Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 325 (всего у книги 332 страниц)
Кейт слушал подсудимого с усмешкой неприкрытого превосходства.
– Но ведь, насколько я понял из ваших предыдущих рассуждений, в последнее время мы, мистер Кэпвелл… Как бы так сказать… Ну, что ли, отдалились от Лили Лайт, не правда ли?..
Мейсон кивнул.
– Действительно…
– Тогда почему же вы согласились пойти к ней в гостиницу «Эдельвейс»?..
– Потому, что хотел помочь ей, – последовал ответ. – Все люди – братья и сестры, и я не мог не попытаться облегчить душевные страдания этой несчастной, которая, возлюбив деньги более чего‑либо остального, так жестоко заблуждалась…
– Хорошо, – продолжал Кейт Тиммонс. – То, что вы нам сейчас рассказали, непосредственного отношения к делу о преднамеренном покушении на жизнь потерпевшей, Лилиан Лайт, не имеет. – Обернувшись к Мэлу Джаггеру, он произнес: – Ваша честь, могу ли я задать подсудимому еще несколько вопросов?..
Тот согласно покачал головой.
– Разумеется.
– Мистер Кэпвелл, – обратился он к подсудимому, – итак, вам позвонила Лилиан Лайт и назначила встречу на утро…
Тот едва заметно кивнул.
– Да.
– Вы согласились?..
– Я уже ответил на этот вопрос обвинения.
– Вы пришли в гостиницу «Эдельвейс» вовремя, без опозданий?..
– Совершенно верно.
– Вы не заметили ничего странного в поведении Лили Лайт в то утро?..
Мейсон на минуту задумался.
– Да… Несмотря на довольно раннее время. Лили уже была на ногах – а она ведь всегда любила поспать. Кроме того, дверь в ее гостиничном номере оказалась открытой. Раньше она никогда такого не делала.
– Так, хорошо… Еще что‑нибудь?..
И опять Мейсон рассказал все, что несколькими днями до того поведал своему адвокату, не забыв упомянуть при этом, что Лили попросила его открыть окно, а потом – пойти в ванну и намочить полотенце, якобы – для холодного компресса…
И Кейт Тиммонс, и судья Джаггер со своими помощниками, и жюри присяжных выслушали этот рассказ с неослабевающим вниманием.
– Значит, – медленно произнес окружной прокурор, когда Мейсон закончил свое повествование о драматических событиях того утра, – значит, во время этой сцены в гостиничном номере не было ни одного человека… Не так ли?..
Тяжело вздохнув, Кэпвелл изрек:
– Увы…
– Стало быть, – продолжал Кейт с выражением превосходства над подсудимым, – стало быть, никто не сможет подтвердить правдивости ваших слов?..
– Боюсь, что нет… Неожиданно слово взял судья:
– А что говорят врачи клиники, где теперь находится потерпевшая?..
Притворно вздохнув, Тиммонс произнес:
– Лилиан Лайт пребывает в состоянии тяжелейшей комы… Боюсь, что это надолго.
– На сколько?.. – уточнил Джаггер.
– Этого не знает никто… Она может прийти в себя и через неделю, может – спустя несколько лет. Даже, если это и произойдет, вряд ли она сможет сразу же давать показания суду…
Покачав головой, окружной судья резюмировал:
– Да, к сожалению, суд не располагает временем, чтобы ждать, пока потерпевшая придет в себя. Поэтому решение о виновности или невиновности подсудимого будет вынесено, скорее всего, да этого момента…
– Мне кажется, вина подсудимого доказана целиком и полностью, – сказал Тиммонс, – так что уважаемому жюри присяжных остается только вынести свое решение на этот счет…
Джаггер, поднявшись со своего места, официальным тоном сказал:
– Судебное заседание объявляю закрытым. Следующее заседание назначается на понедельник, на десять часов утра…
После того, как все разошлись, Джулия, подойдя к Кэпвеллу, ободряюще посмотрела на него.
– Ничего, мне кажется, мы выиграем этот процесс, Мейсон.
Тот тяжело вздохнул.
– Плохи наши дела.
– Ты действительно так считаешь?..
– Да…
– Не надо падать духом.
– Все улики против меня… И это письмо – кто мог подумать, что Лили все так тонко рассчитает?.. Ведь никому в голову не может прийти, что женщина, которая собралась покончить жизнь самоубийством, может решиться на такой шаг…
– Еще неизвестно, действительно ли это письмо написано Лили Лайт.
