Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 305 (всего у книги 332 страниц)

Джина снисходительно улыбнулась:

– Зачем вам волноваться о ней? Ведь Сантана не даст вам того, чего вы хотите. Она небогата, и никакой пользы забота о ней вам не принесет.

– Я знаю, – спокойно возразила Лили. – Я еще не решила, как буду действовать, а пока примите мой совет – перестаньте угрожать мне и Сантане, иначе вы потеряете все.

С этими словами она забрала со стола свою сумочку и альбом с вырезками и, оставив Тиммонса и Джину в напряженном молчании, покинула зал ресторана «Ориент Экспресс».

Джина попыталась скрыть свою растерянность, набросившись на окружного прокурора:

– У тебя такой вид, Кейт, как будто ты веришь этой авантюристке. Похоже, ты так и собираешься сидеть, сложа руки, – с наигранным спокойствием произнесла она. – Думаю, что тебе нужно немедленно что‑то предпринять, иначе она действительно так развернется в этом городе, что нам здесь не останется места.

Тиммонс молча отвернулся. Он плотно сжал губы и, казалось, вовсе не хотел говорить на эту неприятную тему:

– Ладно, Джина, – наконец сказал он, – мне нужно срочно позвонить. Ты пока посиди здесь, выпей чего‑нибудь. Я думаю, что тебе тоже нужно успокоиться – Лили Лайт обладает удивительным даром заводить людей.

Джина презрительно фыркнула:

– По–моему, ты испугался. Ладно, звони, похоже, от тебя сейчас все равно никакого проку.

Она снова опустилась на стул и, подозвав официанта, заказала «Шардонне».

Тиммонс направился к стойке бара и попросил телефон. Набрав номер, он дождался, пока на другом конце провода снимут трубку, а затем сказал:

– Это я, Кейт. Слушай, попридержи пока дело по обвинению Сантаны Кастильо. Что? У меня не достаточно доказательств. Да, до завтра. Что? Да, я буду завтра утром. И не надо нервничать, мы во всем спокойно разберемся. Все, пока.

Он раздраженно бросил трубку на рычаг и опустил голову:

– Черт побери.

Джина, которая из‑за своего столика прекрасно слышала, о чем разговаривал Тиммонс со своим помощником, вскочила со стула и, опираясь на палку, приковыляла к стойке бара:

– Что ты тут нес? – возмущенно воскликнула она. – Что все это значит?

Он нервно отмахнулся:

– Не лезь не в свое дело.

– Как это «не в свое дело»? – взвизгнула Джина, привлекая внимание окружающих.

Тиммонс так выразительно поморщился, что Джина перешла на более спокойный тон:

– Что значит «не достаточно доказательств»?

Разумеется, Тиммонс струсил, но, пытаясь хоть как‑то сохранить лицо в глазах Джины, он принялся не слишком вразумительно объяснять:

– Ты понимаешь, мисс Лайт говорила очень серьезно. Она предупредила нас, чтобы мы не угрожали Сантане, это не просто так. Она, между прочим, становится телезвездой и может создавать общественное мнение, а это для нас весьма и весьма небезопасно. Представь себе, что может случиться, если она вздумает натравить на нас тысячи своих безумных поклонников! Нас же разорвут на части! Мы должны вести себя осмотрительно. Лили Лайт – это реальная сила, с которой необходимо считаться.

Джина изумленно покачала головой:

– Я не могу в это поверить. Похоже, что ты перепугался до смерти и даешь ей победить себя.

Тиммонс сделал обиженное лицо:

– Я уступаю давлению обстоятельств. Это говорит не о трусости, а о благоразумии. Какой смысл в том, чтобы бороться с помощью индейского лука и стрел против танков? Если общественное мнение будет на стороне Лили Лайт, то мы не должны подставлять свою голову под эту гильотину.

Джина даже опешила от такого неожиданного заявления окружного прокурора:

– Но это же глупо! – снова воскликнула она, спустя несколько мгновений. – Ты ведь прекрасно знаешь, что она шарлатанка, ты прекрасно знаешь, что такие люди только дурачат легковерных простаков. А то, что ты называешь общественным мнением, не более, чем массовый предрассудок. Лили Лайт просто манипулирует сознанием людей!

Тиммонс криво улыбнулся:

– Да, она – не столп добродетели. Когда‑нибудь мы сможем ее дискредитировать, ей будут верить не больше, чем Сантане.

