Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 332 страниц)

Джина засмеялась.

– Надеюсь, что твои мужские достоинства от этого не пострадают.

Тиммонс сделал оскорбленное лицо.

– Сегодня ты сможешь убедиться в том, что я способен на все, даже в таком состоянии.

Джина допила шампанское и решительно поднялась из‑за стола.

– Надеюсь, что ты найдешь лишнюю десятку, чтобы расплатиться за меня? Поехали.

Тиммонс улыбнулся.

– С удовольствием.

Был уже поздний вечер, когда Джейн Уилсон, закончив свою передачу классической музыки, вышла из аппаратной в редакторскую комнату. Хейли сидела за своим столом, склонившись над какими‑то бумагами.

– Ты еще здесь? – удивленно спросила Джейн. – По–моему, в такое время все нормальные люди уже ложатся спать. Конечно, кроме тех, у кого вечерняя смена. По–моему, твоя работа, Хейли, закончилась уже давно. Почему ты здесь?

Та смущенно улыбнулась.

– Я составляю благодарственную записку тем, кто пообещает прислать нам деньги. Думаю, что людям приятно будет получить подтверждение по почте, кроме того, что их имена назовут в прямом эфире.

Джейн озадаченно поправила дужки очков.

– Да, наверное, ты права, – медленно протянула она, – я как‑то об этом не подумала.

Хейли снова наклонилась над бумагой

– Именно поэтому я и задержалась. Нужно заранее позаботиться обо всем, чтобы провести наш радиомарафон на высоком уровне.

Джейн хмыкнула.

– Что ж, похвальная настойчивость.

Хейли подняла голову.

– Но дело не только в этом, – улыбнулась она. – Просто, завтра мне некогда будет этим заниматься.

– Вот как? – Джейн не скрывала охватившего ее любопытства. – Чем же ты будешь занята?

Хейли показала ручкой на объявление, висевшее на противоположной стене.

– Меня пригласили на завтрашнюю вечеринку на пляже.

Словно в подтверждение ее слов, дверь редакторской комнаты открылась, и туда с кипой пластинок в руках шумно ввалился не кто иной, как Чет. Хейли тут же вскочила.

– А это ты? Привет. Положи их, пожалуйста, на соседний стол.

Пыхтя от натуги. Чет свалил кипу туда, куда показывала Хейли и, утирая лоб, выпрямился.

– Уф, здесь, наверное, штук семьдесят.

Хейли с подозрительной влюбленностью посмотрела на него.

– Спасибо, Чет.

Потом, словно спохватившись, что не представила его подруге, Хейли сказала:

– Джейн, познакомься, это Чет. Чет Хендерсон. А это Джейн Уилсон.

Они сделали вид, что незнакомы друг с другом и обменялись церемонным рукопожатием.

– Очень рад, – заметил Чет. – Приятно познакомиться.

Она, в свою очередь, тоже кивнула.

– Да, и мне очень приятно, – стараясь не смотреть ему в глаза, сказала Джейн.

Хейли добавила:

– Джейн у нас заместитель директора.

Поскольку в комнате воцарилась несколько неловкое молчание, Хейли, обменявшись взглядами с Четом, сказала:

– Пожалуй, я все‑таки на сегодня закончу, пора домой.

Чет тут же предупредительно воскликнул:

– Я подвезу тебя домой, хорошо?

Она кивнула.

– Да, это было бы очень удобно. Джейн, а ты не едешь домой?

Хейли не обратила внимания на то, что все это время Джейн сверлила взглядом Чета. Услышав вопрос подруги, она торопливо взмахнула рукой.

– Нет, нет, у меня еще есть кое–какие дела.

Хейли беззаботно пожала плечами.

– Ну ладно, как хочешь. Увидимся дома.

Чет удовлетворенно улыбнулся.

– Пока, Джейн. Рад был с тобой познакомиться. Ничего не ответив, она угрюмо отвернулась.

Круз остановил машину возле пляжа и, сжимая в руке измятый листок бумаги, бросился к берегу. Иден нигде не было видно. Несколько минут он растерянно бродил по успевшему остыть песку, но в этот момент увидел знакомую фигуру возле освещенного единственной лампочкой летнего кафе у берега.

Круз бросился к Иден и, нагнав ее, подхватил под руку.

