Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 332 страниц)

ГЛАВА 10

– Слезы в глазах Мэри. – Корзина, полная цветов. – Хорошо иметь богатых родителей. – Жестокое наказание. – Американцы сильны единством даже если сидят в сумасшедшем доме. – Ключи от новой машины – лучший подарок ко Дню Независимости. – Джейн Вилсон напрашивается в спутницы к Тэду Кэпвеллу.

Мейсон и Мэри, покинув дом, прогуливались по побережью. Мейсон, хоть и говорил, надеялся, что у океана его мысли придут в порядок, но они все равно беспорядочно крутились в голове, и Кэпвелл время от времени нервно посматривал себе под ноги.

Пройдя по набережной, Мейсон и Мэри, не договариваясь свернули в старую пальмовую аллею и остановились в ее прохладной тени.

– Ты думаешь, все будет хорошо? – задумчиво спросила Мэри.

– Думаю, да, – ответил Мейсон. – Только мне кажется, что надо быть более решительными. За свое счастье, Мэри, надо бороться.

– Я устала, Мейсон. Я устала и не хочу.

– Нет–нет, Мэри. Мы должны бороться за свое счастье, иначе жизнь потеряет всякий смысл.

– Зачем ты так, Мейсон? – попыталась успокоить его Мэри и погладила по щеке.

Несколько минут они смотрели на зеленовато–голубой океан, который сливался с таким же зелено–голубым призрачным небом.

– Интересно, горизонта даже не видно, – сказал Мейсон. – Представляешь, вот так, по этой водной глади можно идти… идти… и никогда не будет конца.

– О чем ты? – спросила Мэри.

– Я говорю, что океан бесконечен.

– Да, – ответила Мэри.

Они посмотрели друг на друга и их глаза сказали больше, чем слова. Они медленно обернулись, поцеловались, Мейсон обнял Мэри за плечи, и они неспеша двинулись сквозь пальмовую аллею.

– Тебе не хочется свернуть вот сюда? – тихо сказала Мэри.

– Именно сюда? Почему бы и нет, если тебе этого хочется.

Мужчина и женщина, держась за руки, спустились с набережной и вошли в небольшой уютный прибрежный бар. Он был в это время пуст. Легкие пластиковые белые стулья, круглые гладкие столы. Несколько досок для серфинга стояли у стен. Бармен курил сигарету, сидя у входа.

Когда в бар вошли Мейсон и Мэри, он тут же вскочил, погасил свою сигарету и занял место за стойкой.

– Хорошо, что мы зашли сюда, – оглядываясь по сторонам, проговорил Мейсон.

– Да, хорошо, ноги сами привели нас сюда, – ответила Мэри.

– Сколько же времени прошло? – глядя в потолок, прошептал Мейсон.

– А ты помнишь ту нашу дальнюю прогулку на лошадях? – поинтересовалась у него Мэри.

– Конечно, конечно помню, – крепче сжимая руку своей подруги, ответил Мейсон, – я этого приключения не забуду никогда.

– Тогда, Мейсон, у нас не было ни проблем, ни тревог, как было здорово!

– Тогда мы были свободны, – сказала Мэри.

– Нет, не были мы тогда еще свободны, – ответил Мейсон, – я очень волновался, ведь мы не могли признаться друг другу, что любим…

– Возможно, ты прав. Скорее всего, Мейсон, ты прав, – кивнула Мэри и улыбнулась – ей было приятно вспоминать те времена, робость Мейсона и их странные отношения, когда они боялись признаться друг другу в любви.

Но это все прошло и сейчас они находились как бы в другой, тревожной жизни, полной несчастий и горя. И тем более, Мэри в последние дни не покидали неприятные предчувствия.

– Но тогда, Мейсон, мне все равно было лучше, чем сейчас, – сокрушенно вздохнув, посмотрела в глаза мужчине женщина.

– Я понимаю, понимаю тебя, Мэри, – погладил ладонь своей подруги Мейсон, – я все это понимаю. И ты не подумай, что я тебя подгоняю или тороплю с разводом. Не думай так обо мне. Ты не должна, Мэри, делать того, чего сама не хочешь.

– Но только тогда, Мейсон, я смогу выйти замуж за тебя. Что же мне остается еще делать? – с грустью в голосе спросила Мэри.

