Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 278 (всего у книги 332 страниц)

Перлу все‑таки удалось сделать над собой усилие и улыбнуться по–настоящему.

– Ты не поверишь, это звучит очень забавно, но я сегодня видел об этом сон, – сказал он.

Эта улыбка подняла настроение и Келли.

– Послушай, – ободренно сказала она. – Когда я вернусь, мы обязательно разыщем Макинтош и еще кого‑нибудь, кто сможет нам рассказать все о твоем брате.

Улыбка снова исчезла с его лица, и он грустно кивнул.

– Наверняка…

Еще секунда – и он готов был разрыдаться.

Время, остававшееся у него на последнюю встречу, столь стремительно истекало, что, казалось, где‑то рядом стучат огромные часы, каждым ударом отсчитывающие неумолимую судьбу.

– А пока, – печально сказала она, – ты будешь писать мне?

Перл смущенно опустил глаза.

– Ты знаешь, мне кажется, что этого не стоит делать. Понимаешь, тебя будут искать, поэтому они, наверняка, будут за мной следить…

Разочарование, которое постигло Келли, невозможно было описать.

Единственное, что она смогла выговорить, были слова:

– Да. Наверное, ты прав.

Звук поворачивающихся в замке ключей заставил их обернуться.

Дверь в прихожую распахнулась, и на пороге показались СиСи и София.

– А, вот она где!.. – радостно воскликнул Ченнинг–старший.

Келли обеспокоенно посмотрела на мать.

– Как вы добрались?

– Все нормально.

– Мама, а как тебе удалось выскользнуть из дома?

София беспечно махнула рукой.

– Мне удалось убедить их в том, что ты, наверное, отправилась к себе, но они скоро начнут искать тебя, детка. СиСи подошел к Перлу.

– Ключи от машины у тебя?

– Да.

Он отдал Ченнингу–старшему ключи и отступил на шаг назад.

Келли возбужденно спросила:

– Как? Разве ты не поедешь с нами?

Он молча покачал головой.

СиСи вместе с Софией направились к двери.

– Мы проедем вокруг дома и выедем со стороны пляжа. Поехали…

Но Келли стояла посреди прихожей рядом с Перлом. СиСи на пороге остановился и с удивлением посмотрел на дочь.

– Келли…

Она успокаивающе подняла руку.

– Папа, идите. Я сейчас приду. Мне нужно еще на несколько минут остаться.

СиСи с таким недоумением уставился на дочь, как будто она только что попросила у него сто миллионов долларов наличными.

– Келли… – непонимающе повторил он.

– Я сейчас приду, – с нажимом сказала она. – Иди, папа.

Софии даже пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вытолкать изумленно таращившегося на Келли Ченнинга–старшего из дома. Похоже, что его не устраивал роман дочери с каким‑то дворецким.

Когда родители вышли за дверь, Келли попыталась, что‑то сказать Перлу, но он опередил ее.

– Тебе пора ехать, – с горечью произнес он. Она обиженно посмотрела на него.

– Перл, но я хочу сказать тебе…

Он мрачно покачал головой.

– Нет. Не надо. Пожалуйста, Келли, не нужно…

Он отвернулся.

Девушка на несколько мгновений ошеломленно застыла, а потом, словно поняв все, кивнула.

– Хорошо. Я не буду.

Но когда она решительно развернулась и направилась к двери, Перл окликнул ее:

– Келли… Она обернулась.

Из глаз Перла катились крупные слезы, а губы дрожали, словно он испытывал глубочайшую скорбь.

– Ты знаешь, – еле слышно произнес он, – что ты теперь свободна. Я уже давно не пускал в душу к себе ни одного человека… Ты – первая, после моего брата. Знаешь, мне кажется, что я снова прощаюсь с ним.

Келли едва смогла сдержать свои чувства, чтобы не разрыдаться точно так же, как Перл.

– Но я вернусь, – твердо пообещала она.

Перл прикрыл глаза рукой, чтобы Келли не видела его слез. Голос его был едва слышен:

– Я знаю. Я верю тебе…

Она шагнула ему навстречу.

– Ты знаешь, сейчас я стала намного лучше. Раньше я не знала, что может быть так больно…

Они не выдержали и бросились в объятия друг друга. Перл рыдал на ее плече, словно ребенок. Она вынуждена была успокаивать его:

– Не плачь, Перл… Я ведь вернусь, я обязательно вернусь… Я буду скучать там по тебе. Теперь ты для меня очень много значишь.

