Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 129 (всего у книги 332 страниц)

Он снова мягко улыбнулся и покачал головой.

– Это меня не пугает. Я вернулся сюда не просто так, у меня теперь есть цель. Это поможет мне. Но и ты должна помнить об этом. Ты не должна забывать сама о себе.

Увидев недоуменно воззрившихся на нее Пола, Иден и Круза, Сантана с деланной улыбкой на лице произнесла:

– Что, полицейский участок в полном составе перебрался сюда, в мой дом?

Ответом ей было недоуменное молчание. Сантана торопливо спрятала в сумочку ключи от входной двери и прошла в гостиную.

– Круз, можно тебя на пару слов?

Увидев, что его шеф снова попал в затруднительную ситуацию, Пол опять пришел к нему на помощь.

– Круз, так мы все‑таки съездим вместе с Иден в клинику доктора Роулингса, – предложил он. – Думаю, что так будет удобнее для всех.

Иден не слишком устраивал такой вариант, поэтому она торопливо сказала:

– Нет, нет. Не стоит беспокоиться. Я съезжу в клинику сама. Думаю, что мне разрешат повидаться с Келли и выяснить, что же там все‑таки произошло.

Круз нахмурился.

– Погоди‑ка минутку. Я сейчас разберусь со своими делами и мы решим, что делать дальше. Обещаю, что это не займет много времени. Я освобожусь буквально через несколько минут.

Чтобы не мешать Крузу, Пол и Иден вышли в прихожую. Кастильо направился к стоявшей молча в дальнем углу гостиной Сантане.

– С тобой все в порядке? – спросил он. Сантана горделиво вскинула голову.

– Да, конечно.

Ее вызывающий тон не остался незамеченным, но Круз предпочел не идти сейчас на обострение отношений, поскольку время было слишком неподходящим для семейного скандала.

– Ну, вот и хорошо, – спокойно сказал он. – А то, я уже начал беспокоиться. Ладно, я сейчас уезжаю по важному делу, мне бы хотелось, чтобы ты была дома. Когда я вернусь, мы поговорим обо всем подробно.

Сантана неуверенно улыбнулась.

– Хорошо, я буду ждать тебя.

– Ну, вот и договорились.

Круз взял лежавший на диване пиджак и вышел в прихожую, где его ожидали Иден и Пол.

– Поехали.

Когда за ними захлопнулась дверь, Сантана обессиленно опустилась на диван.

Сейчас она чувствовала себя еще хуже, чем до этого.

Таблетки кончились, а, кроме них, ничего не приносило облегчения и не могло успокоить.

Сантана откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза рукой.

Медсестра, миссис Ролсон, постучала в дверь кабинета доктора Роулингса.

– К вам пришли посетители.

Отрываясь от бумаг, Роулингс недовольно проворчал:

– Кто там еще?

Прикрывая рот рукой, она театрально прошептала:

– Это из полиции.

Роулингс мгновенно переменился в лице. Отодвинув от себя бумаги, он встал со стула и изобразил на лице притворную улыбку.

– Пригласи их.

В кабинет вошли Круз Кастильо и Иден Кэпвелл.

– Итак, господа, чем могу служить?

Первой заговорила Иден:

– Моя сестра, Келли Кэпвелл, по мужу Перкинс, звонила мне сегодня утром. Мне показалось, что она была напугана. Я хотела бы встретиться с ней и поговорить.

Роулингс помрачнел.

– Я же вам уже объяснял несколько раз: звонить отсюда нельзя. Пациенты, попавшие в эту клинику, обязаны строго следовать внутреннему распорядку в нашей клинике…

Круз, до этого молча стоявший рядом с Иден, вдруг вспыльчиво воскликнул:

– Погодите доктор! Мне не нравится такая постановка вопроса.

Роулингс надменно посмотрел на него.

– А чтобы вы хотели услышать? Я главный врач клиники и, заметьте, не обыкновенной, а психиатрической клиники… У нас здесь очень специфический контингент больных, к ним требуются особые подходы, они нуждаются в особом присмотре и уходе. Для того, чтобы процесс излечения протекал нормально, необходимо исключить всякое влияние извне. Больные должны доверять только своему доктору. Вместе с тем, врачи обязаны соблюдать строгую медицинскую тайну. Вот почему у нас строго ограничено количество посещений, вот почему мы не разрешаем больным делать звонки домой. Процесс излечения психических больных столь труден и долог, что мы не можем подвергать его риску из‑за какого‑то случайного звонка. К тому же, господа, мне не понятно ваше беспокойство. В моей клинике применяются самые современные методы лечения и больным не на что жаловаться.

