Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 332 страниц)

– Кортни, как я рада тебя видеть. А мы уже успели перепугаться. Но как ты узнала о том, что мы здесь?

Кортни выглядела взволнованной.

– Привет, Келли. Доктор Роулингс уже охотится за вами. Я приехала сюда, чтобы предупредить вас об этом.

Перл грустно усмехнулся.

– Он был здесь несколько минут назад. Так что ты немного опоздала.

Она с надеждой посмотрела на него.

– Перл, надеюсь, что мое присутствие не слишком помешает вам?

Он растянул рот в широкой улыбке.

– О, Кортни, дорогая, извини, я даже забыл поздороваться с тобой.

Перл поприветствовал ее дежурным поцелуем и попытался обнять за плечо, но сделал это скорее по необходимости, чем повинуясь велению сердца. Она мгновенно почувствовала это. Тем не менее, Келли было неприятно смотреть даже на это.

– Значит, все уже знают о нашем побеге? – мрачно произнесла она.

Кортни кивнула.

– Да, кругом царит настоящая паника. Они не знают, где вас искать. Роулингс поднял на ноги, наверное, половину сотрудников своей клиники, так что вы сейчас должны вести себя как можно тише.

Она повернулась к Перлу.

– Послушай, а почему ты не позвонил мне? Я бы обязательно помогла.

Он растерянно пожал плечами.

– Честно говоря, я думал, что ты в Бостоне.

– А я считала, что ты вместе со своими друзьями находишься в больнице.

Только сейчас она заметила испуганно прятавшегося за стенкой шкафа Мура и, улыбнувшись, сказала:

– Привет, Оуэн.

Тот боязливо посмотрел на девушку.

– Здравствуйте.

Перл, несколько сбивчиво, принялся объяснять:

– После нашей последней встречи я вернулся в больницу, но, к сожалению, обстоятельства сложились так, что наши планы изменились. Роулингс каким‑то образом узнал, что Брайан был моим братом.

Глаза Кортни испуганно расширились.

– Он что, допрашивал тебя?

Перл тяжело вздохнул.

– Да. Я знаю точно, он сделает все, чтобы скрыть подробности смерти моего брата.

Келли сочувственно добавила:

– Перлу еще повезло. Он смог остаться в живых. Доктор Роулингс собирался расправиться с ним.

Мур внезапно замахал руками.

– Нет, нет, это не так. Доктор Роулингс – подлец, но он не способен убить человека. Я его не оправдываю, но он действительно помог многим из нас. Мы не должны забывать об этом. Я знаю, что он иногда поступает неправильно, но все‑таки он не способен на такое злодеяние. Поверьте мне, это так. Я несколько раз разговаривал с доктором Роулингсом, он проявлял заботу о пациентах нашей клиники.

Келли успокаивающе подняла руку.

– Да, да, Оуэн. Не нервничай. Прости, я не хотела тебя обидеть. Конечно, он вылечил многих из своих пациентов.

Оуэн подавленно умолк и отвернулся. Перл наклонился к Кортни и прошептал:

– Да, нам, наверное, стоит доверять Оуэну. Он провел в этой больнице полтора года и наверняка знает Роулингса лучше, чем мы. Но все‑таки нельзя забывать об осторожности.

Кортни решительно взмахнула рукой.

– Перл, ты абсолютно прав. Вы должны немедленно покинуть это место. Если я вас нашла, то это скоро сделают и остальные. Может быть, я смогу вам чем‑то помочь?

– Ты не слышала о том, кто такой Макинтош? – быстро спросила Келли.

Но Перл потащил Кортни к двери.

– Об этом мы поговорим потом. Сейчас нужно позаботиться о собственной безопасности.

– Подожди, подожди, Перл, – воскликнула Келли. – Пусть Кортни успокоит моих родителей, ведь они волнуются. Ты не возражаешь?

Но Кортни отрицательно покачала головой.

– В таком случае мне придется рассказать дяде СиСи о том, где вы находитесь. Я не думаю, что это пойдет вам на пользу.

Перл на мгновение задумался и затем согласно кивнул головой.

– Да, Келли, она права. Нам не стоит этого делать.

Келли возбужденно взмахнула рукой.

– Но доктор Роулингс поднимет на ноги всю мою семью. Ты представляешь, как они себя сейчас чувствуют? Они же ничего не знают обо мне, где я? Что со мной?

