Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 332 страниц)

– Успокойся, девочка, первый раунд мы с тобой выиграли. Он остался один.

– Но у тебя кончились патроны, – сказала девушка. – А он сейчас возьмет пистолет Фила…

– Спасибо за подсказку, Шейла! – донесся до них голос Рикардо. – За это я тебя не больно убью.

Круз протянул руку и тихо проговорил:

– Дай мне твое оружие.

– Но у меня осталось только два выстрела, – сказала она, отдавая ему пистолет.

– Ничего, – улыбнулся ей Круз. – Все равно ты молодчина. Тебе удалось свалить того, кого я опасался больше всех.

– Это было нетрудно, – ответила Шейла. – Эта горилла представляла из себя прекрасную мишень.

– Эй, фараон! – закричал в этот момент Рикардо. – Ты и твоя сука ждете, что я сдамся? Этого вы ждете?

Круз услышал в гостиной возню. «Что он замышляет? – подумал Кастильо. – Он должен как‑то действовать, иначе мы просто запрем его в квартире…»

Инспектор посмотрел на входную дверь и с сожалением понял, что выйти из квартиры им с Шейлой не удастся. Дверь была прямо напротив входа в гостиную, а это означало, что Рикардо держал ее под прицелом.

«Что он замышляет?» – вторично подумал Кастильо и прислушался.

Рикардо же в этот момент был занят тем, что опрокинул бутылку над своим носовым платком, который вытащил из кармана. Он лил на материю виски.

Руки бандита дрожали. Рикардо кривил губы в усмешке и приговаривал:

– Ты ждешь от меня, что я сдамся! Собака! Ты ждешь, что я сдамся…

Мафиози с силой швырнул бутылку в коридор и заорал:

– А этого ты от меня не ждешь?!!

От удара о каменную стену бутылка разлетелась на мелкие осколки. Виски залило одежду и низ стены, лужей растеклось по полу.

– Этого ты от меня не ждешь? – повторил Рикардо и сунул платок в наполненный до половины бокал.

Он достал из кармана зажигалку и, поднеся к платку, щелкнул ею.

Материя, обильно смоченная алкоголем, вспыхнула. Рикардо швырнул бокал в дверной проем вслед за бутылкой и жутко захохотал.

– Этого ты от меня не ждал!!! – истерически закричал бандит.

Пламя в одно мгновение охватило одежду. Девушка тревожно посмотрела на Круза.

– Не бойся, малышка, это его последняя шутка, – не очень‑то уверенно пробормотал Кастильо.

Однако дела обстояли не так просто. От одежды повалил густой дым, который начал забивать легкие полицейских. Шейла поперхнулась и закашлялась.

Круз попытался зажать рот ладонью раненой руки. Острая боль пронзила все его существо, Кастильо мучительно застонал.

Услышав кашель девушки и стоны инспектора, бандит издал торжествующий крик и бросился к выходу из гостиной. Двумя выстрелами он рассчитывал покончить с полицейскими и выбраться на свободу.

Но мерзавец не успел добежать до согнувшейся от судорожного кашля девушки и сидящего на полу Круза буквально двух шагов.

Кастильо нечеловеческим усилием взял себя в руки и выстрелил из пистолета Шейлы в бегущего Рикардо.

Торжествующая хищная улыбка замерла на устах мерзавца. По инерции он сделал еще несколько шагов и рухнул на пол. Тело Рикардо распростерлось во весь рост, рука с пистолетом упала рядом с Шейлой, опустившейся на пол без сил.

Девушка изумленными глазами посмотрела на руку, еще сжимавшую оружие.

– Вот так, – сказал ей Круз. – И это все борьба с наркотиками, красавица…

– Не думай, парень, что мы там у себя только бумажками занимаемся, – ответила Крузу Шейла. – Ты настоящий ковбой, Кастильо, но теперь тебе надо разбираться со своими.

– Это почему? – спросил Круз.

– Мое и твое начальство знает, что ты ограбил Рикардо, – сказала девушка. – Тебя ждут крупные неприятности… Но что это мы, надо погасить пламя. А то он нас останутся одни головешки еще до того, как сюда прибудет наряд…

Тот день Кастильо провел в квартире Рикардо на коленях с привязанными к водопроводной трубе руками.