– Жюри присяжных уверено, что письмо написала именно она.
Она улыбнулась.
– Ничего не надо загадывать.
– Мне кажется, что Тиммонс постарается, чтобы мне впаяли максимальный срок.
Слушая Мейсона, мисс Уэйнрайт все время размышляла: «Интересно все‑таки, была ли знакома Лили Лайт с Генри Джакоби?.. Наверняка была… Тогда – что же их могло связывать?..»
Сложив свою замшевую сумочку, Джулия сказала на прощание:
– Обождем до понедельника. Во всяком случае, к этому времени будут готовы результаты графологической экспертизы, и мы будем наверняка знать, кто же написал и отправил в прокуратору это чертово письмо… – Сделав небольшую паузу, Уэйнрайт произнесла: – Послушай…
Это слово было сказано таким тоном, что Мейсон невольно насторожился.
– Да…
– Послушай, – повторила Джулия, взяв Кэпвелла за пуговицу пиджака. – А если… Если тебе отсюда уехать куда‑нибудь?..
Тот отпрянул.
– То есть…
– Ты ведь выпущен под залог… Мейсон передернул плечами.
– Не понимаю, что ты хочешь мне этим сказать, Джулия…
Уэйнрайт принялась пояснять свою мысль:
– Мейсон, ты ведь, мягко говоря, не самый бедный человек…
Тот кивнул.
– Ну да…
– Ты мог бы исчезнуть куда‑нибудь из нашего города… Насовсем…
Мейсон посмотрел на Джулию, как на ненормальную и спросил:
– Для чего?..
– Ты мог бы относительно безбедно прожить в какой‑нибудь слаборазвитой стране, где‑нибудь в Латинской Америке…
До Кэпвелла, наконец, дошел смысл предложения его адвоката.
– Ты предлагаешь мне уехать? Уехать, воспользовавшись тем, что меня выпустили под залог?..
Уэйнрайт кивнула.
– Вот именно… Но я не говорю, что навсегда… Ведь Лили Лайт рано или поздно выйдет из состояния комы, и вся правда выяснится. И тогда бы ты смог вернуться в наш город… Подумай, Мейсон, для чего тебе вся эта нервотрепка, для чего тебе все эти изнурительные судебные слушания?.. Подумай сам…
Кэпвелл медленно поднял на нее взгляд, и Джулия все сразу поняла…
– Нет, – произнес он. – Я никогда не пойду на это… Если я воспользуюсь твоим советом, то совершу нехороший, бесчестный поступок… Мало того, что нанесу тем самым обиду своему отцу, который внес требуемую сумму; я еще косвенно подтвержу, что виноват в преступлении, которого не совершал…
Джулия пожала плечами.
– Как хочешь…
Покачав головой, Мейсон изрек:
– Джулия… Пойми меня – я не хочу не только быть, но и даже казаться таким бесчестным человеком… Это не в моих правилах…
Мейсон в обществе своего отца, Круза и Идеи отправился домой, а Джулия пошла в небольшой кафетерий неподалеку – в тот самый, где несколько дней назад она читала своему подзащитному криминальные баллады, которым в свое время научил ее Дейл Уэбстер.
Неожиданно на пороге кафетерия она нос к носу столкнулась с Гарри Брэфордом.
– Привет!..
Джулия, холодно посмотрев на своего давешнего возлюбленного, кивнула.
– Доброе утро…
Взяв несколько сосисок, зажаренных с яичницей, Джулия прошла за ближайший столик. Она думала, что се общение с Гарри так и ограничится этим обоюдным приветствием, но этого, однако, не произошло – Брэфорд, к немалому удивлению Уэйнрайт, подсел к ней.
– Я был на процессе Мейсона, – сказал он. – Скажу честно, плохи его дела…
Джулия, стараясь не обращать внимания на Гарри, принялась за завтрак. Тот продолжал:
– В Санта–Барбаре все абсолютно убеждены, что он действительно пытался отправить Лили Лайт на тот свет… Все только об этом и говорят.
Джулия, подняв на Гарри глаза, спросила:
– Не понимаю тебя… Ведь не далее, как несколько дней назад ты заявил мне в «Ориент Экспрессе», что не хочешь больше поддерживать со мной никаких отношений… Не правда ли?..