– Мы должны сделать все, чтобы стать одной семьей, – ответил Мейсон и продолжил, – ведь нас, дорогая, уже не двое – у нас будет ребенок, – он положил свою руку на плечо Мэри и прижал ее к себе.

Она запрокинула голову и растерянно улыбнулась, глядя в уверенные глаза Мейсона. Они обнялись, стоя посреди пустого бара.

– Все будет хорошо, все будет хорошо, Мэри, – шептал Мейсон, сам не очень‑то веря своим словам.

Мэри не отвечала, она терлась щекой о плечо Мейсона и на ее глазах появлялись слезы. Но Мейсон Кэпвелл этого не видел.

София с таким трудом пережила разговор с Лайонелом Локриджем, что домой, вернее, в дом своего бывшего мужа, в свой бывший дом, она прямо‑таки ворвалась. Тяжелая резная дубовая дверь буквально распахнулась, и София влетела в гостиную. Выражение ее лица никому не предвещало ничего хорошего.

Мистер Кэпвелл, услышав торопливые шаги Софии, сбежал в гостиную.

– Дорогая, – ничего не подозревая, радостным голосом обратился он к ней, – давай же скорее пойдем, стол уже начали украшать.

Он обнял Софию за шею и хотел увлечь за собой, но она, резко передернув плечами, сбросила руку СиСи и зло посмотрела на него.

На лице СиСи появилось недоумение, он даже отошел на шаг от женщины.

– Что случилось, София? Что с тобой? Чем ты так разгневана?

– Ты знал… – прошептала София, – ты все знал.

– Что я знал, София, что? – СиСи явно не понимал, о чем она говорит.

– Ты знал, ты знал о моей болезни, – огромные глаза Софии зло засверкали, когда она посмотрела на СиСи. – Ты знал о моей болезни еще до того, как я тебе о ней рассказала.

– София, София… – попытался успокоить женщину мужчина.

– Ты об этом знал. Но почему, СиСи, ты ничего не сказал мне?

– София… – вновь попытался остановить ее СиСи.

– Нет, погоди, я скажу. Я скажу все, что мне хочется, – София негодовала, – ты все знал, а вел себя так, как будто впервые слышишь Я думала, что это любовь. Я даже была уверена до сегодняшнего дня, что это любовь… А получается… СиСи, ведь получается, это была самая обыкновенная жалость.

– Что ты, София?

– Нет, я не хочу об этом больше говорить. Нет, мне очень тяжело…

– Успокойся, успокойся, – наконец разобравшись в чем дело, попытался утешить Софию СиСи.

– Я уже во всем разобралась, – плечи Софии нервно дрогнули.

– Нет, все не так! София, я тебе сейчас объясню, все совершенно не так, как ты думаешь.

– Почему? Почему ты сам не мог мне сказать? Почему мне должны…

– Кто тебе сказал? – вдруг вставил СиСи.

– Ну почему мне должны говорить посторонние люди? А ты? Ты, самый близкий мне человек, молчал, прикидываясь, что слышишь о моей болезни впервые. Ведь ты все знал и обманывал меня. СиСи, как ты мог?

– София…

– Нет, погоди, я все скажу. Ты хочешь, чтобы наши отношения были честными, но сам, сам поступаешь нечестно в отношении меня, нечестно даже в отношении к самому себе. СиСи, зачем ты меня обманывал?

– София, пойми, я тебя люблю, это сейчас самое главное.

– Нет.

– Да, София, да, – очень твердым голосом сказал СиСи.

Тяжелая дубовая дверь гостиной дома Кэпвеллов распахнулась и двое мужчин вошли, неся перед собой огромную корзину цветов.

– Мистер Кэпвелл, – обратился старший из них, усатый, в странно–измятой сине–красной кепке, – куда поставить цветы?

– Ах, цветы? – вдруг встрепенулся СиСи, – несите их вон туда, – он указал рукой в сторону террасы.

– На террасу? Ставить прямо на столы?

– Да–да, ставьте куда хотите эти цветы, – СиСи посмотрел на огромный букет, потом на Софию.

Та нервно передернула плечами и двинулась по лестнице на второй этаж.

– Черт! Эти цветы… – сам себе прошептал СиСи Кэпвелл.

Мужчины с корзиной цветов переглянулись.