На столе у Джонатана Соммера зазвонил телефон. Комиссар снял трубку:

– Соммер слушает! Кто говорит?

В трубке раздался взволнованный голос:

– Меня зовут отец Джозеф, я священник церкви Святой Девы Марии. Мне необходимо приехать к вам, господин комиссар, чтобы поговорить по очень важному вопросу…

– Что случилось, святой отец? – спросил старик, недоуменно соображая, что могло заставить служителя церкви обратиться в полицию.

– Я все вам скажу при встрече, – ответил священник. – Когда вам удобно, чтобы я приехал?

Комиссар посмотрел на часы.

– Сейчас меня вызывают в управление… Вам будет удобно, скажем, часа через два?

Отец Джозеф на том конце провода поколебался немного и ответил:

– Хорошо, комиссар. Ровно через два часа я буду у вас. Постарайтесь быть на месте, поскольку вопрос очень важен. Я не смогу долго находиться наедине с тем, что вам хочу привезти…

«О чем он говорит?» – подумал Джонатан Соммер.

– Алло, святой отец, – сказал комиссар в трубку. – У вас в церкви обнаружена бомба?

– Нет, – ответил священник. – Я обнаружил то, что не угрожает самому зданию или чьей‑то жизни. Однако, считаю, что это похуже бомбы…

– Хорошо, встретимся через два часа, – сказал Джонатан Соммер и положил трубку.

…Ровно через два часа комиссар сидел у себя за столом и ждал визита священника. Он уже выходил к дежурному и предупредил, чтобы пропустили к нему священника церкви Святой Девы Марии.

Слова отца Джозефа страшно заинтриговали комиссара, он просто места себе не находил, все время думая о том, что же священник привезет с собой.

Хлопнула входная дверь. Комиссар увидел подтянутого мужчину в черной сутане.

Соммер поднялся с места и приоткрыл дверь в свой «кабинет».

– Пожалуйста, сюда, святой отец, – сказал комиссар. – Я рад вас видеть!

– Я тоже, – сказал священник.

– Присаживайтесь, – пригласил комиссар.

– Спасибо, – сказал отец Джозеф и, опустившись на стул, принялся рассматривать прозрачные стены «кабинета».

– Наша обстановка не похожа на церковную, – развел руками комиссар. – Однако мы тоже имеем дело с заблудшими душами…

– Если бы они имели дело с церковью, преступлений было бы меньше, – вздохнул отец Джозеф. – Посмотрите, комиссар, что я вам привез.

С этими словами священник поднял с пола и поставил на колени вместительный саквояж, на который Соммер не обратил внимания.

– Что это? – спросил старик.

Вместо ответа священник грустно посмотрел на своего собеседника, открыл саквояж и продемонстрировал его содержимое.

Комиссар присвистнул.

– Это то, о чем вы говорили по телефону?

– Да, – кивнул отец Джозеф.

– Где вы это взяли?

– Я должен рассказать вам всю историю, – сказал священник.

Он поставил саквояж на стол перед комиссаром, поднялся с места и подошел к прозрачной стене.

– Это было самым большим искушением всей моей жизни, – не оборачиваясь, проговорил отец Джозеф. – Мне принесли эти деньги несколько дней назад. Принес неизвестный, просто подкинул. Знаете, комиссар, в саквояже я нашел записку: «Подарок для детей»…

Джонатан Соммер внимательно слушал священника, не решаясь перебить его.

– Сперва я обрадовался, – продолжал, запинаясь, отец Джозеф. – Я подумал, как хорошо, что в нашу церковь попали такие деньги. Можете пересчитать, комиссар, там больше миллиона долларов. Этот «подарок» просто с неба свалился, подумал я.

Священник резко повернулся и уставился на комиссара. Тот сидел не шелохнувшись. Глаза отца Джозефа, которые казались под очками непомерно большими, грустно смотрели прямо в лицо Джонатану Соммеру.

– Но потом мне пришло в голову, – сказал священник, – что тот, кто принес эти деньги в церковь, не хотел, чтобы их нашли. Значит, эти деньги добыты нечестным путем. А, следовательно, нельзя сказать, что это посылка с неба… У человека, который принес в церковь деньги, не была чистой совесть.

