Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 264 (всего у книги 332 страниц)

Глаза Роулингса словно остекленели. Перл мгновенно понял все его намерения.

– О чем вы говорите? – недоуменно спросила Келли.

– Он говорит, милая, что сейчас убьет меня, – сказал Перл с улыбкой. – Так что же вы собираетесь сделать со мной, доктор Роулингс? Воспользоваться смертельной дозой одного из своих чудо–лекарств? Или у вас наготове какой‑нибудь другой способ, который вы приберегли специально для меня? Я полагаю, что это будет нечто по–садистски изощренное. Наверное, вы захотите сделать так, чтобы я умер не сразу, а помучился как можно дольше. Зная вашу натуру, я практически не сомневаюсь в этом. Судя по тому, с каким упорством вы меня преследовали, мне не стоит ждать снисхождения. Вряд ли вы упустите такой удобный шанс. Ну, что вы молчите? Выкладывайте.

– Нет, Перл, он тебя не тронет! – воскликнула Келли.

Она воинственно шагнула вперед и гневно бросила в лицо Роулингсу:

– Вам придется избавиться от нас обоих!

Роулингс вышел из себя:

– У меня нет времени объясняться с вами, жалкие щенки! В общем, я закрываю это дело.

Перл мрачно усмехнулся:

– Так же, как и в случае с моим братом? Как вы там сказали: он покончил жизнь самоубийством? Наверное, нас ожидает нечто в этом же роде.

Роулингс хихикнул:

– Ваше вмешательство не могло вернуть сто. И вы преуспели только в продвижении по его же пути, да еще и вместе с Келли.

С этими словами Роулингс развернулся и быстро зашагал к выходу из кабинета. Перл бросился за ним, но бдительный санитар тут же преградил ему дорогу. Перл отступил на шаг назад:

– О'кей, парень, все нормально, – успокаивающе сказал он. – Я не собираюсь душить твоего друга Роулингса. Я хотел только задать ему один единственный вопрос, последний вопрос.

Роулингс снисходительно обернулся:

– А почему вы решили, что я буду вас слушать, мистер Брэдфорд? Я больше не собираюсь терять ни одной лишней минуты.

– Прошу вас, доктор, – как можно более мягко сказал Перл, – ведь каждый осужденный на смерть имеет право на последнюю просьбу.

Роулингс растянул губы в улыбке палача:

– Мне не хочется делать вам такое одолжение. Великодушие – не в моих правилах.

– Пожалуйста, доктор! – повторил Перл. – Ведь вы ничего не потеряете. Я отсюда уже никуда не смогу уйти. Вы не выпустите меня из этого кабинета живым, я это уже понял.

Роулингс сухо засмеялся:

– Вы очень проницательны. Наконец‑то разум вернулся к вам, мистер Брэдфорд. Однако это уже слишком поздно, думать нужно было раньше.

– И все‑таки, – воскликнул Перл, – скажите мне правду о моем брате! Хорошо? Пожалуйста, он был очень близким для меня человеком.

Однако все это было бесполезно.

– Нет, – издав короткий смешок, ответил Роулингс. – Я думаю, что нам не стоит тратить на это драгоценное время. Мне не терпится закончить поскорее это дело. Оно стоило мне слишком больших затрат нервной и физической энергии. Посудите сами, я вынужден был бросить все дела в своей клинике, сломя голову мчаться через границу, преследован, вас чуть ли не по всей Мексике. Как вы думаете, могло мне это понравиться? Разумеется, нет. К тому же, вы меня постоянно разочаровывали. Я думал, что вам, мистер Брэдфорд, с вашей хваленой изобретательностью и большими способностями в иных областях не составит труда придумать что‑нибудь более хитрое, чем просто ломиться в эту лечебницу, разыскивая мою бывшую супругу. В конце концов, вы могли бы выяснить, где она живет, и там у вас было бы больше шансов выяснить правду о вашем брате. Но вы предпочли делать все напрямую. Не знаю, известно ли это вам, мистер Брэдфорд, однако кратчайший путь между двумя точками не всегда прямая линия. Разумеется, вы можете воспользоваться этим моим советом, однако, думаю, он вам уже больше никогда не пригодится. Вряд ли вы когда‑нибудь сможете выбраться из этого кабинета. Здесь надежная, обитая железом дверь, весьма крепкий замок и очень внимательная охрана, которая подчиняется каждому моему слову. Если вы даже и сделаете попытку выбраться отсюда, чего я вам настоятельно не рекомендую делать, они изрешетят вас прямо под окнами этого милого заведения. И поверьте, я ни на секунду не пожалею об этом. Правда, – он на мгновение умолк, – некоторое чувство досады будет преследовать меня в связи со смертью вашей спутницы. С вами, мисс Перкинс, мы еще могли бы весьма плодотворно пообщаться. У вас был такой шанс, однако вы не воспользовались им. Не знаю, чем вы руководствовались, совершая такой опрометчивый поступок, но раз уж вы решили – я не стану вам перечить. Я давал вам шанс спастись, вы не пожелали им воспользоваться. Ну, что ж, возможно мы еще когда‑нибудь с вами встретимся, правда, не думаю, что это будет в нынешней жизни. Прощайте, моя дорогая! Всего хорошего, мистер Брэдфорд!

