Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 304 (всего у книги 332 страниц)
Тиммонс загадочно улыбнулся.
– Как, разве нет? По–моему, я все сказал.
– Значит, ты больше ничего не хочешь говорить мне? – упрямо повторила Иден. – Очевидно, это что‑то, чего ты не смог перенести, раз пытаешься отомстить ему, причиняя боль Сантане.
Тиммонс все с той же загадочной улыбкой на устах медленно поднялся со стула и, ничего не говоря удалился. Мало вероятно, чтобы он просто пытался заинтриговать Иден. Во всяком случае, именно так казалось ей. Очевидно, что‑то все‑таки существовало между ними, и это что‑то настолько сильно задело Кейта Тиммонса, что он до сих пор не мог простить Круза. Может быть, это произошло между ними тогда, когда Иден ездила в Европу, может быть, еще раньше. Однако сам Круз до сих пор ни словом не обмолвился ей о столь важном, как теперь со всей очевидностью представлялось Иден, факте его жизни.
Кроме того, что это задевало ее достоинство как женщины, Иден одолевало элементарное любопытство. Она все больше и больше убеждалась в том, что просто обязана подробнее узнать о прошлом Круза. Если он не хочет рассказать об этом сам, то она все равно узнает…
– Но разумеется, – с притворным сожалением сказала Лили, – я об этом ничего не знала. Я бы хотела сделать заявление и осудить того, кто напал на дом мистера Уоллеса. Уверена, что мои люди здесь ни при чем. Я против насилия.
Круз скептически усмехнулся.
– Я уверен в том, что мистер Уоллес будет признателен вам за такое заявление.
Лили сделала обиженное лицо.
– Во всяком случае, вполне мог бы попросить меня об этом сам, а не заниматься оскорблениями.
Круз покачал головой.
– Он слишком расстроен.
Лили сочувственно кивнула.
– Понимаю, он чувствует напор протестующих и это раздражает его. Я бы хотела, чтобы полиция закрыла казино, что вы на это скажете?
Круз непритворно удивился.
– Полиция?
Она уверенно кивнула.
– Да, именно полиция. Я хочу, чтобы вы стали моими союзниками в борьбе против этого порока. Игра развращает и губит людей.
Круз смерил ее насмешливым взглядом.
– А я вот люблю играть. И потом, нормальное казино находится за пределами города. Все законно.
Она смело возразила:
– Не все. Нарушены мои личные моральные законы и законы тысяч людей, которые меня слышат. Боюсь, что мне придется продолжить словесные нападки на казино.
Круз удивленно повел головой.
– Словесные? Но вы не можете вдохновлять людей на насилие, это противозаконно.
Она кивнула.
– Да, я согласна. Круз улыбнулся.
– Рад это слышать. Что ж, не буду задерживать больше ваше время. До свидания.
Круз уже повернулся, чтобы покинуть домик для гостей, но Лили торопливо воскликнула:
– Кстати, я виделась сегодня с вашей женой. Это была очень приятная встреча.
Круз обернулся и, задумчиво теребя подбородок, сказал:
– Вы говорите мне об этом уже во второй раз.
Она мило улыбнулась.
– Потому что я считаю это очень важным и для вас, и для меня. Я навещала Сантану Кастильо в клинике. Я верю тому, что она сказала насчет Джины Кэпвелл, я верю ей.
Круз немного помолчал.
– Да, – наконец ответил он, – во что бы то ни стало я добьюсь своего. Я хочу, чтобы Джина ответила за все, что она причинила моей жене.
Лили удовлетворенно улыбнулась.
– Это, конечно, в вашей компетенции, мистер Кастильо.
Круз вдруг заметил в ее голосе какие‑то заискивающие нотки. Это было весьма необычно.
– Но, может быть, вы предоставите это почетное право мне? – медленно закончила она.
Круз растерянно заморгал.
– Прошу прощения?
– Я сама постараюсь исправить Джину Кэпвелл. Это нелегко, но дело этого стоит.
Круз облегченно рассмеялся:
– Да, это будет нелегко.
– Любую задачу можно решить, – удовлетворенно сказала Лили. – Путь исправления – тяжелый путь.
– Да, – шумно втянув носом воздух, сказал Круз. – Ну что ж, было приятно поговорить. Чувствую, что мы с вами будем еще встречаться.