– Честно говоря, – запыхавшись, сказал он, – я уже не надеялся тебе здесь застать. Когда я приехал домой и увидел эту записку, я подумал, что нам уже не удастся поговорить.

Она отчужденно посмотрела на него.

– Так больше не может продолжаться.

Он развел руками.

– Ну почему, я не понимаю.

Она тяжело вздохнула.

– Каждый раз, когда ты нужен Сантане, она говорит, что ты единственный, что ты должен к ней прийти… Я думаю, что это будет продолжаться всегда. Ты постоянно будешь думать о том, что она нуждается в твоей помощи и поддержке, ты постоянно будешь уходить к ней. А я? Что делать мне?

Она низко опустила голову, стараясь не показывать Крузу выступивших у нее на глазах слез. Он сокрушенно тряхнул головой.

– Иден, ну почему ты так думаешь? Ведь еще не случилось ничего страшного. То, что я поехал в больницу к Сантане, еще ничего не значит. Ничто не сможет изменить уже принятого мной решения. Я ведь пообещал тебе, что мы будем вместе. А ты знаешь, что я верен своему слову.

Она подняла глаза и с надеждой спросила:

– Правда?

Крузу даже не понадобилось больше ничего объяснять. Она тут же бросилась ему на шею и крепко обняла его.

– Ты дала мне надежду, любимая, – быстро проговорил он. – Я этого уже не ожидал. И теперь ни за что не упущу своего шанса.

Она разрыдалась.

– Я люблю тебя, – сквозь всхлипывания услышал Круз. – Ты даже не представляешь, как я люблю тебя.

Он успокаивающе целовал ее в щеки и гладил по волосам.

– Иден, Иден, родная, я тоже люблю тебя. Ты для меня единственная. В нашей жизни было многое, но теперь мы не будем расставаться. Сегодня, когда я сказал тебе, что хочу на тебе жениться, у меня было такое чувство, что я даю тебе обет. Понимаешь, что это значит? Для меня эти слова стали священной клятвой. Ты должна только верить мне.

Она понимающе кивнула и снова опустила глаза. Круз сам чуть не расплакался.

– О, любимая, – нежно прошептал он, – как мне не хватало тебя. Я ужасно тосковал по твоим рукам, губам, глазам.

Он крепко прижал ее к себе, и они еще долго стояли на пляже, одаривая друг друга объятиями и поцелуями.

Сантана долго ворочалась в постели после того, как Круз покинул ее. Мысли о том, как выпутаться из этого тяжелого положения, не покидали се. То, что она сейчас оказалась одна, приводило се в отчаяние. Не зная, что предпринять, она снова и снова заливалась слезами. Но затем спасительная мысль заставила ее вытереть мокрые глаза.

– Да, все правильно, – прошептала она. – Я должна это сделать. У меня нет другого выхода. Если вы не хотите мне верить, то я заставлю вас это сделать…

Она поднялась с кровати, одела больничные тапочки и, как была, в синем халате, направилась к двери. Осторожно приоткрыв дверь, она высунулась в щелочку и, убедившись в том, что коридор пуст, вышла из палаты. Если поначалу она испытывала какие‑то колебания, то затем она зашагала по коридору все быстрее и быстрее. Обнаружив в дальнем конце коридора дверь с надписью «Выход только для служебного персонала», Сантана осторожно потянула ручку на себя. К счастью, черный ход оказался открытым. Она выбежала на улицу в пугающую темноту ночи, и спустя несколько минут ее фигура растворилась во тьме.

ГЛАВА 3

Сантана сбежала из больницы. Неожиданное появление Келли в городе. Джина успешно изворачивается. Круз поднимает на ноги полицию города. Сантана наносит визит Джипе Кэпвелл. Попытка мести оказалась неудачной.

Пение птиц над городом возвестило о наступлении нового дня. Солнце все ярче заливало своими пышными лучами океан и улицы города. Постояльцы тихого мотеля вдалеке от центра Санта–Барбары еще нежились в своих постелях, когда в одном из номеров раздалась трель телефонного звонка. Крепко спавшие после бурно проведенной ночи, Кейт Тиммонс и Джина Кэпвелл стали беспокойно ворочаться в постели. Никому не хотелось отрываться от столь приятного и необходимого сна. Однако телефон продолжал звонить, и окружной прокурор, которому выпало несчастье спать рядом с назойливым аппаратом, не открывая глаз, снял трубку.