Без особой любезности он прижал Джину к стойке и положил руку ей на талию.

– Что это ты задумал? – подозрительно поинтересовалась Джина.

Он рассмеялся:

– Ты можешь считать, что я не прав, – он внимательно осмотрел ее с ног до головы.

– Как нога? – ехидно поинтересовался Тиммонс.

Возмущенная его столь бесцеремонным поведением на виду у множества посетителей ресторана Джина попыталась вывернуться из его настойчивых объятий, однако безрезультатно.

– Ну, так что с твоей ногой? – продолжал допытываться он.

– Лучше, намного лучше, – отрывисто бросила Джина. – А почему это тебя вдруг так заинтересовало?

– Вот и хорошо, – не ответив на ее вопрос, сказал он.

– Но я еще не закончила насчет Лили Лайт.

Он лукаво улыбнулся:

– Все, закончила, я больше не намерен разговаривать о ней. Меня сейчас интересуешь только ты. Быстрее поехали отсюда.

– Куда?

– Ко мне. Я больше не могу ждать. Странно, с покалеченной ногой ты интересуешь меня даже больше, чем прежде.

Джина удовлетворенно рассмеялась:

– Ах, вот оно в чем дело! Я ведь тебе уже говорила, Кейт, что ты любишь беспомощных женщин, в тебе есть что‑то садистское.

– А, по–моему, тебе это как раз и нравится, – возразил он, – так что хватит сопротивляться, поехали.

Сполна насладившись друг другом, Круз и Иден лежали на полу, в изнеможении раскинув руки.

– Ну, что ж, – наконец сказала она, – пойду приведу все в порядок.

Он лениво повернул голову:

– Нет–нет, не надо, пусть все остается так, завтра утром уберешь.

Она положила голову ему на плечо:

– Хорошо, не буду. Круз, когда же мы поженимся? Я так хочу, чтобы у нас было много малышей.

Круз улыбнулся, но как‑то грустно:

– Ты так хочешь?

– Да.

– Я тоже мечтаю о детях, – сказал он, – но надо немного подождать.

– Почему?

Круз ответил не сразу, словно раздумывая над ее вопросом:

– Знаешь, я все время был занят, но теперь хочу по–другому тратить время.

Иден ласково гладила его по волосам:

– Я знаю, почему ты увиливаешь, – мягко сказала она, – но я не отдам тебя никаким стюардессам, можешь не надеяться. Теперь ты принадлежишь только мне, только я вправе распоряжаться тобой.

Круз поцеловал ее руку:

– Об этом можешь не беспокоиться, – улыбнулся он.

Она многозначительно сдвинула брови:

– Я должна обо всем заботиться, на мне теперь лежит большая ответственность. Скоро мы станем семейной парой, и я с удовольствием взвалю на себя этот груз.

– Это тяжелая ноша, дорогая, – возразил Кастильо. – Ты сможешь нести ее в одиночку? Думаю, что тебе без моей помощи не обойтись.

Она вдохновенно рассмеялась:

– Круз, давай решим, когда мы это сделаем. Ну, не точное число, конечно, хотя бы примерно.

Круз снова умолк.

– Дорогая, мне кажется, что это все‑таки преждевременно, – после несколько затянувшейся паузы произнес он. – Чтобы получить развод, в Калифорнии нужно, как минимум, полгода. У Сантаны сейчас такое время… Я должен подумать об этом.

В глазах Иден появилась грусть:

– А о чем тут думать? – упавшим голосом сказала она. – По–моему, мы уже все решили.

Круз сжал губы, казалось, он больше не хотел об этом говорить. Но слишком затянувшееся молчание было не в его пользу.

– Ну… Не знаю, вообще‑то, меня очень волнует Брэндон. Как быть с ним? Мальчик столько пережил, и мне не хочется оставлять его одного.

Он медленно повернулся к Иден и успокаивающе сказал:

– Я действительно очень хочу иметь свою семью.

У меня уже, вообще, такое ощущение, словно мы женаты.

– У меня тоже, – шепнула она. – И я очень хочу иметь детей.

Круз кивнул:

– Нам стоит только поставить это на конвейер. Она с облегчением улыбнулась:

– Прекрасно. Значит, я превращусь в фабрику? Они одновременно рассмеялись:

– Ну хорошо, мастер, – с легким вызовом промолвила Иден, – тогда ваша рабочая смена начинается.