Она оживленно подхватила:
– Надеюсь, мы ведь на одной стороне.
– Время покажет, – уклончиво ответил Круз. – Извините, я и так слишком задержался у вас, мне пора. Всего хорошего.
Закрыв за собой дверь, Круз оставил Лили наедине со своими пороками. Вспомнив о том, как ужасно ей хотелось курить, Лили тут же бросилась к корзинке, куда Брик швырнул измятую пачку сигарет, и аккуратно расправила ее. Вытащив слегка измятую сигарету, она направилась к дивану и по пути включила приемник.
– Тому, кто думает, что он не имеет воли, чтобы курить, пить, играть, я говорю – у вас есть сила воли. Главное, научиться ее применять. Каждый может отказаться от дурных привычек.
Под звуки собственной проповеди Лили Лайт бухнулась на мягкие подушки дивана и, с наслаждением вытянув ноги, закурила сигарету. Клубы синеватого дыма медленно поднимались к потолку, словно иллюстрируя возвышенный пафос проповеди.
Сантана возбужденно вскочила с кровати и, расхаживая по комнате, стала рассказывать:
– Ник, ты знаешь, мы провели с ней так немного времени, а я уже чувствую себя намного лучше.
Ник осторожно улыбнулся.
– Все это, конечно, очень хорошо, – сказал он, – однако не думаешь ли ты, что все это довольно рискованно?
– Что? – непонимающе посмотрела на него Сантана.
– Ну, вот так, довериться кому‑то так легко. Ты ведь ее совсем не знаешь.
Сантана возразила:
– Нет, Ник. Ну зачем ей мои проблемы? Она просто хочет мне помочь.
Хартли с улыбкой пожал плечами.
– Ну, не знаю, я ведь тоже хочу тебе помочь. Или мне тоже надеть белый костюм?
Они рассмеялась.
– Сантана, – продолжал Ник, – разве я не рядом, разве я не верю в тебя?
– Да, – благодарно посмотрела она на него. – И я обязана сказать тебе за это спасибо. Если бы не твоя помощь, мне было бы совсем худо. Даже на знаю, чтобы я делала.
Она обняла его в порыве благодарности и тут же позабыла об этом.
– Ник, но я чувствую себя сейчас намного сильнее. Понимаешь, я должна справиться с тягой к наркотикам и снять с себя обвинение.
Он ободряюще погладил ее по плечу.
– Прекрасно, Сантана, так и должно быть.
Она задумчиво опустила голову.
– Может быть, я и не выиграю, но хоть попытаюсь.
– Я верю в тебя, – сказал Ник. – Если ты очень постараешься, то сможешь выиграть.
– Спасибо, мне очень нужен сейчас человек, который верит. Это придает мне силы. Поэтому Лили Лайт так много значит для меня.
Разумеется, Ник был удивлен. Способности этой Лили Лайт воздействовать на людей приближались к гипнотическим, это не могло не настораживать…
Опираясь на палку, Джина вошла в дверь ресторана «Ориент Экспресс» и остановилась у порога, окидывая взглядом зал. Фигуру Лили Лайт, облаченную в белоснежное белое платье, она заметила сразу же. Лили сидела спиной к двери и задумчиво теребила салфетку. Джина подошла сзади и, не доходя двух шагов до Лили, остановилась. Тем не менее, мисс Лайт догадалась о ее приближении.
– Здравствуйте, Джина, – сказала она, не оборачиваясь.
Та растерянно оглянулась по сторонам.
– Да, это я, – неуверенно сказала она. – Как вы меня узнали? Вы, может быть, еще и телепат? О таких возможностях я слышала, и впервые имею возможность убедиться в этом воочию.
Лили удовлетворенно покачала головой.
– Это было очень просто сделать, у вас духи с весьма характерным запахом.
Джина ухмыльнулась и, заметно припадая на раненую ногу, уселась за стол.
– И только‑то? Ну что ж, тогда ничего удивительного, – с улыбкой ответила она. – А что, вам нравятся мои духи?
Лили неопределенно пожала плечами.
– У них очень заметный запах, – уклончиво ответила она.
– Между прочим, я купила их в Париже, – сказала Джина. – Наверное, вам известно, что там самая лучшая парфюмерия?