Гарри промолчал.
– А теперь вдруг сам проявляешь инициативу… Это удивительно…
– Я ведь должен тебе деньги, Джулия… Она холодно ответила:
– Я в курсе.
– Так вот: я продал свой дом и переселился в другой, попроще… Деньги получу завтра, и сразу же отправлю тебе чек по почте…
– Это все, что ты хотел мне сказать?.. Несколько смутившись, Брэфорд изрек:
– Нет, не все…
– Что же еще?..
– Просто я хотел поговорить с тобой по этому делу… Да, Джулия.
– То есть…
– В городе все только… – начал было Гарри, но Джулия нетерпеливым жестом руки остановила его:
– Я это уже только что слышала.
– Честно говоря, я не верю, что Мейсон способен на такое…
Улыбнувшись, Уэйнрайт заметила:
– Знаешь, такое трогательное единодушие…
– То есть?..
– Я тоже никак не могу поверить в это.
– Лили Лайт действительно была весьма далека от тех идей, которые проповедовала…
– Вот как?..
– Да, когда я однажды зашел домой к Джакоби – это было еще в то время, когда я, поверив этому человеку, согласился участвовать в его жульнических лотереях, – так вот, когда я зашел к нему, то увидел довольно странную картину…
При одном лишь упоминании имени Джакоби Джулия насторожилась.
– Это имеет какое‑то отношение к делу Мейсона?.. – спросила она.
Гарри замешкался.
– Не знаю… Я просто хотел тебе кое‑что рассказать о Лили…
– Ну, и что же Джакоби?..
Брэфорд продолжал:
– Он принял меня в гостиной. Несмотря на то, что время было довольно раннее, часов шесть вечера, на нем был один лишь халат… У меня сложилось впечатление, что Генри весь день провел в постели.
– Ну и что?..
– Дверь в спальню, смежную с гостиной, была приоткрыта… Я любопытства ради замешкался у двери, и увидел там… Нет, ты никогда не поверишь мне, кого я там увидел!..
У Джулии от нахлынувшего волнения пересохли губы. Она, подавшись вперед, воскликнула:
– Ну, ну, говори же быстрее… Кого ты там мог увидеть?..
– Лили Лайт, – последовал ответ. – Ты не поверишь, но эта женщина лежала в кровати… Точнее, не в кровати, а на ней, поверх покрывала. Она была… То есть, я хотел сказать, что на ней совершенно ничего не было. – Гарри зарделся, как маков цвет. – Она была совершенно обнаженной.
«Так я и знала, – пронеслось в голове Джулии, – так я и знала… Стало быть, они были любовниками… Теперь понятно, откуда у Джакоби могла быть подобная информация… Понятно, почему он предложил мне тогда раскрутить Мейсона. Так–так–так, теперь все относительно проясняется. Видимо, и это чертово письмо состряпано им самим… Но каким же образом ему удалось уговорить свою любовницу покончить жизнь самоубийством на глазах Кэпвелла?!.. Нет, это просто невероятно!..»
Пристально посмотрев на Брэфорда, Уэйнрайт спросила:
– А ты ничего не путаешь?..
– Нет…
– Может быть, ты обознался?..
– Я точно помню: это была Лили Лайт.
Отодвинув от себя тарелку, Джулия спросила:
– А что сказал на это Джакоби?..
Гарри пожал плечами.
– Сделал вид, что так и должно быть… Во всяком случае, Генри никоим образом не прокомментировал то, что я увидел.
– Видимо, не нашел, что сказать в свое оправдание, – задумчиво произнесла Джулия.
– Наверное…
Уэйнрайт, посмотрев на молодого человека, медленно спросила:
– А почему ты не рассказывал мне об этом раньше, Гарри?..
Тот лишь передернул плечами.
– Ты ведь не спрашивала…
– Гарри, – произнесла Уэйнрайт, – то, что ты мне сейчас рассказал, очень и очень важно…
После этого сообщения Брэфорд изобразил на своем лице видимое удивление.
– Важно для чего?..
– Для Мейсона…
– При чем тут Мейсон?.. Она махнула рукой.
– А–а-а… Долго объяснять… Послушай, – она вновь придвинулась к Брэфорду, – послушай… То, что ты сказал мне, ты мог бы повторить на судебном заседании?..
– В качестве свидетеля?..