Круз начал нервничать.

– Погодите, доктор, – решительно взмахнув рукой, сказал он. – Келли Перкинс, действительно, пациентка вашей клиники. Однако, смею вас уверить, у нее есть определенные гражданские права. Я обязан провести расследование по заявлению, поданному ее сестрой. Учтите, вы подчиняетесь решению Суда присяжных заседателей и мне бы не хотелось…

Роулингс перебил его на полуслове:

– Мистер Кастильо, – с елейной улыбкой сказал Роулингс. – Я прекрасно понимаю, что вы хотите мне сказать. Но, к сожалению, вы не дали мне договорить.

Круз удивленно посмотрел на доктора.

– По–моему, вы уже высказали все, что хотели.

Роулингс издевательски покачал головой.

– Нет, нет. Все обстоит совсем не так. Я хотел сказать вам, что обстоятельства несколько изменились…

Иден недоверчиво хмыкнула.

– Вот как, уже изменились?

Ничуть не смутившись, Роулингс опустился на свой стул.

– Да, да. Именно так все и обстоит. Я считаю, что члены семьи уже имеют право посещать Келли.

Дабы продемонстрировать правоту своих слов, он немедленно снял трубку своего телефона и, подождав несколько мгновений, произнес:

– Приведите ко мне миссис Келли Перкинс. Да, да. Прямо сейчас.

Положив трубку, он удовлетворенно развел руками.

– Вот видите, сейчас она будет здесь. Вы сможете поговорить с ней, миссис Кэпвелл, если, конечно, в этом есть такая жгучая необходимость.

Иден кивнула.

– Разумеется. Именно за этим я сюда и приехала.

Роулингс предостерегающе поднял указательный палец.

– Но я бы хотел предупредить вас, миссис Кэпвелл. Не стоит придавать большого значения ее словам. Страхи при параноидальных заболеваниях распространенное явление.

Иден холодно посмотрела на него.

– Насколько мне известно, у Келли была обычная депрессия. Мне не совсем понятно, когда она превратилась в паранойю.

Роулингс злобно блеснул глазами.

– Миссис Кэпвелл, – подчеркнуто сухо и вежливо произнес он. – Я бы не хотел затрагивать сейчас вопрос, касающийся моей профессиональной компетенции…

Иден уже хотела отпустить пару ядовитых замечаний по поводу профессиональной компетенции доктора Роулингса, однако, в этот момент в дверь постучали.

– Войдите, – сказал доктор.

Медсестра Ролсон распахнула дверь и, держа Келли под локоть, ввела ее в комнату. Иден поразилась увиденному.

Келли была не похожа на саму себя – она едва передвигала ноги. Не поднимая глаз от пола, она сильно сгорбилась, руки ее бессильными плетями повисли вдоль тела.

– А вот и Келли! – с напускной радостью воскликнул Роулингс. – К тебе пришла сестра, Келли.

Келли подняла голову и Иден ужаснулась, увидев ее остекленевший взгляд.

– Привет, Иден… – едва слышно промолвила Келли.

Иден испытала такой приступ жалости, что не удержалась и бросилась обнимать сестру.

– Как твои дела? Как ты себя чувствуешь?

Кастильо тоже поразился перемене, происшедшей с Келли с того момента, когда он видел ее в последний раз. Она была тихой и безобидной, как ягненок.

– Привет, Круз… – едва слышным голосом сказала она, увидев Кастильо.

– Здравствуй, – грустно улыбнулся тот. – Как твои дела? Как настроение?

Но тут в разговор вмешался Роулингс.

– Келли, – повысив голос сказал он. – будь добра, объясни нам, по какой причине ты сегодня звонила своей сестре?

Келли словно обмерла.

– Я никому не звонила, – покорно сказала она. – Я ничего не помню. Разве со мной такое случилось?

Иден с ужасом посмотрела на сестру. Торжествующе улыбаясь, Роулингс произнес:

– Ну что, убедились?

Иден снова растерянно посмотрела на Келли.