Лили кивнула:
– Да. Между прочим, я даже знаю, почему вы оказались в Париже. Мейсон отправил вас туда.
Джина мгновение помолчала.
– Да, вы хорошо информированы. Что вам еще рассказал про меня Мейсон? – едко осведомилась Джина.
Лили смерила ее выразительным взглядом.
– Не слишком много, – столь же едко ответила она. – Но могу себе представить всю картину.
Джина спокойно пожала плечами.
– Я думаю, в этом нет никакой особой сложности, нужно лишь связать все подробности…
– …и получится самая развращенная женщина, с которой я когда‑либо сталкивалась, – закончила Лили.
Джина нервно заерзала на стуле.
– Вот как? Ну что ж, спасибо тебе, добрый старый Мейсон. Я представляю, что ты там про меня нарассказывал! – нервически воскликнула она. – А что вы, мисс Лайт, собственно имеете против меня? Что еще вам наговорил Мейсон?
Лили спокойно отпила минеральной воды из бокала.
– Очень много, – ответила она после несколько затянувшейся паузы. – Вы занятный психологический тип, мисс Кэпвелл, достойны для изучения под микроскопом.
Джина на мгновение опустила глаза.
– Знаете, я облегчу вашу задачу. Я расскажу вам, чем я живу. Я сделала все, что могла, чтобы выжить, и теперь хочу сохранить сына.
Напускная бравада и горделивый напор уступили место тону сожаления и в чем‑то даже раскаяния.
– Я не всегда поступаю хорошо, но делаю это без колебаний. Так что вас еще интересует конкретно? Что вы еще с Мейсоном затеяли?
Словно почувствовав свою обезоруженность перед собеседницей, Джина закончила свою речь на повышенных тонах:
– Я ведь вижу, что вы не просто так взялись за это казино, чем оно вам насолило? Или у вас есть гораздо более далеко идущие цели? Что у вас на уме?
Лили пожала плечами.
– Ничего.
Этот ответ не удовлетворил Джину. Возмущенно сверкнув глазами, она откинулась на спинку стула.
– Я не вчера родилась. Вы что‑то скрываете, мой опыт подсказывает мне это, – раздраженно бросила она.
Лили выглядела так, словно уже заочно чувствовала себя победительницей в этой словесной перепалке.
– Это вам есть что скрывать, – с легкой укоризной сказала она. – Вы скрываете то хорошее, что есть в вас. Мы поможем вам отыскать это, возрастить в себе. Когда Мейсон рассказал мне о вас, я поняла, что вы – моя самая важная задача. Еще никогда в жизни мне не попадался такой занятный психологический типаж. Я думаю, что моя деятельность главным образом предназначена для таких, как вы. Я обязана спасать души и наставлять их на путь истинный, на путь служению Богу и свету. Думаю, что в конце концов и вы придете к нам. Ведь солнце правды согревает своими лучами каждого, кто только захочет этого. А то, что вы захотите спасти свою душу, это несомненно. Вам есть, что спасать.
Джина брезгливо поморщилась.
– Вы хотите меня спасать?
– Да, да, – оживленно подтвердила Лили, – именно это я и хочу сделать. Я посчитаю личным оскорблением для себя, если мне не удастся обратить вас в свою веру.
Джина фыркнула.
– Не верю. По–моему, за этим стоит что‑то другое.
– Что именно?
– Пока еще не знаю, – огрызнулась Джина. Лили с улыбкой покачала головой.
– Да, теперь я вижу, что превратить вас в хорошего человека – чудовищно тяжелая задача. Я не могу взваливать на себя большее.
ГЛАВА 15
Окружной прокурор вспоминает о профессии взломщика. Торжественный ужин в доме Круза Кастильо заканчивается плотной порцией любви. Стены имеют обыкновение рушиться. Кейт Тиммонс отступает перед угрозами Лили Лайт. Брик Уоллес заявляет о своем намерении не сдаваться перед радиослушателями.
В тот самый момент, когда Джина и Лили обменивались любезностями в ресторане «Ориент Экспресс», окружной прокурор Кейт Тиммонс осторожно пробирался по саду возле дома Кэпвеллов. Нет, его интересовали не кусты чайных роз и не сейф в кабинете СиСи. Его вообще не интересовал дом Кэпвеллов. Сейчас его целью был маленький уютный домик для гостей, в котором остановилась Лили Лайт, точнее, то, что можно было обнаружить там. Мисс Лайт, наверняка, путешествовала не налегке, и ознакомление с ее архивами очень помогло бы в борьбе против нее.