Немного совладав со своими чувствами, он опустил руки.

– Келли, тебе пора. Ступай.

Она, не оглядываясь, зашагала к двери.

– Пока!.. – крикнул ей вслед Перл. – Мы еще увидимся…

Когда Келли ушла, Перл еще долго не мог успокоиться. Прислонившись к дверному косяку, он вытирал рукавом пиджака горькие слезы, лившиеся из его глаз.

Через некоторое время взор его прояснился и он с мрачной решимостью вышел из лома. Теперь у него оставалась только одна дорога: назад, в клинику доктора Роулингса… Он должен был найти Элис и выяснить у нее судьбу брата.

Сантана, держа пистолет у груди Иден, пятилась, отступая от стоявшего посреди танцплощадки Круза.

– Сантана! – обратился к ней окружной прокурор. – Дай нам вынести Джину отсюда. Она может умереть от потери крови.

Хейли перепуганно посмотрела на Тиммонса.

– Тише, Кейт. Джина может услышать тебя и от этого ее состояние не улучшиться.

Круз хмуро посмотрел на окружного прокурора.

– Конечно, Сантана отпустит Джину. Разве не так?

Сантана едва заметно кивнула.

– Хейли и другие здесь ни при чем, – уверенно сказал Круз. Он повысил голос. – Хорошо, Редке. Мы сейчас выйдем. Не стреляйте.

Спустя несколько мгновений раздался усиленный мегафоном голос лейтенанта Редке:

– Мы готовы. Выносите.

Тиммонс только сейчас заметил прятавшуюся за стойкой бара Розу Андрейд. Он глазами показал Крузу в ее сторону.

Кастильо оглянулся и, увидев Розу, кивком головы показал окружному прокурору, что заметил ее.

Тиммонс поднял на руки Джину и направился вместе с ней туда, где за скоплением желто–синих машин с трехцветными фонарями на крышах виднелись фигуры полицейских. Рядом с ним шагала Хейли.

– Джина, все будет в порядке, – успокаивающе говорила она. – Мы отвезем тебя в больницу.

Ник бросился к Крузу.

– Что мне делать?

Тот покачал головой.

– Не знаю. Ничего не нужно делать.

Ник удивленно развел руками.

– Но… Как? Я не могу оставить ее здесь. Сантана сейчас в таком состоянии, что ей обязательно требуется помощь.

Круз снова покачал головой.

– Ничего, Ник, – убежденно повторил он. – Мы справимся сами.

Услышав голос Сантаны, Круз и Ник обернулись к ней.

– Ну, как Джина? – спросила она.

– Сантана, – обратился к ней Ник. – Лучше отпусти Иден.

Та упрямо мотнула головой.

– Нет. Уходите, пока я не передумала.

Вместе с окружным прокурором, Длиной и Хейли площадку покинули все, кто не успел это сделать раньше. Остались лишь Круз, Сантана и Иден.

– Инспектор Кастильо, – раздался над площадкой голос лейтенанта Редке. – Сколько еще человек осталось на площадке?

– Трое, – включая меня, – ответил Круз.

– Секундочку… – сказал Редке. – Мне сообщили, что четверо.

Сантана стала растерянно озираться по сторонам.

– Что это значит? Что ты опять задумал, Круз?

Он успокаивающе поднял руку.

– Хорошо. Хорошо, Сантана… Только успокойся. Роза, подойди сюда.

На площадку вышла прятавшаяся до сих пор мать Сантаны. Она дрожащим голосом сказала:

– Убери револьвер и отпусти Иден.

Оуэн Мур брел с потерянным видом по коридору клиники доктора Роулингса.

Вышедшая ему навстречу медсестра миссис Коллинз с удивлением посмотрела на Мура.

– Оуэн… – обратилась она к пациенту. – Когда это вас выпустили из изолятора?

Он испуганно прижался к стене, словно его уличили в каком‑то неблаговидном поступке.

– Сегодня утром, – прошамкал он. Миссис Коллинз победоносно улыбнулась.

– С возвращением…

Когда она зашагала дальше по коридору, Мур воспользовался универсальным языком жестов, чтобы выразить свое отношение к ней. Он скрутил кукиш и нагло выставил в спину удалявшейся медсестре.

