Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 152 (всего у книги 332 страниц)
Блаженство в темном коридоре. Отпуск. Брачный аферист на кладбище. Странные ходы шашек по белым клеткам. Хохот, леденящий душу. Брэндон пытается улыбнуться.
После неудачной операции по выявлению нелегальных рабочих, выходцев из Латинской Америки, Круз и Ридли вернулись в полицейское управление. Они и еще несколько инспекторов собрались в служебном кабинете Круза.
Парни нервничали, курили, негромко переговаривались. Все ожидали, что начальник управления готовит им разнос.
Лишь один Круз, сам не зная почему, оставался спокойным. Ему настолько надоели последние неудачные месяцы работы, что он уже почти ни на что не реагировал.
Ридли подошел к нему и участливо спросил.
– Ну, как настроение, Круз? Как дела?
– По–моему, мы весь день были вместе и дела у нас идут одинаково, – неохотно ответил Круз.
Ридли поморщился и внимательно посмотрел в глаза своему шефу.
– Чего ты такой злой, Круз? Не нужно перекладывать свои неудачи на плечи других.
– Ридли, это наша общая неудача. И дело ни во мне, ни в тебе, дело – во всей нашей полиции.
– Но, Круз, нельзя же все решать одним махом. Сваливать на систему. Система – это мы с тобой, и мы делаем ее лучше или хуже. Не повезло нам, повезет другим.
– Ридли, это все пустые слова. Я уже начинаю разочаровываться в выбранной профессии.
– А ты ее долго выбирал? – улыбнулся Ридли, – по–моему, пошел служить, поскольку ничего лучшего под руку не подворачивалось.
– А это не твое дело, Ридли, – Крузу уже совсем не хотелось продолжать дальше этот разговор.
Он даже не знал, чем сможет объяснить последнюю неудачу начальнику управления.
«Хотя, – подумал Круз, – он сам должен объясниться. Я и ребята честно выполняли свою работу. И не наша вина, что есть негодяй, который выдает наши планы».
Ридли словно бы прочел мысли Круза.
– Думаешь, о чем сейчас будет говорить начальник управления?
– Да, – вздохнул Круз, – это не самое приятное. Но еще хуже то, о чем буду думать в это время я.
– А ты постарайся ни о чем не думать. Закрой глаза и представляй себе, что шумит дождь, – посоветовал Ридли, – я всегда так делаю, когда меня распекают.
Круз похлопал своего помощника по плечу.
– А я‑то думаю, почему ты такой молодой и такой выдержанный.
Дверь в кабинет открылась и на пороге возникла молодая привлекательная девушка, секретарь начальника управления.
– Ребята, – негромко сказала она, – через пять минут шеф ждет вас в зале.
Ее негромкий голос перекрыл шум в кабинете и все сразу стихли.
– Я думаю, повторять не надо, – сказала девушка и аккуратно прикрыла за собой дверь.
Все присутствующие вновь оживленно заговорили.
А Круз сидел за своим столом, опустив голову. Он вытащил свой револьвер и от нечего делать принялся его разбирать. Все патроны вернулись на свои места в коробку, ящик стола вновь запер ключ и разряженный револьвер вернулся в кобуру, спрятанную под курткой Круза.
Наконец, один за другим инспекторы, их помощники и просто полицейские потянулись к выходу.
Круз еще сидел за письменным столом. Ему не хотелось идти на совещание, выслушивать советы тех людей, которые сами не знали, что делать.
Через минуту Круз, тяжело вздохнув, поднялся и двинулся к выходу.
Совещание еще не началось, и из открытых дверей зала слышался неясный гул. Круз прошел, но садиться не стал. Он остановился возле стены и в который раз удивился. Ему всегда казалось, что в управлении работает очень мало людей, но когда все собирались вместе, их казалось раза в три больше, чем обычно.
«Наверное, так оно и есть, – горестно подумал Круз, – хорошо, если по–настоящему работают треть из них, остальные делают вид».
Когда в аудитории появился начальник управления, все разом замолчали. Что‑что, а дисциплина в полицейском управлении была отменная.
Начальник начал издалека, о том, как тяжело в сегодняшнее время бороться с преступностью, как мягки законы.
Круз, осторожно ступая, чтобы не привлекать внимания, вышел в приоткрытую дверь. Он блаженно улыбнулся, ощутив прохладу после разогретого солнцем зала. Полутемный коридор казался сущим раем.