Вообще‑то окружной прокурор был настроен по отношению к бродячей проповеднице достаточно дружелюбно, во всяком случае, пока у него не было особых поводов искать на нее компромат с тем, чтобы пустить его в дело. То, что он хотел узнать о мисс Лайт, он уже узнал. Собственно, это была достаточно скромная информация, из которой практически нельзя было понять ничего о происхождении Лили Лайт, ни о ее истинных намерениях здесь в Санта–Барбаре.
Окружной прокурор занимал пока выжидательную позицию, точнее, занимал до нынешнего вечера, поскольку Джина вынудила его снова вспомнить о тех временах, когда ради того, чтобы раздобыть или уничтожить улики, он весьма успешно занимался тем, с чем порой по роду основной деятельности должен был бороться. Джина интересовалась Лили Лайт, и не без оснований. Та проявляла явное желание своего антипода. Этот навязчивый интерес не мог оставить Джину безучастной. Учитывая, что Тиммонс был кое–чем обязан ей и помня об этом, он был вынужден исполнить просьбу Джины.
Поскольку дверь домика для гостей, где остановилась Лили Лайт, оказалась запертой, Тиммонсу пришлось воспользоваться короткой отмычкой. С такими талантами, как у него, он вполне мог быть удачливым вором, если бы в свое время не пошел в окружные прокуроры, во всяком случае, запасное ремесло на черный день у него было. Замок в домике для гостей не представлял никакого труда для достаточно опытного взломщика, каким был Кейт Тиммонс. Спустя несколько мгновений он прошмыгнул в дверь и, воспользовавшись фонариком, стал осматривать интерьер.
– Так, где же у нее все это? – пробормотал Тиммонс, шаря лучом фонарика по шкафам для одежды и белья, книжным полкам, столикам и диванам.
Наконец его внимание привлекла небольшая картонная коробка, неприметно стоявшая в дальнем углу платяного шкафа.
– Так, а здесь у нас что?
Тиммонс вытащил коробку поближе к окну и стал копаться в сложенных там бумагах. Среди малоинтересных бумаг и счетов Тиммонс увидел небольшой альбом.
Пролистав его, окружной прокурор опустился на диван.
– Любопытно…
Альбом был заполнен разнообразной информацией, касавшейся Джины Кэпвелл. Здесь были, в основном, газетные вырезки, сообщавшие о разнообразных этапах пути Джины Кэпвелл. Вот ее фотография в свадебном платье под руку с СиСи Кэпвеллом, вот она возле своей булочной. Газетные заголовки сообщали то о ее замужестве, то о ее разводе, а также о разнообразных скандалах, связанных с ее именем.
– Джина, Джина, – пробормотал Тиммонс, разглядывая альбом. – Интересно.
В альбоме также присутствовали заметки, сообщавшие о кое–каких событиях в жизни СиСи Кэпвелла, не связанных с Джиной.
Но пока окружной прокурор не обратил на это внимание. Сейчас его интересовало в первую очередь то, что связано с Джиной.
– Так зачем же она тебе понадобилась, Лили, а? – разговаривал сам с собой окружной прокурор. – Что ты там задумала против Джины? Интересно, интересно.
Круз вернулся домой, когда вечер окутал плотной пеленой Санта–Барбару. За время его отсутствия на работе скопилось столько дел, что их хватило бы Крузу еще на неделю.
Но он ни на секунду не забывал о том, что дома его ждет не истеричная и вечно хныкающая Сантана, а милая, дорогая, любимая Иден.
Включив свет в прихожей, он едва удержался от удивленного восклицания. Но удивило его не то, что он увидел в прихожей, а гостиная. Там стоял уставленный разнообразными кушаньями и напитками стол, а рядом с ним – Иден, в великолепной белой кружевной накидке, сквозь которую» совершенно очевидно просматривались округлости тела. Свечи на столе свидетельствовали о том, что сегодня Круза ожидает необыкновенный ужин.