– Ну да…
Гарри Брэфорд на минуту задумался, после чего произнес:
– Наверное, да…
– Так наверное или точно. Я согласен… Но я…
При слове «но» Уэйнрайт нахмурилась.
Почему «но»?.. Гарри потупил взор.
– Я сделаю это не ради Мейсона…
– Тогда ради кого?.. Ради тебя…
Джулия, удивленно посмотрев на своего бывшего возлюбленного, подумала: «Интересно, что это с ним такое?.. Что на него нашло?.. Еще немного – и он будет признаваться мне в любви…»
Поговорив с Брэфордом еще некоторое время, Джулия отправилась домой. Теперь ее подозрения относительно причастности Генри Джакоби к этому делу только усилились…
ГЛАВА 5Попытка разговора с Генри Джакоби ни к чему не привела. Мистер Джакоби пытается уговорить ее. Второе судебное заседание. Результаты графологической и технической экспертиз оправдывают все подозрения Джулии Уэйнрайт. Второе судебное слушание по делу Мейсона – Лайт: жюри присяжных не может вынести окончательного решения. Джулия расценивает это как промежуточную победу. Мейсон все более и более интересует мисс Уэйнрайт как личность.
На следующий день Джулия наконец решилась: с самого раннего утра она, позвонив в свою контору и предупредив Агату, чтобы та не ждала ее, направилась к мистеру Генри Джакоби.
Джулия, сидя за рулем, вновь и вновь репетировала в голове все возможные варианты беседы с Генри; Джакоби, по ее наблюдениям, всегда отличался недюжинным умом и способностью к анализу; это был действительно опасный противник, и Уэйнрайт прекрасно это осознавала…
Конечно же, увидев мисс Уэйнрайт в своем офисе, мистер Джакоби немало удивился – учитывая тот разговор на повышенных тонах, который произошел между ними неделю назад, – однако вида не подал, и, как ни в чем не бывало, поприветствовал Джулию:
– Доброе утро…
Та, усевшись с деловым видом напротив Генри, повесила на спинку стула сумочку и, вынув из нее пачку сигарет, закурила…
Джулия старалась держать себя спокойно и уравновешенно – насколько позволяли сложившиеся обстоятельства, хотя это ей и не всегда удавалось…
– Доброе утро, – ответила она и, как и в прошлый раз, поискала глазами пепельницу.
И вновь Джакоби пододвинул ей свою…
Генри, дождавшись, пока посетительница прикурит, сделал небольшую, но очень красноречивую паузу, словно приглашая свою посетительницу к беседе, но, не дождавшись, пока та начнет, первым начал разговор:
– Я слушаю вас, мисс Уэйнрайт… Насколько я понимаю – у вас ведь ко мне какое‑то весьма неотложное дело, не правда ли?..
Та кивнула.
– Разумеется… Вообще‑то, вы очень догадливый человек, мистер Джакоби… Вы очень проницательный человек…
Тот сдержанно улыбнулся.
– Разумеется… Если вы приехали в мой офис, да еще без предварительного звонка с самого утра, стало быть, не вы мне зачем‑то нужны, а наоборот…
Джулия, выпустив через нос тонкую струйку табачного дыма, произнесла:
– Вы наверняка знаете о деле Кэпвелла Мейсона… Сына СиСи.
Джакоби медленно и важно, как это умел делать только он, наклонил голову в знак согласия.
– Разумеется…
«Еще бы, – подумала Джулия, – еще бы не знать!.. Не ты ли выспрашивал меня тогда, что я думаю о Кэпвелле?.. Боже, как часто приходится задавать такие дурацкие, совершенно бессмысленные вопросы… А что же еще остается делать?..»
Уэйнрайт, вопросительно посмотрев на хозяина фирмы «Джакоби и К», вновь спросила:
– Вы наверняка знаете, в чем его обвиняют, мистер Джакоби?..
Тот коротко кивнул.
– Разумеется… Я внимательно слежу за процессом мистера Кэпвелла. Боюсь, что неприятности у него еще впереди…
Вздрогнув, Уэйнрайт отвернулась.
«Неприятности?.. – подумала она. – Что это он еще имеет в виду?..»
Генри, словно прочитав мысли своей собеседницы, поспешно уточнил:
– Я имею в виду – настоящие неприятности… После того, как это письмо, написанное Лилиан Лайт, всплыло на поверхность, у него, по–моему, нет никаких шансов выкрутиться.