Перл пытался сопротивляться.

– Да никто не поверит, – безразлично махнул он рукой. – Ну, сама подумай, кто такой доктор Роулингс.

Келли мрачно усмехнулась.

– Вот именно, кто такой доктор Роулингс? Неужели ты забыл? Да ведь он сможет совершенно сказать им, что я больна, и тогда вся вина за этот побег ляжет на тебя, ты представляешь, что это будет?

Он тяжело вздохнул.

– Ну, ладно, я что‑нибудь придумаю. Главное, Келли, не беспокойся.

Она вдруг неожиданно согласилась.

– Хорошо.

Он почувствовал, что его объяснения были недостаточными и неубедительными.

– Келли, я многим обязан тебе, – проникновенно сказал Перл. – Ты просто спасла мне жизнь. Поверь, я сделаю все, что в моих силах, мне надо выйти в прихожую.

Когда он нежно поцеловал ее в лоб, Кортни обиженно надула губы и отвернулась. Перл подошел к ней, взял за руку и повел в прихожую. Келли и Мур остались вдвоем. Она подошла к нему и доверительно положила руку ему на плечо.

– Оуэн, я надеюсь, что ты не сердишься на меня?

Он покачал головой.

– Нет, Келли, ты должна понять меня. Мистер Капник – мой единственный друг, но доктор Роулингс был добр ко мне. Он обещал скоро выпустить меня на волю и отправить домой. Если они поймают нас, то изолятора нам не избежать.

– А почему мы не можем обратиться в полицию и рассказать им все о докторе Роулингсе? – недоуменно спросила Кортни. – Ведь там тоже люди, они должны понять нас.

Перл с сожалением покачал головой.

– Нет, мы не можем поднимать на ноги полицию. У нас совершенно нет доказательств. Мне не хотелось бы, чтобы полиция сразу же отправила Келли назад в клинику. Он наверняка начнет пичкать ее таблетками. Как, впрочем, и всех остальных пациентов клиники. Правда, ты знаешь, – он доверительно посмотрел на нее, – там, в больнице, остался один человек, который мог бы сообщить мне подробности о смерти моего брата. Я совершенно случайно угодил в палату номер семьсот два, а там оказался парень, который принял меня за Брайана. Он сказал, что был знаком с ним и что мы похожи, как близнецы. Это он сообщил мне о каком‑то человеке по фамилии Макинтош. По словам этого парня, его зовут Джейсон, Макинтош знает все подробности смерти моего брата.

Кортни внимательно выслушала его.

– И что же будет с этим парнем?

Перл задумчиво опустил голову.

– Я не знаю. Он помог нам бежать, и наверняка Роулингс в отместку за это засадил его в изолятор. А мне надо было узнать еще так много. Макинтош, Макинтош, кто же это такой? Понимаешь, Кортни, я ведь даже не знаю ничего об этом Макинтоше. То ли это пациент, то ли врач, то ли просто какой‑то случайный свидетель? Может быть, он адвокат. Не имею представления.

– А кто‑нибудь, кроме доктора Роулингса, знает о том, что я помогаю тебе? – озабоченно спросила Кортни.

Он решительно взмахнул рукой.

– Нет, нет, конечно.

Она на мгновение задумалась.

– Послушай, а ты не мог бы рассказать мне об одном человеке, которого я видела вместе с доктором Роулингсом?

Перл наморщил брови.

– О ком же это?

– Сейчас попытаюсь вспомнить, как же его зовут? Он, кажется, помощник или ассистент доктора Роулингса.

– А, я понимаю, о ком ты говоришь. Это, наверное, доктор Беллоуз, – подсказал ей Перл.

– Да, да, доктор Беллоуз. Расскажи мне о нем.

Он тяжело вздохнул.

– Кортни, не ввязывайся в это дело. Тебе никогда не переиграть доктора Роулингса. Понимаешь, ты всегда будешь в дураках до тех пор, пока нет доказательств его вины. Я с сожалением должен признать, что сейчас мы не должны предпринимать никаких активных действий.

Она кивнула.

– Хорошо, Перл, мне все понятно. А что ты собираешься делать? Ты будешь просто скрываться от полиции и людей доктора Роулингса?

Он развел руками.