Отец Джозеф сделал паузу. Повисло тягостное молчание, которое прервалось только сухим покашливанием комиссара. Священник глубоко вздохнул и продолжал:

– Я не смог себя заставить притронуться к этим деньгам. Все время они находились в этом саквояже. Я все смотрел на них, смотрел… И в конце концов, решил принести их вам. Я взял только двести долларов в первый день, чтобы сводить детей в музей.

Отец Джозеф смущенно посмотрел на комиссара и поспешил добавить:

– Я отдам эти двести долларов. И не думайте меня переубеждать…

Соммер медленно кивнул.

– Ну что же, – впервые за весь монолог священника подал голос он. – Может быть, вы поступаете правильно. Вы знаете, святой отец, мне кажется, я догадываюсь, кто мог принести вам эти доллары…

– Ничего не хочу об этом слышать! – поднял руку в протестующем жесте отец Джозеф. – Я и так слишком много в последнее время думал о мирских делах. Я поступил, как подсказала мне моя совесть. Я предпочитаю, чтобы она всегда была чистой. Когда я впервые подумал о том, что совесть нужно всегда иметь незапятнанной, я понял, что пойду в священники… Человек, который принес мне эти доллары, совершил попытку, может быть, сам того не желая, запятнать мою совесть.

Отец Джозеф замолчал и без сил опустился на стул.

Снова наступило молчание.

Комиссар не знал, что сказать пастору. Соммера переполняли самые разнообразные чувства. Здесь была и простая благодарность отцу Джозефу как честному человеку. Но Джонатан Соммер ощутил, что ему лучше промолчать, ведь, начни он благодарить, он тем самым может оскорбить священника. Человек, который посвятил себя Богу, просто не мог поступить иначе, это было для него натурально.

Одновременно комиссар обрадовался, потому что получил наверняка именно те деньги, о которых говорили ему коллеги из управления по борьбе с наркотиками.

Те деньги, которые, по словам Шейлы О'Коннор, украл один из его подчиненных, инспектор Круз Кастильо. Теперь Соммер почти не сомневался в этом. Старик подумал, что теперь можно объяснить косые взгляды Круза и нежелание того что‑либо рассказывать.

«Парень решил плюнуть на законность и один на один разделаться с торговцами наркотиками, – подумал комиссар. – Но он не подумал, что поступая таким образом, преследуя, казалось бы, благую цель, он сам становится с мерзавцами на одну доску. Сумасшедший идиот…»

Сердцем старик понимал Круза Кастильо, однако не мог даже в мыслях допустить, что оправдывает его. Комиссар вздохнул и отвлекся от тяжелых мыслей.

– Большое вам спасибо, отец Джозеф, – все‑таки сказал Джонатан Соммер. – Я понимаю, что это был ваш долг и вы не могли поступить иначе. Но, все равно, большое вам спасибо. Только одно я скажу вам, чтобы вы поняли важность вашего поступка: мы искали эти деньги…

Священник поднялся с места.

– Не стоит благодарности, господин комиссар, – сказал он. – Сейчас мне пришла в голову мысль, что можно поблагодарить, как ни странно, того человека, который принес эти деньги в церковь. Но не за деньги, понимаете? А за то, что он дал мне возможность вступить в борьбу с самим собой и победить. Он дал мне почувствовать, что я все‑таки человек. До свидания. Да хранит вас Господь.

Священник откланялся и ушел.

После его ухода Джонатан Соммер долго сидел перед саквояжем, до отказа наполненным деньгами. Глаза его были устремлены в одну точку, мысли далеки от миллиона долларов, находящегося перед ним на столе.

Наконец он потянулся, достал ключи, открыл сейф у себя за спиной и поставил саквояж туда.

«Теперь надо дождаться Круза Кастильо, – подумал комиссар. – Что‑то утром я его не видел. Наверное, он встретился с Мартином где‑то в городе и поехал на патрулирование, не заходя в полицейский участок. Да, мне надо обязательно дождаться Круза. У меня есть что ему сказать».

Но уже в то время, когда Джонатан Соммер разговаривал с отцом Джозефом, Кастильо был привязан к водопроводной трубе в квартире Рикардо. Поэтому комиссар зря сидел в пустом полицейском участке до самого вечера.

Ночь после перестрелки с бандой Рикардо Круз Кастильо провел в госпитале. Ему обработали раненое плечо, вынули пулю.