– Алло, – сонно пробормотал он. – Да, это окружной прокурор.

Он на мгновение умолк, слушая сообщение по телефону, а потом, словно ужаленный, подскочил с постели.

– Что? Когда сбежала? А куда смотрел персонал больницы? Черт побери, вы понимаете, что это означает? Она ведь наркоманка, бог знает, что ей может прийти в голову. К тому же, она обвиняется в покушении на убийство. Надо было поставить полицейского у дверей ее палаты. Ладно, все, скоро буду.

Он бросил трубку и громко выругался:

– Черт побери, черт, черт! Этого следовало ожидать. Почему я не подумал раньше?

Джина, едва дыша от волнения, поднялась следом за Тиммонсом.

– Я правильно угадала? – со страхом спросила она. – Что, Сантана сбежала из больницы?

Тиммонс встал с постели и начал собирать разбросанные в беспорядке на полу вещи.

– Да, – нахмурившись, пробурчал он. – Мне только что звонили из полиции. Она исчезла.

Джина озабоченно потерла лоб.

– Я не понимаю, почему из полиции тебе звонят сюда? Ты что, дал им мой номер телефона?

Он раздраженно отмахнулся.

– Да какое это сейчас имеет значение? Ну дал, на всякий случай. Видишь, оказалось, что правильно сделал, а то бы мы еще неизвестно сколько пребывали в неведении. Черт, где мои носки? Джина недовольно воскликнула:

– Кейт, ты что, с ума сошел? Зачем ты подставляешь меня?

Натягивая штаны, он проворчал:

– Интересно, а что, по–твоему, я должен был дать им, телефон Иден Кэпвелл? По–моему, ты не далее, как пару дней назад заявила в суде, что мы с тобой любовники. Так что, ничего удивительного, что я дал полиции именно твой телефон. Надо же как‑то оправдывать наше алиби. И вообще, какое это имеет сейчас значение? Ты бы лучше о себе подумала. Джина еще нашла в себе силы пошутить:

– По–моему, Сантана сейчас не меньше интересуется тобой, чем мной. Если она накроет здесь нас обоих, то вряд ли ты сможешь доказать ей, что делал это из чувства большой любви к ней.

Тиммонс торопливо застегивал рубашку, но дрожащие от волнения пальцы, отказывались повиноваться.

– Ладно, – торопливо говорил он, – ты не видела, где мой галстук?

Джина уверенно показала пальцем на дверь.

– Возле порога. По–моему, ты вчера даже до постели одетым добежать не успел. Все осталось там.

Обнаружив в указанном Джиной месте свой галстук, окружной прокурор стал одевать его прямо на незастегнутую рубашку.

– Надеюсь, что мне удастся сбежать отсюда до появления Сантаны, – криво улыбнувшись, сказал он. – Сейчас мне бы не хотелось попадаться ей на глаза. Думаю, что это весьма и весьма опасно.

Джина поднялась с кровати и, ничуть не стесняясь своего обнаженного тела, направилась к одежному шкафу.

– Кейт, а где мой халат?

Поспешно натягивая ботинки, он ответил:

– Ну откуда я могу знать, где твой халат? Мы с тобой занимались этим голышом. И вообще, насколько я понимаю, целью нашего визита к тебе было вчера не одевание, а раздевание. Кстати, мне очень понравилось, как ты это делаешь.

Она недовольно повернулась к шкафу.

– Тебе бы все шутить, Кейт. А мне совсем не до шуток. Я сейчас чувствую себя, словно мишень.

– Вот, вот, – радостно подтвердил окружной прокурор, – мы оба сейчас с тобой мишени. Я даже не могу ручаться за то, что ты не окажешься первой. Сантана, наверняка, не просто так сбежала с больницы. Она, скорее всего, горит желанием отомстить. В наших интересах сейчас не попасться ей на глаза.

Джина наскоро набросила на плечи халат и торопливо завязала пояс.

– А что, ты думаешь, она может прийти сюда? Тиммонс пожал плечами.

– Не знаю. Возможно, она уже побывала у меня дома. Слава богу, что меня там ночью не было. Иначе, кто знает, может быть, мой хладный труп осматривал какой‑нибудь судебный медицинский эксперт. Представляешь, как неприятно бы я выглядел?