– А мне ничего другого не остается.

– А что будет с Келли? Она останется с тобой? – осторожно спросила Кортни.

Он пожал плечами.

– Временно – да. Все‑таки, как‑никак, я впутал ее в эту историю.

Девушка схватила его за руку.

– Перл, я очень хочу помочь тебе. Позволь мне это сделать. Вот увидишь, я смогу, у меня все получится. Когда я иду к цели, для меня не существует никаких препятствий, – горячо воскликнула она. – Я одолею любого противника, даже Келли.

Изумлению Перла не было предела.

– Что? При чем тут Келли?

ГЛАВА 16

Доктор Роулингс навещает родителей Келли. Сантана пытается оправдаться. Кортни проявляет ревность по отношению к Келли. Пол Уитни догадался обо всем. Круз в безвыходной ситуации. Перл и его друзья мечтают. Кортни идет на риск.

День близился к концу, когда доктор Роулингс появился в доме Кэпвеллов. Разумеется, такое важное мероприятие не могло обойтись без присутствия Джины, которая уже несколько минут толклась в прихожей с отсутствующим видом, ей повезло, что СиСи до сих пор не появился и не выставил ее за дверь. Его просто не было дома.

– Здравствуйте, доктор, – медоточивым голосом сказала Джина.

– Добрый день, миссис Кэпвелл, – ответил он таким же тоном.

Она бы наверняка успела выудить у него интересующую ее информацию, однако в этот момент дверь дома распахнулась, и в прихожую решительно вошел СиСи.

– А, доктор, вы здесь, – хмуро сказал он. – Вам удалось что‑нибудь выяснить?

Тот направился следом за СиСи в гостиную. Их примеру последовала и Джина.

– Да, разумеется, мне удалось разузнать кое‑что новое, – сказал Роулингс. – Но прежде я хотел бы задать вам один вопрос.

СиСи остановился посреди гостиной и повернулся к собеседнику.

– Я вас слушаю.

– Вы не могли бы рассказать мне о Перле? – вкрадчивым голосом произнес Роулингс.

СиСи нахмурился еще больше.

– А что вас интересует? Подробности его биографии?

– В общем, и это тоже, – ответил Роулингс. – Где он раньше жил? Как он появился в вашем доме? Кто дал ему рекомендацию?

СиСи тяжело вздохнул.

– Успокойтесь, доктор, Перл эксцентричный человек, но он не преступник. Скажите, а вот эта женщина вам знакома?

Без особых церемоний он ткнул пальцем в Джину, которая испуганно попятилась назад. Роулингс пожал плечами.

– Но ведь это же миссис Кэпвелл.

СиСи смерил ее ненавидящим взглядом.

– Как вы считаете, эта женщина, – он намеренно употребил это слово, – принимала участие в побеге Келли из вашей клиники?

– Что? – возмущенно завопила Джина. – Это клевета.

Роулингс снисходительно улыбнулся.

– Конечно же, нет. Как раз наоборот, она проявляла всяческую озабоченность о судьбе вашей дочери.

– Благодарю вас! – воскликнула Джина. – Хоть кто‑то здесь по–настоящему оценивает мои заслуги.

В комнату вошла София.

– СиСи, никаких новых сведений о судьбе Келли нет? Ее еще не нашли?

Ченнинг–старший метнул гневный взгляд на Роулингса.

– Судя по тому, что я услышал, ее еще не обнаружили.

София встревоженно взяла его за руку.

– Мне кажется, нам нужно немедленно звонить в полицию. Прошло уже слишком много времени, а ее до сих пор не нашли.

Глава семейства Кэпвеллов еще не успел открыть рот, чтобы ответить, как Джина торопливо воскликнула:

– Нет, нет, даже не думайте. Вы что, с ума сошли? Разве вы не понимаете, что ее сразу же арестуют? Это будет ужасный удар для ее психики.

Ченнинга–старшего охватила бешеная ярость.

– Здесь никого не интересует твое мнение! – заорал он. – Тебя вообще сюда никто не приглашал. Убирайся отсюда! И немедленно! Чтобы через десять секунд и духу твоего в нашем доме не было!

Она обиженно вскинула голову.

– Хорошо, я уйду. Но я непременно позвоню тебе потом, чтобы узнать новости.

СиСи смолчал.