С этими словами она забралась на него верхом и стала покрывать поцелуями его лицо, шею, плечи…

Кирпичная кладка в церковном подвале, хотя и с трудом, начала рушиться.

– Перл, может быть, мне помочь? – робко предложила Кортни, увидев, как он вытирает вспотевший лоб и снимает с себя пиджак.

Но Перл отрицательно покачал головой:

– Нет, я сам, дорогая.

– Ты, наверное, уже устал. Эту стену не так‑то легко разрушить.

Перл попытался просунуть голову в образовавшийся проем, однако у него мало что из этого получилось – дыра была еще слишком мала, чтобы можно было разглядеть, что скрывается за стеной. Расчистив ногами пол от обломков кирпичей, он снова поднял кувалду:

– Уже скоро, дорогая, не беспокойся, осталось совсем немного. Если мой брат там, то мы его вот–вот найдем.

– А, может быть, и присоединитесь к нему.

Услышав за спиной знакомый елейный голос, Перл и Кортни резко обернулись – по лестнице, ведущей в подвал, спускался доктор Роулингс. В руке он держал пистолет, направленный на Перла.

– Извините, что помешал вам, – с издевательской улыбкой добавил он, – но, похоже, мистер Брэдфорд, ваши поиски окончены.

– Вот что я сделаю, Эмми, – сказал Брик, – поскольку эта шарлатанка Лили Лайт все время обращается к чувствам людей, умело пользуясь радио, телевидением и газетами, мы тоже не должны пренебрегать этим грозным оружием. Я сейчас поеду на радиостанцию и попрошу, чтобы мне дали выступить в прямом эфире.

– А разрешат ли они? – с опаской спросила Эмми.

– Разрешат, – уверенно сказал Брик. – Ведь они предоставляют эфир Лили Лайт по нескольку раз в день, и это если не считать того, что ее имя постоянно упоминается в новостях. Я, между прочим, тоже заинтересованная сторона и имею право высказать свою точку зрения. Чем большая аудитория узнает о том, что я думаю, тем больше шансов у нас на победу. Не может же вечно продолжаться это оболванивание, они должны услышать и другие голоса.

– Я бы с удовольствием поехала с тобой, но мне нужно остаться с Джонни.

– Не бойся, дорогая, я не надолго задержусь – в десять вечера у них как раз время живых разговорных шоу. Думаю, что они не будут возражать.

Эмми тяжело вздохнула.

– Ну, что ж, я думаю, что ты прав, хоть мне от этого и не легче. Поезжай и быстрее возвращайся, я буду ждать тебя.

Через десять минут Брик уже был на радиостанции KUSB. Сегодня вечером в эфире работала Джейн Уилсон. Брик натолкнулся на нее в редакторской, куда она вышла в перерыве между комментариями.

– Здравствуйте, – сказал он, – я только что созвонился с вашим шефом, и мне разрешили выступить сегодня в прямом эфире.

– На какую тему? – поинтересовалась Джейн.

– Это касается казино, в котором я работаю управляющим.

Джейн озабоченно взглянула на часы:

– Ну, хорошо, только постарайтесь сделать все это покороче и поконкретнее. О чем вы хотите рассказать?

– Это касается того, что произошло сегодня у нас в казино. Лили Лайт организовала там демонстрацию своих приверженцев, заявляя о своем желании закрыть наше заведение. Горожанам пора бы понять, что Лили Лайт и ее приспешники вовсе не так безобидны.

Повалив Джину на диван в своей гостиной, Тиммонс стал торопливо расстегивать на ней блузку:

– О, дорогая, как я соскучился, – дрожащим от возбуждения голосом произнес он. – Мне хочется побыстрее добраться до твоих драгоценностей.

Она вдруг тихо ойкнула и оттолкнула его:

– Не надо, Кейт.

Он недовольно поднял голову:

– А что такое? Ты не хочешь ответить взаимностью на мою пылкую страсть? Посмотри, у меня даже руки трясутся, так сильно я хочу тебя.

Она болезненно поморщилась:

– Подожди, не торопись, у меня болит нога. И вообще, я еле дотащилась сюда, боль просто невыносимая.

