

– Я нахожусь в более выгодном положении, чем другие ваши подопечные.

Тиммонс ехидно улыбнулся.

– Интересно, в чем же состоит выгодность нашего, с позволения сказать, положения. По–моему, вы сейчас не более чем обычный гражданин, который задержан за правонарушение.

Джулия гордо вскинула голову.

– Я знаю свои права, вот в чем мое отличие.

Уитни робко возразил:

– Но никто и не думает нарушать наши права, мисс Уэйнрайт. Мы просто хотим знать, что вы делали на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн?

– Ах, вон оно что! – воскликнула Джулия. – Можете дальше не продолжать, я знаю, что случилось вчера с Иден Кэпвелл на дороге к мысу Инспирейшн. Все ваше любопытство мне тоже понятно. Хотите повесить на меня вину за это дело. А почему вы считаете, что я должна пойти вам навстречу?

Тиммонс присел на краешек стола.

– Если ты поможешь нам, Джулия, то власти снимут с тебя обвинение в нападении на сотрудников полиции, находившихся при исполнении служебных обязанностей. Мы же хотим задержать того, кто сбил Иден Кэпвелл, не так ли?

Джулия заупрямилась.

– Я буду говорить только в присутствии адвоката, – безаппеляционно заявила она. – Все иные формы допроса будут являться незаконными, и вы, господин окружной прокурор, не хуже меня осведомлены об этом.

Тиммонс нервно рассмеялся.

– Да здесь два адвоката – ты и я. Чего же ты еще хочешь? Неужели этого недостаточно для того, чтобы провести элементарный допрос?

Но Джулия держалась стойко.

– Я присутствую здесь не в качестве адвоката, а в качестве задержанного, а, судя по тому, как вы со мной разговариваете – в качестве подозреваемого в совершении преступления. То, что ты, Кейт, и я, имеем право заниматься адвокатской практикой, еще ничего не означает. В данном случае, я не намерена защищать себя сама. Согласно закону, я имею на это полное право. Кейт, ты, как окружной прокурор, должен в первую очередь, позаботиться о том, чтобы штат выделил мне адвоката. А уж потом в его присутствии я решу, давать мне показания или нет.

Тиммонса начала раздражать эта настойчивость Джулии.

– Ну, и чего же ты хочешь? – раздраженно бросил он. – Чего ты пытаешься добиться?

Джулия немного успокоилась.

– Я хочу вежливости и учтивости – во–первых, и соблюдения моих гражданских прав – во–вторых. Если вы будете продолжать разговаривать со мной в таком же духе, я подам на вас в суд по обвинению в оскорблении личности.

Тиммонс потерял самообладание.

– Единственный иск, который здесь составят, – заорал он, вскакивая со стола, – будет обвинение против тебя, из‑за которого ты потеряешь право на занятие адвокатской практикой!

Такое поведение окружного прокурора было столь неожиданным, что все присутствующие в комнате, в том числе Брик Уоллес, оцепенело уставились на Тиммонса. Воспользовавшись всеобщим замешательством окружающих, Тиммонс стал разглагольствовать, высоко подняв указательный палец.

– Ты уже потеряла свои водительские права, твое имя появится в газете. Ты представляешь себе – огромные аршинные заголовки над твоей фотографией: «Уважаемый адвокат задержан в нетрезвом состоянии».

Лишь огромным усилием воли Джулия заставила себя не разрыдаться – слишком оскорбительными и вызывающими были эти заявления окружного прокурора. Но и ответить она ничего не могла, потому что находилась в слишком невыгодном положении. Самое большее, на что она была способна сейчас отказаться от дачи показаний. К сожалению, у нее в руках не было ни единого аргумента в свою пользу. Ведь она действительно нарушила закон – в нетрезвом состоянии находилась за рулем автомобиля, сопротивлялась полицейским при задержании. С такими фактами в руках не то, что защищаться, даже возражать что‑либо было невозможно.

Окружной прокурор прекрасно понимал это. Именно слабость позиции Джулии объясняло его наглое поведение. К тому же, у него были личные поводы к тому, чтобы как можно быстрее запугать ее и добиться выгодных для себя показаний. К сожалению, об этом никто, кроме Сантаны и его самого, не знал. Тем не менее, настойчивость Тиммонса в этом деле и его наглое поведение вызывали подозрение у детектива Уитни. Он почувствовал, что здесь что‑то не так. Однако никакими конкретными фактами подтвердить свои догадки не мог. Поэтому он оставался лишь статистом в этой словесной перепалке между окружным прокурором и Джулией Уэйнрайт.

– Ну, так что? – победоносно заявил Тиммонс. – Ты будешь говорить или нет? Твое молчание наводит меня на мысль о том, что ты явно что‑то скрываешь. Слишком неадекватно ты реагируешь на мои вопросы.

После некоторого замешательства она, наконец‑то, пришла в себя. Поскольку у нее оставался лишь единственный шанс хоть как‑то защитить себя, она решила воспользоваться им.

– Господин окружной прокурор, я с вами не хочу разговаривать, – заявила она, демонстративно поворачиваясь к нему спиной.

Окружной прокурор сделал из этого заявления собственный вывод:

– Чем больше ты будешь упрямиться и не отвечать на вопросы, тем большие подозрения возникают у меня и у полиции, – самоуверенно заявил он. – Мы вынуждены думать, что с тобой на дороге ночью случилось нечто большее, чем нам пока что известно. Ты же не остановилась на два сигнала дорожной полиции. Хотя даже находящийся в нетрезвом состоянии водитель не может не заметить перед собой полицейскую машину и инспектора со светящимся жезлом в руке. Я думаю, что после такого тебе нужно без всяких сомнений идти на сотрудничество с властями.

Джулия протестующе вскинула руку.

– Это уже похоже не на обвинение. Это пахнет шантажом.

Тиммонс пропустил ее слова мимо ушей.

– Леди, ваша машина конфискована полицией. Если мы найдем какую‑либо улику, то все будет быстро раскрыто. Так что, если твоя память вдруг к тебе вернется, и ты захочешь сделать заявление, то позови меня.

Смерив ее полным презрения взглядом, Тиммонс кивнул детективу Уитни. Пойдем отсюда. Тяжело вздохнув, Пол направился за окружным прокурором к выходу из кабинета. Брик Уоллес утешающе похлопал Джулию по плечу.

– Ничего страшного, все в порядке. Не расстраивайся.

Она вытерла проступившие в уголках глаз слезы.

– Он не имеет права так разговаривать со мной, – ее голос дрожал от возбуждения и обиды. – Я не буду делать никаких заявлений и вообще разговаривать с ним до тех пор, пока он будет нарушать мои гражданские права. Он ничего не сможет сделать. Во всяком случае, у меня есть право хранить молчание.

Брик на мгновение задумался.

– А ты действительно была на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн?

Она пожала плечами.

– Самое ужасное, Брик, состоит в том, что не помню этого. Если в руках окружного прокурора окажется хотя бы малюсенькая улика, клянусь тебе, Брик, мне не сдобровать. Сейчас все козыри в руках у него. Я, конечно, могу возражать, отказываться от дачи показаний, делать заявления, но если у него будет хоть что‑то мало–мальски весомое против меня, ты не представляешь, Брик, что будет.