– С тобой все в порядке? – переспросила она. Келли равнодушным бесцветным голосом произнесла:

– Да, со мной все в порядке. Я чувствую себя хорошо. Гораздо лучше, чем раньше.

Ее слова напоминали заученную речь. Она выговаривала их, даже не осознавая смысла сказанного.

Иден поняла, что за то время, пока она ехала в клинику, с Келли успели что‑то сделать. Она подверглась какой‑то обработке. Очевидно, после этого она так запугана, что в присутствии Роулингса не может сказать ни одного нормального слова.

Иден повернулась к Роулингсу.

– Простите, доктор, я могу попросить вас оставить нас наедине с сестрой?

Главный врач клиники гордо выпрямил спину.

– Боюсь, что это совершенно невозможно. Правила внутреннего распорядка не позволяют нам оставлять пациентов без присмотра.

Круз возмущенно воскликнул:

– Тем не менее, мы попросили бы вас уйти! Сестрам есть о чем поговорить между собой и им не требуется ваше наблюдение.

Неожиданно быстро Роулингс согласился. Он вскочил со стула и направился к двери из кабинета.

– Хорошо, я вернусь через несколько минут. Но я хотел бы вас предупредить, у нее возбудимая психика…

Пол Уитни сидел в коридоре возле кабинета главного врача клиники, когда дверь открылась и Роулингс с недовольным видом вышел в коридор.

Очевидно, он намеревался задержаться у двери, чтобы послушать, о чем пойдет речь между Келли и ее посетителями, но, увидев дежурящего здесь полицейского, гордо вскинул голову и неторопливо удалился.

Уитни проводил его подозрительным взглядом.

В этот момент он почувствовал, что за ним кто‑то наблюдает. Пол беспокойно заерзал на стуле, оглядываясь по сторонам.

Наконец, спустя несколько мгновений, он понял, что привело его в такое смущение – из комнаты в дальнем углу коридора на него смотрела Элис.

Когда Пол заметил ее, она испуганно закрыла лицо руками и исчезла за дверью.

Оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что ничего подозрительного вокруг не происходит, Пол покинул свой наблюдательный пост и направился туда, где только что видел темнокожую девушку.

Она скрылась в своей палате, оставив, однако, дверь открытой.

Пол уверенно вошел в комнату.

Элис стояла, повернувшись к нему спиной, и держалась за спинку кровати.

– Здравствуй, Элис, – стараясь быть как можно более приветливым и дружелюбным, произнес Уитни. – Ты помнишь меня? Ведь один раз мы с тобой уже встречались, я отвозил тебя в больницу. Это было вчера вечером.

Элис по–прежнему молчала, не поворачиваясь к нему.

– Ты что – все еще сердишься? Может быть я что‑то сделал не так?

Элис, наконец, повернулась к нему, словно пытаясь что‑то сказать. Однако, не издав ни звука, пристально посмотрела на грудь Уитни.

Он тоже озабоченно опустил голову и посмотрел на то место, куда был устремлен взгляд девушки.

– Что? Что такое? А, я понял.

На наружном кармане его пиджака был прикреплен большой полицейский значок. Именно на него так пристально смотрела Элис.

– Тебя смущает это? – мягко спросил Уитни. – Ты боишься полицейского значка? Не пугайся, без значка люди просто не смогут догадаться кем я работаю. Вот смотри.

С этими словами он снял значок и положил его на стол перед Элис.

Дрожащими руками она боязливо взяла значок и, словно обжегшись, вдруг отшвырнула его в сторону.

Пол недоуменно приподнял брови, однако, ничего не сказал.

Элис, стараясь унять дрожь в руках, снова отвернулась от него.

– Не бойся, я не сержусь, – улыбаясь, сказал Уитни. – Честно говоря, я и сам иногда испытываю острое желание сделать это.

Когда она снова подняла глаза, Пол не увидел в них прежнего страха.

Раскинув руки, Перл лежал на постели в своей палате. Мур озабоченно топтался около двери, то и дело поднимаясь на цыпочках, чтобы выглянуть в затянутое решеткой окно.

– Ну, что ты там увидел? – спросил Перл. Мур испуганно оглянулся.

– Ничего. Там только какие‑то незнакомые люди.

Перл задумчиво смотрел в потолок.