Противно хихикнув, Роулингс вышел за дверь кабинета. Санитар последовал за ним.

Спустя несколько мгновений беглецы услышали, как в двери щелкнул замок. Затем шаги в коридоре стихли, и наступила полная тишина. Перл обреченно опустил голову. Чтобы подбодрить его, Келли обняла его сзади и положила ему голову на плечо. Хотя слов не находилось ни у того, ни у другого, они понимали друг друга и без этого. Сейчас их ждала неизвестность, точнее, голодная смерть в каменном мешке.

СиСи снова появился в коридоре больницы, где лежала Сантана, после полудня. Держа в руке сложенную пополам бумагу, он уверенным шагом направлялся к двери палаты, у которой стояла София.

– Ты не слишком торопился, – с укоризной сказала она.

СиСи хмуро покачал головой.

– Потребовалось уладить кое–какие дополнительные дела с адвокатами. Зато теперь текст договора готов. Осталось только поставить подпись Сантаны и законные права на воспитание Брэндона переходят в наши руки. Кстати, как там Сантана? Как она себя чувствует?

София неопределенно покачала головой.

– С ней сейчас Роза, – столь же неопределенно ответила она.

СиСи нахмурился.

– Ты что, не можешь ответить по–человечески? Меня интересует, в состоянии ли Сантана подписать документы?

На сей раз София уверенно кивнула.

– Да.

СиСи потянулся к дверной ручке.

– Ну, что ж, тогда пойдем.

Они вошли в палату, где возле постели, на которой лежала Сантана, суетилась Роза.

– Дочка, выпей воды, тебе станет лучше.

Хотя отдых в больнице должен был восстановить ее силы, Сантана выглядела сейчас так, как будто ее измучила тяжелая болезнь – мешки под глазами, пересохшие и потрескавшиеся губы, горящие болезненным румянцем щеки.

– Здравствуй, Сантана, – громко сказал СиСи. – Как ты себя чувствуешь?

Она не удостоила Ченнинга–старшего даже взглядом. Вместо нее ответила Роза.

– Ей уже лучше, но доктор сказал, что приступ может повториться в любой момент. Так что, если можно, побыстрее решайте все дела.

СиСи согласно кивнул.

– Что ж, не будем зря тратить время. Сантана, я пришел поговорить с тобой об усыновлении Брэндона.

Сантана тут же резко повернула голову. В ее глазах и следа не осталось от апатии и безразличия, царивших в них лишь несколько мгновений назад.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Кэпвелл? – вспыльчиво воскликнула она. – Что это за чушь? Как можно усыновлять моего сына?

СиСи немного замялся.

– Извини, я не так выразился. Речь идет о том, чтобы ты передала свои родительские права нам. Вот текст договора на установление над ним нашей опеки. Брэндон останется жить в нашем доме. Мы возьмем на себя все обязанности по его воспитанию и дадим ему образование, наш дом станет его домом. Вот, взгляни.