Безуспешно пряча радостную улыбку, Иден скользнула к Крузу и незаметным движением сунула ему что‑то в рот. Он поначалу опешил.
– Это что такое?
– Нравится?
Она лукаво улыбалась.
– Ты сначала скажи, нравится?
– Угу, – пробормотал он, разжевывая сладкий плод. – Очень вкусно.
– Это виноград.
Торопливо прожевав, он поцеловал Иден в губы.
– Я ждал этого целый день.
Иден ответила ему столь же нежным и ласковым поцелуем.
– А здесь ждали тебя и удивлялись, почему ты задерживаешься.
– Как хорошо дома.
Круз вздохнул полной грудью и снова потянулся к губам Иден.
– Ну хватит, хватит, – смеясь, она отстранила его. – Поначалу тебя ждет кое‑что другое. Ведь ты пришел домой, а что ожидает в первую очередь увидеть дома любой мужчина?
Он сделал вид, что не понимает.
– Что?
– У меня для тебя кое‑что есть, следуй за мной.
Она взяла его за руку и повела в гостиную, где зажженные свечи освещали богатый стол.
– Сначала мы сделаем вот что, – сказала Иден, останавливаясь перед столом и поворачиваясь к Крузу. – Снимай вот это.
Иден показала на пиджак, в который был облачен Круз, и он мгновенно повиновался. Круз остался в рубашке, поверх которой была одета наплечная кобура.
– Теперь это, – сказала Иден, – я очень люблю обезоруживать мужчин перед ужином. Так тебе должно быть удобней. А теперь садись.
Затем она усадила его на стул и, расправив белоснежную салфетку, положила ему на колени.
– Вот так.
– Ну знаешь, – рассмеялся он, – у тебя очень неплохо получается. Наверное, ты брала уроки у своих официантов.
Ухаживая за ним, она сказала:
– Все по высшим правилам. Ты в этом доме хозяин и одновременно самый желанный гость. Я должна делать все так, чтобы ты был доволен.
Круз хитро улыбнулся.
– Я могу предсказать, что будет дальше, – промолвил он, показывая пальцем на большой серебряный поднос, закрытый крышкой, который стоял перед ним на столе. Иден рассмеялась.
– Никакие пари не заключаются, ставок я не принимаю. Просто ты, наверняка, проиграешь.
– Почему это?
– Потому что ты даже представить себе не можешь, что тебя сейчас ожидает.
Она открыла крышку, и Круз восхищенно охнул.
– Ого, что это? Я умер и попал в Париж?
Она удовлетворенно поцеловала его в щеку.
– Что, нравится? Ты пришел с работы и тебя нужно покормить, – любовно сказала она.
– А что это такое?
Иден запечатала ему рот поцелуем.
– Не спрашивай, – сказала она после того, как вволю насладилась. – Раньше ты такого никогда не ел. Давай‑ка я угощу тебя самым лучшим кусочком.
На подносе лежала горка ослепительно белого сочного мяса, окруженного всевозможными приправами и соусами. Оторвав маленький кусочек, Иден помакнула его в приправу и положила Крузу в рот, словно заботливая мама.
– Ну как? Нравится?
В ответ он застонал от наслаждения.
– Великолепно. Но у меня такое чувство, что я это уже когда‑то пробовал. По–моему, это омар. Мы ведь его ели в прошлой раз?
Иден рассмеялась и отрицательно покачала головой.
– Нет, на сей раз ты ошибся. Это краб. Посмотри, здесь все, что ты любишь: вина, папайя, манго. Все, чего только пожелает твоя душа.
Круз почувствовал, как нежное сочное мясо просто тает на языке. Однако не это сейчас интересовало его больше всего.
– Погоди‑ка, – с улыбкой сказал он. Она удивленно посмотрела на Круза.
– Что?
– Одну секунду… – пробормотал он, движением фокусника выдернув из‑под посуды скатерть.
– Ты что делаешь? – изумилась она. Он загадочно улыбнулся.
– Единственное, чего желает моя душа – это ты, Иден, и она не хочет ждать.
С этими словами он расстелил скатерть на полу, жестом приглашая Иден опуститься туда. Она наклонилась к его уху и прошептала:
– Круз, а ты не забыл, что прошлый раз мы были на столе?
Он торжествующе выпятил грудь.