Тиммонс, кривляясь, высунул язык и закатил глаза. Джина недовольно взмахнула руками.

– Да прекрати ты, Кейт. И так на душе тошно. Эта психопатка сбежала из больницы, а ты пытаешься острить. Это не тема для шуток.

Окружной прокурор грубо загоготал.

– Ну, как видишь, мне удалось избежать столь печальной участи. А вот, что будет с тобой, я не знаю, – немного успокоившись, сказал он. – Скорее всего, теперь она придет к тебе.

Джина возмущенно мотнула головой.

– Да она же сумасшедшая! Бог знает, что ей взбредет в голову. Вдруг у нее, действительно все съехало в голове и она решила припомнить нам все свои обиды.

Тиммонс уже зашнуровывал ботинки. Джина подошла к окну, со страхом выглянула наружу и, убедившись в том, что здесь пока тихо, повернулась к окружному прокурору.

– А что ты собираешься делать? – упавшим голосом спросила она.

Он деловито ответил:

– Собираюсь уйти. А что, у тебя есть какие‑нибудь другие предложения?

Она растерянно хлопала глазами.

– Ты хочешь сказать, что оставишь меня здесь одну на съедение этой истеричке? И это после того, что между нами было?

Он сделал вид, будто не услышал ее вопроса.

– Черт побери, кто вчера топтался по моему пиджаку? Джина, ну ты только посмотри.

Он показал на явственный след женской туфельки на лацкане пиджака.

– И теперь в этом мне нужно идти на работу. Что подумают мои подчиненные?

Джина возбужденно подскочила к нему.

– Кейт, не заговаривай мне зубы. Мы с тобой попали в невероятно трудное положение, а ты хочешь бросить меня для расправы.

Тиммонс огорченно посмотрел на пятно и, стараясь успокоить Джину, сказал:

– Да не волнуйся ты так. Я просто тороплюсь на работу, чтобы поскорее начать поиски. Ты ж понимаешь, что я не могу сидеть у тебя на телефоне и отдавать указания. А ты постарайся вести себя тихо и будь осторожной, никуда не высовывайся. А я, как только что‑нибудь узнаю, сразу позвоню тебе.

Джина бродила по комнате, не находя себе места. Тиммонс остановился возле большого зеркала в дальнем углу комнаты и принялся приводить в порядок рубашку и галстук.

– Да, и вот, что я бы тебе посоветовал, – сказал он, – никому не открывай дверь. А то это может печально закончиться.

Джина скептически махнула рукой.

– Очень удачный совет. Можно подумать, что я и без тебя до этого не додумалась.

Он невпопад рассмеялся.

– Да, любопытно, где она сейчас. Джина вдруг приложила палец к губам.

– Тихо.

Тиммонс замер, как вкопанный. В коридоре за дверью раздались чьи‑то шаги. Однако, спустя несколько мгновений все стихло.

– Уф, – выдохнула Джина. – Я уж думала, что это она. Нет, наверное, это был кто‑то из постояльцев нашего отеля.

Тиммонс брезгливо поморщился.

– Слушай, как ты вообще оказалась в этой дыре? У тебя ведь раньше была вполне приличная квартирка.

Она возмущенно всплеснула руками.

– Ты еще спрашиваешь? По–моему, ты сам приложил руку к тому, чтобы раздуть скандал вокруг отравления моим печеньем. Да, у нескольких человек болели животы, пара туристов сделало себе промывание желудков, вот и все. А мне пришлось в качестве материальной компенсации за ущерб выплатить чуть ли не все свои наличные денежки, а их у меня, между прочим, было не так уж много. Не забывай о том, что я женщина, пострадавшая от своенравности характера СиСи Кэпвелла. Он же выгнал меня на улицу без единого гроша в кармане. Мне пришлось самой заботиться о том, чтобы выжить. Когда разразилась эта шумиха, мне пришлось даже занимать деньги в долг, чтобы расплатиться по судебному иску. Поэтому и бизнес мой заглох. А насчет квартиры – как ты думаешь, могла ли я себе позволить платить тысячу долларов в месяц, когда у меня в кошельке осталась двадцатка на карманные расходы? Тиммонс нервно рассмеялся.

– Да, веселая у тебя жизнь. Интересно, а во сколько же тебе обходится этот номер?