– Странные эти Кэпвеллы, – сказал младший из них своему напарнику.

– Почему странные?

– Какие‑то они… вечно у них проблемы.

– А ты откуда знаешь? – спросил старший.

– Да все в городе говорят. Сейчас у них дочь сидит в сумасшедшем доме… Да и вообще в их семье творится черт знает что.

– Какое тебе до этого дело? Тебе платят за то, что ты привозишь цветы, а не за то, что ты распространяешь о Кэпвеллах всякие сплетни.

– Да я не распространяю, – сказал тот, который был помладше.

– Признайся, а здорово было бы жить в таком доме! – сказал мужчина в сине–красной кепке.

– Об этом не могу даже и мечтать. Дом достался им по наследству.

– Богатыми рождаются, – сказал младший.

– Да нет, богатым можно родиться, но потом стать бедняком. Богатыми становятся, – сказал тот, который был постарше.

– А что же ты не стал богатым? – поинтересовался носильщик, опуская корзину на край огромного стола, застланного хрустящей белой скатертью.

– Почему не стал богатым? Не знаю, как‑то не повезло мне в жизни.

– Вот видишь, если бы ты родился богатым, значит и сейчас ты был бы богатым и не носил бы эти дурацкие корзины цветов.

– Возможно, возможно. А что у них здесь сегодня произойдет?

– Наверное, праздник. Эти Кэпвеллы всегда на День Независимости устраивают самые большие в городе праздники. Раньше с ними могли еще состязаться Локриджи, а сейчас уже нет, – сказал мужчина в сине–красной кепке, поправляя яркие цветы в корзине.

Хотел бы я, Чарли, поприсутствовать на этом празднике. Небось танцы будут, фейерверк…

– Ну, фейерверк – обязательно. Кэпвеллы всегда устраивают самые шикарные фейерверки, это делал еще их отец, а потом как‑то пошло по наследству,

– Хорошо иметь богатых родителей, – вновь сказал рабочий помоложе.

Перл заглянул в общую комнату. Он уже сбросил свой дурацкий шутовской мундир и сейчас был в сером спортивном костюме. Келли, вновь погрустневшая, расхаживала по комнате, скрестив на груди руки.

Она зябко поеживалась, как будто в общей комнате было очень холодно.

– Келли, – возбужденно воскликнул Перл, – твои родители обязательно вернутся, они заставят доктора Роулингса дать разрешение на твое посещение.

Но слова Перла не произвели на Келли ни малейшего впечатления. Она с таким же сосредоточенным и замкнутым выражением на лице прошла в глубину комнаты.

– Послушай, Келли, а ты, случайно, не сказала своим родителям, что с тобой и я нахожусь здесь? – поинтересовался Перл.

Келли вместо ответа покачала головой.

– Ну что ж, тогда отлично.

– Отлично? – переспросила Келли и глянула в глаза Перлу.

– Ну да, в общем‑то, хорошо, что ты не сказала. Знаешь, у меня как‑то давно был один приятель, которого тоже засунули в такую мышеловку, – Перл перебросил свой дурацкий мундир с одной руки на другую.

Он говорил очень серьезным голосом и Келли прислушалась к его словам, еще не понимая, куда клонит Перл.

– Ну и что, – Келли смотрела прямо в глаза Перлу, – он выбрался из мышеловки?

Перл несколько мгновений молчал, но потом грустно ответил:

– Нет.

– Ясно, – сказала Келли и опустила голову.

– Знаешь, я хотел ему помочь, точно так, как хочу помочь тебе, но не успел.

– Не смог тогда, не сможешь и теперь, – сказала Келли.

– Посмотрим.

– Меня никогда отсюда не выпустят, пока я не выполню то, чего от меня требуют. А я не знаю, чего они от меня хотят, – сказала Келли.

Но договорить Келли и Перлу не дали. Дверь с шумом распахнулась и сестра Кейнор вместе с Адамсом вкатили в комнату тележку, на которой в лечебнице развозили пищу и лекарства.

Вслед за ними в палату вошел мистер Мориссон. На нем, как и прежде, была смирительная рубашка. Адамс на ходу пытался объяснить, что же все‑таки произошло в палате Леонарда Капника – Перла.

– Понимаете, он бы с ней ничего не сделал, если бы она не пришла к нему.

Сестра Кейнор кивала головой.