Джулия сделала глубокую затяжку и, положив сигарету в пепельницу, поинтересовалась:
– Ну, и что же теперь вы можете сказать по этому поводу?
– По поводу письма?..
– Нет, по поводу всего процесса, по поводу этого дела…
Джакоби равнодушно пожал плечами.
– Не все ли равно?..
– Нет, не все, если меня это интересует… Итак, мистер Джакоби…
Она сознательно игнорировала называть его по имени, хотя иногда, правда, достаточно редко, обращалась к нему «Генри» и «ты»; предпочитая теперь форму «мистер Джакоби» – такое обращение казалось в этой ситуации для Джулии Уэйнрайт наиболее оптимальным, ибо оно как нельзя лучше подчеркивало, что разговор этот носит не личный, а исключительно официальный характер…
Она вновь спросила:
– Так что же вы можете сказать по поводу этого дела?..
Едва заметно, одними только уголками рта улыбнувшись, Генри ответствовал:
– Это что – допрос?..
– Нет.
– Тогда я не совсем понимаю вас…
– А что же тут непонятного: я спрашиваю, стало быть, хочу узнать ваше мнение…
– Оно действительно интересует вас?..
Коротко кивнув, Джулия произнесла:
– Разумеется… Иначе бы я, как вы весьма тонко заметили, не приехала бы в ваш офис с самого утра без предварительного звонка.
Ответ не заставил себя долго ждать:
– А почему я должен отвечать на ваши вопросы, мисс Уэйнрайт?..
– Дело в том, – начала Джулия, – что я – адвокат Мейсона.
Джакоби парировал с нескрываемой иронией:
– Я в курсе.
– И потому хотела бы уточнить у вас кое‑что о моем подзащитном…
В ответ Генри только с притворным сожалением пожал плечами.
– А–а-а… А я думал…
– Что?..
– Что вы пришли, чтобы выписать на мое имя чек на сто тысяч долларов… Вы ведь нарушили наш контракт, мисс Уэйнрайт… Не правда ли?..
Джулия сделала вид, что не расслышала этого вопроса. Она сказала:
– У меня есть все основания считать, что вы были заинтересованы в том, чтобы подставить моего подопечного Мейсона…
Генри усмехнулся.
– Вот как?..
– Я просто убеждена в этом…
Подавшись вперед корпусом, Джакоби как бы между прочим поинтересовался:
– И что же дает вам основание для таких убеждений, если не секрет?..
Ответ Джулии был резок и категоричен:
– Наш последний разговор…
Сказав это, Уэйнрайт испытующе посмотрела в глаза Генри Джакоби, словно пытаясь таким образом предугадать его реакцию.
Однако тот, как и было прекрасно известно Джулии, отличался несравненным, просто завидным хладнокровием – ни одна жилка не дрогнула на его лице при упоминании о той беседе…
Слегка подавшись корпусом по направлению к собеседнице, хозяин фирмы «Джакоби и К» поинтересовался с преувеличенно–растерянным видом:
– Какой разговор?..
В свою очередь Джулия Уэйнрайт удивленно подняла брови:
– А разве не вы спрашивали у меня, что я думаю о Мейсоне Кэпвелле?..
Генри лишь передернул плечами.
– Нет… Может быть, вас об этом человеке спрашивал кто‑нибудь другой, но только не я…
После этих слов Джакоби Джулия почувствовала, что начинает медленно заводиться…
«Вот мерзавец, – подумала она, – конечно, ведь тогда он не зря удалил из кабинета всех своих сотрудников… Чтобы говорить со мной без свидетелей…»
– Разве не вы говорили, что Мейсон собирается совершить покушение на жизнь Лили Лайт, разве не вы предлагали мне шантажировать этого человека, чтобы превратить его в хорошую дойную корову, а полученные дивиденды разделить пополам?.. Генри улыбнулся.
– Нет…
– То есть…
Он мягким движением руки остановил этот словесный поток своей собеседницы.
– Нет, нет… Наверное, вы просто меня с кем‑то путаете… А может быть – вам, мисс Уэйнрайт, все это просто приснилось… А может быть, – в его голосе вновь послышалась ничем не скрываемая ирония, – может быть, мисс Уэйнрайт, вы просто переутомились… Да, конечно, – он с притворным сокрушением покачал головой, – конечно же, я понимаю, вы ведь нервничаете… Еще бы – взяться за совершенно безнадежное дело… Вы ведь и без меня это понимаете, мисс Уэйнрайт?
