Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 272 (всего у книги 332 страниц)

Джина ободряюще похлопала Келли по плечу.

– Нет, она все сможет, я верю в нее.

Девушка нерешительно продолжила:

– Я помню, что у Дилана был пистолет, и что он угрожал мне им. Если мы сможем доказать это, если мы сможем убедить присяжных в том, что это было на самом деле…

– …тогда тебя оправдают, – радостно закончила за нее Джина. – Ты можешь не сомневаться в том, что у тебя все получится.

Перл прошелся по комнате и, остановившись за спиной Джины, неожиданно произнес:

– Ты видела пистолет?

Джина тут же вспомнила, как в тот роковой вечер она вошла в президентский номер отеля «Кэпвелл» сразу же после того, как Келли вытолкнула из окна Дилана Хартли. Очевидно, шок от случившегося был так велик, что Келли даже не понимала, что происходит вокруг. Бессильно опустив руки, она стояла посреди номера, а рядом с ней, на полу лежал револьвер. Джина принялась что‑то говорить, успокаивать Келли, но та абсолютно не реагировала на слова. Оцепеневшими глазами она смотрела на разбитое окно, не понимая, что происходит вокруг. Тогда Джина нагнулась и, подняв револьвер, незаметно сунула его к себе в сумочку.

– Джина, – вновь обратилась к ней Келли, – постарайся вспомнить, ты милела револьвер? Он должен был быть там, в номере.

На лице Джины отразились мучительные сомнения и попытки восстановить в памяти прошлое. Однако, спустя некоторое время, она обессиленно покачала головой.

– Нет, Келли, я ничего не помню. Прости, но с тех пор прошло много времени, и я помню только тебя. Ты находилась в состоянии полной прострации. Я попыталась вытащить тебя из комнаты, но ты была в жутком состоянии, ты не понимала, что происходит вокруг и отбивалась от меня так, словно я пытаюсь затащить тебя в полицию. Что мне оставалось делать? Я побоялась, что меня тоже могут привлечь и убежала.

Келли умоляюще протянула к ней руки.

– Джина, ну постарайся вспомнить. Может быть, ты видела пистолет где‑нибудь в комнате? Я помню, что Дилан угрожал мне, он размахивал пистолетом, и я вынуждена была защищаться. А потом оружие исчезло. У меня только одна надежда – на тебя.

Джина с сожалением покачала головой.

– Нет, я не помню.

Келли растерянно оглянулась и посмотрела на Перла. Тот, насупившись, стоял у окна.

– Джина, – взмолилась Келли, – я знаю, что ты не любишь нашу семью, я знаю, что семейство Кэпвеллов причинило тебе много боли, но если у тебя есть хоть какие‑то сведения, которые помогут мне избежать приговора, я умоляю тебя не укрывать их только из‑за того, что ты ненавидишь Кэпвеллов.

Джина отступила на шаг и, наткнувшись спиной на Перла, едва заметно вздрогнула.

– Нет, нет, я ничего не помню, – залепетала она. – К сожалению, я не видела там револьвера.

Девушка разочарованно опустила голову.

– Тем не менее, – поспешно воскликнула Джина, – я уверена в том, что тебе удастся оправдаться. Ты сможешь доказать, что действовала в целях самообороны.

– Но как? – ошеломленно спросила Келли. Джина развела руками.

– Ну, я думаю, что тебе просто стоит рассказать присяжным все, что ты помнишь. Они поверят тебе, ты говоришь очень убедительно.

Кусая губы, она отвернулась и глухо проговорила:

– Этого совершенно не достаточно. Подумай сама, кто может поверить просто словам?

Голос Перла приобрел угрожающий оттенок.

– Ты абсолютно уверена, что не видела пистолета?

Джина придерживалась своей излюбленной тактики – неприятные вопросы она игнорировала, упрямо продолжая гнуть свою линию.

– Келли, – она взяла девушку за плечи и развернула ее к себе. – Не надо так расстраиваться, для тебя еще не все потеряно. Ты заранее уверена в том, что проиграешь этот судебный процесс, а я тебя уверяю – все шансы на твоей стороне. Ты могла бы попросить отца нанять на его деньги лучшего адвоката, и все было бы в порядке, я уверена.