– Правильно, правильно, мистер Адамс, вы абсолютно правильно все говорите.

– Так вот, она сама пришла к нему в комнату и сама разделась. Он здесь ни при чем.

– Знаете, мистер Адамс, – но обращаясь сразу ко всем, громко заговорила сестра Кейнор, – мы все с вами живем в обществе и недостойное поведение одного из вас бросает тень на другого. Поэтому доктор Роулингс и принял такое решение – наказать всех сразу, всех без исключения.

– Но это несправедливо, – густым басом сказал Мориссон.

Его руки были связаны и ему доводилось жестикулировать всем своим огромным телом.

По случаю появления сестры Кейнор, Перл облачился в свой дурацкий мундир и на его лице появилось кичливое выражение победителя. Элис, вошедшая в палату вслед за Адамсом, Мориссоном и сестрой Кейнор, уселась за круглый стол и принялась завершать начатый рисунок.

– На сегодня все развлечения отменяются, – прокричала сестра Кейнор, подбежала к столу и вырвала у Элис рисунок.

Та беспомощно опустила голову.

Но тут вмешался Перл. Он с горделивой гримасой выхватил из рук сестры Кейнор лист бумаги и громко крикнул:

– Ах ты дрянь! Мистер Уэн получит награду из рук отца нации. Еще, пожалуйста, нарисуйте одну звезду, Элис, – проговорил Перл, выкатил грудь и постучал по ней кулаком. – Всем все понятно?

Пациенты с изумлением смотрели на эту до крайности нелепую сцену.

– Вы что, хотите, чтобы всех больных отправили по палатам, мистер Капник? – прошипела сестра Кейнор и вновь вырвала рисунок из рук опешившей Элис.

Великан Мориссон хотел было вступиться за девушку, но Адамс его сдержал:

– Не надо. Не надо, – прошептал он, едва дотягиваясь до плеча Мориссона, но тот стряхнул с себя Адамса, как назойливую муху.

Перл повернулся к гиганту Мориссону и воздел вверх руку.

– Вы почему не исполняете приказаний своего президента? – выкрикнул Перл.

– Никакой вы не президент, – сказал Адамс, снял свои круглые очки и принялся протирать стекла.

– Я не президент? – возмутился Перл.

– Конечно, никакой вы не Джордж Вашингтон.

– Это еще почему? – Перл осмотрел всех присутствующих горделивым взглядом.

– А потому что Джордж Вашингтон никогда бы не испортил нам День Независимости, никогда бы не испортил нам праздник. Здесь так мало праздников… Так мало, – потряс сжатыми кулаками над головой Адамс.

– Марта, – громко сказал Перл, пересек комнату по диагонали, взял в свои руки ладонь Келли и бережно погладил ее, – Марта, – повторил он, – и все здесь присутствующие: мы сограждане и должны поддерживать огонь свободы, – патетично восклицал Перл.

– Я хочу сосисок! – громовым басом произнес мистер Мориссон и дернул своими широченными плечами так, что его смирительная рубашка едва не расползлась по швам.

– А я хочу фейерверк, и еще я хочу клубничного мороженого. Как я хочу клубничного мороженого! – молитвенно сжав перед собой руки, шептал Адамс.

– Граждане! Я устрою вам фейерверк, – выкрикнул Перл, – даже если мне придется поджечь все свои зубы. Американцы! Мы сильны своим нерушимым единством, а поодиночке – пропадем.

И в ответ на это восклицание все больные вскинули вверх правые руки со сжатыми кулаками.

– Ура! Ура! Ура! – дружно на всю комнату закричали они.

Сестра Кейнор даже вздрогнула и испуганно выбежала из помещения.

СиСи Кэпвелл задержал Софию на лестнице.

– Давай все‑таки поговорим. София немного смягчилась.

– Ну что ж, давай, СиСи, поговорим, хотя мне уже не хочется этого делать, – София вернулась в гостиную. – Ты играл со мной.

– Вовсе нет, – ответил мужчина.

– Лайонел Локридж рассказал тебе о моей болезни, он рассказал тебе все и ты обо всем был осведомлен, но продолжал играть, продолжал лицедействовать. Ты продолжал играть даже после того, когда я тебе сама рассказала.

– Дорогая, но для меня это не имело ровно никакого значения.