Рана Круза оказалась настолько «удачной», если только здесь подходит это слово, что утром Круз почти се не чувствовал. Пуля не задела кости.

Шейла позвонила к себе в управление и вызвала усиленный наряд полиции. В квартиру Рикардо приехало много народу. Высокие, плечистые парни из морга быстро забрали все тела. Самое интересное, что Джордж, которого Круз сразил первым, оказался жив. Его увезли не в мертвецкую, а в больницу, приставив к нему несколько охранников.

Круз чувствовал себя так хорошо, что упросил врачей утром отпустить его по своим делам. Он не уточнил, что это будут за дела.

Прежде всего Крузу надо было выяснить, что же произошло с Линдой Дайал и маленькими девочками покойного Мак–Клора. Что‑то ему подсказывало, что ответ на вопрос должен был знать Мартин Гастингсон. Его Кастильо мог в такое время застать только в участке.

К тому же пора было объясниться с комиссаром. Ему уже наверняка позвонили и передали все подробности происшедшего с Крузом. Также старику не могли не сказать причины, по которой Круз оказался привязанным к водопроводной трубе в ванной Рикардо.

Еще позавчера Соммер намекал, что ему известно больше, чем Круз мог себе представить. Тогда у старика не было доказательств, и потому он не стал приставлять нож к горлу Кастильо.

Теперь доказательства должны были появиться. Шейла говорила, что Круза будут ждать крупные неприятности, и что она при всем своем желании эти неприятности предотвратить не сможет.

Она сама или кто‑то из ее начальства должен был поставить начальника Круза в известность.

«Что ж, неприятности так неприятности, – подумал инспектор. – Если мне их суждено пережить, то надо поскорее начать переживать. Тогда они скорее и закончатся».

Размышляя таким образом, Круз Кастильо шел по улице в сторону своего полицейского участка. Он решил, что в это утро может, наконец, позволить себе никуда не спешить.

Погода была чудесной. Над городом было чистое синее небо без единого намека на облака.

«Если бы я был уверен, что и надо мной так же чисто, подумал Круз. – Но нет, я точно знаю свой прогноз погоды. Меня ожидают страшные бури».

Круз утешал себя мыслями, что ему это все равно, что победителей не судят, но все‑таки подсознательно стремился оттянуть развязку.

Именно поэтому весь путь от больницы до места работы полицейский Круз Кастильо проделал пешком.

…Не спеша, приостанавливаясь на каждой ступеньке, Круз поднялся ко входу в участок и показал пропуск дежурному.

То, что постовой просто кивнул головой и пропустил Круза внутрь здания, несказанно удивило Кастильо. Почему‑то ему казалось, что, лишь только его здесь увидят, сразу же дадут приказ арестовать как опасного преступника, вооруженного налетчика, грабителя и убийцу.

Тем не менее, Круз шел по коридору, и с ним спокойно здоровались сослуживцы.

«Ну, конечно, они же просто ничего не знают, сказал себе Круз. – Пока что в курс дела введен один шеф, он мог сказать… ну, допустим, Гастингсону. Вот и все!»

Круз представил себе, как его выводят из здания в наручниках, и сослуживцы, которые только что жали ему руку, шарахаются от него в стороны.

Он усмехнулся своим мыслям. «Нет, похоже, что я схожу с ума, – подумал Кастильо. – Мне не нужно об этом думать. Все‑таки, я почти что один расправился с Рикардо. Это они должны учесть…»

Круз Кастильо немного поколебался, но затем решительно открыл дверь в комнату инспекторов. Он ожидал сразу же услышать суровый окрик комиссара Соммера: «Ага, кто пришел! А ну‑ка, ко мне!»

К удивлению Круза, в комнате было тихо. Комиссара на месте не было, и Круз почувствовал что‑то похожее на разочарование, перемешанное с почти физической болью: час объяснения откладывался.

Зато на месте был Гастингсон. Он спокойно потягивал свой обязательный утренний кофе. При виде вошедшего Круза брови его поползли вверх, он поперхнулся и торопливо поставил чашку на стол.

Мартин вытер подбородок ладонью и нерешительно посмотрел на Круза.

Несколько секунд он открывал рот и снова закрывал его, не решаясь заговорить с напарником.