Неискренность Джины была столь очевидна, что даже Келли поняла это. Разумеется, для Перла все тоже было очевидно.

– Извини, Джина, – сквозь зубы процедил он. – А почему ты так уверена в том, что Келли удастся доказать свою невиновность, если в ее руках нет абсолютно никаких доказательств?

Келли тоже не удержалась от вопроса.

– Ты что‑то скрываешь от меня, Джина? – настойчиво спросила она. – Ну, говори же.

Но Джина была не из тех, кого можно было напугать, прижав к стенке. Она сделала невинное лицо и, пожав плечами, заявила:

– Да я просто уверена в этом. У меня такое чувство. Вы же знаете, что есть такая вещь, как интуиция. Я ни капли не сомневаюсь в том, что ты выкрутишься, что тебя оправдают. Гарантирую.

Последняя надежда в глазах Келли погасла.

– Ну хорошо, – упавшим голосом проговорила она, – я больше не стану расспрашивать тебя, но обещай мне, что если что‑нибудь вспомнишь, позвонишь мне, хорошо?

Джина стала оживленно трясти головой.

– Конечно, конечно, даю тебе слово.

Она обняла Келли за плечи и вместе с ней зашагала к двери.

– Не волнуйся, если я что‑нибудь вспомню, – успокаивающе сказала она, – СиСи будет первым человеком, которому я это сообщу.

Келли потерянно брела к выходу.

– Ну что ж, хорошо, спасибо, Джина.

– Спасибо, – добавил Перл. – Пошли, Келли.

Джина радостно улыбнулась.

– Не за что. Я уверена, что ты добьешься своего, Келли.

Захлопнув за ними дверь, Джина в полголоса добавила:

– И я тоже добьюсь своего.

Закончив разговор со своим помощником, Круз положил трубку и в задумчивости стоял у окна в своем кабинете. Сегодняшний день обещал быть жарким. На небе не было ни единого облачка, даже легкий порыв ветра не шевелил листья в саду. Хотя было еще утро, но солнце уже палило нещадно. Где же она? Где же она? Круз опасался, что Сантана вновь добралась до наркотиков и, находясь под их действием, может натворить каких‑нибудь глупостей. А еще хуже, если с ней случится беда. Хорошо, если поиски увенчаются успехом, и Сантану удастся обнаружить в доме ее родителей или где‑нибудь поблизости особняка Кэпвеллов. Скорее всего, она не сбежала из города, а прячется где‑то здесь…

Но хуже всего будет, если Сантана, одолеваемая жаждой мести, попытается причинить зло Иден или кому‑нибудь еще. Сейчас Крузу приходилось надеяться только на то, что Сантана все‑таки одумается и вернется назад. Но надежда на это была столь малой, что всерьез на это рассчитывать не приходилось. Здравый смысл говорил Кастильо, что Сантана, скорее всего, попытается отомстить тем, кого она считает своими злейшими врагами. Кроме Иден в число таких потенциальных жертв входили, без сомнения, Джина Кэпвелл и окружной прокурор Кейт Тиммонс. Если же ко всему прочему она будет одурманена наркотиками, то стоит ожидать самого худшего…

От малоприятных размышлений Круза оторвал звонок в дверь. На пороге стоял Ник Хартли.

– Доброе утро, Круз. Я только что услышал о том, что Сантана исчезла из больницы.

– Здравствуй, Ник, – ответил Круз. В голосе его сквозило недоверие.

– А откуда ты знаешь, что ее там нет? Ведь об этом еще не сообщали в газетах и по радио? Это строго секретная информация, которая известна только полиции. Ник сокрушенно покачал головой.

– Да ты не там копаешь, Круз. Или, может быть, ты подозреваешь меня в том, что я оказал содействие Сантане в бегстве из больницы? Я просто с утра заехал туда, чтобы навестить ее, узнать о ее здоровье. Но ее, просто, нет в палате. Мне сказали о том, что она сбежала, сами врачи. Тебя это устраивает?

Круз угрюмо кивнул.

– Да, конечно. Извини, Ник. Просто, все эти события уже начинают выбивать меня из колеи. Сантана всегда совершает что‑то такое, что у меня волосы дыбом встают.

Ник сочувственно похлопал его по плечу.

– Круз, я тебя понимаю. Но, по–моему, в этом есть часть и твоей вины.