– Это еще одна ложь! – резко бросила в лицо СиСи София. – Пока ты не услышал про мою болезнь, ты не хотел меня видеть.

– Ты не права, София, – немного виноватым голосом растерянно произнес СиСи, – ты не права. – Я думал, боялся… что‑нибудь должно было случиться, – СиСи прижал ладони к лицу.

– Наверное, ты думал, что я приду к тебе на поклон, – предположила София.

– Но теперь‑то, София, все кончено…

– Ты говорил это тысячу раз, – София рванулась, чтобы уйти.

– Но и ты, София, не всегда была со мной абсолютно честной.

София от этих слов остановилась и очень медленно повернулась к СиСи.

– Одну твою ложь звали Ченнинг и ты лгала мне двадцать лет. Что, это по–твоему, ерунда? – спросил СиСи Кэпвелл.

– Я хотела, я очень хотела тебе обо всем сказать, но ты, СиСи, сам все время обрывал мой разговор или уходил от него.

– И ты перестала мне об этом рассказывать, да? София, тебя еще удивляет, что я не могу справиться с нашими проблемами? – начал СиСи. – Но во всей этой истории единственным пострадавшим являюсь я – СиСи Кэпвелл, или ты так не считаешь?

София задумалась. Несколько мгновений СиСи и София молчали, глядя друг другу в глаза.

– Знаешь, София, ты мне была нужна тогда и очень нужна теперь.

Выражение лица Софии изменилось, горечь исчезла. Она стала спокойной и даже попыталась улыбнуться.

В гостиную сбежала Иден и своим присутствием прервала разговор Софии и СиСи.

На Иден были ярко–красное шелковое платье, синий пояс и такие же синие бусы. Она выглядела очень счастливой и довольной.

– Послушайте, и зачем это Рубан украшает бельведер? Мне кто‑нибудь может ответить? О, мама! – увидев Софию, радостно воскликнула Иден и бегом спустилась к отцу и к матери.

– Не только бельведер, но также и весь дом. Я решил устроить наш традиционный праздник по случаю Дня Независимости.

– Сегодня? – Иден с удивлением посмотрела на отца.

София смущенно опустила голову.

– Будет звучать музыка…, коктейли, танцы всю ночь, фейерверк… Надеюсь, ты, Иден, тоже придешь? – галантно пригласил свою дочь СиСи.

– Заманчиво, это очень заманчиво, – сказала Иден и повернулась к Софии. – Мама, а ты придешь?

Но вместо Софии ответил СиСи.

– Мама придет непременно и мы с ней подготовим для вас сюрприз – кое‑что скажем. Но это будет чуть–чуть позже, – СиСи пристально посмотрел в глаза Софии, как бы боясь, что она начнет противиться.

Иден с недоверием посмотрела на отца, потом на мать, наконец, лукаво усмехнулась. СиСи подмигнул дочери, та улыбнулась еще шире.

Когда Круз Кастильо вошел в "Ориент–Экспресс", Сантана уже сидела за столиком. Он ей улыбнулся как можно более ласково и положил на стол небольшую коробочку, украшенную шелковой ленточкой.

– Это тебе, – тихо, глядя прямо в глаза жене произнес Круз.

Сантана посмотрела вначале на мужа, потом на подарок, с каким‑то легким недоверием улыбнулась, протянула руку и взяла украшенную коробочку.

Наконец Сантана, как бы не решаясь, посмотрела на Круза.

"Можно открыть?$1 – взглядом спросила она. Круз понял вопрос.

– А ты попробуй угадать что там. Сантана задумалась.

– Ну, думай же, думай.

– Ой, я не знаю, должно быть, что‑нибудь очень красивое.

– Как сказать, может быть и не очень.

– Давай я открою, зачем ломать голову.

– Открывай, – сказал Круз. Сантана подняла крышку.

– Ой, ключи. Ключи от машины… Круз, это ключи от машины?

– Да, ключи от твоей машины.

– Ты купил мне машину?

– Да, я решил сделать тебе такой подарок, я считаю, что у моей жены должна быть хорошая машина.

Сантана буквально засветилась от счастья, она никак не ожидала от Круза подобного подарка.

– Ах, Круз, – восхищенным голосом произнесла Сантана, – ты так добр ко мне!