Когда совещание закончилось, к Крузу Кастильо подошел начальник управления.
– Ну что, не захотел слушать мое выступление?
– Нет, сэр, я все прекрасно слышал в коридоре.
– А почему ты не остался в зале?
– Мне сделалось немного нехорошо, слишком душно было в зале.
– Пойдем ко мне, – начальник управления увлек Круза за собой, – у меня к тебе есть серьезный разговор.
Круз вначале подумал, что тот собирается читать ему мораль, но ошибся.
Начальник уселся за своим столом и предложил закурить.
Они немного помолчали.
Затем шеф откатился на своем кресле от стола и закинул ноги на подоконник.
– Ничего, Круз, если я посижу при тебе так? Мы ведь хорошо знаем друг друга.
Круз молча кивнул. Он никак не мог взять в толк, чего от него хочет шеф.
А тот не спешил приступать к делу.
– Ну как? Ты не очень сильно расстроен, инспектор Кастильо?
Круз поморщился. Обычно спрашивать о настроении после проваленной операции у полицейских было не принято, и поэтому Круз сказал неопределенно:
– Да вроде бы нормально.
– Ладно тебе прикидываться. Я хочу предложить тебе одну идею, от которой ты вряд ли откажешься.
– Вы поручаете мне новый участок работы? – изумился Круз. – Я же еще не справился с прежним.
– Нет, – замахал руками шеф, – тебе, Круз, по–моему, следует отдохнуть. Я смотрю на тебя и понимаю, что сам скоро дойду до такого состояния. Поэтому из сострадания к тебе, Круз, я хочу отправить тебя в отпуск.
– Это что, наказание?
– Нет, это скорее награда. Тебе следует хорошенько отдохнуть и тогда ты вновь сможешь вершить великие дела.
Круза покоробила эта возвышенная фраза, но возражать он не стал, лишь только молнией в голове мелькнула мысль:
«А может и он заодно с преступниками?»
Но тут же Круз отбросил ее, как недостойную самого себя. Ведь, в самом деле, нельзя служить под руководством начальства, в котором ты не уверен.
– Так как тебе моя идея? – спросил начальник управления.
Круз неопределенно развел руками.
– Идея вообще‑то нормальная, но я как‑то не думал об отпуске. Я даже не знаю, куда поехать?
– А ты поезжай куда‑нибудь подальше, – предложил шеф, – чтобы забыть и Санта–Барбару, и семью, отдохни хорошенько. Хочешь, поезжай вместе с женой, с сыном…
Круз покачал головой.
– Я не привык путешествовать. Лучше останусь в городе, займусь, наконец‑то, семьей.
– Вот–вот, – подхватил начальник.
Ему явно не терпелось отправить Круза в отпуск и абсолютно не волновало, чем тот займется на досуге.
– Конечно, займись семьей, домом. Я думаю, дела найдутся.
– У меня, вообще‑то, были совсем другие планы…
– Какие планы! Если тебе твой шеф говорит, что нужно идти в отпуск, значит нужно идти. Иначе какой же ты после этого полицейский, если не выполняешь приказ?
Начальник управления, довольный своей шуткой, рассмеялся.
А Крузу сделалось не по себе. Он представил, как вернется домой, скажет Сантане, что получил отпуск, и та тут же начнет придумывать, чем бы ему заняться.
А Крузу хотелось заниматься делом.
Не то, чтобы он не любил своей семьи, но слишком уж хорошо знал самого себя: если у него появлялось лишнее время, он чересчур много смотрел по сторонам. А добра от этого ждать не приходилось.
Но Круз понял: возражать бесполезно, если уж шеф что‑то решил, то не угомонится, пока не добьется своего
– Хорошо, я ухожу в отпуск.
Но тут же, чтобы насолить своему начальнику, Круз припомнил, что у него есть еще один неиспользованный отпуск.
Тот, недолго подумав, согласился.
– Я могу тебе дать хоть на три года вперед. Все равно, Круз, ты не выдержишь и через две недели максимум примчишься и попросишься назад на службу. Но я припомню тебе твои слова и тебе придется гулять очень долго.
Круз поблагодарил и ушел в свой кабинет. Он сел за стол, перебрал свои бумаги, чтобы кое‑что привести в порядок. Ведь были такие дела, по которым некоторые детали были известны только одному Крузу.