Джина резко взмахнула рукой.

– Это не важно. Главное, что я не на улице. Окружного прокурора рассмешила и эта фраза.

– Я думаю, что на улице ты смогла бы заработать себе на жизнь гораздо больше, чем своим дурацким печеньем. С твоими сексуальными способностями нужно зарабатывать на жизнь не хлебопечением.

Джина ядовито улыбнулась.

– Ты, между прочим, пользуешься моими женскими слабостями совершенно бесплатно. Ну разве что пару раз расплатился за меня в ресторане. А мог бы и помочь. Хотя, – она презрительно наморщила лицо, – чего от тебя можно дождаться? С твоей жалкой прокурорской зарплаты нечего даже на приличное шампанское надеяться.

Тиммонс поторопился замять этот разговор, направившийся в неприятное для него русло.

– Ладно, поговорим как‑нибудь о мужских достоинствах и женских прелестях в другой раз. Сейчас надо торопиться. Сантана разгуливает на свободе и еще неизвестно, чем это может закончиться. Не хватало только, чтобы она добралась до наркотиков.

Джина направилась к шкафу и стала перебирать висевшие на плечиках платья.

– Пожалуй, мне тоже не стоит здесь задерживаться. Как ты думаешь, Кейт, ее удастся найти?

По лицу Тиммонса стала блуждать дурацкая улыбка.

– Если я не найду ее, то, посуди сама – она найдет нас, – с какой‑то мазохистской радостью сказал он.

Джина взбеленилась.

– Это не смешно, Кейт! – взвизгнула она, подскочив к окружному прокурору. – Сумасшедшая бродит по городу, неизвестно о чем думая. А ты пытаешься превратить все это в шутку. Тебе хорошо, ты сейчас сбежишь отсюда под защиту своих громил в полицейской униформе, а что делать мне, бедной слабой женщине? Я же не могу сидеть за дверью с топором в руках и трястись от страха, ожидая, пока Сантана заявится ко мне.

Тиммонс снова улыбнулся.

– Ну, насчет топора, это ты загнула. Хотя, в этом что‑то есть. В любом случае, тебе надо покрепче запереться.

Совершенно неожиданно для Джины он крепко впился ей в губы.

– У–ух, – наконец оторвавшись, возбужденно произнес он. – Даже чувство опасности не мешает мне трепетать от одного соприкосновения с тобой. Джина, ты обладаешь каким‑то повышенным сексуальным магнетизмом. У меня даже кровь вскипает.

Она хмуро пробормотала:

– Ладно, сейчас не время. Иди, Кейт.

Он направился к двери и, на мгновение задержавшись у порога, сказал:

– Береги себя, Джина, ты мне еще понадобишься. Она сделала попытку улыбнуться.

– Ладно, ты тоже.

Когда шаги Тиммонса стихли в коридоре за дверью, которую Джина закрыла на замок, она стала растерянно бродить по комнате. Бросив унылый взгляд на покрытую следами ночных страстей простыню, она пробурчала:

– Слава богу, хоть не в меня. А что, Кейт, могла бы тебе такое дать твоя Сантана? Она, наверное, даже в постели рыдала и тряслась. Ладно, черт с ней. Надо сматываться отсюда.

С этими словами она открыла дверцу шкафа и стала рыться в своей одежде, торопливо подбирая гардероб.

– Так, что это за платье? – спросила она сама себя, вытаскивая один из нарядов. – Нет, не пойдет. Все подумают, что я собиралась на пляж. А вот это годится.

Она вытащила из шкафа легкий летний костюм и широкополые брюки из яркой цветастой ткани, однако одеться Джина не успела. Она только–только намеревалась сбросить с себя халат, как в дверь постучали. Стук был такой тихий и осторожный, что Джина мгновенно обмерла. Если бы это был хозяин мотеля или кто‑то из постояльцев, они не стали бы особенно церемониться, а просто грохнули по дверному косяку кулаком. Это был женский стук.

Джина почувствовала, как у нее подкашиваются коленки. Похоже, что Сантана все‑таки добралась сюда. Джина стала в панике вертеть головой, пытаясь найти хоть какой‑то выход. Первой ее мыслью было нырнуть в шкаф, запереться там и не издавать ни единого звука. Потом взгляд ее упал на открытое окно, и она решила прямо так, в халате, бежать из номера.