– До свидания, доктор, – многозначительно сказала Джина, проходя мимо Роулингса. – Я думаю, мы еще увидимся.

Роулингс одарил Джину любезным взглядом.

– Всего хорошего.

Когда дверь за ней захлопнулась, Роулингс сказал:

– Я думаю, что вам стоит прислушаться к мнению миссис Кэпвелл. Огласка в нашем деле может только повредить. Не стоит привлекать полицию.

София возмущенно воскликнула:

– Что вы такое говорите, доктор? Моя дочь уже сутки как пропала. До сих пор ее не нашли. По–моему, вы вообще не предпринимаете никаких действий. После этого мы должны молча выслушивать ваши уверения и надеяться неизвестно на что?

Роулингс вымученно улыбнулся.

– Это так. Но мы ведем активные поиски.

СиСи пристально посмотрел на него.

– Доктор, вы отказываетесь от сотрудничества с полицией. Это весьма странно, если не сказать подозрительно.

Но Роулингс, как ни в чем не бывало, ответил:

– Я понимаю ваши отцовские чувства. Вы, конечно, расстроены из‑за пропажи дочери, ваше поведение совершенно естественно. Вы сразу же начинаете винить во всем врачей.

София разъяренно бросилась на него, словно самка, защищающая своих детенышей.

– А вы виновны, доктор! – выкрикнула она. – И не пытайтесь уйти от ответственности, у вас это не получится. Только слепец может не видеть, кто вы на самом деле. Вам не удастся меня одурачить. А если вы по–прежнему будете уворачиваться, то я найду способ, как е вами справиться.

По лицу Роулингса стала разливаться бледность.

– Да, вы виноваты, и вы это знаете, – продолжала набрасываться на него София. – Я совершенно уверена и том, что это именно ваш курс лечения и ваши методы лечения довели Келли до отчаяния. Я вполне понимаю причины ее побега. Я понимаю, почему вы боитесь огласки этого инцидента – она просто не могла оставаться в том аду, который вы создали у себя в клинике. Вы правите там, как бог и царь. Вы расправляетесь с этими несчастными больными людьми железной рукой. Я уверена в том, что за малейшую провинность вы наказываете их самым строгим образом. Насчет правильности ваших методов лечения я, конечно, не судья – в этом должны разбираться медики, но мне кажется, что это должны быть судебные медики! Когда‑нибудь вы ответите за все это!

Было бы наивно ожидать, что Джина мгновенно покинет дом Кэпвеллов, отказавшись от возможности ознакомиться с содержанием этого разговора.

Воспользовавшись тем, что никто в гостиной не обращал внимания на происходящее в передней части дома, Джина осторожно приоткрыла входную дверь и, затаившись у порога, жадно ловила каждое слово. Вот сейчас она была на своем месте, она чувствовала себя свободной охотницей, хозяйкой событий. Она сделала так, чтобы все это колесо завертелось, а для того, чтобы подливать масло в огонь, ей необходима была подпитка в виде свежей информации. Никакие честные методы тут не годились, а потому Джина не брезговала ничем: подслушать, украсть, влезть в чужие документы – все это было в ее стиле. Блуждающая улыбка озаряла ее лицо, когда она стояла на пороге дома Кэпвеллов.

– После всего, что произошло с Келли, вы хотите, чтобы мы хранили молчание? По–вашему, кругом идиоты? – гневно бросила София. – Вам это даром не пройдет.

Несмотря на такую гневную речь, Роулингс пытался держаться спокойно. Лишь слегка дрожавший голос и немигавшие водянистые глаза говорили о том, что слова Софии угодили точно в цель.

– Вы, конечно, можете обратиться в полицию, – с легкой угрозой в голосе сказал он. – Пожалуйста, звоните, у вас на столе телефон. Я думаю, что это будет очень мудрый ход. Только вы совершенно забыли о том, что, очевидно, я не единственный, кто постоянно помнит о том, почему Келли попала в мою клинику. Что же вы молчите? Забыли?

СиСи и София обменялись хмурыми взглядами.