Джулия уже была готова вспылить, но тут же взяла себя в руки.
Спокойно, Джулия…
Да, конечно – ты можешь сейчас наговорить этому отпетому проходимцу множество всяких гадостей, можешь сказать, что ты думаешь о нем…
Но разве этим ты поможешь Мейсону?..
Нет, нет и еще раз нет!..
Ты можешь сказать, что он – мошенник и вообще – последняя сволочь, можешь угрожать ему, можешь попытаться даже его запугать…
Но разве даст это хоть что‑нибудь?..
Нет, скорее – это может произвести обратный желаемому эффект…
Да, конечно же – сказать этому отпетому уроду все, что о нем думаешь, можно всегда, но лучше оставить это удовольствие на десерт…
Это всегда успеется…
А потому – спокойно, Джулия, спокойно… А может–Может быть, тогда попытаться вывести его на разговор о Лили Лайт?..
Что ж – можно попробовать…
Да, в подобной ситуации это – единственное правильное решение.
Во всяком случае, хуже от этого не будет…
Наконец, взяв себя в руки, Джулия спокойным и уравновешенным тоном произнесла:
– Приснилось?..
Тот, коротко кивнув, подтвердил:
– Да…
– Допустим… Но ведь вы, мистер Джакоби, надеюсь, не станете отрицать того факта, что Лили Лайт была вашей любовницей?.. Или тоже будете говорить, что мне это пригрезилось…
Однако даже беглого взгляда на Генри Джакоби было достаточно, чтобы понять, что Уэйнрайт попала в самую точку. Он заметно побледнел, осунулся, и весь как‑то сник, стушевался…
Джулия, посмотрев на него с победным видом, вновь сказала:
– И потому я буду требовать, чтобы вас, мистер Джакоби, привлекли к этому делу в качестве свидетеля… Пока свидетеля, – добавила она многозначительно. – В истории американской юриспруденции есть немало примеров, когда люди, внешне добропорядочные и уважаемые в обществе, вроде вас, давая свидетельские показания, с необыкновенной быстротой переходили на скамью подсудимых… Можно сказать, что во многих делах, подобных делу Мейсона – Лайт, это превратилось в своего рода правило… Боюсь, мистер Джакоби, что оно будет продолжено…
Прищурившись, Генри сказал:
– Любовницей?.. Что ж, хорошо…
Джулия в ответ на это замечание своего контрагента только ухмыльнулась.
– Боюсь, что ничего хорошего… Во всяком случае – для вас, мистер Джакоби… Не буду объяснять вам – вы и сами прекрасно знаете, почему именно.
Былое спокойствие вновь вернулось к Генри. Он, неспешно закурив, пустил правильное колечко табачного дыма и, сверкнув глазами, изрек:
– Допустим, что Лили Лайт действительно была моей любовницей… Повторяю еще раз, мисс Уэйнрайт – допустим.
– Не допустим, а действительно так, – вставила Джулия.
– Ну и что?..
– А то, что теперь я имею полное право требовать от следствия, чтобы вы были привлечены в качестве свидетеля, – вновь произнесла Уэйнрайт. Покачав головой, Джакоби изрек:
– Боюсь, что вам никто не поверит…
– А я думаю, что поверят, – произнесла Джулия с решительностью в голосе.
Джакоби насторожился…
– У вас что – есть какие‑то подтверждения этому? – спросил он.
Поморщившись, Джулия ответила:
– Допустим.
Поразмыслив с минутку, Генри изрек:
– А–а-а, вы имеете в виду этого молокососа Гарри Брэфорда?..
– Хотя бы.
– Но ведь одного свидетеля явно недостаточно, – сказал Генри задумчиво. – А ваши показания суд не сможет принять во внимание, постольку поскольку вы, так сказать – лицо заинтересованное, чтобы обелить Мейсона… Вы ведь ведете его защиту, стало быть – рассчитываете на денежный гонорар.