СиСи протянул бумагу Сантане. Она быстро пробежалась глазами по строчкам документа, при этом руки ее дрожали, не дожидаясь, пока она что‑нибудь ответит, СиСи произнес:

– Сантана, так будет лучше для тебя и для Брэндона. Я знаю, как ты любишь его. Однако поверь мне, в данной ситуации это наиболее безболезненный вариант. Мы должны в первую очередь позаботиться о мальчике. Не забывай о том, сколько ему уже пришлось пережить. Еще одного такого нервного потрясения он не перенесет. Ты должна согласиться с нами, если ты по–настоящему заботишься о его будущем.

Лицо ее исказила гримаса ярости.

– Чего вы от меня хотите? Это угроза? Вы хотите заставить меня признаться в том, что я хотела убить Иден? Я этого не хотела.

СиСи умиротворяюще поднял руки.

– Сантана, успокойся. Здесь речь идет не об этом. Не обращай внимания на то, что пишут газеты. Журналисты есть журналисты. Они во всем ищут только сенсации. Им хочется расшевелить сонную жизнь нашего городка и потому они готовы ухватиться за любое, пусть даже самое незначительное событие и раздуть из мухи слона. Тебе не стоит так переживать по поводу того, что они там навыдумывали. Главное, не верь досужим сплетням. Если ты чувствуешь себя невиновной, значит, так оно и ее п. на самом деле. Я не собираюсь сейчас касаться этой темы. Ты же видишь, что об Иден я вообще не говорю. Я думаю только о маленьком мальчике, которому нужны сейчас спокойствие и безопасность, хотя бы впервые в жизни.

Пораженная его словами, Сантана повернулась к Розе.

– Мама, ты слышишь, что он говорит, – дрожащим голосом промолвила она. – Ты понимаешь, чего они хотят от меня? Они хотят, чтобы я отказалась от своего сына, от моего Брэндона. Это в точности, как семь лет назад, когда в Мексике, в больнице, он заставил письменно отказаться от ребенка. Он снова пытается сделать это.

СиСи наклонился к ней и примирительно произнес:

– Ты заблуждаешься, я вовсе не хотел этого сделать, сейчас мы находимся совершенно в иной ситуации. Ты просто неверно меня поняла.

Сантана смяла документ и швырнула его на пол.

– Я не стану подписывать эту поганую бумажку. СиСи, если ты думаешь, что по–прежнему можешь распоряжаться чужими жизнями, то ошибаешься. Я уже не та глупая и несмышленая девочка, с которой ты имел дело еще несколько лет назад. Мне уже больше тридцати, и я сама знаю, как поступить. Тебе не удастся заставить меня плясать под твою дудку. Здесь не дом Кэпвеллов, а я не твоя дочь. Ты напрасно сюда пришел. Убирайся! Нам не о чем разговаривать!

Роза нагнулась, чтобы поднять измятый документ.

– Мама, не поднимай! – завизжала Сантана. – Не трогай! Ты что, с ними заодно?

Тяжело вздохнув, Роза все‑таки подняла документ и аккуратно расправила его.

Сантана отвернулась от Ченнинга–старшего и теперь обращалась только к Розе:

– Мама, скажи ему, скажи. Мы не позволим ему снова сделать это, мы будем бороться!

Ее вызывающая возбужденная улыбка вдруг сменилась выражением крайнего недоумения.

– Мама, что такое? Почему ты молчишь? Что случилось? Зачем ты снова взяла эту бумагу? Я не понимаю, отвечай мне.

Роза умоляюще посмотрела в глаза дочери.

– Я думаю, дорогая, что тебе нужно очень серьезно подумать, прежде чем принять решение, – слабым голосом сказала она.

Сантана порывисто взмахнула рукой.

– Тут не о чем думать и нечего решать! – резко выкрикнула она. – Я не собираюсь больше продолжать этот разговор.

Роза с сомнением покачала головой.

– Ты сейчас очень плохо себя чувствуешь, Сантана. Ты больна.

Роза осторожно присела на краешек кровати рядом с дочерью. Но та продолжала выкрикивать:

– За кого вы меня здесь все принимаете? Я не больна! Я просто устала. Я немного отдохну, и со мной все будет в порядке. Вы же никак не можете оставить меня в покое. Вы все постоянно пытаетесь внушить мне чувство вины, как будто я намеренно сделала все это. Роза попыталась утихомирить ее.