– Вот именно, – торжествующе продолжил Роулингс. – Именно я и мои методы лечения, против которых вы так ополчились, спасли Келли от тюрьмы, куда она неминуемо попала бы по обвинению в убийстве. Да, вы можете позвонить в полицию и сообщить им о том, что Келли сбежала из клиники. В таком случае присяжным ничего не останется, как пересмотреть дело и признать Келли вменяемой. Вы представляете себе, что ее ждет? После того, как это произойдет, ей автоматически будет предъявлено обвинение в убийстве при отягчающих обстоятельствах. Вы уверены в том, что ее оправдают? Как по–вашему, мистер СиСи, найдется в суде присяжных хоть один человек из двенадцати, который признает ее невиновной?

СиСи бросил на Роулингса мрачный взгляд исподлобья:

– А почему бы и нет? Доктор, почему вы так уверены в том, что каждый житель Санта–Барбары считает мою дочь убийцей?

Роулингс не скрывал своего торжества:

– Потому, что у нее нет доказательств собственной невиновности. У нее вообще нет никаких доказательств, она едва ли сможет сказать что‑нибудь внятное. Но дело даже не в этом, а в том, что у вас действительно много врагов в этом городе, мистер Кэпвелл, и если этот процесс состоится, то они вряд ли оставят без внимания такую удобную и заметную цель. В вас в лице вашей дочери полетит такое количество стрел, что вам вряд ли удастся увернуться. И картина, которую я вам только что нарисовал, еще не самая мрачная. Обстоятельства могут сложиться так, что с Келли вообще произойдет что‑нибудь непоправимое. Ведь ни мы, ни вы пока не знаем, где прячутся беглецы, куда они могут угодить. Келли отнюдь не находится в таком состоянии, когда без посторонней помощи она могла бы позаботиться о себе. 'За ней нужен присмотр, ее психика весьма легко ранима. Один только Бог, наверное, знает, что может произойти с несчастной девушкой, которая находится под влиянием этого непредсказуемого и социально опасного типа. Если их обнаружит полиция, то задержание или, того хуже, арест могут самым катастрофическим образом повлиять на психику вашей дочери. И тогда ни один, даже самый выдающийся психиатр, не сможет поручиться за последствия. Теперь, если вы все еще не верите моим словам, можете звонить в полицию.

София подавленно опустила голову. Да, ситуация несколько изменилась. Роулингсу удалось запугать родителей Келли.

– Доктор, – стараясь сдерживаться, произнес СиСи. – Я испытываю огромное уважение к профессии врача, но как бизнесмена меня все‑таки интересует конечный результат. Насколько я мог заметить, состояние Келли отнюдь не улучшилось, но, как вы правильно сказали, сейчас нам нужно выиграть время. Ситуация поворачивается для нас не в лучшую сторону, пока мы вынуждены плестись в хвосте событий, а не опережать их. Я не хочу, чтобы моя дочь оказалась в тюрьме. Поэтому мы разрешим эту ситуацию следующим образом: вы быстро разыщете Келли. В противном случае я обращусь в медицинскую коллегию Южной Калифорнии с обоснованным требованием лишить вас лицензии на врачебную практику. Я думаю, что ваша клиника, оказавшись под пристальным вниманием экспертов, даст ассоциации немало поводов для этого. Тогда вас будут ожидать действительно большие неприятности. Не исключено, что вы еще долго будете расхлебывать последствия этого. Я надеюсь, что мы поняли друг друга.

Роулингс переминался с ноги на ногу:

– Да.

– Да выключи же свет, прошу тебя, – взмолилась Сантана.

Круз сунул руку в открытое окно и выключил фары. Он был возбужден так, что несколько секунд не мог нащупать тумблер.

– Так что, ты хочешь сказать, что это был несчастный случай? – гневно выпалил он. – Может быть, это вообще всем нам показалось, и не было никакого наезда! Что ты скажешь?

Она хватала ртом воздух, словно выброшенная из воды рыба. Даже в полутьме гаража было видно, что по лицу ее разлилась смертельная бледность.

– Да, это был несчастный случай, – едва слышно выговорила она. – Ты должен поверить мне, я этого не хотела.

Круз возбужденно подался вперед:

– И именно поэтому ты молчала такое долгое время?! – воскликнул он. – Ты же все время делала вид, что не имеешь к этому никакого отношения. Как после этого я могу верить тому, что ты говоришь?