Круз сделал вид, что все его внимание уделено какой‑то внутренней глубокой мысли. Он прошел рядом с Гастингсоном молча, сурово сдвинув брови на переносице и тихо опустился на стул спиной к напарнику.

Гастингсон кашлянул.

«А ведь я даже не хочу разговаривать с ним, – подумал Круз Кастильо, представив взгляд, которым напарник сверлит его спину.

Но Мартина Гастингсона тянуло начать разговор.

– Привет, старик, – услышал Круз за спиной. Ему пришлось повернуться и ответить:

– Привет, Мартин… Гастингсон моментально спросил:

– Что с тобой произошло? Тебя не было вчера на работе!

– А ты сам был? – поинтересовался Круз.

– А то как же! – воскликнул Мартин. – Весь день я патрулировал один.

Кастильо вздохнул и сел к напарнику вполоборота.

– Что у тебя с рукой? – снова задал вопрос Мартин.

Круз посмотрел на свое плечо. Толстая повязка выделялась под пиджаком.

– А–а-а… Это Рикардо.

– Как – Рикардо? Где ты с ним успел обменяться любезностями?

«Он делает вид, что ничего не знает, – поморщился Круз. – Или он в самом деле не в курсе?»

– Ты хоть домой‑то заходил? – не вытерпев, спросил Мартин.

Кастильо долгим взглядом посмотрел Гастингсону в глаза.

– Послушай, напарник, – сказал Круз подчеркнуто мягко. – Давай начистоту. Ты ведь знаешь обо мне больше, чем делаешь вид.

Крузу показалось или в самом деле Мартин покраснел?

– Хорошо, – сказал Мартин и откинулся на спинку кресла. – Спрашивай. Что бы ты хотел узнать?

– Во–первых, где Линда и дети?

Гастингсон помедлил с ответом.

– Они… Они у меня, Круз.

– Как у тебя? – воскликнул Кастильо, хотя в душе давно готовил себя к такому ответу.

– Подожди, успокойся, сейчас я тебе все объясню, – сказал Гастингсон.

Он вытащил сигарету, закурил.

– Дело в том, что Линда видела из окна, как к тебе в машину села какая‑то девушка, и вы уехали, – начал рассказывать Мартин. – Также она заметила, что из подворотни выехал другой автомобиль и поехал за твоей машиной. По описанию я понял, что это один из автомобилей Рикардо…

– Так, – кивнул Круз. – И что было дальше?

– Линда мне рассказала все на следующее утро после того, как видела твой автомобиль. Понимаешь, прошло уже много времени. И потом, поначалу я не придал этому значения, я думал, что ты где‑то работаешь один на один, как это ты иногда любишь…

– Ты знаешь, где я был в это время? – закричал Круз. – Я корчился в ванной Рикардо со связанными руками и ждал, пока он мне кишки выпустит!

– Я не знал этого, Круз… – пробормотал Мартин.

– Но ты мог бы меня попытаться найти! – возразил Кастильо.

– Я и пытался, – сказал Гастингсон. – Но что толку? Я объездил все подворотни, все бары. И никто не знал, где ты!

Круз поразмыслил и решил, что Мартин в самом деле не мог никого найти. Он сам был дома у Рикардо. Но о его квартире знала Делла, на которую Круз вышел случайно.

Делла просто не встретилась на пути Гастингсона, и в этом винить его было нельзя.

– Хорошо! – стукнул ладонью по столу Кастильо. – Что ты сделал дальше?

– Я объездил все отели на Манхаттане. Я везде показывал твою фотографию и нашел ту гостиницу, где ты остановился. Но мне сказали, что ты накануне не пришел ночевать. Тогда я сел и стал думать. И я понял, что Рикардо достал тебя. При этом я совершенно не мог знать, где ты, понимаешь?

Круз кивнул, он все понимал.

– Я думал, что за причина была у Рикардо охотиться за тобой? – продолжал Мартин. – Потом вспомнил, о чем говорил комиссар, а он говорил, что какой‑то полицейский ограбил торговца наркотиками. И я понял, что это был ты! А как поступит Рикардо? Очень просто – он применит все средства, чтобы заставить тебя сказать, где деньги. Насколько я тебя знаю, ты не расколешься просто так…

– Да, это правда, – нахмурился Круз.