Последние несколько минут они говорили очень ровными и спокойными голосами. Глядя на эту беседу со стороны, можно было подумать, что беседуют не заклятые враги, а приятели или, как минимум, коллеги по работе–Генри вновь произнес – на этот раз с оттенком собственного превосходства:
– Вам никто не поверит. У вас нет нужных свидетелей, мисс Уэйнрайт… Впрочем, вы и сами об этом прекрасно знаете…
Джулия, собравшись с духом, ответила:
– У меня есть столько свидетелей, сколько мне требуется… Нет, мистер Джакоби, – добавила она поспешно, – я не блефую. Я это вам заявляю со всей ответственностью…
После этой фразы она, оставив Джакоби в глубокой задумчивости, затушила сигарету и, поднявшись со своего места, направилась к двери.
Она уже взялась за дверную ручку, когда Генри остановил ее:
– Постойте…
Джулия обернулась вполоборота.
– Да…
– Постойте… Мисс Уэйнрайт, задержитесь на минуту.
– Вы хотите мне что‑то сказать?.. – спросила Уэйнрайт, поняв, что она вышла из этой беседы победительницей.
Джакоби кивнул – но на этот раз как‑то очень неуверенно.
– Да…
– Я слушаю вас, – произнесла Джулия, оставаясь на том же месте.
Поднявшись из‑за стола, Джакоби подошел к ней и, прищурившись, произнес:
– Я хотел бы вам кое‑что предложить…
– Прошу…
С минутку помолчав, хозяин фирмы «Джакоби и К» произнес наигранно–любезным тоном:
– Я всегда считал вас неглупым человеком, мисс Уэйнрайт…
Джулия тут же подумала: «При всем своем уме и очевидном жизненном опыте Джакоби в свои сорок лет все еще не научился делать комплименты… А тем более – женщинам. Эти комплименты всегда получаются у него какими‑то примитивными, прямолинейными; такие суконные комплименты способны вызвать у любого нормального человека лишь раздражение, и ничего другого…»
Неплохо изучив Джакоби за последнее время, Джулия прекрасно понимала, что теперь с его стороны последует какая‑то просьба, завуалированная, скорее, в виде делового предложения…
Так оно и произошло.
Джакоби продолжал:
– Я всегда восхищался нашим профессионализмом, вашим умением вести дела, вашей чисто мужской хваткой… Восхищался и завидовал белой завистью, мисс Уэйнрайт… Честное слово…
Джулия недовольно поморщилась и, отвернувшись от Генри, подумала: «Ну, давай, давай… Чего же тебе от меня надо?.. Почему же ты тянешь, Джакоби?.. Говори скорее, чего ты хочешь…»
– И потому хотел бы предложить вам вот что: вы оставляете в покос меня, а я – вас…
Удивленно подняв свои тонкие брови, Джулия холодно поинтересовалась:
– Вы – меня?.. Вы сказали, что можете оставить меня в покое?.. Простите, мистер Джакоби, но теперь я что‑то не совсем понимаю вас. Потрудитесь объясниться более подробно…
– Извольте… Мое предложение достаточно серьезно. Вы ведь должны заплатить мне неустойку в размере ста тысяч долларов?..
– Я?..
– Ну не я же, – произнес Генри, стараясь вложить в свои интонации как можно больше мягкости и даже доброжелательности, – вы должны мне эти деньги за… – Он запнулся, обдумывая мотивацию, – за неправильное ведение юридических дел моей фирмы… – произнес он наконец, посчитав, что подобная формулировка будет наиболее подходящей. – Сто тысяч.
Джулия передернула плечами.
– Ну и что?..
Она не хотела теперь ввязываться в долгий и изнурительный спор с этим человеком, не хотела доказывать, что ничего, ни цента не должна ему – Джулия просто боялась за себя, боялась, что раздражение, которое копилось в ней с самого утра, теперь может выплеснуться на этого проходимца так некстати, и этим самым она только навредит своему делу…
– Я предлагаю вам вот что: я не должен связываться с этим делом, не должен мотаться по судам, а вы, мисс Уэйнрайт, в свою очередь, не должны мне ни цента… Вы согласны?..