– Да ладно, не надо, – довольно улыбаясь ответил Круз.

Вздохам и ахам Сантаны положил конец официант. Он подошел, кивнул головой Крузу Кастильо, потом обратился к Сантане.

– Миссис Кастильо, вас к телефону.

Сантана вскинула взгляд на официанта, тот пожал плечами, дескать, извините, миссис, но я не знаю, кто вас беспокоит.

Кастильо посмотрел на официанта более строгим взглядом, но тот улыбнулся в ответ. Сантана поднялась из‑за стола.

– Ты долго, пожалуйста, не задерживайся, скажи, что у тебя любовное свидание, хорошо? – попросил Круз свою жену.

Та в ответ одарила его ослепительной улыбкой и, играя ключами от нового автомобиля, двинулась к стойке бара, где стоял телефонный аппарат.

Рядом с телефоном спиной к Сантане стоял мужчина. Женщина протянула руку к телефону, но мужчина перехватил ее и обернулся.

– Кейт! – воскликнула Сантана.

– Да, это я. Извини, но мне очень хотелось тебя увидеть.

– Кейт, зачем ты так делаешь?

– Сантана, я тебе объясняю, мне очень нужно было тебя увидеть.

– Кейт, я не могу здесь с тобой разговаривать, я не могу с тобой разговаривать сейчас! – на лице Сантаны был испуг.

– Но почему? – невозмутимо спросил Кейт.

– Я объясню тебе, Кейт, потом, – Сантана испуганно озиралась по сторонам, как бы боясь, что сейчас к стойке бара может подойти Круз или вообще кто‑нибудь может ненароком увидеть ее с Кейтом, и тогда она ничего не сможет объяснить Крузу.

Кейт сидел на высоком вертящемся табурете и смотрел на женщину. Его даже немного забавляло то, как сильно испугалась Сантана, насколько женщина растерялась. Он небрежно опустил свою руку на плечо Сантаны.

– Ты сегодня будешь у Кэпвеллов?

– У Кэпвеллов? – переспросила Сантана.

– Ну да, я получил приглашение на две персоны. СиСи устраивает грандиозный праздник. Но, думаю, и Круз получил приглашение.

– Нет! Нет! – Сантана замахала головой, – он мне пока ничего об этом не говорил.

Кейт пожал плечами и криво усмехнулся:

– Может, он идет один? – глядя прямо в глаза собеседнице, предположил Кейт.

– Нет, он этого никогда не сделает, – Сантана даже испуганно обернулась, не видит ли ее Круз. – В наших с ним отношениях, – вновь обернувшись к Кейту, проговорила Сантана, – кое‑что изменилось.

– И что же именно? – Кейт резко схватил Сантану за руку.

– Сейчас не время объяснять, да я и не хочу этого делать. И, пожалуйста, Кейт, я тебя очень прошу, не надо мне звонить, не надо, – Сантана испуганно отбежала от стойки бара.

Кейт хотел было рвануться за ней, он уже соскочил с высокого табурета, но остановился.

– Сантана… – прошептал он.

Она вернулась к мужу за стол, встряхнула своими темными волосами и уселась.

– Так быстро? – спросил Круз.

– О! Я так рада новой машине! – разглядывая ключи, улыбнулась Сантана, она боялась – Круз вновь начнет спрашивать о том, кто ей звонил.

Видя что Сантана очень рада новому автомобилю, Круз сказал:

– Может быть, после обеда ты подвезешь меня в управление? А вечером мы вместе с Брэндоном можем поехать на прогулку, не возражаешь?

Сантана, наконец, оторвала свой взгляд от сверкающих ключей.

– Сегодня у СиСи праздник…

– Да, – сказал Круз, – устроенный по случаю Дня Независимости. Я получил приглашение, но подумал: нам с тобой, Сантана, лучше туда не ходить.

– Конечно, конечно, – кивнула женщина, – хотя, знаешь, Круз, может, зайдем туда ненадолго?

Круз откинулся на спинку кресла. Он явно боролся с собой: ему и очень хотелось зайти – увидеть Иден, и в то же время он боялся переступить порог дома Кэпвеллов – боялся увидеть Иден, боялся, что она вновь покажется ему ослепительной и он может не сдержаться и нарушит клятву, данную Сантане. Ведь уже, вроде бы, их отношения пошли на поправку: Сантана выглядит счастливой, да и он пытается сделать такой же вид.