Круз взглянул на него искоса.

– Что ты имеешь в виду? Ник на мгновение задумался.

– Мне кажется, что ты должен был бы в первую очередь верить ей, а не тому, что говорят другие.

Кастильо едва сдержался, чтобы не вспылить.

– Послушай, Ник, а как, по–твоему, я мог поступать, если факты указывают на совершенно противоположное тому, что говорит Сантана? Сначала она отрицала, что сбила Иден, потом стала заявлять, что вместе с ней в машине сидел окружной прокурор, потом анализы крови показали, что она принимала наркотики. И каждый раз, прежде чем признаться в чем‑то, она все это начисто отрицала. Причем, это происходило не при свидетелях, а в наших разговорах наедине. Она отрицала, что изменяла мне с Кейтом Тиммонсом, а потом оказалось, что… – он сокрушенно умолк.

Ник выглядел точно таким же, растерянным и поникшим. Однако, он все еще пытался защищать Сантану.

– Ну ладно, допустим, она сбежала. Что ты намереваешься сейчас делать?

Круз задумчиво теребил подбородок.

– Пока не знаю. Я поступил, как обычно в таких случаях поступают в полиции. Объявил общегородскую тревогу и направил несколько патрулей проверить места, где она может появиться.

Ник обозленно махнул рукой.

– Да ты что, Круз, спятил? Зачем ты поднял такую шумиху? Представляешь, что сейчас будет твориться в городе? На всех перекрестках патрули, полицейские облавы. Жители Санта–Барбары подумают, что на свободу сбежал какой‑то маньяк. Неужели ты не понимаешь, что устроил охоту за человеком? Круз огрызнулся:

– А что мне остается делать? Я не могу ждать, пока она совершит какое‑нибудь очередное преступление. А в том, что это может произойти, у меня мало сомнений.

Ник рассерженно воскликнул:

– Круз, ты ведешь себя так, как будто она преступница, беглая каторжница, которую нужно доставить в полицию любым способом живую или мертвую. Ты хотя бы на сотую долю понимаешь, что ты натворил? Может быть, она бы и хотела вернуться, но теперь ты ставишь ее в безвыходное положение.

Круз вспылил:

– Ничего подобного, Ник, – резко заявил он. – Вероятно, она до сих пор под влиянием наркотиков. В последний раз, когда она приняла наркотики, Сантана попыталась сбить Иден машиной. Тебе этого мало? А я не хочу, чтобы такое снова произошло.

Ник потрясенно отступил на шаг назад.

– Но ведь она никого не убила, ни за кем не гонялась с ножом, не пыталась на кого‑то напасть, – развел он руками. – Сантана совершенно не опасна.

Круз отрицательно покачал головой.

– Ник, ты не видел, как она вела себя в полиции. Она не скрывала своей злобы по отношению к Иден. А о том, что было в суде, ты уже забыл? Она ведь набросилась на Джину и пыталась душить ее? Раньше я не понимал, почему все это происходит, а потом мне стало ясно. Она ведь постоянно принимала наркотики. Это было даже там, в суде. Конечно, как она могла вести себя по иному? При таком возбуждении удивительно, что она вообще не натворила больше никаких глупостей. И потом, почему ты не допускаешь мысли о том, что Сантана, действительно, в чем‑то виновна? Может быть, ее наезд на Иден и впрямь был ненамеренным, случайным, однако все ее поведение после этого убеждает меня в обратном.

Однако их словесная перепалка еще не успела перерасти в настоящий спор, помешал приход Иден. Когда Круз открыл ей дверь, она тут же решительно шагнула через порог.

– Отец только что рассказал мне, что произошло. Его поставил в известность окружной прокурор.

На лице Ника отразилось явное неудовольствие. Ему, как другу Сантаны, разумеется, не доставляло никакого наслаждения видеть любовницу Круза в его доме в тот момент, когда жена находится на краю пропасти.

– Иден? – вопросительно сказал Ник, что, очевидно, должно было означать приветствие.

Но она была настолько взволнована, что не обратила внимания на интонации Хартли.

– Привет, Ник, – сказала она. – Сантану так и не нашли?

Круз мрачно покачал головой.

– Нет, – ответил он. – А пока ее не нашли, я хочу, чтобы ты оставалась со мной.