– Прошлый раз мы были дилетантами, а сегодня мы профессионалы…
С этими словами он нежно обнял ее, и они опустились на пол. Очевидным преимуществом кружевной накидки перед другими видами нижнего белья было то, что от нее без труда можно было избавиться. Одним движением руки Иден сдернула с себя тонкое белоснежное одеяние, и Крузу ничего не оставалось, как поскорее избавиться от джинсов и рубашки. Они с такой торопливой жадностью набросились друг на друга, как будто расставались на несколько месяцев. А, между прочим, со времени их последней близости прошло не более, чем несколько часов, поскольку утром, перед уходом на работу, ни Круз, ни Иден не могли отказать себе в удовольствии снова насладиться друг другом. У стороннего наблюдателя, которому пришлось бы ознакомиться с распорядком жизни Круза и Иден за последние несколько дней, могло сложиться впечатление, что они занимаются прохождением интенсивного курса сексуальной подготовки. Они пробовали все, везде и в любое время. И их можно было понять.
Круз и Иден так давно мечтали о том времени, когда, наконец, снова будут вместе, что было бы неудивительно, если бы они не занимались этим несколько недель подряд без отдыха, с перерывами лишь на сон и пищу. Они чувствовали себя, как юные влюбленные, у которых еще все впереди, и которые в то же время бояться упустить даже секунду, не насладившись ею сполна. Физическая близость была для них сейчас наиболее полным выражением того ощущения, того безмерного и безумного счастья, которое они испытывали.
Долго таившаяся под спудом любовь вспыхнула в эти дни с таким жаром и с такой нежностью, что временами они даже забывали о том, какое сейчас время дня или ночи, это не имело никакого значения. Важно было только то, что они рядом и что они будут находиться рядом отныне всегда. Мелкие препятствия были не в счет, все это было преодолимо. Главное, что Круз уже все решил, а Иден готова была ждать его столько, сколько нужно.
Брик задерживался в казино, и его жена Эмми, уложив сына Джонни в постель, сидела в гостиной в ожидании мужа. Вечер был тихий и спокойный, но на душе у Эмми было тяжело. Утреннее происшествие никак не давало о себе забыть. Эмми, как всякая заботливая мать, очень боялась за своего ребенка. А если такие выходки со стороны безумных поклонников Лили Лайт будут продолжаться, ей останется только молить бога, чтобы ничего не случилось. К тому же, Эмми и сама боялась. Неизвестно, на что они еще способны.
Беспокойные мысли одолевали ее, когда внезапно за дверью в прихожую раздался какой‑то подозрительный шум. Эмми увидела мелькнувшую за окном в двери тень и испуганно вскочила с дивана.
– Брик?
Эмми услышала, как поворачивается дверная ручка, и почувствовала, что ноги ее холодеют. Никто не отзывался, а если это не Брик, то… Она торопливо метнулась к настольной лампе, освещавшей гостиную и выключила се на всякий случай. Прижавшись к стене, она почувствовала, как ноги ее начинают дрожать.
С наружной стороны двери по–прежнему дергали ручку. У Брика был свой ключ, и он должен был без труда открыть. Уверившись в том, что ее ожидает худшее, Эмми уже готова была закричать, когда дверь, наконец, распахнулась, и на пороге показался ее муж. Пошарив рукой по стене в прихожей, он включил свет.
– Боже мой, это ты, – радостно крикнула Эмми и бросилась ему на шею.
Он рассмеялся.
– Извини, я тебя, наверное, напугал. Просто в темноте никак не мог попасть ключом в замочную скважину.
Эмми, смахнув слезинку со щеки, объяснила:
– Я увидела чью‑то тень за дверью, и этот шум напугал меня.
Брик обнял и расцеловал жену.
– Малыш, так нельзя, – принялся он успокаивать ее. – Если они увидят, что их боятся, они не отстанут.
Несмотря на то, что Брик был уже дома, Эмми не скрывала своего испуга.
– Но я боюсь.
Он снова обнял ее за плечи.
– Послушай меня, тебя никто не обидит. Ты слышишь меня? Это говорю тебе я, твой муж, Брик. А ведь ты знаешь, что я всегда говорю только правду.
Она кивнула.
– Да. Извини, я сама не знала, что я такая трусиха. Наверное, это из‑за Джонни.