В следующее мгновение он едва не потерял равновесие, когда кто‑то схватил его сзади за пижаму и потащил за угол.

Перепуганно закрываясь руками, Мур едва не закричал от страха. Но затем, увидев, кто перед ним стоит, он облегченно вздохнул.

– О, Перл… – пролепетал он. – Что ты здесь делаешь?

Перл сверлил его испытующим взглядом.

– Ну, что ты мне скажешь, Оуэн? – холодно произнес он.

Мур кисло улыбнулся.

– Значит, доктор Роулингс не нашел тебя? Даже не позаботившись о том, чтобы поздороваться,

Перл ответил:

– Если быть совершенно честным, то – нашел.

Мур побледнел.

– О, нет! А с Келли все в порядке? – сдавленным голосом произнес он.

Перл выглядел мрачнее тучи.

– Сейчас – да, – ответил он. – Ты подвел нас, Оуэн.

Тот попытался возразить:

– Нет.

Перл укоризненно покачал головой.

– Я все знаю, Оуэн.

– Нет… – взмолился Мур. – Понимаешь, когда доктор Роулингс пришел на яхту, я сказал, что вы с Келли отправились в Панаму. Но он мне не поверил.

Перл не сводил с него строгого взгляда.

– Конечно, не поверил. Просто доктору Роулингсу уже было известно, что мы с Келли пытаемся найти его бывшую жену

Мур стал трястись еще сильнее.

– Но как?

Перл смотрел на Мура таким пронизывающим взглядом, что Оуэн не выдержал и отвернулся

– Все очень просто, – холодно сказал Перл. – Потому что ты ему рассказал об этом и от тебя он узнал, кто я такой…

Мур готов был разрыдаться.

– Ты не наш… – слабым голосом произнес он. – Ты приходишь и уходишь, когда захочешь. Ты не понимаешь, что это такое!..

Перл немного помолчал, а потом сочувственно похлопал Мура по плечу.

– Ладно, Оуэн. Все в порядке. Не пугайся, я не собираюсь тебе мстить…

Ему на самом деле было очень жаль этого маленького, удушенного страхом и собственной слабостью человечка. И для того, чтобы добиться его расположения, нужно было не запугивать Оуэна, не пытаться растоптать его, а наоборот – взбодрить его и дать ему веру в собственные силы. Именно это и хотел сделать Перл.

– Я провел в больницах полжизни, – обиженно сказал Мур. – Я даже привык к ним… Пока ты не появился, не вытащил нас оттуда. Помнишь?

С этими словами он взглянул на Перла. И тот увидел, что в глазах Мура светится слабый огонек надежды. Чтобы подбодрить его, Перл широко улыбнулся и снова похлопал собеседника по плечу.

– Конечно. Ты о нашей вылазке в ресторан?

Тот кивнул.

– Но вода поднималась и поднималась как на картине… Я бы сделал все что угодно, лишь бы не возвращаться сюда, – он опустил глаза и смущенно добавил: – Прости меня, пожалуйста.

Перл сочувственно заглянул ему в глаза.

– Он пообещал выпустить тебя на свободу? Он говорил, что ты снова сможешь жить как свободный человек?

Мур с несчастным видом кивнул.

– Да. Он говорил, что я смогу снова жить в обществе, среди людей. Но для этого мне нужно будет доказать ему, что я на это способен. Он заставлял меня шпионить за тобой и доносить на тебя. Роулингс запугивал меня. Но я и сам виноват. Я доверился не тому человеку. Но поверь мне, Перл, – Мур поднял на него полный раскаяния взгляд, – я доверился ему только потому, что он человек, который может принимать решения. Но ты заботился обо мне, а раньше никто ко мне так не относился. Я все исправлю… Пожалуйста, Перл позволь мне.

Перл прищурившись кивнул.

– Хорошо, Оуэн. Я верю тебе. Мне нужна твоя помощь. Я хочу знать, где сейчас находится Элис. В комнате ее нет.

Оуэн стал оживленно трясти головой.

– Они перевели ее в другое место – после того, как Келли сбежала из больницы.

– И где же она? – поинтересовался Перл.

Оуэн заговорщицки наклонился к нему и прошептал:

– Пойдем, я проведу тебя к ней.

Он осторожно высунулся из‑за угла и, убедившись в том, что в коридоре пусто, махнул рукой последовавшему за ним Перлу. Через несколько поворотов они остановились возле ничем не примечательной двери с зарешеченным тонкой проволокой окошком. Осторожно повернув ручку, Оуэн убедился в том, что дверь открыта и, едва слышно ступая по больничному полу, вошел в палату.