Тиммонс с притворным сочувствием почмокал губами:

– Бедняжка, конечно, тебе сейчас не позавидуешь. Но, с другой стороны, я восхищаюсь тобой, ты – мужественная женщина, презрев боль, ты решила встретиться с любимым.

Словно не замечая его иронии, Джина продолжала:

– Между прочим, нога постоянно напоминает мне об этой сумасшедшей Сантане. Интересно, сколько мне еще носить с собой эту память.

Окружной прокурор неискренно рассмеялся:

– Тебе напоминает о ней только нога? Прости, но ты сама спровоцировала Сантану, на этот счет у меня нет сомнений. Я не собираюсь возбуждать дело против нее, вот так‑то.

Джина надеялась, что ей все‑таки удастся переубедить Кейта и заставить его окончательно покончить с Сантаной. Однако, судя по всему, он был настроен совершенно противоположным образом.

– Да, ты легко находишь ей оправдания, – возмущенно заявила Джина. – Ведь она не тебя подстрелила.

Тиммонс разъяренно заорал:

– Меня уже тошнит от этих разговоров о Сантане! Я не могу больше о ней слышать! Я уже не могу слышать о Лили Лайт с ее глупостями, а ты, как назло, любишь о них вспоминать.

Джина оскорбленно отвернулась:

– Спасибо за сочувствие, – саркастически заявила она, – ты принимаешь такое участие в моей судьбе, что я просто на седьмом небе от счастья. Я, между прочим, надеялась на твою помощь. Чтобы не слушать твои гнусные разговоры, включи лучше радио. Может, хоть музыка немного успокоит меня.

Тиммонс нажал на кнопку стоявшего на столике радиоприемника, и из динамика донесся голос Брика Уоллеса:

– Давайте поговорим о новом культурном лидере Санта–Барбары – о феноменальной Лили Лайт, – сказал Брик. – Я слышал, что…

– Ну, уж это – слишком! – в сердцах бросил окружной прокурор и выключил приемник. – Даже здесь говорят только о ней.

Джина осуждающе покачала головой:

– Лили убедила тебя не обвинять Сантану, она просила закрыть дело, и доказательства внезапно испарились. Вместо того, чтобы вынудить ее убраться из Санта–Барбары, ты принес ей ключи от города. Ты непоследователен, Кейт, – возмущенно сказала Джина, – По–моему, это – элементарная трусость. Ты бы хоть осмелился признаться в этом. Нет больше смысла скрывать.

Тиммонс хмуро отвернулся:

– Сантана и так пострадала, – сдавленным голосом сказал он. – Если кого и судить, так это Круза.

У Джины от изумления вытянулось лицо:

– Почему? Не понимаю, какая кошка между вами пробежала.

– Это выше твоего понимания, – не оборачиваясь, ответил Тиммонс. – Лучше не лезь не в свое дело.

ГЛАВА 16

Полицейским отказано во встрече с Элис. Лили Лайт взбешена, но не теряет головы. Окружной прокурор получает печальное известие. У Перла, наконец‑то, появляется возможность выяснить правду о брате. Джина и Хейли получили приглашение посетить собрание последователей нового учения.

Телефонный звонок заставил Круза расстаться с надеждами провести остаток вечера в объятиях любимой. Подняв трубку, он услышал голос помощника:

– Это я – Пол. Есть небольшая проблема.

– В чем дело?

– Помнишь то, что я рассказывал тебе про Кортни Кэпвелл и Перла? Так вот, они исчезли.

– Ты думаешь?

– Да. Возможно, они отправились в Бостон, но я пока точно в этом не уверен. Меня сейчас волнует другое – я никак не могу поговорить с доктором Роулингсом.

– Он не хочет встречаться с тобой?

– Меня просто не соединяют с ним. Дежурная медсестра продержала меня у телефона битый час, сказав, что ходила его искать, но так и не нашла. Очевидно, его нет в клинике. Я думаю, что нам срочно нужно отправляться туда.

– Почему?

– Еще не известно, что он сделает с Элис. Я уже начинаю бояться за нее. Хоть ты и говоришь, что я правильно сделал, отправив ее назад в больницу, я все‑таки не уверен в своей правоте. Возможно, ее все‑таки следовало оставить на свободе.

Круз тяжело вздохнул:

– Ладно, не пори горячку. Я сейчас приеду. Жди меня возле клиники.

Он положил трубку и стал торопливо одеваться.