– Да. А ты знаешь, что это гости, которые приехали к Келли?

Мур отвернулся.

– Что, Келли увозят домой? – дрожащим голосом спросил он.

Перл грустно улыбнулся.

– Сомневаюсь, что доктор Роулингс позволит Келли отправиться на свободу.

Мур низко опустил голову и с глухой обидой в голосе сказал:

– А ко мне уже давно никто не приезжает. Совсем никто… Почему меня не навещают? Почему?

Перл приподнялся на кровати.

– Да. За то время, которое я нахожусь здесь, я что‑то не припоминаю, чтобы тебя кто‑то навещал. Ты что – сирота?

Мур стал испуганно трясти головой.

– Нет, нет, что ты, у меня есть родные!

– А ты давно попал сюда? – спросил Перл. Мур подошел к Перлу и уселся на краешек его кровати.

– Я здесь уже полтора года, – заикаясь, произнес он. Перл присвистнул.

– Ого! Не маленький срок!

Мур покачал головой.

– Но это еще не все. До этого были и другие больницы, но из них меня иногда выпускали и я мог встречаться с родными.

Перл посмотрел на собеседника таким пристальным взглядом, что тот испуганно опустил глаза.

– Я знаю, почему тебя выпускали, – уверенно произнес Перл.

– Почему? – дрожащим голосом спросил Мур.

– Потому что ты боишься девушек…

Мур наморщил лоб.

– Да, наверное… Просто я их не знаю. Я мало что о себе знаю, – жалобно закончил он.

Перл ободряюще улыбнулся.

– Ну, разумеется, что ты можешь о себе знать, если от тебя это тщательно скрывают за завесой слов? Я прекрасно представляю, что они тебе говорили. Они даже, наверное, не рекомендовали тебе что‑то, а давали советы, называясь не врачами, а искренними друзьями.

Мур оживленно кивал головой.

– Да, да. Именно так и было. Они все говорили, что они мои друзья.

Перл мрачно улыбнулся.

– Вот, вот, они всегда так говорят. Потом они еще начинают утверждать, что у тебя легчайшая форма заболевания, что ты и вовсе не болен, но что твой случай отличается от аналогичных более обширным участком поражения.

Мур снова подтвердил.

– Да, именно так и было. Они говорили мне, что я совсем не болен и, что опасность была совсем минимальной… —

… но болезнь охватила значительную площадь… – закончил за него Перл. – Процесс распада клеток еще в самой начальной стадии, а может быть даже и не начался… Но имеет тенденцию к распространению на обширные участки организма… Да, именно так они говорили?

– Да, да. Именно так. Именно поэтому, они сказали, мне нужно остаться в больнице и что они будут применять ко мне более современную и эффективную терапию.

– Но на самом деле, все оказалось не так. У них всегда особая точка зрения на каждый отдельно взятый случай. А потом, в результате, ты становишься по–настоящему больным. Они никуда не выпускают тебя, не дают ни с кем встречаться и ничего о тебе не говорят. Но… – он поднял вверх указательный палец. – Я мог бы помочь тебе узнать побольше о твоей болезни, но только с твоей помощью.

Мур испуганно посмотрел на Перла.

– Как это?

Перл возбужденно вскочил с кровати и стал расхаживать по палате.

– Я мог бы проникнуть в кабинет доктора Роулингса и найти там твое дело.

Мур боязливо огляделся по сторонам, словно боялся, что их подслушивают.

– А как ты намереваешься это сделать?

Перл улыбнулся.

– Это совсем не сложно. Я уже однажды бывал у него в гостях.

Мур озадаченно задумался.

– Это правда? Ты мне поможешь?

– Да, – уверенно заявил Перл. – Никаких проблем, ведь мы же друзья.

Мур с благодарностью посмотрел на соседа по палате.

– Спасибо, но может быть тебе не стоит нарываться на неприятности? Леонард, от доктора Роулингса можно ожидать всего, чего угодно.

Перл пожал плечами.

– Ладно, свистнешь, когда передумаешь.

Перл подошел к собеседнику и дружески потрепал его по плечу.

– Слушай, Оуэн, ты когда‑нибудь раньше бывал в Бостоне?

Мур удивленно приподнял брови.

– Нет, а что?

Перл с сожалением посмотрел на него.