Элис в угрюмом одиночестве сидела на кровати у дальней стены комнаты, обхватив руками колени. Увидев неожиданно появившихся посетителей, она перепуганно отвернулась, закрыв лицо руками.

Перл широко улыбнулся и приветственно взмахнул рукой.

– Здравствуй, Элис.

Услышав его голос, девушка немного успокоилась и опустила руки.

– Я прослежу за тем, чтобы в коридоре никого не было, – торопливо сказал Мур. – Вы можете положиться на меня. Если будет какая‑нибудь опасность, я дам вам знать.

Перл кивнул.

– Хорошо. Спасибо, Оуэн.

Когда они остались вдвоем с Элис, Перл с некоторым смущением объяснил:

– Келли не смогла вернуться. Но ведь она пообещала, что кто‑то из нас обязательно придет еще раз. Вот поэтому я здесь.

Перл осторожно подошел к кровати и доверительно заглянул в лицо Элис.

– Ну, как твои дела? Ты поправляешься?

Девушка молча кивнула.

– С тобой все в порядке?

Она как‑то неопределенно пожала плечами и отвернулась. Перл сделал понимающее лицо.

– Ясно. Скучаешь по Келли? Так ведь? Да, я знаю. Могу тебя уверить в том, что это чувство знакомо не только тебе. Я тоже скучаю по ней.

Когда Элис вновь подняла на него недоверчивый взгляд, Перл быстро достал из‑под пиджака небольшой сверток, который он держал под мышкой.

– Элис, посмотри сюда. У меня кое‑что есть для тебя.

Перл показал сверток девушке.

– Конечно же, нужно было красиво упаковать его… Но извини, – Перл развел руками. – У меня не было времени. Я слишком торопился снова вернуться сюда.

Он положил сверток рядом с Элис, но она сидела, не шелохнувшись.

– Я не очень разбираюсь в женских размерах, – сказал Перл. – Но мне кажется, если ты примеришь, это должно быть красиво.

Элис как‑то неуютно поежилась и даже отодвинулась подальше от свертка.

Перлу пришлось использовать весь свой дар убеждения для того, чтобы заставить девушку принять подарок.

– Элис, это для тебя, – доверительно сказал он. – Ты знаешь, после того, как я вырвался на свободу из этой больницы, я понял, чего нам здесь не хватало. Нам не хватало нормального человеческого отношения друг к другу. Ведь мы не могли даже делать друг другу подарки, а мне так хотелось доставить многим из нас приятное. Сейчас, наконец, у меня есть такая возможность. Возьми, Элис. Я принес это специально для тебя.

Девушка уже не отшатывалась от Перла, но по–прежнему не принимала подарок.

– А… – улыбнулся он и понимающе кивнул головой. – Я знаю, чего ты опасаешься. Не бойся, я не буду подсматривать. Видишь, я отвернулся и закрыл глаза руками.

Для пущей убедительности он отошел в самый дальний угол комнаты, закрыл глаза руками и стал там спиной к Элис. Убедившись, что никакого подвоха здесь нет, Элис развернула сверток и достала оттуда нарядное шелковое платье с мелким цветным рисунком.

Улыбка озарила ее лицо…

ГЛАВА 8

Сантана предъявляет невыполнимые требования. Красноречие Перла творит чудеса. Роза не в силах справиться с дочерью. Вывший дом Локриджей служит временным убежищем для Элис. Любовь – вот все, что нужно Сантане. Возвращение Мейсона.

Держа Иден за руку, Сантана вместе с ней отступила в самый дальний угол площадки.

– Мама, уйди… – дрожащим голосом сказала она. – Я прошу тебя. Зачем ты пришла сюда? Тебя никто не просил… Все, что здесь происходит касается только меня. Никто сейчас не можешь мне помочь, лаже ты. Мама, тебе не следовало приходить…

Роза осуждающе покачала головой.

– Не пытайся убедить меня в том, что ты могла бы хладнокровно убить человека, дочка, – сказала она. – Я все равно не поверю. Я хорошо знаю тебя. Ты на это просто не способна. Поэтому лучше отпусти Иден и отдай револьвер. Ты и так уже навредила себе. Не надо больше делать глупостей.