– Не нужно так нервничать, дочка. Если ты хочешь, чтобы все побыстрее закончилось, тебе надо прислушаться к моим советам. Я тебе никогда не желала ничего дурного. Послушай меня и на этот раз. Все будет хорошо. Только тебе нужно собрать все силы для полного выздоровления. Брэндон не перенесет новых перемен в жизни, он уже достаточно намучился с Джиной.

На глазах ее проступили слезы. Роза умолкла и, торопливо достав носовой платок, промокнула уголки глаз.

Сантана ошеломленно посмотрела на мать.

– Что ты такое говоришь? Как ты можешь сравнивать меня с Джиной? Разве я была такой же плохой матерью?

Всхлипывая, Роза ответила:

– Нет.

СиСи взял в углу комнаты небольшую табуретку и, поставив ее рядом с кроватью Сантаны, уселся у изголовья.

– Разумеется, нет, – следом за Розой повторил он. – Твоя мать говорит о том, что Брэндону нужен надежный и спокойный дом.

Сантана в изнеможении откинула голову на подушку.

– Я в состоянии сделать это, – еле слышно проговорила она. – Почему вы думаете, что у меня ничего не получится?

СиСи всплеснул руками.

– Но как? Как? Расскажи мне, каким образом? Не говоря уже о твоих юридических проблемах, ведь твой брак распадается. Посмотри, вы с Крузом находитесь на грани развода. Ты отвергаешь его, и ему ничего не остается сделать, как подчиниться естественному ходу событий. Он не в силах восстановить разрушенное, если к этому не будет желания с твоей стороны. Насколько я вижу, ты не хочешь этого делать.

Сантана отвернулась и, едва сдерживая рыдания, произнесла:

– Вы хотите убедиться в том, что у меня, действительно, ничего не осталось? Не отнимайте Брэндона у меня! Ведь вы обещали, что больше никогда этого не сделаете.

Ченнинг–старший тяжело вздохнул.

– Я не знал, до чего ты способна себя довести, – низко опустив голову, с сожалением сказал он. – Но я уже решил, Сантана, если ты откажешься подписать договор об усыновлении, мы будем судиться, и ты проиграешь.

С этими словами он поднялся и отошел в сторону. Сантана протянула трясущуюся руку к матери.

– Помоги мне, мама, – униженно прошептала она. – Он хочет… Он хочет…

Сантана умолкла, хватая ртом воздух, как будто ей не хватало воздуха.

Роза мрачно покачала головой.

– СиСи сделает твою жизнь еще невыносимей, если ты откажешься подписать этот документ.

Сантана судорожно сглотнула.

– Но это еще не основание уступать ему. Моя жизнь станет невыносимой, если я второй раз уступлю ему. Вспомни, что было тогда, семь лет назад, когда родился Брэндон. Он отнял у меня мальчика, считая его своим внуком. Вспомни, сколько лет мне пришлось бороться за то, чтобы Брэндона вернули мне. Я не хотела ничего, кроме нормальной семейной жизни. Но они постоянно мешали мне. Они вмешивались в мою жизнь, они отнимали у меня право распоряжаться тем, что всегда принадлежало мне – моим ребенком. Это может повториться снова, если ты не встанешь на мою сторону. Мама, почему ты не смотришь мне в глаза? Ты встала на их сторону?

Роза тяжело дышала.

– Нет, но я тоже думаю о мальчике. Я думаю, что так для него будет лучше. А мы сейчас должны думать только о нем.

Сантана возбужденно подскочила на кровати.

– Мама, как ты можешь идти против меня? – в истерике закричала она. – Почему ты так жестоко поступаешь со мной? Неужели я всегда была для тебя плохой дочерью? Неужели я никогда не прислушивалась к твоим советам? Что с тобой произошло? Ты испугалась и отступила? Ты решила подчиниться воле СиСи? Ты забыла о том, что в твоих жилах течет мексиканская кровь? Где твоя гордость, мама? Как ты можешь выступать против своей дочери на стороне этого напыщенного жирного кота?

СиСи скрипнул зубами. Он стоял, отвернувшись к стене в дальнем углу палаты, стараясь не вмешиваться в разговор между матерью и дочерью. Роза, действительно, выступала на его стороне. Но он знал, что она поступает так не из‑за трусости, а потому что так же, как и он, думает о судьбе Брэндона.