Сперва инспектор копался в ящике, потом, разозлившись на самого себя, вывернул все бумаги на стол и стал разгребать их на две пачки. В одну срочные, которые не могли ждать его возвращения из отпуска, в другую – те, что можно было отложить на потом.
Круз так увлекся своим занятием, что не заметил, как к его столу подошел немолодой сержант.
– Инспектор Круз Кастильо, – официально обратился он к нему.
Круз поднял взгляд.
– Что вам нужно, сержант?
– Меня послал начальник управления напомнить вам, что служебное оружие необходимо сдать.
Круз выругался про себя и вынул свой револьвер. Но отдавать его вот так сразу по первому требованию ему не хотелось. Он взвесил его на руке, крутанул барабан, а потом протянул сержанту. Тот осторожно, как будто боясь обидеть оружие Круза, принял его обеими руками, потом протянул инспектору лист.
– Подпишите вот здесь.
Круз, не глядя, поставил свою подпись. Сержант направился к выходу, как Круз остановил его.
– Только, приятель, держи его в сухом месте, чтобы не заржавел, – пошутил он.
Сержант довольный рассмеялся.
– Не волнуйтесь, инспектор, ваше оружие не заржавеет, а может, и ваш стол накрыть стеклянным колпаком?
– Нет, я еще собираюсь поработать. И смотрите, сержант, когда я приду из отпуска и увижу, что какой‑нибудь тип сидит за моим столом, то ему не сдобровать.
Сержант ничего не ответил на это и вышел.
Делать Крузу решительно было нечего.
Можно было бы подождать расчета, но за ним можно зайти и завтра.
Ему хотелось пойти попрощаться с Ридли, но он понимал, что это будет выглядеть глупо, как будто перед смертью.
«Я увижу его завтра или он вечером зайдет ко мне».
Круз медленно пошел по улице. Он брел, не интересуясь и не заботясь, куда идет.
Мимо него проплывали фасады домов, витрины магазинов. Круз разглядывал свое отражение в зеркальных стеклах.
«Чем же мне заняться все эти недели? – призадумался он. – Отдыхать хорошо один день, два, три, а потом отдых становится в тягость. Слишком уж много бездельников в нашем городе. Когда смотришь на них, не хочется думать, что и сам можешь стать таким же».
Круз прошел еще пару кварталов.
Вдалеке показался его дом, но он резко свернул влево.
Круз уходил все дальше и дальше от берега, пока, наконец, плоская крыша его дома не исчезла за деревьями.
«Чего ты боишься, Круз, – спросил он сам у себя? Ты боишься остаться наедине с Сантаной. Ты думаешь, она начнет упрекать тебя тем, что ты встречаешься с другими женщинами. Но ты же, Круз, знаешь, что это неправда, ты верен ей. Даже Идеи не смогла поколебать тебя. Как глупо все с ней получилось… Почему так щемит сердце? Почему я так неспокоен? Все же я люблю Идеи, что бы не говорил ни себе, ни Сантане. И так будет вечно. Для того, чтобы разлюбить, необходимо встречаться, видеться. А если наши встречи происходят раз в месяц, не чаще, то и поссориться по–настоящему нам не удается. Все те упреки, которые мы бросали друг другу, ненастоящие, деланные. Нам нечего с ней делить…»
Круз огляделся. Он не часто бывал в этой части города, в основном, его занимало побережье, а теперь… Он двигался вглубь суши.
Дома на окраине города были меньше, участки, занимаемые ими, просторнее.
Круз шел и шел, отдаваясь своим мыслям.
Наконец, он в недоумении остановился.
«Что я здесь делаю? – он поднял взгляд и увидел перед собой кладбищенские ворота. Невысокая ограда из дикого камня, чугунные решетки ворот, а за ними ровные ряды белых надмогильных камней.
«Какие они все одинаковые», – подумал Круз.
Он шагнул в приоткрытую калитку ворот и двинулся по аллее. Низкие фонари, такие беспомощные под палящим солнцем, сочная трава, густые кроны деревьев.
Круз прошел, повторяя свой недавний маршрут, и остановился у могилы Мэри. У надгробия лежали свежие цветы
– Ты не смогла найти свое счастье, – тихо проговорил Круз, – и это остается сделать нам, тем, кто остался.
«Ты говоришь, как проповедник в церкви, – признался сам себе Круз, – ты же никогда так не разговаривал с Мэри в жизни. Так почему к ней, к мертвой, нужно обращаться по–другому?»