Сантана мстительно воскликнула:

– Да, я стреляла в Джину!

Круз сделал осторожный шаг вперед.

– Но еще не поздно остановиться, – успокаивающе сказал он.

Однако, Сантане эти слова показались малоубедительными.

Роза почувствовала, что Сантана колеблется, и стала суетливо размахивать руками, пытаясь убедить ее.

– А потом Круз что‑нибудь придумает! – поспешно воск пикнула она. – Дорогая, он поговорит с судьями. Договорится, сделает все возможное. Правда?..

Круз стал тоже энергично кивать головой, демонстрируя свою полную готовность помочь Сантане. Но в разговор неожиданно вмешалась Иден.

– Не лгите ей, – спокойно сказала она. – Ложь сейчас нужна Сантане меньше всего.

Круз сокрушенно вздохнул.

– Я обещаю, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы с тобой, Сантана, обращались по справедливости. Сантана истерично расхохоталась.

– Мама!.. Ты только послушай, что он говорит! – произнесла она таким тоном, словно только что уличила Круза в чудовищном преступлении. – Нет! Ты только послушай!.. В этом он весь… Он всегда очень осторожно подбирает слова и кажется, будто он говорит какие‑то хорошие вещи, обещает что‑то хорошее… А потом, когда ты спрашиваешь, где же его обещания, он отвечает: ведь я же никогда тебе не лгал…

Круз нахмурился.

– Сантана…

Но она не дала ему договорить.

– В тебе всегда жила вера в справедливость! – насмешливо воскликнула она. – Вера в то, что она обязательно восторжествует… Почему ты в это веришь? Справедливость еще ни разу не взяла верх. Быть терпеливой, ждать, надеяться – вот твои советы. Но я устала ждать и ничего не получать! Я устала быть терпеливой! Может быть, ты любишь меня… Может быть, рай существует… Но люди почему‑то не стремятся поскорее уморить себя голодом, чтобы выяснить, существует ли он на самом деле!..

Сантана на мгновение умолкла, а затем с каким‑то убийственным надрывом воскликнула:

– Я больше никогда, слышите, никогда в жизни не поверю ни тебе, ни твоим обещаниям! Я не поверю ни в торжество справедливости, ни в существование рая… Я не поверю в добро и счастье!..

Иден не удержалась от замечания.

– Значит, ты сумасшедшая, Сантана, – полувопросительно–полуутвердительно сказала она.

На это Сантана ответила единственным способом, который был доступен ей на данный момент: она ткнула револьвером под ребра Иден и завизжала:

– Заткнись! Я не желаю тебя слушать!

Но Иден проигнорировала эти слова.

– Как ты умеешь все выворачивать наизнанку, – зло сказала она. – Ты бы лучше послушалась совета…

Круз приблизился к жене еще на шаг.

– Сантана, в суде мы постараемся доказать, что ты была невменяемой из‑за наркотиков.

Роза тут же подхватила сказанное:

– Да–да. Если ты сейчас отдашь Крузу револьвер, мы сможем помочь тебе. Послушай, что он говорит. Круз желает тебе только добра. Не упрямься, дочка.

Но ее слова не возымели на Сантану никакого действия. Та решительно тряхнула головой.

– Нет! – закричала она. – За всю свою жизнь, до сегодняшнего дня у меня не было сил что‑нибудь изменить!.. И теперь я не собираюсь уступать, чтобы добиться снисхождения от окружного прокурора! Я хочу уехать отсюда, хочу сделать так, чтобы никогда больше не видеть вас!.. Я хочу, чтобы СиСи доставил сюда Брэндона и свой вертолет, чтобы мы могли улететь отсюда… Я хочу покинуть этот гнусный, мерзкий, отвратительный город, где никто и никогда не верил ни единому моему слову, где все считают меня преступницей и наркоманкой! Где могут, когда заблагорассудится, отнять у тебя ребенка, потом милостивым разрешением вернуть, а потом, когда твое поведение снова не вписывается в их представление о том, что такое нормально, снова отнять!.. Здесь играют человеческими жизнями, как бильярдными шарами, здесь тебе стараются доказать, что ты ничтожество только потому, что ты с детства не рос в золотой колыбели и не ел из серебряных ложек… Здесь мужчины могут пообещать прекрасную любовь и семейное счастье, доверие и понимание, а потом бросить тебя или подставить, чтобы тебя посадили в тюрьму! Здесь мне никогда не жить! Здесь, в этом городе, все только хотят издеваться надо мной! Хотят, чтобы я созналась в том, чего не совершала… Все хотят от меня избавиться… Ну, так вот! Это произойдет раньше, чем вы думаете. Я сама покину этот город! Мне здесь больше нечего делать!..