– Ничего, просто очень хороший город. Особенно мне нравились тамошние девушки. Мы с Брайаном, Брайан – это мой брат, отлично проводили там время. Брайан придумал «полярного ежика».

Мур недоуменно посмотрел на собеседника.

– А что такое «полярный ежик»? – заикаясь» спросил он.

Перл рассмеялся.

– Записывай. Водка, джин, виски, немного ананасового сока… Все это смешать, выпить залпом и закусить маслинкой.

Мур вдруг испуганно закрыл уши.

– Нет, нет! Ни слова больше!.. – воскликнул он. Перл пожал плечами.

– А чего ты испугался?

Мур стал отчаянно трясти головой.

– В этой больнице нет ни маслин, ни «полярных ежиков»… Будь лучше президентом, Леонард. Оставайся им. – Он стал метаться по комнате, вызвав искреннее удивление Перла.

– Что с тобой, Оуэн? Почему ты так разволновался? Но тот лишь отмахнулся.

– Прошу тебя, Леонард. Не надо больше об этом!.. Не говори о том, как хорошо на свободе, а то я целыми ночами не буду спать, мечтая о «полярном ежике»… Ты не представляешь себе, как это тяжело! А когда ты выступаешь от имени президента, сразу становится легче на душе. У тебя это так хорошо получается и у всех больных сразу же поднимается настроение, когда они слышат твои торжественные речи. Поверь нам это очень приятно!

Перл стал озадаченно грызть ноготь.

– Ну что ж, если ты так считаешь, то, может быть, мне действительно стоит пока оставаться президентом. Честно говоря, мне и самому это нравится. Правда, я не знал, как к этому относятся другие. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление, что санитарам и медсестрам я уже надоел. Особенно меня раздражает эта толстуха, миссис Ролсон. По–моему, она постоянно шпионит за всеми и доносит об этом доктору Роулингсу. Оуэн, а ты не заметил, что за тобой шпионят?

Муру повезло, что в этот момент Перл не смотрел на него. Иначе от него не укрылось бы, что руки его соседа по палате стали ходить ходуном, а лицо побледнело и покрылось мелкими бисеринками пота…

Келли стояла посреди комнаты, низко опустив голову. Когда доктор Роулингс вышел из своего кабинета, Иден тут же обратилась к сестре с вопросом:

– Келли, объясни мне, что случилось? Что с тобой? Ты позвонила мне утром и по твоему голосу я поняла, что ты была напугана. Ты хотела что‑то сказать об опасности, которая угрожает тебе. Или может быть ты имела в виду что‑то другое?

Келли с тоской посмотрела на Иден:

– Я припоминаю что‑то, но очень смутно. Затем она как‑то неуверенно улыбнулась и, повернувшись к Иден, тихо сказала:

– Но теперь я чувствую себя лучше. Я не хотела тебя напугать, Иден. Но я очень благодарна тебе. Как хорошо, что ты навестила меня и тебе, Круз, спасибо за то, что ты приехал.

Он серьезно посмотрел на нее:

– Келли, значит с тобой ничего не произошло? Она все так же нерешительно улыбалась:

– Нет, ничего. Вы рассержены, да? Я оторвала вас от важных дел?

Она с такой тоской смотрела на Круза, что он не нашел в себе сил возражать.

– Нет, нет, все в порядке, Келли. Конечно же все в порядке, дорогая. Главное, чтобы у тебя все было в порядке.

Иден пристально смотрела на сестру:

– Ты знаешь, Келли, я все‑таки беспокоюсь за тебя. Ты уверена, что с тобой все хорошо? Может быть тебе требуется какая‑то помощь? Ты только скажи.

Келли испуганно оглянулась на дверь и отрицательно помотала головой:

– Нет, нет, мне ничего не надо. Я лучше вернусь в палату, иначе доктор Роулингс будет очень недоволен. Передавайте всем привет. Иден, поцелуй за меня отца.

Она виновато посмотрела на сестру и потянулась к ней, чтобы обнять Иден. Та прижала ее к себе:

– Келли, я тебя очень люблю. Мы всегда помним о тебе и будем навещать тебя.

Келли едва не заплакала:

– И я очень люблю тебя, Иден. Спасибо, что вы пришли. Приходите почаще.