– Что случилось, дорогой? – спросила Иден.

– Пока еще ничего, – хмуро ответил Круз, – но боюсь, что мне предстоит беспокойный вечер. Возникли некоторые проблемы с кое–какими пациентами доктора Роулингса. Уитни один не справится, я должен ехать в больницу вместе с ним.

Иден поднялась с пола и, набросив на плечи тонкую кружевную накидку, подошла к Крузу и обняла его:

– Мне очень не хочется расставаться. Когда ты уходишь куда‑то по служебным делам, меня неотрывно преследует мысль о том, что мы расстаемся в последний раз. У нас так хорошо все складывается, но я не могу отделаться от ощущения, что это счастье очень хрупко и призрачно. Когда‑нибудь все может закончиться, словно и не начиналось.

Он крепко прижал ее к себе:

– Не надо беспокоиться. Ты должна верить мне – у нас все будет хорошо. А эти расставания… – он пожал плечами, – что ж, когда‑то ведь и работать надо.

– Но почему сейчас? Почему именно поздним вечером?

– К сожалению, я не страховой агент и не работаю клерком в банке, это у них работа измеряется временем от и до. Но, с другой стороны, мне некого обвинять в этом – я сам выбрал для себя этот путь и горжусь тем, что следую им.

Иден грустно опустила голову:

– Ну, что ж, я буду тебя ждать. Возвращайся поскорее. Сегодня, действительно, выдался на редкость суматошный день.

Стараясь подбодрить Иден, Круз улыбнулся:

– Почему‑то раньше я не замечал, какие у тебя тонкие и нежные ресницы.

– Ты раньше многого не замечал.

– Ладно, я пошел, – сказал он, желая побыстрее закончить этот разговор. – Не думай ни о чем дурном, – он с лукавой улыбкой заглянул ей в глаза, – и о стюардессах тоже…

Несмотря на поздний час, Кастильо и Уитни решили навестить клинику доктора Роулингса. Во–первых, Пол хотел убедиться в том, что с Элис все в порядке, а, во–вторых, нужно было поговорить с самим главврачом, чтобы выяснить, правду ли говорила девушка. Вообще‑то, это был совершенно глупый ход, но Кастильо и Уитни были полицейскими и поступали в соответствии с уставом, а не с собственными представлениями о необходимости и целесообразности.

Они вошли в холл и направились к стойке, за которой сидела дежурная сестра:

– Добрый вечер! Нам хотелось бы повидать одну из ваших пациенток по имени Элис и поговорить с доктором Роулингсом.

Сестра отрицательно покачала головой:

– К сожалению, ничем не могу вам помочь, господа. В такое время посещения больных запрещены, они уже должны отдыхать. Боюсь, что и доктор Роулингс ничем не сможет вас обрадовать. Возможно, его сейчас и нет в клинике.

Пол недоуменно пожал плечами:

– Где же он? Я звонил ему домой, там никто не поднимает трубку, здесь вы говорите, что на работе его тоже нет. Где же он может быть?

Дежурная сестра замялась:

– Поговорите с мисс Ходжес, она его помощница и должна знать, где его сейчас можно найти. Что же касается нашей пациентки, то, боюсь, даже мисс Ходжес ничем не сможет вам помочь – у нас очень строгие правила, и если мы нарушаем их, доктор Роулингс наказывает нас.

– Ну, ладно, – махнул рукой Круз, – пошли. Я знаю, где кабинет Роулингса. Благодарю вас, сестра, мы пройдем сами.

Дверь в кабинет Роулингса оказалась запертой. На стук из соседней двери вышла седоватая сухопарая женщина в белом халате, которая вопросительно посмотрела на Круза и Пола:

– Чем могу служить, господа?

Круз достал из кармана полицейское удостоверение:

– Я – инспектор Круз Кастильо, мы с вами уже несколько раз встречались в этой больнице.

– Да, я помню. Чем обязана визиту в столь поздний час?

– Нам хотелось бы поговорить с доктором Роулингсом и навестить одну из ваших пациенток. Вы ее знаете, это темнокожая девушка по имени Элис. Раньше она была соседкой Келли Перкинс по палате.

Мисс Ходжес кивнула:

– Да, я понимаю, о ком вы говорите. Но, к сожалению, посещения уже давно закончились. Больные сейчас должны отдыхать.