– Я не выступаю против тебя, – Роза продолжала уговаривать Сантану. – Ты совершенно напрасно разнервничалась. Гебе нужно успокоиться.

– Ты такая же, как и остальные! – глотая слезы, закричала Сантана. – Вы все меня ненавидите! Все! Что я вам сделала? За что вы так обращаетесь со мной? – всхлипывая, она закрыла глаза рукой. – Дай мне бумагу.

Роза протянула ей измятый документ. СиСи быстро подошел к постели Сантаны и, достав из кармана ручку, терпеливо ждал, пока Сантана решится. Когда она полными слез глазами, наконец, взглянула на СиСи, он протянул ей ручку и отвернулся. Трясущейся рукой она поставила на документе свою подпись. Затем она швырнула бумагу и ручку па пол, а потом пронзила мать уничтожающим взглядом.

– Боже мой, как я ненавижу вас всех, – с глухой злобой в голосе сказала она. – А тебя, мама, я ненавижу больше всех. Я никогда ни на кого так не надеялась, как на тебя. Я думала, что только ты веришь мне и будешь всегда и во всем поддерживать меня, лишь твоя помощь могла бы помочь мне снова вернуться к нормальной жизни. Я уже никому не доверяла, никому кроме тебя. Но ты предала меня. В самый нужный момент ты испугалась и отступила в сторону. Теперь я осталась одна. Мне не на кого больше положиться. Я никогда этого не забуду.

Она повернулась на бок и с головой накрылась одеялом.

Роза стояла, низко опустив голову. Из глаз ее на пол падали горячие слезы, величиной с горошины. Беззвучно рыдая, она повернулась и вышла из палаты.

ГЛАВА 10

Бывают случаи, когда миллион долларов – не деньги. Круз не может побороть себя. Присцилла Макинтош–Роулингс приходит на помощь Перлу и Келли. Лайонелл Локридж вынужден стать на колени перед своим злейшим врагом.

Пляж Харбер–Коув одно из самых любимых мест отдыха многих жителей Санта Барбары – сейчас, несмотря на полуденную жару, был пуст. Место это располагалось недалеко за городом, и обычно основная масса отдыхающих собиралась на этом пляже в выходные дни. К тому же, Иден выбрала довольно уединенное место за высоким утесом. Здесь почти никогда не бывало народу, а сейчас Иден нуждалась как раз в том, чтобы остаться одной. Она задумчиво ходила по океанскому берегу, теребя в руке переливающуюся перламутром ракушку.

Тихий шум накатывающихся на песчаный берег волн подействовал на Иден успокаивающе. Она почувствовала, как все ее дурные мысли улетучиваются, а в душе остается лишь умиротворенный покой, именно за это она любила океан; его безбрежные просторы, его невозмутимое спокойствие в тихие солнечные дни и бушующий норов во время шторма оказывали на Иден какое‑то магическое воздействие. Она всегда преклонялась перед океаном, словно перед огромным непостижимым живым существом со своим разумом, своими законами, своей волей. Ей часто хотелось отдаться в распоряжение волн и плыть все дальше и дальше от берега.

Особенно сильно такое желание охватывало ее в периоды сильных душевных потрясений, как, например, сегодня.

Всю ночь она бесцельно гнала машину куда глаза глядят. Поначалу ею владело лишь одно желание – уехать подальше, все равно куда, лишь бы не оставаться здесь, лишь бы не видеть и не слышать его. Но потом, постепенно, к ней приходило осознание того, что она рвет по–живому. Это было так больно, словно она собственными руками пыталась раскрыть себе грудную клетку и достать оттуда кровоточащее, трепещущее сердце.

У нее ничего не вышло. Она не смогла справиться с собой, с собственными чувствами. Она вернулась в Санта–Барбару и пришла в дом Круза. Иден испытала громадное облегчение, увидев и услышав его. Может быть, если бы она была другой, более сильной женщиной, ей удалось бы побороть себя. Однако, вернувшись назад, Иден не чувствовала угрызений совести. Она просто знала, что снова находится рядом с ним. Как бы то ни было, она по–прежнему любила его. Ей важно было даже случайно встретиться с ним взглядом, пройти мимо него и услышать его такой знакомый, родной запах. Нет, она не может поступить иначе. Она остается. Что‑то подсказывало ей, что и Круз испытывает те же чувства. Наверняка, он захочет увидеть ее, и она будет ждать его, чего бы ей это ни стоило.