– Мэри, – также тихо сказал он вслух, – привет.
Ему показалось, что сквозь шум листьев до него донесся тихий голос.
«Привет, Круз. Как дела?»
– По сравнению с тобой, Мэри, отлично.
«А как Сантана? Она никогда не приходит сюда».
– Сантана? По–моему, тоже неплохо.
«Зачем ты пришел ко мне?»
– Не знаю, – Круз пожал плечами.
Он прислушался к шуму листвы, но больше не мог разобрать в нем ни слова. Странный диалог оборвался.
«Надо же, – подумал Круз, – на кладбище всегда чудятся странные вещи. Такого почти никогда не случается на улице. А здесь… всегда тянет порассуждать».
Он опустился на одно колено возле могилы Мэри, удивляясь сам себе. В жизни они не были так уж близки, никогда не вели задушевных бесед. А тут его прямо‑таки потянуло к ее могиле.
Круз понял, в чем дело – оставшимся в живых всегда хочется приоткрыть завесу тайны, заглянуть в будущее, узнать, что случится с ним после смерти. И кажется, кто‑нибудь из знакомых, недавно ушедших туда, еще не порвавших связей с этим миром, сможет помочь им, расскажет о том, что существует там, за границей смерти.
«Самый простой способ – это самому отправиться в мир иной, но, к сожалению, оттуда нет возврата назад. Вот, если бы заглянуть туда одним глазом хоть на одну секунду…»
Он положил свою широкую ладонь на нагретый солнцем белый надгробный камень Мэри.
«Как странно, людей в жизни мы узнаем по лицам. А когда приходишь на кладбище и видишь одинаковые памятники, начинает казаться, что тебя обманывают, что встретился совсем с другим человеком».
– Мэри, – обратился он вполголоса, – ты поможешь мне, скажешь, что по ту сторону смерти?
Круз вслушался в звуки ветра. Ему показалось, что прозвучало слово: «Жизнь»…
Круз обернулся. Невдалеке на аллее стояла молодая женщина в черном. Круз суетливо поднялся с колена, ему было неловко. Но смутилась и женщина – она быстро повернулась и пошла прочь от могилы.
«Может, она приходила к Мэри, – подумал Круз, – нужно ее догнать, спросить».
И он поспешил по аллее. Женщина несколько раз нервно обернулась и ускорила шаг.
– Погодите, миссис, – окликнул ее Круз.
Женщина почти побежала.
– Погодите же. Я не причиню вам зла.
Женщина обернулась. Она исподлобья смотрела на Круза.
– Вы приходили к Мэри Маккормик? – спросил он. Женщина отрицательно покачала головой.
– Я приходила к мужу.
– Тогда почему же вы так быстро ушли?
– Я.., – женщина замялась, – я испугалась вас. Извините, мистер…
– Мистер Кастильо.
– …мистер Кастильо, – повторила женщина, – но я вначале плохо подумала о вас. Согласитесь, не так уж часто встретишь мужчину на кладбище?
– Да уж, обычно женщины приходят к мужьям.
– А Мэри? Мэри – это ваша жена? – спросила она и тут же спохватилась. – Извините, мистер Кастильо, как же я сразу не сообразила, у вас же другая фамилия. И вообще, по–моему, я чересчур любопытна.
– Я полицейский, – просто сказал Круз, – но в отпуске.
Женщина кивнула.
– Если хотите, я могу подождать вас у ворот, пока вы побудете у могилы мужа? И с вами ничего не случится.
– Я стала такая пугливая, – призналась женщина, – но, честно говоря, мне будет спокойнее и удобнее, если вы не будете ждать меня.
Круз улыбнулся.
– Как хотите.
Он махнул рукой на прощанье и вышел на улицу.
Ему вспомнилась одна история, которую рассказывал старый инспектор полиции перед уходом на пенсию. О мужчине, брачном аферисте, который приходил на кладбище, изображал из себя неутешного вдовца, а сам присматривал хорошеньких богатых вдовушек. И самое странное было то, что многие женщины клевали на его уловки. Знакомство на кладбище казалось более надежным, чем в кафе или баре. На кладбище вряд ли кому придет в голову думать о глупостях.
«Неужели она тоже приняла меня за афериста? – раздосадованно подумал Круз. – Неужели я похож на такого мужчину? А, в конце концов, какое мне дело до этого».