Круз нахмурился:

– По–моему, вы нас просто дурачите.

– Господа, я ничем не могу вам помочь, – занудным голосом повторила сестра Ходжес. – Мы даже родных не всегда пускаем к нашим больным без особого указания доктора Роулингса. К сожалению, его сейчас нет.

– А где мы его можем найти? – спросил Уитни. Она пожала плечами:

– Я затрудняюсь ответить. Доктор Роулингс позвонил совсем недавно из города и сказал, что у него деловая встреча.

Услышав по радио выступление Брика Уоллеса, Лили Лайт тут же приехала на радиостанцию. Щеки ее пылали румянцем, глаза сверкали таким яростным огнем, что, казалось, она готова испепелить любого, кто попадется на ее пути. И первым перед ней появился сам Брик Уоллес. Он выходил из редакторской комнаты, едва успев закончить свою речь.

– А, вот и вы, мистер Уоллес! – злобно сказала Лили Лайт. – Вы, наверняка, получите массу откликов на свое выступление, но спешу вас уверить – это не единственное, чего вам следует ожидать.

Брик смерил ее надменным взглядом:

– О чем это вы?

Гордо вскинув голову, она заявила:

– Вы получите еще и повестку в суд. Я полагаю, что на этой станции мне предоставят достаточно эфирного времени, чтобы я смогла защитить себя от ваших нелепых обвинений.

Брик усмехнулся:

– Не сомневаюсь в том, что вы успешно используете это время для саморекламы. Насколько я понимаю, это уже давно превратилось в вашу профессию.

По лицу Лили Лайт пробежала едва заметная судорога, свидетельствовавшая о том, что она с трудом сдерживает свои эмоции:

– С вашей подозрительностью, наверное, очень нелегко жить, мистер Уоллес, – с усилием произнесла она. – Представляю себе, каково приходится тем, кто вынужден находиться рядом с вами.

Брик снисходительно улыбнулся:

– А, по–моему, это даже помогает, когда имеешь дело с мошенниками.

Лили с такой злобой сверкнула глазами, что Брик поневоле отвел взгляд.

– Я немедленно обращусь к менеджеру этой радиостанции с тем, чтобы мне предоставили возможность прямо сейчас выступить в эфире. Не думайте, что я оставлю без внимания вашу грязную клевету.

Брик медленно покачал головой:

– Ничего подобного, мисс Лайт, я говорил правду. И вы знаете об этом лучше, чем кто‑либо. Мои обвинения справедливы.

Она скривила лицо в презрительной гримасе:

– Вот как?

– Да. Вы хотите закрыть мое казино и открыть свое собственное дело, а вовсе не искоренить игорный бизнес в Санта–Барбаре. Вот в чем истинная подоплека всех ваших действий. Обманываться на этот счет может только наивный простак или человек, который закрыл глаза и заткнул уши.

Она холодно улыбнулась:

– Вы ошибаетесь. Мне ни к чему закрывать ваше казино, я собираюсь совершенно уничтожить его. Можете сообщить об этом всем и каждому. Или вы снова пожалуетесь в микрофон?

Брик резко взмахнул рукой:

– Я вас не боюсь. Вы можете водить хороводы под стенами моего казино вместе со своими поклонниками, но это не заставит меня отступить. Я – человек, у которого есть определенные принципы, и если я их придерживаюсь, значит, вы не возьмете меня на испуг. К тому же, – он сделал небольшую паузу, – я воспользуюсь вашим советом и на этот раз в эфире прямо скажу, что вы мошенница. Кроме того, я обвиню вас в запугивании моей семьи. Неужели вы думаете, что моя жена не сможет устоять перед угрозами ваших бандитов? Вы опасны, и я постараюсь побыстрее выдворить вас из нашего города – вам здесь не место.

Она нагло рассмеялась ему прямо в лицо:

– У вас ничего не получится, руки коротки. Но если уж вам этого так хочется, то я могу открыть свои планы: в ближайшее же время ваше казино разорится, мои последователи сегодня вечером снова соберутся на демонстрацию.

Брик равнодушно пожал плечами:

– Сколько угодно. Я буду ждать вас.

– Боюсь, я вас не порадую, – продолжила Лили, – у меня обширные планы на этот вечер. Но, если хотите, приходите ко мне в отель «Кэпвелл».