Наверное, так бы она и сделала, если бы после вновь повторившегося стука Джина не услышала знакомый голос:

– Это я, Келли. Ты дома, Джина?

Выражение панического ужаса на лице у Джины сменилось облегченной улыбкой.

– Боже мой, это Келли, – пробормотала она. – Слава богу.

Да, это была, действительно, настоящая удача. Джина надеялась, что Келли вернется домой, но что это произойдет так скоро, она и ожидать не могла. Для Джины это означало существенное ускорение реализации ее планов. Если Келли вернулась, значит, она теперь сможет предстать перед судом, и Джина не упустит такой случай.

Торопливо захлопнув одежный шкаф, Джина бросилась к двери. На лице ее было написано выражение такой неописуемой радости, что Келли даже немного оторопела, увидев перед собой свою бывшую мачеху, которая находилась в состоянии полного восторга.

– Перл, Келли! – радостно воскликнула Джина. – Как я рада вас видеть! Вы даже не можете себе представить.

Они недоуменно переглянулись между собой. Джина радушно распахнула дверь и затараторила:

– Келли, я уже не чаяла тебя увидеть. С тех пор, как ты исчезла из больницы доктора Роулингса, здесь все только и ждут твоего возвращения. А уж как я по тебе соскучилась, ты даже поверить не можешь. Очень приятно увидеть тебя целой и невредимой. Кстати, ты очень хорошо выглядишь. Похоже, что прогулки на свежем воздухе пошли тебе на пользу. О, я даже завидую твоему цвету лица. Мне бы тоже надо почаще выходить на прогулки, но, к сожалению, все дела, дела, некогда даже о себе позаботиться.

Они прошли в комнату, с некоторым недоумением оглядываясь вокруг. Беспорядку, который царил в номере Джины, мог бы позавидовать лондонский бедлам. Она принялась торопливо подбирать с пола разнообразные детали нижнего белья, которые вчера вечером в порыве страсти срывал с нее Кейт Тиммонс.

– Не обращайте внимания, – слегка смутившись, сказала Джина, запихивая вещи в комод. – Просто, я вчера вечером задержалась в пекарне, а когда пришла домой, чувствовала себя такой усталой, что едва смогла добраться до постели.

Кое‑как прибрав в номере, Джина жестом показала гостям на стулья.

– Присаживайтесь. Мне будет очень интересно выслушать ваш рассказ. Где вы были, что видели? Доктор Роулингс, наверное, с ума сошел от злости, когда ему не удалось поймать вас и водворить в свою больницу. Келли, ты выглядишь совсем здоровой. Я надеюсь, что у тебя уже все в порядке?

Та сдержанно кивнула:

– Да.

В тот самый момент, когда окружной прокурор Кейт Тиммонс и Джина Кэпвелл тряслись от страха в номере дешевого мотеля, Сантана осторожно открывала дверь своего собственного дома. Убедившись в том, что ее никто не видит, она проскользнула по дорожке к дому и, поднявшись по ступенькам, она осторожно повернула дверную ручку. Дверь оказалась открытой. Очевидно, Круз был дома.

Через узкую щель Сантана услышала доносившийся из кабинета рядом с гостиной голос Круза.

– Да, хорошо. Послушай, Пол, срочно поднимай все патрульные подразделения и организуй поиск в городе. Нужно установить дежурство на всех оживленных улицах в центре и на перекрестках. Возможно, полицейским удастся заметить ее среди толпы. Дальше. Надо начать с дома ее родителей и осмотреть окрестности. Может быть, она скрывается где‑то рядом. Порасспрашивайте соседей, возможно, они что‑то видели. Особенно обращайте внимание на заброшенные дома и места, где можно спрятаться. Пусть все сведения стекаются в полицейский участок. Да, и помни, Пол, не должно быть никаких случайностей и проколов, мы обязательно должны найти ее. Сантана сейчас в очень возбужденном состоянии и еще неизвестно, на что она может отважиться. Сам постоянно будь на месте, я попробую подождать ее здесь. Может быть, она придет домой. Да, я чуть не забыл, обязательно проверьте дом Кэпвеллов, она вполне могла направиться туда. К тому же, вокруг дома вполне достаточно мест, где можно спрятаться. Будьте очень внимательны. Пол, за эту проверку ты отвечаешь передо мной лично. Да, да, я опасаюсь за Иден.