Круз запустил руки в карманы брюк и зашагал по улице. Теперь его тянуло к дому, ему не терпелось увидеть Сантану. Скорее даже убедиться, что она дома, ждет его.
Но когда до дому осталось полквартала, Круз вновь остановился.
«Все‑таки лучше любить на расстоянии, – сказал он сам себе, – когда смотришь человеку в глаза, начинаешь замечать его недостатки. Когда ты рядом с женой все время, ты перестаешь вспоминать ее. Ты видишь перед собой оригинал. А идеальны только наши мечты. Поэтому Идеи для меня идеал, а Сантана… Сантана мне жена, а Брэндон ее сын».
Подбодрив себя таким образом, Круз двинулся к дому.
Сантана сидела на террасе вместе с Брэндоном и пыталась играть с ним в шашки. Раньше Брэндон часто у нее выигрывал, и эта была, пожалуй, единственная игра, в которую ему нравилось играть с матерью. Но сейчас Брэндон был очень рассеян, пропускал удачные ходы один за другим. Сантана подыгрывала ему, подсказывала, но…
– Давай еще раз, – неожиданно сказал Брэндон, смешивая шашки на доске рукой.
Партия еще была недоиграна, такого с Брэндоном никогда не случалось.
Он старался не прекословить матери, почти никогда не грубил ей.
И вдруг так резко смешать шашки в тот момент, когда она обдумывала ход и игра явно шла в ее пользу!
Но Сантана промолчала.
Мальчик вновь расставил свои шашки, Сантана – свои. Брэндон сделал первый ход. Сантана вслед за ним. Что‑то на доске ей казалось не так, но в чем дело, она сразу не могла понять. Только на втором ходу сообразила – шашки Брэндона стояли на белых клетках.
Она лукаво заглянула сыну в глаза.
– Ты не замечаешь никаких ошибок? – спросила она.
– А что?
– Ты правильно расставил шашки?
Брэндон посмотрел на доску и пожал плечами.
– Да, мама.
– А почему они стоят на белых клетках?
Брэндон недоуменно смотрел на доску, переводя взгляд со своих шашек на шашки Сантаны. Мальчик прикусил нижнюю губу и упрямо сделал следующий ход.
– Брэндон, но ведь шашки ходят только по черным клеткам.
– Да.
– А твои стоят на белых.
Брэндон как‑то странно хмыкнул и ничего не ответил.
– Ты собираешься и дальше так играть?
– Мама, ты придумываешь все, лишь бы не играть со мной.
Брэндон схватил доску за край и перевернул, шашки раскатились по террасе, несколько упало в траву.
Сантана от неожиданности вскрикнула, а Брэндон заплакал. Женщина не удержалась и дернула сына за руку, тот закричал.
Сантана поднялась и ушла в дом.
Но крик на террасе не умолкал, он стал настойчивым, даже каким‑то сумасшедшим.
Сантана уговаривала себя.
«Нет, я не выйду к нему, пока он не успокоится. Почему я должна идти у него на поводу? Он же издевался надо мной, расставив шашки на белых клетках. Он же прекрасно знает, как должны стоять шашки. Но ему не хочется проигрывать, а настоящий мужчина должен не только уметь выигрывать, но и с достоинством проигрывать».
Крик надрывал Сантане душу, но она не трогалась с места.
«Пусть выкричится, пусть успокоится». Но крик не только не утихал, он нарастал. Сантана нервно ходила по гостиной.
– Я не выйду к нему ни за что. Он сам должен прийти ко мне и извиниться, – молитвенно шептала она.
Чтобы не передумать, не двинуться с места, она вцепилась пальцами в обивку дивана и застыла в ожидании.
«Он обязательно придет, ведь он любит меня. И ему не к кому больше пойти».
Крик не утихал. Больше Сантана не могла терпеть. Она сорвалась с места, выбежала на террасу.
Брэндон сидел за столом, голова его лежала на столе. Уткнувшись лицом в шашечную доску, он громко плакал, точнее, Сантане показалось, что он плачет. Сердце матери не камень, и Сантана обняла мальчика за плечи.
Тот зло оттолкнул ее и, когда оторвал свое лицо от доски, Сантана ужаснулась – Брэндон не плакал, он смеялся. И этот сатанинский хохот, который показался ей криком отчаяния, чуть не остановил ее сердце.
– Брэндон… – обомлела Сантана.