Брик ухмыльнулся:

– Зачем это? Или вы хотите пригласить меня поплавать вместе с вами в бассейне?

Она загадочно улыбнулась:

– Время покажет, мистер Уоллес.

Лицо Брика исказила гримаса отвращения:

– Вы действительно опасны, – враждебно сказал он.

Демонстрируя свое нежелание продолжать этот разговор, он развернулся и зашагал по коридору.

– Мистер Уоллес! – окликнула его Лили Лайт. – Я хочу встретиться для открытой полемики с вами, а пока настройте свой радиоприемник на волну этой станции – скоро вы услышите мой голос.

Ничего не ответив, он зашагал прочь. Лили проводила его ненавидящим взглядом, а затем быстрым шагом направилась к двери, на которой было написано «Аппаратная вещания». В двери она почти столкнулась с Хейли Бенсон, которая выходила из комнаты. Увидев перед собой проповедницу в ослепительно белом платье, Хейли изумленно застыла на месте:

– Мисс Лайт?

– Хейли! – с лучезарной улыбкой на устах воскликнула Лили. – Рада видеть тебя.

Даже резкий окрик окружного прокурора не заставил Джину погасить свое любопытство:

– Нет, ну, почему все‑таки тебя так интересует Круз Кастильо? – назойливо приставала она к Тиммонсу. – Я, конечно, знаю, что вы с ним совсем не друзья, но ты демонстрируешь такое рвение, что мне трудно это понять.

Тиммонс раздраженно отмахнулся от нее:

– Не лезь не в свое дело, – снова рявкнул он, – иначе обещаю неприятности и тебе!

Джина успокаивающе вскинула руку:

– Ну, ладно, ладно… Больше не буду. Мне хватает и своих забот с Лили Лайт, с Сантаной. Они все время причиняют мне беспокойство. Одна набрасывается на меня с пистолетом, угрожая убить, и, между прочим, она совершенно спокойно могла бы это сделать, если бы ей не помешали.

Тиммонс поморщился:

– Перестань. Уж кому–кому, а тебе следовало бы знать, на что ты идешь, приучая Сантану к наркотикам. Разумеется, она была на грани помешательства, а преступление, совершенное в невменяемом состоянии, не может считаться таковым.

– Ах, вот как? – въедливо воскликнула Джина. – Ты уже готов наградить ее медалью за то, что она чуть не убила меня. А эта Лили Лайт чем лучше? От Сантаны я хоть знала, чего ожидать, а что там варит на своей кухне эта интриганка, да еще в паре с Мейсоном, вообще, трудно предположить. Они явно задумали что‑то против меня. Ты представляешь, в каком я теперь нахожусь положении? Против меня ополчились все придурки этого города.

Тиммонс усмехнулся:

– И Мейсона ты тоже считаешь придурком?

– Мейсон – это разговор особый, хотя в нем всегда была тяга к морализаторству. Но раньше он никогда не делал это принципом своего существования. Он, конечно и не интеллектуальный гений, но и не полный идиот. Уж в том, что касается разнообразных заговоров и интриг, у него голова варит.

Джина подняла вверх свою палку и, потрясая ею в воздухе, гневно воскликнула:

– Но я не сдамся! Пусть они не думают, что им удастся взять меня голыми руками.

– О Бог мой, – в изнеможении застонал Тиммонс, – как ты мне надоела. Хочешь бороться – борись, прекрасно – вперед, труба зовет, отправляйся в атаку.

Он вышел в прихожую и, взяв валявшиеся там туфли Джины, направился к ней:

– На, одевай свои хрустальные башмачки и преврати лягушку в принца.

Лицо Джины приобрело пурпурный оттенок:

– Ты перепутал сказки, – сердито сказала она. – Как, впрочем, и все остальное в своей жизни.

Эту свару, напоминавшую небольшой семейный скандал, прекратил телефонный звонок. Тиммонс напоследок смерил Джину весьма выразительным взглядом и без особой охоты снял трубку:

– Да, я слушаю.

Джина заметила, как у Тиммонса мгновенно начало меняться лицо – уголки губ опустились, глаза потемнели:

– Что? Ей плохо? – переспросил он. – Спасибо, что позвонили. Передайте ей, что я немедленно еду.

Одев туфли, Джина не без труда поднялась с дивана. У окружного прокурора было такое лицо, будто ему только что сообщили об огромном несчастье.