Ник не мог оставаться в стороне от такого вопиющего пренебрежения Круза к собственной супруге.

– Да перестань ты! – возбужденно воскликнул он. – Не думаешь же ты, что она собирается с кем‑нибудь расправиться? Сантана просто не может сейчас разобраться в своих чувствах. Пойми, она находится в состоянии, близком к нервному расстройству, и все это из‑за того, что она оказалась в трудной ситуации. Ей кажется, что весь мир ополчился против нее, она готова обвинить в этом всех, в том числе, тебя и собственную мать. Роза говорила мне, что Сантана обвинила ее в том, что она вынудила собственную дочь отречься от сына. Сантана уверена, что никто не хочет ей помочь. Она, просто, в отчаянии. Но я абсолютно убежден в том, что она безобидна. Она не сможет никому причинить вреда. Сантана – не такой человек.

Круз разочарованно махнул рукой.

– Ник, я понимаю, что ты хочешь защитить ее, но ведь это факт – ни ты, ни я не знаем, на что она способна в таком состоянии. По всей видимости, она уже находится в сильной зависимости от наркотиков. Если вспомнить, как давно она принимает эти таблетки, то ничего удивительного нет в том, что она натворила столько всего. Поверь мне, Ник, я много раз сталкивался С подобными случаями. Человек, в состоянии наркотического опьянения, абсолютно не способен контролировать свои поступки. Его сознанием овладевает одна единственная маниакальная мысль. Подчиняясь этой мысли, он может совершить любое безумство. Поверь мне, если Сантана снова наглоталась таблеток, ее поступки предсказать будет невозможно.

Но Ник упрямо стоял на своем.

– Сантана не опасна, она сейчас, просто, очень сильно напугана. Ей требуется наша помощь.

– Хорошо, – резко вскинул руку Круз, – я обещаю тебе, что помогу ей. Но, только в одном случае – если нам удастся найти ее.

Ник удрученно покачал головой.

– Ну ладно, – вздохнув, сказал он. – Ситуация мне понятна. Чем я могу помочь?

Круз и Иден переглянулись.

– Ты можешь предупредить Джину о том, что Сантана сбежала. А потом узнай, что известно окружному прокурору, это сейчас очень важно.

Хартли направился к выходу.

– Хорошо, я сделаю это.

– Ник, – остановил его Круз, – спасибо тебе.

Хартли недвусмысленно взглянул на Иден и довольно прохладно ответил:

– Да.

Спустя несколько секунд его уже не было в доме Кастильо.

Иден беспокойно прошлась по гостиной.

– Что‑то мне от всего этого не по себе, – тяжело вздохнув, сказала она. – Честно говоря, я просто боюсь. Боюсь, что Сантана может наделать много глупостей.

Круз, который всецело разделял ее мнение, кивнул:

– Да. Но ты не должна бояться, ведь я рядом с тобой. Пока мы будем вместе, думаю, что тебе ничего не угрожает.

Иден нерешительно взглянула на него.

– Может, мне стоит вернуться домой? Ты видел, какими глазами смотрел на нас Ник? После такого взгляда поневоле почувствуешь себя преступницей. Наверное, он считает, что я отнимаю тебя у Сантаны.

Круз неохотно вынужден был согласиться.

– Да, судя по всему, он именно так и считает. Ник очень хороший человек, и мне жаль, если он считает наши поступки неправильными. Но я ничего не могу с собой поделать.

Иден все еще сомневалась.

– Мне и самой неудобно оставаться в твоем доме. Я думаю, что у себя я буду в безопасности.

Круз решительно покачал головой.

– Нет, об этом не может быть и речи. Сантана может наведаться в дом Кэпвеллов. Она может еще раз…

Круз вдруг резко умолк. Он увидел лежавшую возле двери в прихожей кобуру и быстро направился к ней.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Иден. – Что, ты думаешь, что Сантана уже что‑то натворила?

Он поднял кобуру и растерянно вертел ее в руке.

– О, бог мой, – едва проговорил он сдавленным голосом. – Как же я сразу не догадался? Мне нужно было в первую очередь проверить.

Иден округлившимися глазами смотрела на пустую кобуру.

– Ты хочешь сказать…

Круз не скрывал своей досады.