Она нервно вздрагивала при каждом его слове, будто они причиняли ей физическую боль:

– Ты должен верить мне, Круз! Я осознала, что произошел наезд, только после того, как мы с тобой приехали в больницу. Я совершенно не подозревала о том, что произошло.

Он плотно сжал губы и, не отрывая взгляда от жены, произнес:

– Извини, Сантана, но я тебе не верю. Все это выглядит весьма неубедительно. По–моему, ты просто пытаешься уйти от ответственности.

Она истерично закричала:

– Но почему ты мне не веришь? Вспомни, в тот вечер был сильный туман, была ночь, я чувствовала себя плохо. Вспомни, в тот день я даже не выходила из дома, я чувствовала себя отвратительно.

– Да, я помню твои бесчисленные жалобы на здоровье, – мрачно сказал Круз. – Но я помню и еще одно: ты сказала, что провела этот вечер с Кейтом. Вы, судя по твоим словам, были в мотеле, где он домогался твоей любви. Вот что ты тогда сказала! Или это не так? Ты уже готова рассказать мне о чем‑нибудь еще?

Сантана взмахнула руками:

– Круз, послушай, я не оправдываюсь, я ужасно переживала, но я ничего не знала. Клянусь тебе, мне было так больно, когда я узнала о том, что Иден попала в больницу. Я успокоилась только тогда, когда врачи сказали, что ее жизнь вне опасности.

– Ах, вот как! – скептически воскликнул Круз. – И ты решила после этого, что все в порядке, и можно скрыть то, что произошло. Не надо ни в чем признаваться, все великолепно, да?

У нее из глаз брызнули слезы:

– Я просто струсила. Ты не представляешь, как мне было страшно. Не знаю, был ли ты хоть раз в жизни в такой ситуации. Если бы был, то понял бы меня.

Он махнул рукой:

– А ты подумала, что было бы, если бы Иден погибла или осталась бы на всю жизнь калекой? Тогда бы ты созналась?

Она размазала по щекам слезы:

– Да, конечно, я бы призналась во всем. Неужели ты еще можешь в этом сомневаться?

– А почему ты не остановилась и не оказала ей помощь? Ты оставила ее на шоссе одну, несмотря на то, что была ночь. Как это, по–твоему, называется?

Она закрыла лицо руками и в изнеможении простонала:

– Но ведь я тебе уже говорила, Круз, я не видела ее.

Круз решительно взмахнул рукой:

– А я тебе уже сто раз повторял, что меня не устраивает твоя версия этого происшествия. Твои объяснения абсолютно нелогичны. Иден помнит, что после столкновения водитель остановил машину. Вы даете противоречивые показания, но я склонен верить Иден!

Сантана почувствовала, что зашла в тупик: с одной стороны она готова была все рассказать, но с другой… Сантана понимала, что еще хуже, чем правда об этом происшествии на шоссе, будет правда о том, что она была неверна мужу. Если Круз узнает об этом, то она рискует потерять его навсегда, К тому же Кейт Тиммонс был так убедителен, когда говорил ей о том, что нельзя рассказывать все до конца. Судя по тому, что произошло после этого, он оказался прав. Круз, узнав о ее вечерней встрече с окружным прокурором и о том, что она отказала ему, больше не возвращался к этому вопросу. Значит, и теперь она должна поступить так, как ей советовал Тиммонс – она должна молчать о том, что Кейт находился рядом с ней в машине и, тем более что он выходил из автомобиля после того, как они сбили Иден.

– Я… Я просто… Я не знаю, – забормотала она, – Я подумала, что это была выбоина. Кажется, я не останавливалась. Во всяком случае, я этого не помню.

Круз с недоверием смотрел на жену:

– А ты выходила из машины?

Та решительно покачала головой:

– Нет.

Круз тяжело вздохнул:

– А вот она говорит, что слышала звук открывающейся дверцы.

Сантана упрямо поджала губы:

– Иден ошибается. Наверное, ей это показалось.

Круз в упор смотрел на нее:

– А может быть, ошибаешься ты?

В се глазах еще теплились лучики надежды:

– Круз, ну почему ты так упорно отказываешься верить мне? Кем ты меня считаешь? Неужели ты думаешь, что я не оказала бы помощь Иден, если бы знала о том, что случилось?