– Что случилось? – испуганно спросила она, направляясь к Кейту.

Он долго подавленно молчал:

– Моя бабушка заболела, – наконец услышала Джина его ответ. – Она просит меня приехать.

Джина непритворно удивилась:

– А я и не знала, что у тебя есть бабушка.

Кейт мрачно усмехнулся и, с сожалением посмотрев на Джину, сказал:

– Вообще‑то, почти у каждого есть бабушка, а у некоторых даже две.

Джина смущенно опустила глаза:

– Хотя бы одна, лишь бы живая была, – тихо пробормотала она. – Я вот этим похвастаться не могу.

Совершенно упавшим голосом Тиммонс сказал:

– Да, ей, наверное, не долго осталось. Мне нужно как можно быстрее отправляться туда. Джина, шла бы ты домой.

Тяжелые чувства, которые сейчас переживал Тиммонс, были столь очевидны, что Джина, ничуть не обидевшись, поковыляла к выходу:

– Ладно, я пойду.

На мгновение задержавшись у порога, она бросила на Кейта прощальный взгляд и сочувственно сказала:

– Мне очень жаль твою бабушку. Ты позвонишь? Тиммонс расстроенно махнул рукой и отвернулся:

– Не знаю, как получится.

Джина с обиженным видом шагнула через порог:

– Ну, ладно, надеюсь, что ей станет лучше, и ты не пропадешь. Пока, Кейт.

Когда Джина ушла Тиммонс стал торопливо приводить себя в порядок – застегнул рубашку, аккуратно повязал галстук, сдул несколько пылинок с рукава пиджака.

Давая понять, что разговор закончен, старшая медсестра направилась к двери своего кабинета. Круз и Пол недоуменно переглянулись:

– Мэм, – возмущенно вскричал Кастильо, – у нас важное дело, неужели вы не понимаете!

Она равнодушно пожала плечами:

– Если это касается разговора с пациенткой, то у меня нет даже устного разрешения доктора Роулингса.

– Значит, вы должны найти его! – решительно воскликнул Круз. – Мы не можем ждать, это срочное дело, оно связано с полицейским расследованием.

– Но я же сказала вам, что не знаю, где он сейчас. Доктор Роулингс вовсе не обязан неотлучно находиться в клинике.

– Вы должны найти его, – упрямо повторял Кастильо.

Уитни, стоявший на пороге кабинета, краем глаза заметил, как за спиной мисс Ходжес по коридору проскользнула тонкая девичья фигурка с копной пышных курчавых волос на голове. Это была Элис. На мгновение задержавшись, чтобы ее заметил Пол, она скрылась за боковой дверью.

– Я сейчас поставлю на ноги всю полицию, но мы разыщем доктора Роулингса, – продолжал бушевать Кастильо. – Это дело не терпит отлагательств.

Уитни неожиданно потащил его за руку:

– Круз, Круз, может быть, мы поедем? Видишь, доктора Роулингса нет, нам незачем здесь задерживаться.

Кастильо едва не онемел от изумления:

– Что?! Куда поедем? У нас же здесь важные дела.

Уитни пытался усиленным морганием левого глаза показать своему шефу, что он задумал какую‑то хитрость, но Круз был слишком разгорячен, чтобы обратить на это внимание.

– Поехали, – снова потащил его в сторону Уитни. – В конце концов мы можем зайти сюда в любое другое время, хоть на следующей неделе.

Он повернулся к сестре и торопливо сказал:

– Большое вам спасибо за помощь, мы уходим.

Она одарила их такой широкой улыбкой, какой могла приветствовать только президента Соединенных Штатов.

– Очень хорошо, вы без особых усилий найдете дорогу обратно, и мне не придется провожать вас. Я сообщу доктору Роулингсу о том, что вы навещали клинику. Вполне возможно, что он свяжется с вами, если, конечно, ему не помешает занятость срочными делами.

Уитни торопливо кивнул:

– Спасибо, всего хорошего.

Быстро распрощавшись со старшей медсестрой, Уитни потащил Круза под локоть по коридору.

– Объясни, в чем дело? – в замешательстве произнес Круз. – Куда ты меня тащишь? Что за спешка?

Уитни сделал заговорщицкий вид и, очевидно для того, чтобы убедиться в безопасности, несколько раз оглянулся.