«Ага, испугался, – подумала Джулия, – все понятно: стало быть, он больше всего боится, чтобы его не привлекли по этому процессу… Теперь понятно, чего он боится больше всего. Так, так, хорошо, значит, Гарри Брэфорд оказался прав…»
Джулия, ничего не ответив, резко повернула начищенную до блеска латунную дверную ручку и, выйдя из кабинета, хлопнула дверью, оставив мистера Джакоби в глубоком раздумье…
На втором судебном слушании, в понедельник, народу было еще больше, чем на первом: видимо, всех любопытствующих заинтриговало это загадочное письмо, написанное Лили Лайт незадолго до попытки отомстить Мейсону Кэпвеллу своей смертью…
Джулия ерзала от нетерпения на своем месте: она ждала результатов графологической экспертизы…
Впрочем, после первого слушания она потребовала, чтобы к письму был применен полный пакет экспертиз – кроме графолога, должны были выступить технический эксперт и служащий с почты.
Наконец, на подиум перед местом окружного судьи Джаггера вышел эксперт – в подобных слушаниях эксперты часто проходили в качестве свидетелей, и потому и обвинение, и им были вправе задавать им любые вопросы, касавшиеся предмета исследований. Кейт, все в том же темно–синем костюме, начал дознание первым.
– Итак, – произнес он, выйдя к экрану диапроектора, установленному неподалеку от места Мэла Джаггера, – итак, что может сказать экспертиза относительно этого письма Лили Лайт?..
Графолог – невысокий мужчина невыразительной внешности, с какими‑то полустертыми чертами лица, стоя у экрана с указкой в руках, отвечал на вопросы окружного прокурора спокойным и размеренным тоном – судя по всему, ему это приходилось делать неоднократно.
– Итак, мистер МакКартур, – повторил Тиммонс, – что вы можете сказать по этому поводу?..
– Письмо набрано на компьютере с последующей распечаткой на принтер, – произнес эксперт. – Это установил технический отдел.
– Это понятно…
– Технические эксперты утверждают, что принтер – игольчатый, головка его от многократного, судя по всему, использования, несколько стерлась… Лента на принтере была старая и ссохшаяся – так, во всяком случае, утверждают эксперты из технического отдела. Психологи, к сожалению, не могли прийти к единодушному мнению относительно того, кто именно написал это письмо – женщина или мужчина. Речевые обороты свидетельствуют, что писал человек в возрасте от тридцати до сорока лет…
Уэйнрайт сразу же подумала: «Да, все сходится… Это письмо могло было быть набрано и распечатано в офисе Джакоби – я как раз видела там матричные принтеры устаревшей модели…»
Поднявшись со своего места, Джулия поинтересовалась у эксперта:
– Защиту больше интересует не это письмо, а почерк человека, который писал адрес прокуратуры на конверте, мистер МакКартур…
На экране появился крупный план конверта с адресом прокуратуры.
– Экспертизой установлено, – произнес МакКартур, – что письмо не могло быть написано рукой потерпевшей Лили Лайт…
По залу пронесся шум недоумения… Кейт, повертев головой, остановил свой взгляд на эксперте.
– То есть…
Тот улыбнулся едва заметно и продолжил:
– Человек, который писал это письмо, вне всякого сомнения, неплохо изучил почерк потерпевшей – иначе бы он не стал приноравливаться к нему. – Крупный план адреса на конверте исчез, и вместо него появилась фотография какого‑то бланка, заполненного от руки. – У человека, писавшего письмо, была задача: постараться подделать стиль письма Лили Лайт, – все тем же ровным тоном продолжал МакКартур. – Обратите внимание на эту завитушку в буквах «w», «r» и «I», – указка эксперта запрыгала по экрану диапроектора, – это – на конверте. У Лили Лайт эти буквы получались более ровными и округлыми – перед вами образчик бланка, заполненного, как точно известно, ее рукой. А теперь, – на экране вновь появилось увеличенное изображение конверта, – обратите внимание на эти же буквы тут Они написаны приблизительно таким же образом, писавший старался приноровиться к почерку Лили Лайт, но писал он с видимым нажимом, вдавливая авторучку в бумагу с большей силой, чем это бы делала потерпевшая… Кроме того, есть еще множество мелких нюансов, которые свидетельствуют о том, что не Лайт писала это письмо… – Он обернулся к Джаггеру. – Ваша честь, перечисление всех этих тонкостей займет слишком много времени, кроме того, для человека непосвященного они вряд ли понятны…
Джаггер, посмотрев на эксперта, благожелательно улыбнулся.
– Мистер МакКартур, – сказал он. – Ваш профессионализм ни у кого тут не вызывает ни малейших сомнений. Мы верим вам. мы целиком и полностью доверяем результатам экспертизы. Можете не распространяться на эту тему.