– Черт побери, – выругался он. – Это было, наверное, полчаса назад. Я разговаривал по телефону с Полом Уитни, мне показалось, что я услышал в прихожей какой‑то шум, я выглянул сюда, но здесь никого не было. Мне даже не пришло в голову, что нужно проверить оружие. Наверное, я просто был сильно расстроен, потому что никогда в жизни не оставлял оружие без присмотра.

Иден пока еще не понимала истинного смысла происшедшего.

– Кто‑то взял твой…

– Пистолет, – ответил он за нее.

– Сантана?

Когда Келли и Перл покинули мотель, Джина решила, что задерживаться больше нет смысла. Она накинула на себя избранный ею летний костюм, торопливо навела макияж и, сунув подмышку сумочку, направилась к выходу.

Открыв дверь, она оцепенело застыла на пороге. Прямо в грудь ей смотрело дуло револьвера, который держала в своих руках Сантана Кастильо. Джина переводила вытаращенные глаза с револьвера на лицо Сантаны, покрытое крупными каплями нота. Очевидно, она по–прежнему испытывала мучительные физические страдания из‑за отвыкания от употребления наркотиков.

– С… Сантана, – запинаясь, произнесла Джина, – что ты здесь делаешь?

Несмотря на крайнюю степень испуга, Джина держала себя в руках. Она не бросилась в истерику, не кинулась бежать. Лишь дрожащие губы и широко открытые глаза говорили о том, какие чувства она сейчас испытывает.

Сантана зло усмехнулась.

– Сейчас я тебе расскажу, что мне нужно, – с издевкой сказала она.

Джина стояла как вкопанная, растерянно хлопая глазами.

– Я думала, что ты в больнице, – пролепетала она. – А как, как ты меня нашла?

Сантана прищурила глаза.

– Я знала о том, что ты переселилась в этот мотель еще до того, как состоялся этот суд надо мной.

Несмотря на то, что под дулом пистолета разговаривать вообще очень трудно, Джина стала понемногу приходить в себя. Во всяком случае, она поняла, что Сантану нужно отвлечь разговорами, а уж там, по ходу действия, решать, что предпринять.

– Похоже, ты торопилась сюда, – сказала Джина. – Наверное, ты хотела повидать меня.

Револьвер в руке Сантаны недвусмысленно говорил о том, что желание увидеть Джину у Сантаны было весьма сильным, если не сказать, горячим.

– Да, – сказала она, – я пришла к тебе, Джина, чтобы заплатить кое–какие старые долги.

Джине все‑таки нельзя было отказать в самообладании. Под дулом направленного на нее револьвера она еще пыталась перевести этот разговор в шутку.

– Послушай, если ты считаешь, что должна мне что‑нибудь, то забудь об этом. Я прощаю тебя, – с невинной улыбкой проговорила она. – Думаю, не стоит обращать внимание на такие мелочи.

Но Сантана торопливо воскликнула:

– Нет. Не пытайся отделаться от меня пустой болтовней. Я все знаю о наркотиках.

Джина сделала широкие глаза.

– О каких наркотиках? Я не знаю, о чем ты говоришь, Сантана.

Поскольку разговор по–прежнему проходил на пороге, Джина надеялась, что кто‑нибудь из постояльцев мотеля заметит женщину с револьвером и поднимет тревогу. Однако надежды не оправдались. Сантана с ненавистью ткнула стволом пистолета в грудь Джины, и та вынуждена была отступить на несколько шагов назад.

– Иди, – нервно сказала Сантана, – поговорим у тебя в номере.

Захлопнув за собой дверь, она продолжила:

– Так ты говоришь, что ничего не знаешь о наркотиках. Зато о них все знаю я. Я знаю, что ты подсовывала мне эти таблетки. Я знаю, что ты подменяла мои пилюли от аллергии наркотиками. Еще я знаю, что это ты подсунула наркотики в мой дом.

Пятясь назад, Джина зацепилась каблуком туфли за краешек стула и едва не упала на пол. Сантана тут же мстительно воскликнула:

– Ага, значит, ты понимаешь, о чем я говорю. Джина растерянно пробормотала:

– С чего ты взяла? Когда на тебя направлено дуло револьвера, можно не только упасть, но и на коленях ползать, а о наркотиках я ничего не знаю. Мне кажется, что ты пришла не по адресу.