– Сантана, может, мы не будем пока думать об этом празднике, а лучше пообедаем?

– Да, да, – заторопилась Сантана с ответом, – давай пообедаем.

– Ты еще не заказала?

– Нет, я очень ждала тебя и сама не решилась сделать выбор.

– Почему? По–моему, тебе уже давно следовало заказать обед и сейчас мы сидели бы и занимались трапезой.

– Я исправлюсь. Обед через пару минут будет перед нами.

– Нет, Сантана, уж если ты этого не сделала, то заказом займусь я.

Круз подозвал официанта и быстро заказал обед на двоих.

– Ты согласна? – спросил он после того, как официант отошел от столика.

– Да, – рассеянно кивнула головой Сантана, – согласна, мне ничего не остается делать.

– Сантана, не будем спорить.

– Я и не спорю, я просто говорю.

– Что ж… – Круз задумался.

Сантана играла с новыми ключами. Они поблескивали и тихо звенели в ее руке.

– А вообще, Круз, я тебе очень благодарна. Благодарна за все, – сказала Сантана, преданно глядя в глаза своему мужу.

– Спасибо, – сказал Круз, не зная, что говорят в подобных ситуациях.

Но их тягостное и неуверенное ожидание перемен прервал официант с подносом в руках.

Хейли сидела за столиком прибрежного бара. В ее руках была газета. Она толстым фломастером подчеркивала объявления и внимательно просматривала одну колонку за другой. Она искала недорогую квартиру, которую они с Тэдом могли бы снять. Но все, что ей попадалось, было либо слишком далеко от центра, либо слишком дорого. И Хейли все время неудовлетворенно покачивала головой.

– Черт! Какие дорогие квартиры! Неужели нам с Тэдом не повезет и я не смогу найти что‑нибудь приличное? Хотя, вот это, вроде бы, неплохо, – она прочла объявление. – Нет, это не подходит, – сказала Хейли сама себе. – Деньги хотят получить вперед, а мы с Тэдом не сможем уплатить такую сумму авансом.

Она зачеркнула и это объявление, принялась читать газету дальше. В кафе вбежал Тэд. Он радостно опустился на стул рядом с Хейли. Девушка улыбнулась и подвинула газету Тэду.

– Посмотри, я кое‑что здесь отметила.

Тэд принялся просматривать длинные колонки с объявлениями.

– Черт, какие дорогие, все‑таки, квартиры! Я и не знал.

– Да, дорогие, а мы с тобой зарабатываем не так много денег, чтобы снять приличную квартиру в центре.

– Да, неизвестно, когда я буду зарабатывать достаточно денег…

– Ничего, Тэд, не переживай, все образуется, – пыталась утешить своего возлюбленного Хейли.

– Когда же это будет?

– Хорошо еще, что мы с тобой оба работаем.

– Да, это хорошо, но нам очень мало платят, – Тэд отодвинул от себя газету, поставил на стол локти и внимательно посмотрел на Хейли.

– А что ты какая‑то невеселая?

– А чему радоваться? Я уже просматриваю пятую или десятую газету и никак не могу подобрать подходящую квартиру: то слишком далеко от центра, то без всяких удобств, то слишком дорого, то деньги хотят получить вперед, то еще что‑нибудь… Все это, как ты понимаешь, нас не очень устраивает.

– Ладно, черт с ними, с этими квартирами, надоело о них уже думать.

– Тэд, может быть, ты не хочешь жить со мной?

– Ну что ты, как тебе могло такое прийти в голову? – Тэд улыбнулся.

Решить этот вопрос им помешало появление Джейн Вилсон. Она буквально влетела в прибрежный бар и сразу же плюхнулась на стул рядом с Хейли и Тэдом. Хейли сразу же напряглась.

– Привет! – бросила Джейн.

– Как ты здесь оказалась?

– Это я ей сказала, что мы встречаемся здесь, – призналась Хейли.

– А–а, – Тэд вновь уставился в газету.

– Твой отец только что звонил на студию, – забросив ногу за ногу, заметила Джейн.

Тэд оторвался от газеты и посмотрел на девушку.

– И что? – спросил он.

– Он хочет, чтобы ты пришел.