Брик ободряюще улыбнулся.
– Нет, ты самая храбрая из всех.
– Поедем куда‑нибудь, – неожиданно предложила она, – например, на Гавайи. Там я научусь быть храброй. Когда мы вернемся, я всем покажу, какая я смелая.
Брик с нежностью погладил ее по волосам.
– Боже мой, да чего же я люблю тебя. Иди ко мне.
Он снова прижал Эмми к себе и зарылся лицом в ее теплые, пахнущие молоком и еще чем‑то неуловимо детским волосы.
– Извини, – прошептала она.
– Не волнуйся, – успокоил он ее, – через неделю–другую это должно прекратиться. Лили Лайт уберется из нашего города, и все будет спокойно, хорошо? Главное сейчас, набраться терпения. У нас все будет нормально. Главное, хорошенько присматривать за Джонни. Ведь у нас такой милый, очаровательный сын, правда? Она стояла, положив ему голову на плечо.
– Брик, как ты думаешь, они больше не будут запугивать нас?
– Я постараюсь сделать все для того, чтобы этого больше никогда не случилось. К сожалению, полиция не особенно может нам помочь. А потому мне приходится рассчитывать только на самого себя. Но я сделаю так, чтобы никто больше не покушался на наш дом. Ты можешь ничего не бояться.
– Я боюсь не только за себя, но и за Джонни.
– Я тоже думаю о мальчике. Все будет хорошо, все будет хорошо… С этой работы я не уйду, как бы ни хотела этого Лили Лайт или кто‑нибудь еще. Я знаю, что могу принести пользу на этом месте и хочу сделать все от меня зависящее, чтобы поставить на ноги падающий бизнес. СиСи верит в меня, и я верю в собственные силы. Мы найдем способ, как справиться с этими фанатиками. Главное сейчас – терпение.
Кортни даже не заметила, как уснула на плече у Перла. Когда она открыла глаза, он по–прежнему сидел, прислонившись к стене и внимательно вслушивался. Кортни протерла кулаком глаза и, расправив плечи, спросила:
– Который час? Сколько мы уже здесь находимся?
Перл вдруг приложил палец к губам.
– Тс, тише.
Она удивленно осмотрелась по сторонам. Кроме пробивавшихся из‑за неплотно закрытой двери наверху лучей света, ничто не нарушало мрак и покой, царивший в подвале.
– А что случилось? – прошептала она. – По–моему, я ничего не слышу.
Перл немного помолчал, затем сказал:
– Я тоже ничего не слышу. Наверное, наверху уже никого нет. Побудь здесь, я сейчас поднимусь наверх и все проверю. Я скоро вернусь.
Он вскочил и быстрым шагом – настолько быстрым, насколько позволяла темнота – направился к лестнице, которая вела наверх. Кортни неуютно поежилась и отошла от холодной стены. Перл, действительно, очень скоро вернулся.
– Все ушли, – без особой радости сообщил он. – Мы можем начинать.
Кортни испуганно оглянулась.
– Ты собираешься?..
– Да, – кивнул он. – Я думаю, что нужно разобрать эту стену и посмотреть, что за ней. Так, где‑то здесь я заметил выключатель.
Он пошарил рукой по стене и включил тусклую лампочку, висевшую под потолком. Долгожданный свет наконец‑то, изгнал мрачную тьму подвала.
– Ну что ж, наверное, пора приступать, – вздохнув, сказал Перл.
– Ну что, можно начинать, – сказал он. – Надо разобрать эту стену.
Он взял кувалду в руки и нерешительно остановился.
– Может быть, не надо? – робко сказала Кортни. – Может быть, нам лучше позвать полицию, пусть они взломают стену? Это слишком тяжело для тебя.
Он медленно покачал головой:
– Нет, я должен сделать все сам. Я должен узнать, не зря же я прошел через все это. Мне нужно увидеть все своими глазами. Кортни, ты можешь уйти.
– Нет, – тихо произнесла она, – я останусь. Я хочу помочь тебе.
Перл взмахнул кувалдой и ударил по кирпичам. Осколки брызнули в разные стороны, стена понемногу начала рушиться.