Круз не сдержался и в изнеможении застонал.

– О, боже!.. Сантана, подумай, о чем ты говоришь!.. Что тебе пришло в голову? Ты даже не понимаешь, что тебя ожидает! У тебя ничего не получится…

– Почему это? – нервно бросила она. – Только потому, что ты не веришь в мои силы? А ты никогда в них не верил, ты всегда считал меня ни на что негодной, никчемной занудой! А теперь считаешь сумасшедшей наркоманкой! Пусть это так… Но я сделаю то, что решила!

Кастильо отрицательно покачал головой.

– Сантана, тебя ведь ждет целая армия вооруженных людей… Они прошли специальную подготовку. Тебе даже не позволят взлететь.

Со свирепым видом Сантана ткнула дулом револьвера под ребра Иден и процедила сквозь зубы:

– Вам лучше сделать все так, как я хочу! Потому что только тогда, когда мы с Брэндоном будем в безопасности я отпущу Иден! И не минутой раньше!.. А ты, Круз, отойди. Я вижу, как ты медленно пытаешься подобраться ко мне. У тебя ничего не выйдет! Если ты попытаешься подойти еще на шаг, я застрелю Иден!

Круз тут же отступил назад.

– Успокойся, Сантана! Ты напрасно думаешь, что я пытаюсь тебя обмануть. Мне это не нужно. Просто ты собираешься отрезать себе все пути к отступлению. Зачем тебе понадобился вертолет? Ты хочешь, чтобы по тебе тут же открыли огонь?

Она уверена сказала:

– Лучше погибнуть под пулями, чем жить вместе с вами. А в тюрьму я не собираюсь садиться! И в больницу не вернусь!.. Там еще хуже, чем на свободе, среди вас…

Роза умоляюще протянула к ней руки.

– Сантана, одумайся! Зачем тебе нужно тащить с собой мальчика? Брэндон ведь ни в чем не виноват! Не нужно его трогать. Пусть он остается с СиСи, как мы уже решили. Ты ведь сможешь навещать его, когда захочешь, но только в том случае, если не наделаешь глупостей…

Сантана упрямо мотнула головой.

– Нет, без Брэндона я никуда не пойду и не отпущу Иден. Сейчас мы вместе с ней подойдем к телефону и она позвонит домой СиСи, чтобы он привез Брэндона и вызвал сюда вертолет. Иначе, я не знаю, что сделаю!..

Круз попытался возразить:

– Сантана… Не нужно…

Но она в истерике завизжала:

– С дороги!

Он осторожно открыл глаза и обернулся. Чудесная перемена, которая произошла с Элис, заставила его восторженно воскликнуть:

– Ого! Ты замечательно выглядишь! Тебе очень идет, глазам своим не верю. Жаль, что нет зеркала, ты бы могла увидеть, какая ты стала красивая.

Красивое платье, действительно, преобразило девушку. Оно как нельзя лучше шло к ее стройной, хрупкой фигуре и светло–шоколадного цвета кожи. Свои пышные курчавые волосы Элис перевязала широкой атласной лентой, которую, очевидно, хранила раньше где‑то у себя.

Перл бегал вокруг нее, восторженно разглядывая Элис, словно манекенщицу. Она же стояла, смущенно опустив голову, и теребила складки на платье.

– Погоди, погоди! – воскликнул Перл. – Подожди минутку, ты что‑то сделала со своей прической?

Будто испугавшись, она стала торопливо развязывать ленту, но Перл остановил ее.

– Нет, нет, не надо. Не трогай, все прекрасно. Тебе это очень идет.

Она тут же убрала руки, и сквозь темную кожу на ее лице Перл увидел проступающий румянец смущения. Он решил успокоить ее.

– Скажи мне одну вещь. Когда ты в последний раз одевала что‑нибудь такое же красивое, как это платье?

Элис растерянно пожала плечами.

– Что, не знаешь? – спросил Перл. – Значит, давно. А сколько ты уже находишься в этой больнице?

Она поджала губы и отрицательно замотала головой.