Захлопнув за собой дверь, Сантана привалилась к дверному косяку и несколько мгновений тяжело дышала, словно набираясь сил. Она очень плохо выглядела – огромные синие мешки под глазами, посеревшая кожа, покрытый крупными каплями пота лоб говорили о том, что она сейчас находится в состоянии тяжелого физического напряжения.

– Сантана, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? – участливо спросила Джина, сделав шаг ей навстречу.

Но та вдруг встрепенулась и махнула револьвером.

– Отойди. Если ты приблизишься ко мне хоть на шаг, я выстрелю.

Джина умоляюще подняла руки.

– Ладно, ладно, только успокойся, не надо так нервничать.

Она нашла в себе наглость даже полюбопытствовать:

– Скажи, а твой револьвер заряжен?

– Заряжен! – взвизгнула Сантана. – Я собираюсь воспользоваться этим! К тому же, я знаю о том, что между тобой и Кейтом Тиммонсом существуют любовные отношения. Я видела, как он выходил от тебя. Это настоящий роман, в отличие от того вздора, который ты несла в суде.

Джина удивленно пожала плечами и отрицательно покачала головой.

– Сантана, не понимаю, откуда ты взяла эту бредовую идею? Никакие мы с Тиммонсом не любовники. Просто, Кейт приезжал ко мне по очень важному служебному делу.

Сантана усмехнулась.

– Интересно, какое же это дело? Наверное, вы обсуждали планы дальнейшей расправы со мной. Сначала ложные показания в суде, потом наркотики. Что вы придумали на этот раз? Ну, почему ты молчишь? Отвечай.

Она снова направила на Джину пистолет. Та, помимо своей воли, вынуждена была отвечать.

– Да нет же, нет, это касалось совсем другого дела. Просто… Просто закончены не все дела, связанные с несколькими случаями отравления моим печеньем. И я… Я должна была… – она запнулась и умолкла.

На лице Сантаны помнилась отчетливая гримаса отвращения.

– Перестань врать, Джина. Перестань! – крикнула она. – Какие дела могут быть в семь часов утра? Ты хоть когда‑нибудь говоришь правду?

Джина растерянно опустила руки.

– Но…

– Ты разбила мою жизнь! – воскликнула Сантана. – Ты разрушила всякую надежду на мой счастливый брак с Крузом, ты отняла у меня сына. Круз теперь мне никогда не поверит, никогда. Он сделает все, чтобы меня поймали и упекли за решетку до конца моих дней.

Джина выглядела демобилизованной, но не сдавшейся.

– Да нет же, нет, – она пыталась перейти на доверительный тон. – Круз такого никогда не сделает. Он же твой муж, он любит тебя. Ну что с того, что ты попала в трудные обстоятельства? Он же не станет устраивать за тобой охоту?

Сантана нервно взмахнула револьвером.

– У него нет другого выхода! – выкрикнула она. – Он обязан это сделать!

Револьвер в руке Сантаны начал ходить ходуном.

Она разнервничалась и, как обычно бывало в таких ситуациях, дрожала всем телом. Вот это уже, действительно, было страшно. В таком состоянии Сантана могла совершить, что угодно. Джина в ужасе отвернулась.

– Смотри на меня! – закричала Сантана. – Смотри, не отводи взгляд! Смотри мне в глаза! Теперь у меня в жизни есть только одна цель, – торжествующе улыбнулась Сантана, – я хочу посмотреть, как ты будешь молить меня о пощаде. Я хочу посмотреть, как ты будешь ползать передо мной на коленях по этому грязному полу. Я хочу увидеть твои глаза, полные страха и унижения. Я хочу услышать, как ты будешь скулить.

Она подняла пистолет и щелкнула курком. Джина поняла, что ей угрожает скорее случайная, чем преднамеренная смерть – стоило Сантане нажать на спусковой крючок чуть сильнее, и тогда может произойти выстрел. Это было куда опаснее, чем, если бы Сантана хладнокровно выстрелила.