– Значит, Рикардо должен был найти какой‑то рычаг, чтобы надавить на тебя! И этим рычагом могла быть Линда и девочки.

– Поэтому ты поехал и увез их с собой…

– Совершенно верно… Я спас их, в твоей квартире буквально после нашего отъезда кто‑то был. Какие‑то типы. Мне соседи об этом потом сказали.

– Я смотрю, ты все знаешь… ладно, что было дальше?

– Дальше? Дальше, Круз, начинается самое неприятное. Боюсь, тебе это будет мучительно слышать… Но лучше я теперь все расскажу!

Круз насторожился.

– Что такое?

– Понимаешь, – Мартин ужасно покраснел, скривился и продолжал страшным усилием воли: – Я сделал Линде предложение…

Сказав это, Гастингсон посмотрел на Кастильо в ожидании ярости.

Но Круза настолько ошеломили слова напарника, что он уронил голову на руки и стал сидеть, уставившись глазами в одну точку.

– Ну ты и подлец, – наконец, проговорил Кастильо. – Мы же с тобой говорили на эту тему…

– Да, – кивнул Гастингсон, – и ты дал мне зеленый свет!

Кастильо застонал. Но не будет же он теперь доказывать Мартину, что тот не так его тогда понял!

– Ладно, – сказал наконец Круз. – А что тебе ответила Линда.

– Ты знаешь, – замялся Мартин. – Может быть тебе это будет еще неприятней слышать, но… Я скажу тебе правду. Она сказала, что давно ждала от меня такого предложения. Она помнила меня по давним вечеринкам. А потом, она говорила, что ты сам подогревал ее интерес ко мне. Ты рассказывал, какой я хозяйственный и что я желаю оставить службу в полиции. Линда давно мечтала именно о таком муже, а с тобой она просто жутко устала.

«Линда и Мартин – идеальная пара!» – вспомнил Круз свои мысли во время недавнего разговора с Гастингсоном в патрульном автомобиле.

– Подожди, подожди, – сказал Круз. – А как же дети?

На душе у него кошки скребли, но он просто не мог не заставить себя спросить о девочках Мак–Клора.

– Знаешь, Круз, – спокойно ответил Мартин. – Джекоб Мак–Клор был не только твоим другом. Да, вы были напарниками, да, вы проработали вместе определенное время. Но также он был и моим другом. Понимаешь, он был моим другом!

Мартин перевел дух. Чувствовалось, что то, о чем он сейчас говорит, очень важно для него.

– Поэтому я считаю, что имею полное право удочерить девочек… Линда согласна.

У Круза на глаза навернулись слезы.

– А как же… сами девочки? – спросил он. Мартин пожал плечами.

– Мы прекрасно с ними проиграли весь вечер. Знаешь, Кастильо, мне Элли сказала по секрету, что ты не очень‑то с ними и ладил…

«Это все от недостатка времени», – хотел ответить Круз, но промолчал.

– Ладно, напарник, – сказал Кастильо. – Хватит меня травить такими рассказами. Я думал, что ты напарник, но ты гораздо хуже, чем я предполагал.

– Уверяю тебя, Круз, что ты ошибаешься, – не волнуясь, не впадая в раж, ответил ему Мартин Гастингсон. – Если хочешь, я могу сыграть назад, но Линда не захочет к тебе возвращаться.

– Она так сказала?

– Да, она так сказала.

– Хорошо, но где вы будете жить?

– Где‑нибудь, – проговорил Гастингсон. – Я присмотрю какой‑нибудь дом. Тебе ведь повезло. Вот и я, думаю, увижу объявление, которое будет ждать меня так же, как та бумажка ждала тебя…

Круз глубоко вздохнул и уставился невидящими глазами в окно.

– Слушай, Мартин, – начал он. – Раз такое дело, бери этот дом. Тот, который мы смотрели вместе с тобой!

– А ты как же? – воскликнул Гастингсон, не веря своему счастью.

– Я ведь присматривал его для Линды и детей. Теперь мне он не нужен. Да и какой из меня отец? Я не брошу работы в полиции, что бы со мной ни случилось. Получается, что меня могут убить. Зачем детям новая угроза остаться сиротами? Нет, из тебя с твоими планами заняться чем‑то своим будет гораздо лучший отец…

– Ты действительно так думаешь? – спросил Мартин.