– Что, не помнишь? А где ты жила до этого? – не успокаивался Перл. – Что, тоже не помнишь? Может быть, ты когда‑нибудь бывала в Бостоне?

Перл стал осторожно подводить дело к выяснению обстоятельств смерти брата. Но с Элис нужно было вести себя так осторожно, чтобы не напугать девушку. Она уже и так достаточно боится жизни. Здесь требовался особый такт и способность неназойливому выражению любопытства.

– Ты знаешь, Элис, я сам из Бостона. Это очень красивый город. Когда я жил там, я часто ходил на побережье, там ведь тоже есть океан, только другой. Атлантический. Ты знаешь об этом?

Она совсем низко опустила голову и отвернулась.

– О! – торопливо воскликнул Перл. – Я понял, это был совершенно глупый, идиотский вопрос. Извини, Элис. Не пойму, почему я сегодня говорю всякую чушь. Какой‑то я сегодня болтливый.

Он подошел к девушке сзади и, стараясь не спугнуть ее слишком навязчивым вниманием к подробностям ее биографии, тихо произнес:

– Элис, можно я задам тебе еще один вопрос?

Она едва заметно кивнула.

Перл осторожно взял ее руку в свою ладонь и, заглянув в глаза, произнес:

– Хочешь уехать отсюда вместе со мной?

Она резко вскинула голову, и Перл увидел ее мгновенно расширившиеся от ужаса глаза. Она так отчаянно замотала головой, что Перл на некоторое время умолк. Когда она, наконец, пришла в себя, он осторожно повторил:

– Подумай, может быть, тебе все‑таки уже надоело в этой клинике и ты хочешь покинуть ее? Только не пугайся, пожалуйста, не надо так бояться. Это будет совсем не так, как нам пришлось бежать отсюда вместе с Келли. Ты, наверное, тогда слишком испугалась. Тебе было страшно за нас, да?

Кусая губы, Элис отвернулась.

– Я все понял, – осторожно сказал Перл. – Сейчас будет совсем по–другому. Нам нигде не придется прятаться, мы не будем прятаться и убегать через черный ход.

Он торопливо вытащил из карманов пиджака две пластиковые карточки и показал их Элис.

– Смотри, вот у меня два пропуска, видишь? Мы же сейчас с тобой нормально одеты, мы не в больничных пижамах и не похожи на пациентов. Мы можем совершенно спокойно выйти из этой клиники, и никто нас не заметит. Никто не обратит на нас внимания.

Элис некоторое время колебалась, а затем в немом отчаянии, заламывая руки, отвернулась.

Перл тяжело вздохнул.

– Что, не хочешь? Все‑таки ты боишься уйти отсюда? Элис, неужели тебе так страшно? Ты пугаешься от одной только мысли, что тебе придется встретиться с окружающим миром? – тихо спросил Перл. – Или, может быть, тебе негде там жить?

В подтверждение его слов она кивнула. Он выглядел уже более обрадованно.

– Что, ты боишься, что тебе негде будет там остановиться? – стараясь убедиться в правильности своей догадки переспросил он.

Она снова кивнула и, обернувшись, посмотрела на него полными слез глазами.

Перл радостно вскинул руки.

– Элис, дорогая, я решу все твои проблемы, ведь я Перл! Ты должна знать, что я могу сделать все! Я никогда бы не предложил тебе такое, если бы заранее обо всем не договорился.

Он увидел, как в ее глазах зажегся тусклый, еще едва заметный огонек надежды. Элис ткнула в него пальцем.

– Что, что ты хочешь спросить? А, – он понимающе кивнул, – ты думаешь, что я приглашаю тебя к себе в квартиру? Нет, нет, не бойся, этого не случится. Я приготовил тебе большой шикарный дом. Там великолепные, просторные комнаты. Все это будет принадлежать только тебе. Ты будешь жить там одна.

От нахлынувших на нее чувств, она расплакалась, и Перлу стало до боли жаль эту несчастную одинокую девушку. Он заглянул ей в глаза и, вытирая руками слезы, сказал:

– Не бойся, ты не будешь там одинокой. Ты больше никогда не будешь чувствовать себя так, как здесь. Этого не будет.

Она немного успокоилась и застыла, словно в оцепенении.

– Ну, что скажешь? – с надеждой спросил Перл. – А если тебе не понравится там или ты будешь чего‑то бояться, я даю тебе честное слово, я сразу же привезу тебя назад.