– А зачем? – спросил Тэд Кэпвелл и, не зная чем себя занять, вновь принялся просматривать очередную колонку объявлений.

– СиСи Кэпвелл сегодня устраивает праздник по поводу Дня Независимости.

– А, отец это любит.

– Так вот, он хочет видеть тебя и тех, кто вместе с тобой работает.

Тэд пожал плечами.

– А Стив, между прочим, носится с идеей репортажа о светской жизни.

– Да кому это интересно? – заметил Тэд, еще явно не понимая, куда клонит Джейн.

– Это интересно женщинам. Все женщины любят рассказы о светском обществе, о высшем свете, – поблескивая очками, заметила Джейн. – А так как такие репортажи любят женщины, то и делать его должна женщина, а у нас на студии только одна журналистка, – Джейн ткнула пальцем себя в грудь. – Поэтому мне и придется туда пойти.

– Так значит, ты едешь? – спросил Тэд.

– Я иду, – сказала Джейн, – и ты идешь.

– Тогда и Хейли пойдет, – сказал Тэд.

– Знаешь, Тэд, я боюсь, что твоему отцу это не очень понравится. Так что лучше…

– Что лучше? – пристально глядя в глаза Хейли, спросил Тэд.

Хейли опустила голову.

– Я думаю, что лучше пойти вам двоим.

– Тэд, ты такой сентиментальный, – подавшись вперед, сказала Джейн Вилсон, – ведь Хейли была прислугой в вашем доме.

Джейн знала, чем можно задеть и уколоть Хейли, поэтому именно на слове "прислуга" она сделала логическое ударение.

Тэд вздрогнул и поднял голову.

– Ну, и что из того? – недовольно взглянув на Джейн, бросил Тэд.

– Нет, меня интересует совсем другое: я должна буду туда пойти в платье? – спросила Джейн и сверкнула стеклами очков.

Хейли напряглась, они с Тэдом переглянулись. Джейн самодовольно улыбалась, чувствуя, что достигла цели, она пойдет в дом Кэпвеллов вместе с Тэдом, который ей очень нравится. Но в этом она еще боялась признаться. Она считала, что придет ее время и она сможет завладеть Тэдом. Джейн была очень довольна собой, удача буквально сама шла ей в руки.

Хейли сидела, откинувшись на спинку стула, она была явно недовольна тем, как складываются события. Не пустить Тэда она не могла, но и пойти с ним – тоже не могла, ведь СиСи Кэпвелл был и так очень недоволен своим сыном, и он считал, что виновницей разногласий в их семье является Хейли, которая работала прислугой.

Хейли как женщина ощущала недобрую радость Джейн, ощущала, что их совместная с Тэдом жизнь под угрозой, что сейчас неведомые силы начинают вмешиваться в их отношения и медленно их портить. Хейли сунула ладони между колен и крепко их сжала.

"Боже мой, неужели у меня не будет в жизни счастья, неужели я потеряю Тэда?$1 – подумала девушка, но тут же в мыслях обругала саму себя за подобные упаднические рассуждения.

"Ведь ничего плохого пока не произошло и может, не произойдет, все сложится наилучшим образом, мы с Тэдом найдем недорогую квартиру и будем в ней жить и будем счастливы. А потом как‑нибудь все образуется. Тэд помирится с отцом, возможно, появится более высокооплачиваемая работа у него, а может, у меня, а тогда уж вообще все будет просто прекрасно".

На ее миловидном лице от этих мыслей появилась улыбка. Джейн заметила, как улыбается Хейли и недовольно поморщилась.

"Глупая, она радуется, она еще не знает, что я готовлю для нее", – подумала Джейн.

А Тэд сидел, не поднимая головы, вглядываясь в колонки объявлений.

"Как все странно складывается. Почему отец не хочет оставить меня в покое? Чего же он добивается? Наверное, хочет, чтобы я пришел к нему на поклон, чтобы я попросил у него помощи. Но этого никогда не будет. Ведь если я начну у него что‑нибудь просить, отец для меня это сделает. Но тогда… тогда я сам никогда не смогу встать на ноги, а это самое главное для меня сейчас", – думал Тэд, не различая букв объявлений.

"И почему мой отец так страстно желает всеми управлять? Почему ему хочется, чтобы в этом мире все происходило только по его желанию? Даже Мейсона отец не оставляет в покое".