Как ни странно, Джина и в такой ситуации действовала, на редкость, разумно. Точнее, она просто инстинктивно заслонила лицо руками. Но Сантана не стреляла. Руки ее начали трястись крупной дрожью, пот стал заливать глаза – наверное, она испытывала очередной приступ боли. Сантана пошатнулась, и, если бы не спасительная стена сзади, она бы, наверняка, упала. Она уже начала съезжать вниз по дверному косяку, но затем смогла справиться со страданиями. Хотя руки ее по–прежнему дрожали, она не сводила дула револьвера с груди Джины.

– Ну ладно, ладно, – наконец, воскликнула Джина. – Убери пистолет, хватит! Прекрати, не делай глупости!

Сантана подступила поближе. Теперь она стояла уже в метре от Джины.

– Опусти руки, – приказала она.

Джина тут же повиновалась. До сих пор она надеялась, что все как‑нибудь обойдется – либо ей удастся разговорами отвлечь Сантану, а потом каким‑нибудь образом выскользнуть, либо та сама успокоится и поймет, что совершает ошибку. Но было мало похоже, чтобы Сантана намеревалась отказаться от своего намерения. Хотя руки ее по–прежнему тряслись, она не опускала пистолет. Джина почувствовала, как у нее все холодеет в груди.

– Ну ладно, чего ты хочешь? – плаксиво заныла она. – Что тебе нужно от меня? Ты хочешь, чтобы я призналась в том, что подсовывала тебе наркотики? Хорошо, я признаю это. Я сделаю все, что ты хочешь. Я скажу все, что тебе хочется услышать. Я даже подпишу любую бумагу, только убери пистолет.

Сантана презрительно поджала губы.

– Ты сейчас готова сделать все, что угодно, чтобы спасти свою никчемную жизнь, правда, Джина? Ты готова сделать и сказать все, что угодно. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты думаешь только о том, чтобы уцелеть.

Джина почувствовала, как ее руки начинают покрываться мелким липким потом. Слова Сантаны звучали как смертный приговор.

– Ну так вот! – воскликнула она. – Теперь, Джина, слишком поздно. Извини, слишком много уже разрушено.

Джина сейчас готова была уцепиться за любое слово, за любую фразу, лишь бы отвлечь Сантану от ее намерений.

– Нет, нет! – с виноватой улыбкой воскликнула она. – К чему же так рано себя хоронить? В жизни нет ничего такого, что нельзя было бы восстановить или построить заново. Посмотри вокруг, сколько таких примеров. Даже СиСи, который много лет назад расстался с Софией, теперь опять намеревается жениться на ней. Видишь, как люди могут возвращаться к прошлому. Сантана, ты не должна думать, что жизнь для тебя закончилась. Ты еще можешь вернуться к Крузу, только прошу тебя, не делай глупостей.

Сантана обреченно опустила голову.

– Нет, у меня так не получится. Мой брак обречен, Круз поставил на нем точку. Это же абсолютно ясно. Поначалу он считал меня преступницей, потом узнал, что я изменяла ему, теперь я для него еще и наркоманка. Он охотится за мной по всему городу. Как ты думаешь, возможно ли после этого, чтобы мы оставались мужем и женой? Это же абсолютно ясно. И потом, он никогда не любил меня. Он всегда мечтал только о своей Иден. Он и сейчас, наверное, где‑нибудь вместе с ней. Ну, ничего, я еще доберусь до нее. Для меня все кончено, и я не собираюсь спокойно смотреть на то, как вы толкаете меня в могилу.

Она так резко дернула револьвер, что Джина взвизгнула:

– Нет, нет, не надо так делать!

Сантана согнулась так, словно ее разбил радикулит. Тяжело дышала, она застонала и от боли зажмурила глаза. Однако пистолет из рук не выпускала.

Джина со страхом ожидала, что будет дальше. Сейчас для нее главное было – не делать резких движений, иначе, кто знает, что взбредет в голову этой сумасбродке.

Дождавшись, пока Сантана, наконец, придет в себя, Джина осторожно предложила:

– Может, тебе стоит присесть? Может, тебе нужна помощь?

Сантана с действительно сумасбродным упрямством вновь вытянула пистолет, направив его в грудь Джины.

– Не тебе мне указывать, что я должна делать и как поступать, – с ненавистью проговорила она. – Я не твоя домработница и не надо давать мне наставления, как будто я твоя прислуга. Ты, наверное, всегда мечтала увидеть меня подчиняющейся твоим указаниям и подметающей полы у тебя на кухне. Ничего не получится! Я не собираюсь спокойно смотреть на то, как вы со мной расправляетесь. Я просто убью тебя, здесь и сейчас, как бы ты не надеялась спастись.