– Я хочу поговорить с доктором Роулингсом, – говорил в трубку Пол Уитни. – Я жду уже пять минут. Что значит «не может»? Послушайте, леди, это звонят из полиции, это полиция. Он мне нужен. Алло! Алло!
На другом конце провода положили трубку. Пол в растерянности посмотрел на телефонный аппарат и пробормотал:
– Ничего не понимаю. Куда он подевался?
– Я считаю, что каждый имеет право жить так, как хочет, – сказала Джина, теряя терпение – нравоучительный тон Лили Лайт уже раздражал ее.
– Все это, конечно, так, – возразила проповедница, – но только в одном случае – если поступки человека не мешают жить другим людям. Человек должен всегда помнить о том, что рядом с ним находятся те, кто привык жить по общечеловеческим законам. Джина, я знаю, что вы пытались сделать с СиСи Кэпвеллом. Это ужасно. Счастье, что ваша попытка не удалась.
Джина нахмурилась:
– Чего вы от меня хотите?
Лили доверительно наклонилась к ней через стол:
– Я же сказала, мне хочется изменить вашу жизнь.
В зал ресторана «Ориент Экспресс» решительно вошел окружной прокурор и, заметив за дальним столиком Джину Кэпвелл и Лили Лайт, направился к ним. В руке он держал альбом с вырезками, который нашел в домике для гостей.
Остановившись возле столика, он без особых церемоний швырнул альбом на стол и возмущенно сказал:
– Мисс Лайт, как вы это объясните?
Она растерянно подняла голову:
– Где вы это взяли?
Тиммонс стал, опершись на стул Джины:
– Вы проявляете большой интерес к жизни этой женщины. Может быть, вы пишете о ней книгу? – с издевкой сказал он. – Здесь столько подробностей, что хватило бы на целое исследование.
Подозрительно посмотрев на проповедницу, Джина выхватила альбом у нее из‑под носа и стала лихорадочно листать страницы, заполненные газетными вырезками.
– Вы рылись в моих вещах? – возмущенно воскликнула Лили. – Вы не лучше преступника.
Тиммонс надменно усмехнулся:
– Ну, что вы! Много лучше. Я – окружной прокурор, и я думаю, что вы не станете подавать жалобу на то, что я ворвался в ваше жилище, иначе ваше пребывание здесь сильно осложнится. – Он победоносно улыбнулся. – Так что это такое и что все это значит?
Джина с потрясенным видом разглядывала собственные фотографии и газетные статьи, посвященные ее амурным и прочим похождениям:
– Для чего вам это все понадобилось? Вы что, решили, завести на меня тайное досье?
Лили спокойно встала из‑за стола:
– Это не тайна, мне дал это Мейсон. Я прочитала и поняла, как вам необходима моя помощь.
Джина захлопнула альбом:
– Да вы же просто мошенница! – гневно воскликнула она. – Вы что‑то задумали! У вас заговор против меня! Мало того, что вы пытаетесь учить меня жизни, так еще и интригуете против меня.
Она возмущенно вскочила, но Лили, как ни в чем не бывало, пожала плечами:
– Мне жаль вас обоих, мистер Тиммонс и мисс Кэпвелл. Я знаю, что вы из себя представляете, какие вы на самом деле. Я говорила с Сантаной, и я ей верю.
Окружного прокурора охватил едва ли не истеричный смех:
– Поздравляю! – издевательски заявил он. – Вы – единственная в Санта–Барбаре, кто верит ей. Она же наркоманка. Я вообще не понимаю, как можно слушать этот бред. К тому же, Сантана никогда не отличалась правдивостью, она всегда предпочитала говорить то, что ей было выгодно в данный момент. А то, что вы ей верите, говорит либо о вашей безграничной наивности, либо о каком‑то тайном расчете. Сантана, насколько я помню, лгала всегда и везде.
Лили усмехнулась:
– Нет, вы манипулировали ею. Причем делали это весьма умело. Однако, вы не предвидели одного важного обстоятельства.
Джина бросила на нее подозрительный взгляд:
– О чем это вы?
Лили победоносно выпрямилась:
– Вы не учли в своих расчетах одной крупной величины, вы не знали, что я появлюсь в этом городе. Люди могут не верить Сантане или Крузу Кастильо, но они обязательно поверят Лили Лайт. Если я публично приму ее сторону, то вам будет о чем поволноваться.