Круз помолчал некоторое время, как будто ему было очень трудно говорить. Затем, набравшись, наконец, сил, он с невыразимой горечью произнес:

– Я уже не знаю, чему верить, а чему нет, Сантана! По–моему в наших отношениях мы уже зашли так далеко, что я уже совершенно не представляю себе, на что ты способна.

Она испуганно посмотрела на мужа:

– О чем ты? Ты все еще сомневаешься в моих словах? Но, Круз, я не способна на такое. Я не могу оставить человека умирать на шоссе.

Он угрюмо покачал головой:

– Раньше я думал, что ты не способна на супружескую неверность, но, скорее всего, я оказался не прав. Потом произошло вот это. Я даже представить себе не мог, что такое может случиться. И что же в результате? Ты лгала и изворачивалась после того, как совершила преступление. Ты знаешь, как это называется на юридическом языке? Покушение на убийство.

Вместо того чтобы униженно промолчать, Сантана гордо вскинула голову и бросила на мужа полный презрения взгляд:

– Я знаю, почему ты не веришь мне! – со злобой выкрикнула она. – Ты никогда мне не верил. В этом мире есть только одна женщина, чьи слова заставляют тебя безоговорочно повиноваться. Если бы на моем месте была Иден, ты не сомневался бы ни в одном ее слове. Да что я говорю, ты и так не сомневаешься ни в чем, что она тебе сказала, но ни одно правило не бывает без исключений. Круз, я не желала ее смерти. И если ты не веришь мне, то это только твои проблемы.

Он мрачно покачал головой:

– Это совсем не так.

Но она не слушала его:

– Каждый день на твой стол ложатся сводки о происшествиях, и ты хладнокровно расследуешь их. Но ты становишься совершенно другим, когда речь идет об Иден. Все всегда будут виноваты во всем, но только не Иден. Для тебя она святая, неприкосновенная, как какое‑то высшее существо. Я только не понимаю, почему ты до сих пор живешь со мной, а не с ней. У вас получилась бы прекрасная пара. Ты бы се обожал, а она повелевала бы тобой, каждым твоим движением, каждой твоей мыслью. Впрочем, она и так делает это, но, увы, она пока еще не твоя жена. Твоя жена – это я, но, кажется, ты давно забыл об этом. А все мое отчаяние, все мои безрассудные поступки объясняются лишь одной причиной – я хотела тебе напомнить об этом, Круз, мы близкие люди, мы муж и жена, у нас есть прекрасный мальчик, мы должны быть вместе, но ты упорно не желаешь замечать этого. Для тебя существует только один объект поклонения – эта наследница миллионов, аристократка с голубой кровью, она означает для тебя все, а я ничего. За что ты так поступаешь со мной? Неужели я сломала тебе жизнь? Что между нами происходит?

Она умолкла, и в разговоре возникла небольшая пауза. Они словно набирались сил после этой изнурительной словесной перепалки. Оба дышали так тяжело, словно им только что пришлось пробежать марафонскую дистанцию. Наконец Круз примирительно произнес:

– Хорошо, давай вернемся к тому, с чего мы начали. Время для выяснения семейных отношений у нас еще будет. Л сейчас поговорим о том, что же произошло в тот вечер. Ты утверждаешь одно, Иден говорит другое. По ее словам, она направлялась к мысу Инспирейшн. Сантана вытерла остатки слез на щеках:

– Ну, и что, я не понимаю, что в этом особенного.

Круз бессильно покачал головой:

– Иден знала о твоем свидании с Кейтом на мысе Инспирейшн.

Сантана возмущенно выкрикнула:

– Она ошибалась!

Круз не сводил с нее глаз:

– А ты знала?

Снова потеряв контроль над собой, Сантана завизжала:

– Что я должна была знать? Не говори загадками! Ты знала о том, что ей было известно о вашем предстоящем свидании с Кейтом Тиммонсом?

Она схватилась за голову:

– О боже, ты думаешь, что я подстроила аварию из‑за того, что хотела убрать свидетельницу? Ты так обо мне думаешь?

Круз всплеснул руками:

– Я ничего такого не говорил, я не делаю никаких выводов. Я просто пытаюсь восстановить истинный ход событий.

Она в отчаянии отвернулась:

– Я сказала тебе правду, а ты до сих пор пытаешься судить обо всем только на основании собственных догадок. Мне больше нечего сказать. Думай, что хочешь.