Джина тут же воскликнула:

– Подожди, подожди! Не делай этого! Я же совсем не то имела в виду. Я не хотела этого сказать, ты должна мне поверить.

Сантана упрямо покачала головой.

– Нет, пришел твой смертный час.

Джина зажмурила глаза от ужаса. Неизвестно, что случилось бы в следующую секунду, если бы не громкий стук в дверь номера, в котором жила Джина. Сантана была вынуждена на некоторое время отказаться от выполнения своей угрозы, потому что за дверью был Ник Хартли.

– Джина, ты дома? – позвал он, продолжая стучать кулаком по косяку. – Отзовись! Джина, это я, Ник. Не бойся, ты можешь мне открыть.

Сантана решительно шагнула навстречу Джине и, ткнув пистолетом ей в грудь, прошептала с неожиданной для сумасшедшей истерички твердостью:

– Если ты издашь хоть один звук, я пристрелю тебя, как собаку.

Джина замерла. Округлившимися глазами она смотрела на дверь в надежде, что Ник, может быть, поймет, что здесь происходит и придет ей на помощь.

Он снова постучался.

– Джина, если ты дома, открой.

Однако ответом ему было молчание. Потоптавшись у двери еще некоторое время, он, наконец, ушел. Когда его шаги затихли в коридоре, Сантана отступила на шаг назад. Джина почувствовала, как на место страха в ее душе приходит элементарная женская злость.

– Чего ты хочешь от меня? – с ненавистью воскликнула Джина. – Чего? Я уже готова была признаться тебе во всем, но, похоже, что тебе это не нужно. Что ты трясешься с этим пистолетом? Если бы ты хотела, ты бы уже давно нажала на курок. Ну, что ты молчишь?

Лицо Сантаны вновь исказила гримаса мучительной боли. Она стояла, схватившись за живот, но упорно не сводила револьвера со своей противницы. Когда боль едва–едва ослабла, Сантана смогла криво улыбнуться.

– Я не знаю, чего мне хотеть от тебя, Джина. У тебя ведь ничего не осталось, кроме твоей поганой никчемной жизни. По–моему, это будет честный обмен. Ты ведь уже разбила мою, теперь наступил и твой черед.

Джина осмелела настолько, что даже позволила себе наглость возмущенно взмахнуть рукой.

– Что за глупости ты болтаешь? – завопила она. – Это же полная чушь! Почему ты позволяешь себе распоряжаться моей жизнью?

Потом, осознав, что сморозила глупость. Джина резко умолкла и едва слышно пролепетала:

– То есть, я не хотела сказать, что ты говоришь глупые вещи. Я имею в виду, что тебе рано ставить на себе крест. У тебя впереди еще прекрасное будущее. Тебе нужно просто поехать в какое‑нибудь тихое местечко в зеленом пригороде, подлечиться там пару месяцев и все, у тебя снова наладится жизнь. Это обыкновенный нервный срыв, ты просто устала. Ты полечишься, и все будет нормально.

Но Сантану эти слова не убедили.

– И все? – возмущенно воскликнула она. – И всего‑то? Просто подлечиться, просто отдохнуть, да?

Джина растерянно пожала плечами.

– Ну да, а что? Я же не предлагаю тебе покидать территорию Соединенных Штатов, менять до неузнаваемости внешность и жить под чужим именем где‑нибудь на Гавайских островах.

Сантана мрачно усмехнулась.

– А как же быть с тем, что я скрылась с места преступления? Не оказала помощь человеку, которого сбила машиной? Как быть с обвинением в преднамеренном убийстве, которое вы вместе с Кейтом Тиммонсом состряпали против меня? Как ты думаешь, удастся ли мне подлечиться в таком милом месте, как женская тюрьма?

Сантана с такой ненавистью ткнула пистолетом в Джину, что та, дабы не заработать синяк, вынуждена была отступить в сторону. Но когда она уперлась в угол письменного стола, на котором кучей были свалены разнообразные письма и бумаги. Джине стало ясно, что это ее последний рубеж. Больше отступать было некуда.