Иден не обманулась в своих ожиданиях. Солнце уже начало клониться к срезу воды, когда Иден услышала доносящиеся из‑за утеса странные звуки. Спустя несколько секунд она поняла, что это было.

По берегу, верхом па статной гнедой лошади, скакал Круз. Это было словно в сказке, словно в каком‑то средневековом рыцарском романс, – седая лошадиная грива развевалась на ветру, Круз махал ей рукой, и все это было неестественно красивым.

Иден даже представить себе не могла, что такое может случиться в ее жизни. Она неотрывно смотрела на приближающегося к ней Круза, стараясь навсегда запомнить эту сказочную картинку. Он не забыл о ней. Он по–прежнему любит ее…

СиСи и София сидели за столиком в ресторане «Ориент Экспресс», как в зале появилась Джулия Уэйнрайт. Она выглядела совершенно потерянной. Окинув зал рассеянным взглядом, она вдруг замерла и, резко развернувшись, вышла за дверь в бар.

Здесь, за стойкой возле телефона, устало положив голову на ладонь, в глубоком раздумье, сидел Лайонелл Локридж. Он был до того глубоко погружен в свои тяжкие думы, что не услышал шагов Джулии. Когда она положила руку ему на плечо, Лайонелл даже вздрогнул.

– О, бог мой, – пробормотал он, увидев перед собой сестру Августы. – Скоро я начну бояться даже собственной тени.

Она сочувственно погладила его по плечу.

– Извини, я не хотела тебя напугать. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело.

Он шумно вздохнул.

– Да. Есть какие‑нибудь новости?

Джулия устроилась рядом с ним на высокий стул.

– Да, я звонила Лейкен.

Локридж обеспокоенно взглянул на Джулию.

– Надеюсь, моя дочь в порядке? Если что‑нибудь случится еще и с ней, я этого не переживу.

Джулия поторопилась успокоить его.

– Нет, нет, все хорошо. Ну, я хотела сказать, что у нее все хорошо со здоровьем. Но вообще‑то она очень сильно переживает из‑за матери. Она потрясена и готова помогать во всем.

– Как всегда, – грустно улыбнулся Локридж. – Лейкен никогда не подводила меня, она молодчина.

– Я велела ей быть наготове, сказала, что мы с ней свяжемся. Я договорилась с ней о том, чтобы через ее адвоката добраться до денег, а это почти миллион долларов, – быстро сказала Джулия. – Это хоть как‑то нам поможет. Конечно, этих денег еще недостаточно для того, чтобы выплатить выкуп, однако хотя бы на половину суммы мы сможем рассчитывать. Я думаю, что это все‑таки немало.

Локриджа, однако, это сообщение не слишком обрадовало.

– Миллион? – с сомнением произнес он. – Я должен был проследить, чтобы она получила от СиСи за свои картины, которые она ему продала, намного больше. Да, похоже, он и здесь не преминул поиздеваться над нашей семьей. Некоторые из этих картин стоят, как минимум, в два раза больше. М–да, – он низко опустил голову.

Джулия тоже выглядела расстроенной.

– В любом случае, миллион – это лишь половина требуемой суммы, – сказала она.

Локридж уныло махнул рукой.

– Ты не представляешь, Джулия, сколько денег я напрасно потратил за всю свою жизнь. Одной сотой части, наверное, хватило бы для того, чтобы расплатиться с похитителями. А вот теперь я вынужден сожалеть о каждом истраченном центе. Да, – тяжело вздохнул он, – к сожалению, опыт приходит к нам порой слишком поздно. Почему мы вынуждены платить за него такую дорогую цену?

Джулия поняла этот философский монолог по–своему. Надо признать, что сделала она это с весьма неженской проницательностью.

– Лайонелл, ты хочешь сказать, что тебе не удалось достать больше ни единого доллара? – подозрительно спросила она.

Лайонелл растерянно развел руками.

– Я говорил со всеми, кто должен мне деньги, включая тех, кто должен мне большие деньги, – сокрушенно сказал он. – Ни один из них не выручил меня. Должен признать, что некоторые отговорились поразительно оригинально и изобретательно. Этого у них не отнимешь.