Неизвестно, что было бы дальше, если бы в этот момент дверь гаража не приоткрылась. Лучи предвечернего солнца осветили фигуру помощника Круза, полицейского детектива Пола Уитни.

– Что ты здесь делаешь, Пол? – раздраженно бросил Круз.

Тот растерянно пожал плечами:

– В доме никого не было, а отсюда доносились голоса. Я подумал, что вы…

Кастильо отрицательно помахал рукой:

– Пол, сейчас крайне неудачное время для разговора. Давай поговорим позже.

Сантана стояла, отвернувшись, плечи ее вздрагивали от рыданий.

Но Уитни уже вошел в гараж:

– Да, конечно, мы можем поговорить позже, – смущенно сказал он, – но у меня есть кое–какая новая информация.

Круз не скрывал своего недовольства:

– Ну, что еще за информация?

Уитни остановился рядом с машиной:

– Я прочитал протокол допроса свидетеля и у меня возникли некоторые вопросы.

Кастильо в изнеможении застонал:

– Ну, что еще за вопросы? Пол, неужели нельзя отложить это на более позднее время?

Но Уитни почему‑то именно в этот момент захотелось продемонстрировать служебное рвение. Собственно, в этом не был ничего удивительного, это было вполне естественно для полицейского детектива, занятого расследованием важного дела. Просто он оказался не вовремя и в ненужном месте.

– И Джулия Уэйнрайт, и этот парнишка Тим Бертон показали, что наезд был совершен темно–бордовой марки "олдсмобиль" 86 года с кузовом "хэтчбэк". По словам Джулии там была буква Т на номерном знаке. Я вот хотел узнать, ты еще не проводил компьютерный анализ этих данных?

Круз отрицательно покачал головой:

– Нет, пока у меня не было времени для этого.

Нервы у Сантаны не выдержали и она, обливаясь слезами, выскочила из гаража.

– Подожди, Сантана! Куда ты? – закричал Круз и бросился за ней. – Погоди, мы еще не закончили наш разговор.

Уитни проводил их удивленным взглядом и озадаченно посмотрел на темно–бордовый "олдсмобиль" выпуска 1986 года, который стоял перед ним.

– Черт меня побери, – прошептал Уитни. – Кажется, я что‑то начинаю понимать.

Он прошелся вокруг машины и остановился рядом с передним бампером. Ощупав рукой слегка измятое левое крыло, он осмотрел новенькую, сверкающую чистой поверхностью и без единой царапинки фару

Сантана стала рыться в стенном шкафу, доставая оттуда дорожный чемодан и сумку. Круз влетел в дом и схватил ее за руку.

– Ты что летаешь, Сантана? Что это ты надумала?

В бешеном возбуждении она вырвалась из его цепких рук и, швырнув чемодан на диван в гостиной, метнулась к шкафу:

– Я собираю свои вещи! Не мешай мне! – закричала она.

Круз оттащил ее за плечи:

– Что ты надумала?

С ненавистью глядя прямо ему в глаза, она проговорила:

– Я собираюсь уехать из города.

Он загородил ей дверь:

– Нет, я запрещаю тебе.

– А что, я арестована? – гневно закричала она. – Ты сейчас нацепишь на меня наручники и прочитаешь мне мои права, что я имею право на адвоката, имею право хранить молчание, да?! Мне и так все это известно. Да, у меня есть право хранить молчание, в этом доме никто не интересуется моим мнением! Я уже давно потеряла для тебя какое бы то ни было значение. Ты меня даже не замечаешь.

– Сантана, замолчи! – бешено заорал Круз.

– А что, – язвительно произнесла она, – все, что я скажу, может быть обращено против меня, да? Все, даже то, что я думаю и чувствую?

Она отвернулась, но он грубо схватил ее за плечо и повернул лицом к себе:

– А что ты чувствуешь?

– Не беспокойся, Круз, ты быстро решишь все свои проблемы. Я сейчас отправлюсь в тюрьму, а ты спокойно и счастливо заживешь с Иден, давай, ты давно мечтал об этом. Теперь мое место освободилось, и у вас не будет никаких препятствий для воссоединения. Моя постель свободна. Впрочем, по–моему, это всегда играло тебе на руку. Что ж, давай, тащи туда свою красотку Иден, поступай, как хочешь, а я ухожу.