Она поцеловала Круза в щеку и вышла из кабинета. Когда Круз и Иден остались вдвоем, она с сомнением посмотрела на только что захлопнувшуюся дверь:

– Знаешь, Круз, я не доверяю доктору Роулингсу. Здесь творится что‑то неладное. Предчувствия меня не обманывают.

Круз задумчиво потер подбородок:

– Да, мне тоже это не совсем нравится. Однако, я успел заметить, что Келли уже пошла на поправку. Она ведет себя намного спокойнее. Если помнишь, пару месяцев назад, она была такой возбужденной и резкой. Сейчас ее поведение ни в какое сравнение не идет с тем, что было прежде. Наверное, все‑таки методы лечения дают свои результаты.

Иден озабоченно прошлась по комнате:

– Круз, я хочу задать тебе один вопрос, – неожиданно сказала она. – Если суд все же состоится, какое обвинение может предъявить Келли окружной прокурор?

Круз обреченно покачал головой:

– Убийство второй степени.

– Что это означает?

Круз нахмурился:

– Это означает, что преступление произошло при невыясненных обстоятельствах, которые скорее всего, будут свидетельствовать не в пользу обвиняемой.

Иден испуганно посмотрела на Круза:

– То есть убийство при отягчающих обстоятельствах?

Он тяжело вздохнул:

– Не знаю. Если бы были какие‑нибудь свидетельства, говорившие о том, что Келли защищалась, то формулировку можно было бы изменить. А, соответственно, тяжесть обвинения была бы иной. Но скорее всего у нас ничего не получится, ведь никаких доказательств у нас нет. Хотя…

Он умолк, задумавшись о чем‑то. Услышав его слова, Иден едва не расплакалась. Лишь невероятным усилием сдержав слезы, она сказала:

– Ну что ж, Круз, спасибо за компанию. Утром, когда она звонила, я едва узнала ее голос. И мне совершенно непонятны причины такой перемены, которая произошла с ней.

Он хмуро кивнул:

– Не надо извиняться, я рад что приехал с тобой. Твой рассказ и то, что я увидел собственными глазами, насторожили меня. Но мне кажется, еще нет повода для беспокойства.

Увидев, как пристально смотрит на него Иден, он смутился:

– Знаешь, я пойду схожу за Полом. Он где‑то там в коридоре. Сегодня у меня будет тяжелый день.

Не дожидаясь ее ответа он направился к двери и уже взялся за ручку, когда Иден неожиданно спросила:

– А что, Сантана сегодня не ночевала дома?

Круз оглянулся, и Иден увидела в его глазах столько боли и тоски, что эти чувства невольно передались ей.

– Прости, – опустив глаза, тихо сказала она.

Круз попытался придать своему лицу безразличное выражение, однако это плохо получилось у него. В конце концов, сокрушенно махнув рукой, он вышел из кабинета доктора Роулингса.

Иден проводила его таким взглядом, который лучше любых слов говорил о том, какие чувства она испытывает к этому человеку.

Нервно теребя в руках пузырек от уже израсходованных лекарств, Сантана ходила по комнате. Она мучительно пыталась найти выход из сложившейся ситуации. В каком‑то смысле ей даже повезло – в тот момент, когда она пришла домой, в их доме находились посторонние люди: Пол, Уитни и Иден Кэпвелл. Именно это не позволило разразиться очередному семейному скандалу. Круз просто сдержался, чтобы учинять на людях громкую ссору. Объяснения он отложил на потом.

Это давало сильные козырные карты в руки Сантане. До его появления в квартире она могла обдумать план дальнейших действий и решить как поступать и какие объяснения ей предъявлять в свое оправдание. Пока еще время у нее было.

Самым лучшим было бы для Сантаны вообще не начинать этого разговора. Точнее найти такое оправдание, которое бы позволило просто обелить себя, сделать это так, чтобы Крузу стало стыдно за свою подозрительность и недоверие к жене. Вообще‑то в такой ситуации любая женщина может найти тысячу объяснений – заночевала у подруги, у которой был испорчен телефон, уехала к матери и так далее. Кстати говоря… Сантана улыбнулась – надо позвонить матери. Если она не знает, что Сантана не ночевала дома, можно сказать, что алиби уже готово. В таком случае не придется ничего городить о внезапно заболевших подругах, которым обязательно требовалось ее личное присутствие или еще какую‑нибудь подобную чепуху. Сантана решительно направилась к телефону и набрала номер дома Кэпвеллов.