Осторожно ступая, чтобы не привлечь внимание мужа, Сантана вошла в прихожую. Сделав несколько шагов, она остановилась у двери в гостиную и прислушалась к тому, о чем говорит Круз.

– Нет, Пол, она не может быть вооружена. Но подумай сам, откуда у нее оружие? Она сбежала из больницы и провела ночь, скорее всего, блуждая по городу. Я боюсь, что она сейчас в очень плохом состоянии.

Нервная гримаса исказила лицо Сантаны. Она чувствовала себя, как зверь, загнанный за красные флажки. Ее собственный муж объявляет на нее охоту по всему городу. На ноги поднимаются все полицейские патрульные подразделения, Круз устраивает проверки в доме Розы и Кэпвеллов. Она не чувствует себя в безопасности даже в собственном доме. Сантана растерянно побрела к выходу, и тут взгляд ее упал на лежавшую рядом с небрежно брошенным в прихожей пиджаком кобуру, откуда торчала рукоятка револьвера.

– Нет, нет, – донесся до нее голос Круза, который продолжал по телефону разговаривать со своим помощником Полом Уитни. – Ни о каком оружии не может быть и речи, она вообще не знает, как с ним обращаться. По–моему, Сантана никогда в жизни не держала в руках револьвер.

Именно в этот момент она трясущейся рукой расстегнула кобуру и вытащила кольт тридцать восьмого калибра полицейского образца. Она стояла несколько секунд, растерянно держа в одной руке пустую кобуру, а в другой – револьвер.

– Да, – продолжал Круз, – если она находится под влиянием наркотиков, то ее действия могут быть непредсказуемы. Проинструктируй ребят, чтобы постоянно были настороже.

Услышав слова мужа о наркотиках, она раздраженно швырнула кобуру на пол и с пистолетом в руке метнулась к выходу.

– Подожди, Пол, – сказал Кастильо в трубку, – кажется, я слышу в прихожей какой‑то звук.

Он положил трубку и вышел из кабинета. Когда он дошел до прихожей, здесь уже никого не было.

– Кто здесь? – спросил он.

Он выглянул в прихожую и, убедившись в том, что здесь никого нет, на всякий случай заглянул еще в кухню. Здесь тоже было пусто. Внимание Круза было настолько занято мыслями о бегстве Сантаны из больницы, что он не обратил внимания на валяющуюся возле вешалки в прихожей кобуру. Еще немного потоптавшись в гостиной, он снова вернулся в кабинет.

Сантана сунула пистолет в карман больничного халата и торопливо сбежала вниз по ступенькам крыльца. В голове ее, словно паровой молот, стучала одна единственная мысль: Джина, Джина, Джина.

Когда стрелки часов на стене аппаратной радиостанции «KUSB» показывали ровно восемь, Хейли нажала на кнопку секундомера и сказала в микрофон:

– Доброе утро, дорогие слушатели, итак, мы начинаем наш радиомарафон. Мы надеемся побить все рекорды беспрерывного вещания. Помните, господа, ваши взносы будут переведены на счета двадцати благотворительных организаций здесь, в Санта–Барбаре. Так что, снимайте ваши трубки сейчас и звоните нам немедленно. Напоминаю телефон: пять–пять–пять–один–пять–один–один. Я еще неоднократно повторю этот номер в течение нашего марафона.

Суетившаяся здесь же, в аппаратной, Джейн Уилсон сунула Хейли записку.

– Так, что здесь написано? Ага, мои помощники в студии говорят, что первый взнос уже поступил. Итак, посмотрим. Его сделал мистер СиСи Кэпвелл! Очень солидная сумма. Огромное спасибо вам, мистер Кэпвелл, звоните нам. Мы скоро постараемся передать вам песню, которую вы давно хотели услышать.

Она взглянула на секундомер, который держала в руке.

– Итак, мы в эфире уже целых двадцать шесть секунд, а я еще совершенно не устала. Итак, к нам поступили еще несколько взносов. Вот, например, магазин спортивных товаров делает взнос в размере одного доллара за каждый час в эфире. Спасибо. Итак, мы продолжаем. Сейчас передаем для вас песню, которая вошла в десятку лучших, она называется «Верь в свою звезду!».