Джулия ошеломленно воскликнула:

– О, боже мой! А как же насчет банков?

Локридж мрачно усмехнулся.

– Фамилия Локриджей больше не имеет прежней силы. Мне кажется, что я с таким же успехом мог бы назваться каким‑нибудь Джоном Смитом.

Джулия высказала спасительную, как ей показалось, мысль:

– Я бы могла получить в банке небольшой займ. Ну, не знаю, несколько сот тысяч долларов. Возможно, это не слишком большие деньги, но они помогли бы нам. Остальное было бы легче найти.

Лайонелл угрюмо покачал головой.

– Нет. Я… Я просто… Даже не верится, что я сейчас оказался в такой ситуации. Я никогда не думал о деньгах, точнее, они были для меня только средством разнообразить и улучшить жизнь. Я никогда не делал из них культа. И когда я потерял все свое состояние и дом, это для меня было только неудобством, но не трагедией. Но теперь… Теперь я отдал бы все, что угодно, только чтобы вернуть часть того, что я всю жизнь считал чем‑то обычным и к чему так привык.

Джулия с кислым видом теребила в руках соломинку для коктейлей.

– Надо что‑то придумать, – растерянно протянула она. – Все‑таки безвыходных ситуаций не существует, всегда есть какая‑то возможность.

Она некоторое время молчала, а йотом, словно вспомнив что‑то, хлопнула себя ладонью по лбу.

– Черт побери, у меня есть идея!

При этом она оглянулась и через открытую дверь бара посмотрела в зал, где за столиком сидели СиСи и София.

Разговор за обедом СиСи и Софии не клеился. Ченнинг–старший несколько раз пытался обратиться к ней, однако она каждый раз уклонялась от ответа. Наконец, СиСи не выдержал и впрямую спросил:

– Ты злишься на меня?

Она отрицательно покачала головой.

– Я злюсь на жизнь.

СиСи теребил в руках салфетку.

– Ля подумал, что тебе не понравилось, что я так жестко обошелся с Сантаной, – сказал он. – Извини, если ты считаешь, что я не прав. Но у меня не было другого выхода. Ты же сама видела, как она упорствовала. К сожалению, Сантана сейчас находится не в том состоянии, когда с ней можно было вести переговоры. Мне пришлось пойти на это вынужденно.

София тяжело вздохнула.

– В конце концов, я сама помогла тебе в этом.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Вот как? А почему я об этом ничего не знаю? Ты разговаривала с Сантаной?

София грустно улыбнулась.

– Нет, я обратилась к Розе. Честно говоря, мне очень жаль Сантану.

СиСи в раздумье замолчал.

– Да, – наконец сказал он. – Роза сильно удивила меня. Ведь мы были знакомы с ней практически всю нашу жизнь, однако, как оказалось, мы ее до конца не знали, ни ты, ни я. А это очень печально. По–моему, то же самое относится и к Сантане. Вот уж, казалось, от кого нельзя было ничего ожидать. Однако на самом деле все вышло наоборот.

София не согласилась с ним.

– Мы не можем осуждать ее. У нас нет никаких фактов, свидетельствующих о том, что она хотела совершить умышленный наезд.

СиСи поморщился.

– Да знаю я, знаю. Но, подумай сама, разве это что‑то меняет? Теперь, в той ситуации, в которой она оказалась, мы уже ничем не можем ей помочь.

София сделала обиженное лицо и отвернулась.

– Ну, что, что? – нетерпеливо спросил Си См.

– Ничего, – буркнула София. – Просто мы с ней очень похожи.

СиСи вытаращил на нее удивленные глаза.

– Интересно, в чем же? По–моему, более несхожих людей, чем ты и Сантана, в этом городе не найти.

София усмехнулась.

– А вот здесь ты ошибаешься. Она потеряла все и сразу, точно также как произошло со мной несколько лет назад. Я знаю, что это такое. И знаю не понаслышке.

СиСи вяло махнул рукой.

– Перестань, это старая, давно забытая история. Не стоит даже вспоминать о ней.

София вспыльчиво воскликнула:

– Надо учиться на ошибках истории! Иначе есть опасность повторить их.

СиСи удовлетворенно кивнул.