Когда к телефону позвали Розу Андрейд, Сантана сказала:

– Здравствуй, мама. Как твое здоровье?

– Спасибо, не плохо. А как ты чувствуешь себя, Сантана? Приступы аллергии уже перестали мучить тебя?

Сантана многозначительно взглянула на пузырек из‑под лекарств:

– К сожалению, пока нет. Мне приходится принимать таблетки.

– Но я надеюсь, тебе лучше?

– Да, мама, не беспокойся.

– Вы с Крузом не скучаете без Брэндона? Когда он вернется?

– Уже не долго осталось ждать. Он приезжает уже завтра.

В этот момент в кабинете Круза раздался звонок. Очевидно, Роза тоже услыхала его, потому что обеспокоенно спросила:

– Это звонят в дверь?

– Нет, мама, это телефон. По нему, обычно, звонят Крузу из полицейского участка по неотложным делам. Я включила автоответчик. Мама, скажи пожалуйста, – Сантана перешла на очень осторожный тон, чтобы не вызвать у матери подозрение. – А Круз звонил тебе вчера?

– А что, что‑то случилось?

– Нет, нет, – торопливо сказала Сантана. – Просто мне любопытно. Ты же знаешь, как я отношусь к Крузу. Мне интересно знать о нем все, тем более, что мы должны были встретиться с ним в ресторане, но к сожалению, разминулись.

– Может быть вы с Крузом заедете к нам завтра вечером?

– Да, хорошо. К ужину мы будем. Можешь приготовить мои любимые мексиканские блюда. Только, пожалуйста, не делай «чили» слишком острым.

– Вы уже помирились с Крузом? – неожиданно спросила Роза. – В последний раз, когда я видела его, он был сильно расстроен. Вы тогда в очередной раз поссорились.

Сантана поторопилась свернуть этот разговор:

– Мама, у нас уже все хорошо. Не беспокойся. Думаю, что мы наладили отношения.

– Хорошо если так, – со вздохом сказала Роза.

– Да, да, мама. Давай мы созвонимся завтра, – быстро произнесла Сантана. – До свидания.

Сантана с облегчением положила трубку и задумчиво провела по окрашенной черной краской поверхности небольшой стальной коробочки автоответчика, стоявшего на столе рядом с телефонным аппаратом.

Спасительная мысль, наконец, пришла ей в голову. Точнее это было еще не спасение, это был шанс на спасение. Если Круз не успел с утра прослушать автоответчик, то она может без особого напряжения сделать так, что виноватым в предстоящем разбирательстве окажется Круз. Сантана сможет обвинить его в элементарной невнимательности и, таким образом инцидент будет исчерпан.

Но это возможно только в одном случае – если Круз не прослушал запись на кассете. Иначе ее действительно ожидают крупные неприятности. После того, что произошло сегодняшней ночью между ней и Кейтом Тиммонсом, она не смогла бы скрывать больше это. Ее выдали бы ее собственные нервы.

В общем иного выхода у нее сейчас не оставалось. Надо использовать этот минимальный шанс на все сто процентов. Сантана подняла трубку телефона, стоявшего в кабинете Круза и набрала их домашний номер. Когда включился автоответчик она, стараясь быть как можно более естественной, сказала: «Круз, это я, Сантана…»

В то же время на другом конце города, в баре отеля «Кэпвелл» Джина накручивала диск черного старомодного эбонитового телефона, набирая номер дома Кэпвеллов. К телефону подошла Роза Андрейд, которая только что поговорила с дочерью.

– Алло, я слушаю…

Услышав голос служанки, с которой Джина была в крайне натянутых отношениях, бывшая жена СиСи Кэпвелла поморщилась:

– Э… простите, а Иден дома? – сбивчиво спросила она.

– Нет, она уехала. Может быть вам нужен кто‑то еще.

– Нет, – торопливо произнесла Джина. – Я рассчитывала застать ее дома в этот час.

– К сожалению, но миссис Кэпвелл совсем недавно уехала.

– Хорошо, я позвоню позже.

Джина положила трубку. Она едва успела закончить разговор по телефону, как рядом с ней раздался знакомый голос:

– «Кровавую Мери», пожалуйста.