Джейн, наблюдавшей за происходящим с изрядной долей скепсиса, оставалось только ухмыльнуться.

– Ну, ну, – пробормотала она, – посмотрим, что у тебя, милочка, получится.

Когда песня закончилась, Хейли продолжила:

– Становится все жарче, и мы через пару часов перенесем пункт нашей трансляции в бар на побережье, где будет организована прекрасная танцевальная площадка для всех желающих. Присоединяйтесь к нам!

Дверь в аппаратную распахнулась, и с огромным кофейником в руке туда вошел Чет Хендерсон.

– А вот и кофе! – радостно воскликнул он. – Здесь хватит на всех, чтобы мы могли продержаться хоть до утра.

Хейли, запустив в эфир очередную композицию, улыбнулась.

– Спасибо, Чет, это очень кстати.

Она не обратила внимания на то, какой ревностью блеснули глаза Джейн Уилсон, когда Чет вошел в комнату.

– Ну что, может, сразу выпьем кофе? – предложил Чет. – Только нам нужны стаканчики.

Джейн подняла руку.

– Я знаю, где они. Идем со мной, Чет.

Они вышли в соседнюю комнату, и Джейн сразу же набросилась на Чета:

– Чего ты хочешь добиться? – зашипела она. – Зачем ты здесь вообще нужен? Ты хочешь чего‑то от меня?

Он сделал невинное выражение лица.

– Кто, я? А что такое?

Джейн не унималась.

– Какого черта ты сюда притащился? Ты хочешь сказать, что у тебя появился интерес к этой дурочке Хейли? Или ты хочешь добиться чего‑то от меня?

Он натянуто рассмеялся.

– Да я ничего не собираюсь добиваться. Я пришел сюда просто так. У меня есть свободное время, почему бы не провести его вместе с вами?

Судя по ее настроению, она готова была наброситься на Чета и разорвать его на части своими длинными лакированными ногтями.

– Тогда почему бы тебе не оставить меня в покое? – взвизгнула она. – Почему ты пристаешь ко мне?

Он снова рассмеялся и снова столь же неискренне.

– Да упаси бог, никто к тебе не пристает.

Потом Чет вдруг махнул рукой и на сей раз совершенно другим тоном сказал:

– Да, ладно, раз уж тебе так хочется знать, пожалуйста. Я здесь для того, чтобы посмотреть, как ты будешь выкручиваться из весьма щекотливого положения, Роксана.

Он нежно потрепал ее по щеке, в ответ на что Джейн с возмущением отшвырнула в сторону его руку.

– Не трогай меня! Если ты думаешь уличить меня в чем‑то, то тебе это не удастся. Роксана умерла, ее больше нет, осталась только Джейн Уилсон. А я больше не желаю иметь с тобой ничего общего. Оставь меня в покое.

Келли нервно теребила пальцы.

– Ко мне вернулась память. Я смогла вспомнить почти все, что произошло в тот вечер, когда погиб Дилан.

Джина натужно улыбнулась.

– Вот как? Я очень рада за тебя. И что же ты помнишь?

Разумеется, то, о чем только что Джине сказала Келли, не могло ее обрадовать. Если девушка, действительно вспомнила все – и насчет револьвера, и насчет того, куда он подевался – то Джине придется нелегко. К тому же, этот ее спутник, Перл, который, насколько она помнит, раньше был дворецким в доме Кэпвеллов, очень подозрительно на нее смотрит. Это не к добру.

Пока Келли еще не ответила, Джина принялась лихорадочно просчитывать варианты действий в случае, если ее уличат в причастности к этому делу.

Келли уверенно сказала:

– Я знаю, что ты была там. Ты вошла сразу же после того, как Дилан выпал из окна. Я помню, что было со мной, когда ты вошла в номер.

Джина почувствовала, что наступает опасный момент в разговоре, и поспешила перехватить инициативу. Она бросилась к Келли с распростертыми объятиями.

– Дорогая, как я рада, что ты смогла все вспомнить. Это значит, что ты теперь в состоянии предстать перед судом и оправдаться.

Перл покачал головой.

– А если она не сможет оправдаться? Кто даст гарантию, что она докажет свою невиновность? Ее воспоминания – это еще не доказательства, для суда присяжных они ничего не значат.