– Да, – кивнул Круз.

– А как же будешь жить ты?

– Как? Как прежде. Но если вдруг мне станет тяжело… Тогда… Я всегда смогу уехать куда‑нибудь, где меня никто не знает, – пожав плечами, ответил Круз. – Еще и неизвестно, кто из нас скорее покинет полицию Нью–Йорка…

– Как это понимать? – удивился Мартин.

– А так! – резко ответил Круз. – Это относится к той области, о которой ты пока ничего не знаешь. И не спрашивай меня, Мартин, потому что мне еще шефу, я уверен в этом, придется все объяснять. Ох, я просто с ума сойду…

Тут входная дверь в комнату инспекторов открылась. Она распахнулась с таким резким стуком, что Круз вздрогнул.

Ведь он все время разговора с напарником подсознательно ожидал, что сейчас появится комиссар Соммер. Что скажет ему старик? Как с ним поступит? Как с Нилом Тайсоном недавно или начнет расспрашивать?

Но вот он сам, комиссар Джонатан Соммер, стоит перед инспектором Кастильо и сурово смотрит ему в глаза.

Круз с достоинством выдержал этот взгляд.

– Ты, видимо, думаешь, что мне позвонили из ФБР или УБН, и тем самым избавили тебя от обязанности рассказать все мне самому, – неожиданно начал разговор Соммер. – И ты не ошибаешься, Кастильо.

Шеф еще раз сурово посмотрел на подчиненного, который даже не счел необходимым сделать вид, что как‑то жалеет о случившемся.

– Хорошо, – сказал комиссар. – Давай‑ка пройдем ко мне в кабинет. Обо всем остальном поговорим там…

При этом комиссар бросил взгляд на Мартина Гастингсона, который сделал вид, что ему это совершенно неинтересно.

Круз Кастильо прошел за комиссаром в его рабочее помещение и стал перед столом, в то время, как Джонатан Соммер сел и глубоко и шумно вздохнул.

– Я не буду тратить время на то, чтобы выяснять мотивы твоего поступка, Кастильо, – проговорил шеф усталым голосом. – Ты сам напишешь рапорт о своем увольнении или мне его тебе продиктовать?

Вместо того, чтобы заволноваться или еще как‑нибудь отреагировать на слова комиссара, Круз спокойно подумал: «Все‑таки победил вариант Нила Тайсона. Что ответил в свое время Нил?..»

– Я сам напишу рапорт, шеф, – ответил Круз, – если хотите, я могу сделать это за вашим же столом…

– Что ты такое мне говоришь, идиот! – внезапно побагровев, закричал Соммер, – ты был у меня одним из лучших полицейских! Ты отлично знаешь, что после того, что произошло, я не могу оставить тебя работать здесь!!!

– Я понимаю, – спокойно ответил Круз. – Но у меня не было другого выхода…

– Ты все деньги принес в церковь отцу Джозефу? – несколько смягчившись, спросил комиссар.

– Нет, шеф, – сказал Круз, – у меня здесь в сейфе – двадцать пять тысяч… Я могу вернуть их вам немедленно.

Комиссар кивнул, но сделал это скорее автоматически, чем осмысленно.

– Послушай, сынок, – неожиданно ласково произнес он, – мы с тобой много ссорились и ругались. Всякое бывало. Но теперь… Я хочу тебе вот что посоветовать: может быть ты тихо уберешься из Нью–Йорка? Ты ведь не хочешь совсем уходить из полиции, я знаю… Найдешь какой‑нибудь спокойный городок, где продолжишь свою работу. Поверь, не только у нас, в Нью–Йорке, хватает мерзавцев, с которыми надо кому‑то сражаться… Ты откуда родом?

– Из Санта–Барбары, – задумчиво ответил Круз. – Знаете, комиссар? Это на тихоокеанском побережье. Возле Лос–Анджелеса…

– Послушай, сынок, – волнуясь, сказал комиссар Соммер. – А что ты скажешь, если я попробую направить тебя в тамошнюю полицию? У меня в министерстве есть знакомый… Он поможет тебя отмазать так, чтобы устроить это дело переводом или еще каким‑нибудь чистым способом. Съездишь на родину, развеешься… А?

«Действительно, а почему бы мне не поехать в Санта–Барбару?» – подумал Круз Кастильо.