– Ну, вот, мы и учимся. Мы так и сделали, и отыграли все потерянное, и даже больше.

Он ласково погладил ее по руке и, доверительно заглядывая в глаза, предложил:

– Не уйти ли нам отсюда?

Услышав предложение Джулии, Лайонелл так отпрянул от нее, что, казалось, он вот–вот потеряет равновесие и упадет со стула.

– Ну, почему, почему? – упрямо повторила она. Локридж развел руками.

– Да ты с ума сошла, Джулия. Я не могу, я этого никогда не сделаю.

Она сокрушенно покачала головой.

– Лайонелл, неужели ты забыл, в каком безвыходном положении мы оказались? Нищим не приходится выбирать. Сейчас нам нужно то, что есть только у СиСи.

Локридж сморщил лицо.

– Ну, почему ты решила, что это есть только у СиСи? Вокруг много разных мест, где мы можем найти деньги. Необязательно для этого обращаться к Кэпвеллу. Ты что, забыла, как он обошелся со мной? Он ведь лишил меня всего состояния, забрал дом и все мои деньги. И теперь, после этого, я должен к нему обратиться за деньгами? Да ты что? Я никогда в жизни не сделаю этого. Мы сможем обойтись и без СиСи. Мало ли кто сможет нам помочь.

Джулия въедливо спросила:

– Ну, хорошо, а ты можешь назвать мне хоть одного из таких людей?

Он растерянно пожал плечами.

– Ну, не знаю. Всегда можно найти какой‑то выход. Ну, какой, какой? – упорствовала Джулия. – По–моему, ты просто пытаешься найти отговорку, а на самом деле, у тебя нет никакого конкретного предложения.

Локридж возмутился.

– Почему же? Похоже, ты совсем не доверяешь мне. Есть, например, Джози Эннджейсон.

Теперь настал черед Джулии пожимать плечами.

– Кто это? Я никогда не слышала такого имени.

Локридж махнул рукой.

– Да слышала, слышала, просто не обращала внимания. Это одна из самых богатых женщин города. Она обожает археологию, мы с ней вместе были на раскопках. Она могла бы помочь мне.

Джулия решительно схватила телефонную трубку и протянула ее Локриджу.

– Звони этой своей знакомой.

Локридж растерянно хлопал глазами.

– Положи трубку, – неохотно сказал он. – Я уже звонил Джози.

Джулия мстительно улыбнулась.

– Ага, и она тебе, конечно, отказала.

Локридж кисло скривился.

– Да нет, не отказала. Ее просто нет в городе. Она вернется в Санта–Барбару на следующей неделе. Сейчас она где‑то на Сахаре, в Африке.

Джулия разочарованно бросила трубку.

– Вот так всегда. А что, больше ты не знаешь ни одной богатой женщины?

Локридж молча отвернулся. Джулия в отчаянии хлопнула ладонью по стойке бара.

– Ну, вот и все. Похоже, у нас больше нет никаких других возможностей. Сейчас все дело во времени. Застать человека для нас важнее всего.

Локридж устало поднял голову.

– Джулия, Джулия, постарайся меня понять. Я бы отдал за Августу жизнь, но я не могу приползти на коленях к СиСи. Это не подлежит обсуждению. Ладно?

Она запальчиво взмахнула руками.

– Ладно. Тогда к нему приползу я. Надеюсь, ты не станешь возражать против этого?

Он застонал, как от зубной боли.

– Нет, не надо, Джулия. Только не это.

Она уже соскочила со стула.

– Ну, почему, почему? У нас нет выбора, больше никаких идей у меня нет.

Локридж поспешно воскликнул:

– Но я могу пойти к ростовщику! Лучше одолжить деньги под большие проценты, чем униженно молить СиСи о пощаде.

Джулия не скрывала своего скепсиса.

– Отличная мысль! – с язвительной улыбкой воскликнула она. – Я предпочитаю СиСи. Во всяком случае, он не переломает тебе ноги, если ты задержишь выплату.

Локридж уныло отвернулся.

– Джулия, не обманывай себя, – тоскливо сказал он. – Не думай, что СиСи неспособен на такое. Ты его еще не знаешь. Поверь мне, если ему не отдать долг вовремя, он вытянет из тебя все кишки и намотает их на ближайшую пальму.