Она стала так возбужденно трясти головой, что он тут же успокаивающе поднял руки.

– Погоди, погоди, я ничего не могу понять. Что это означает? Ты не хочешь уходить отсюда или ты не хочешь возвращаться сюда назад?

Вместо ответа, она подбежала к своей кровати и, скомкав лежавший на ней больничный халат, запихнула его под подушку. Потом она аккуратно застелила постель и, поправив слегка измявшееся платье, уверенно выпрямилась. В ее глазах Перл прочитал решимость навсегда покончить с этой кошмарной больницей. Перл растянул рот в широкой улыбке.

– Отлично, Элис, я все понял. Ты молодец, что решилась. Обещаю тебе, ты можешь всегда рассчитывать на мою помощь и поддержку. Что бы ни случилось, ты можешь обращаться ко мне в любое время дня и ночи. Я не оставлю тебя. Ты решила покинуть этот привычный тебе мир и вернуться в общество, я помогу тебе в этом.

Дверь тихо скрипнула, и на пороге выросла фигура Оуэна Мура. Размахивая руками, он громко прошептал:

– Перл, тебе пора уходить отсюда. Там, там… – От испуга он даже стал заикаться.

– Что там? – спросил Перл.

Оуэн, немного успокоившись, продолжил:

– Там идет с обходом старшая медсестра. Тебе надо побыстрее уходить отсюда.

Он вдруг осекся и умолк, увидев перед собой Элис. Наверное, любому человеку, который провел в больнице несколько лет, трудно привыкнуть к тому, что в один прекрасный момент его сосед по заключению оказывается одетым в нормальную одежду и, к тому же, весьма симпатичен. Увидев Элис, Оуэн едва не онемел. Растерянно тыча в ее новое платье, он едва слышно пробормотал:

– Элис!

Перл с гордостью показал ее Оуэну, словно скульптор демонстрирует благодарному зрителю творения своих рук. Он аккуратно поправил на ней платье и, не обращая внимания на ее глубокое смущение, повертел ее перед Оуэном, словно модель.

– Ну как, нравится? – спросил он Мура.

Изумленно вытаращив глаза, которые из‑за толстых стекол очков казались похожими на две большие маслины, он отступил назад. Перл рассмеялся.

– Ну, чему ты так удивляешься, Оуэн? Ты что, увидел перед собой деву Марию? Не пугайся, это наша Элис. Просто, ты никогда не видел ее в таком платье. Ты, наверное, совсем отвык от того, что люди могут одеваться не в эти грубые пижамы и бесформенные халаты. Люди должны одеваться так, чтобы каждый видел, как они красивы. Ты видишь, какая Элис у нас красавица? Ведь для того, чтобы все вокруг знали об этом, ничего особенного делать не пришлось. Видишь, как она хороша? Стоило только переодеть ее.

Мур, наконец, справился со своим изумлением и в немом восторге кивнул.

– Ну вот видишь, Элис, – Перл с улыбкой погладил Элис по плечу. – Ну вот видишь, и Оуэну понравилось. Значит, я угадал с выбором подарка. А теперь, дорогая, нам пора идти. Ты готова отправиться вместе со мной?

И хотя губы се дрожали, а рукам своим она не находила от волнения места, ее решительный кивок убедил

Перла в том, что он поступает правильно. Оуэн ошеломленно хлопал глазами.

– А что, Элис уходит?

Перл ободряюще похлопал его по плечу.

– Ты следующий, чемпион. Я обещаю, как только мы выберемся отсюда, я позабочусь и о тебе. Тебе уже осталось совсем недолго ждать.

Мур, словно не веря своим ушам, переспросил:

– Я смогу уйти отсюда?

– Ну разумеется. Вот видишь у меня в руках эти пластиковые карточки? Это наши билеты на свободу. К сожалению, сейчас у меня только две таких штуки. А поэтому, я сначала займусь Элис, а потом тобой. Тебе не придется здесь долго оставаться.

Оуэн вдруг испуганно метнулся к двери и, прислушавшись, замахал руками.

– Скорей, скорей, нам нужно быстро уходить отсюда. Сестра Ходжес уже в дальнем конце коридора.

Они поодиночке, как бойцы, пересекающие обстреливаемый участок фронта, стали выбегать из палаты и прятаться за дверью на лестницу. Когда эта операция благополучно завершилась, Перл попрощался с Оуэном.