Это был окружной прокурор Кейт Тиммонс. Пока официант готовил заказанный им коктейль, Тиммонс деловито осведомился:

– Ты что‑то слишком хорошо выглядишь сегодня Джина? Не провела ли ты веселую ночь?

Она смерила его весьма выразительным взглядом:

– Я‑то, можно сказать, не скучала. Но все это ерунда по сравнению с некоторыми.

Он потянулся рукой к стоявшим на стойке бара солененьким орешкам и насыпал себе горсть. Хрустя орехами, он спросил:

– Ты про что это, Джина?

Она торжествующе улыбнулась:

– Насколько мне известно, некоторым вчера очень сильно повезло. Кажется, кто‑то сорвал вчера крупный куш – джек–пот.

Тиммонс снисходительно посмотрел на нее:

– У тебя снова разыгралась фантазия?

Она внимательно осмотрела его с ног до головы:

– Да нет, Кейт. Моя фантазия блекнет по сравнению с действительностью, – она взяла его за полы пиджака. – Кстати говоря, на тебе тот же самый костюм, что был вчера. Что, не успел переодеться?

Он держался по–прежнему высокомерно, еще не подозревая, какие аргументы против него имеются в руках у Джины.

– Да, в наблюдательности тебе не откажешь, – не прожевав как следует, произнес он.

Джина загадочно улыбнулась:

– Значит, я была права – Сантана сдалась на милость победителя.

Тиммонс недовольно поморщился:

– Я сейчас не в настроении, чтобы делиться с тобой своими личными впечатлениями. Да думаю, тебе это и не нужно.

С ангельской улыбкой на лице Джина придвинулась поближе к окружному прокурору:

– Да, в общем, это не существенно. Потомки в любом случае узнают все подробности этой бурной, великолепной ночи. – Она стала театрально кривляться, изображая, стонущую в объятиях Тиммонса, Сантану Кастильо. – Сделай мне еще раз так… Кейт… О боже…

Тиммонс побледнел от злобы. Не обращая внимания на то что делает, он крепко сжал Джину за подбородок, словно пытаясь заткнуть ей рот.

– Ты подслушивала, мерзавка, – с ненавистью прошипел он. – Что, под дверью топталась?

Джина резко оттолкнула его руку и не снимая с лица улыбки, ядовито сказала:

– Я наслаждалась диалогом.

Тиммонс готов был разорвать ее на куски. В другой обстановке Джине пришлось бы плохо – кулаки у него так и чесались. Он схватил ее за запястье, крепко сжав руку Джины пальцами.

– Ты зашла слишком далеко, – злобно сказал он. – Я предупреждаю тебя, что это может плохо закончиться.

Она издевательски усмехнулась:

– Ты что, выдвигаешь мне обвинение?

Он яростно сверкнул глазами:

– Я окружной прокурор и знаю о чем говорю. То, чем ты занималась, противозаконно. За это вполне можно загреметь в тюрьму.

Она резко и отрывисто бросила:

– Не надо угроз, герой–любовник. А теперь убери‑ка ручки.

Чтобы не привлекать внимания окружающих, Тиммонс вынужден был отпустить руку.

– Что ты задумала, – прошипел он. Она брезгливо посмотрела на него:

– Огромное количество людей в Санта–Барбаре скучают без скандалов и сенсаций. Они целыми днями мечтают о громких разоблачениях и пикантных историях. Ты влип, мистер окружной прокурор! Обещаю тебе сладкую жизнь.

Она презрительно усмехнулась и покинула бар.

Тиммонс остался у стойки наедине с «Кровавой Мери», лихорадочно пытаясь сообразить, что его ожидает.

Если Джина раздобыла какие‑либо доказательства о его любовной связи с Сантаной Кастильо, то ему действительно придется несладко. Вся его будущая карьера оказывается под угрозой из‑за этой гнусной интриганки. Ситуация осложнялась еще и тем, что Тиммонс не знал, какие доказательства есть в руках у Джины. Возможно, она просто блефует. Хотя… Нет, ее тон был слишком уверенным, чтобы это смахивало на простую аферу. Наверняка она что‑то пронюхала. Может быть в номере стоят какие‑то подслушивающие устройства. А может быть Джина действительно топталась под дверью всю ночь. Судя по всему, ей и вправду что‑то известно.