А тот все так же смеясь, набросился на мать с кулаками. Он больно ударил ее в грудь, в плечо, пока Сантана не догадалась схватить его за руки. Брэндон кусался, пытался вырваться. Мать держала сына что было силы и пыталась уговорить.
Но на него уже не действовали ни угрозы, ни обещания, ни увещевания.
Брэндон кричал. Сантане казалось, что сам дьявол вселился в ее сына, и она в отчаянии перекрестила его.
Но Брэндон продолжал неистовствовать.
Сантана боялась отпустить его, опасаясь, что он навредит сам себе, расцарапает себе лицо, порвет одежду. Ей стало страшно, она впервые за долгое время пожалела, что Круза нет дома.
– Мальчик мой, что с тобой? – шептала она в самое ухо.
Брэндон поднял лицо и недоуменно уставился на мать. На мгновение в его глазах мелькнуло удивление, потом отчаяние, потом любовь. Сантана почувствовала, как горят глаза ее сына, увидела в них любовь и желание извиниться.
Но вдруг его взгляд снова стал отсутствующим и холодным, плотно сжатые губы раздвинулись и раздался леденящий душу хохот…
Наконец, в доме раздались торопливые шаги, и на террасу выбежал Круз. Лицо его было озабоченным, он уставился на жену и сына.
– Что случилось? – спросил он.
Брэндон не отреагировал на появление Круза, а Сантана только затрясла головой.
– Круз, может ты уймешь его? Может, тебя он послушается?
Круз подбежал к ним, под его ботинками хрустнули шашки. Он схватил Брэндона и усадил себе на колени.
– Брэндон, слышишь меня? – он всматривался в лицо вопящего мальчика.
Наконец, в глазах того блеснуло понимание.
– Круз? – расплылся Брэндон в улыбке и обнял его. Круз сидел, боясь пошевелиться, боясь испугать неустойчивое спокойствие, наступившее так внезапно.
Сантана с облегчением вздохнула. Наконец‑то, крик утих. Она осторожно поднялась и обошла их, нагнулась над Брэндоном и погладила его по голове.
Мальчик тихо всхлипывал.
– Что такое со мной, мама? Я ничего не помню, – он запрокинул голову к ней.
– А тебе и не нужно помнить, – прошептала Сантана.
Круз непонимающе смотрел то на мальчика, то на жену.
– А что случилось? – спросил он. Сантана испуганно приложила палец к губам.
– Мама, а что было? – спросил и Брэндон.
По его глазам Сантана поняла, что он действительно ничего не помнит.
– Посиди, милый, посиди на коленях у Круза. Отдохни, расслабься, тебе станет легче.
– Ты сердишься на меня? – спросил Брэндон. – А кто разбросал шашки?
Его взгляд остановился на раздавленной фигурке.
– Это я, Брэндон, – поспешил с ответом Круз, – я нечаянно наступил.
Но Брэндон и не подумал сердиться. Он спрыгнул с колен Круза и принялся собирать шашки.
Сантана нагнулась к самому уху мужа и прошептала:
– Я начинаю бояться, сейчас с Брэндоном случилась жуткая истерика.
– Ну и что? – тоже шепотом ответил Круз. – Всякое бывает с детьми.
– Да. Но ты видишь его редко, а я знаю его прекрасно, такого с ним никогда не было. Он бросался на меня с кулаками, даже ударил меня несколько раз. А потом… Ты же сам слышал, как он кричал.
Круз с опаской покосился на мальчика.
– Да, этот крик привел меня в ужас. Я прямо‑таки помчался на террасу, мне показалось, что на него напали дикие звери.
Круз тут же понял некоторую нетактичность такого сравнения. Сантану оно, кажется, задело за живое.
– Мне самой показалось, что Брэндон превратился в настоящего дикого зверька. Он кусался, царапался, посмотри, – Сантана протянула руки мужу.
– Да, тебе не повезло, – Круз гладил ее руки, пытаясь затереть царапины.
Мальчик, наконец‑то, собрал шашки и принес их в пригоршне к столу. Круз осторожно пересыпал их на перевернутую шашечную доску–шкатулку и закрыл ее на крючок. Брэндон попытался улыбнуться.
– Мне очень жаль, мама, если я расстроил тебя.
– Ничего, сынок, иди поиграй в доме. Брэндон послушно пошел, и вскоре из гостиной послышался звук работающего телевизора.
