Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 56 (всего у книги 332 страниц)
У Круза возникают подозрения в отношении окружного прокурора. Иден ищет любовное письмо. Дэвид пытается оправдаться перед Джулией. Шейла Карлайл идет по следам Дэвида.
В загородном домике Дэвида Лорана было темно. Когда он направился в полицейский участок, выключив за собой свет, дом остался незапертым.
Спустя некоторое время после того, как Лоран ушел, на пороге дома возник чей‑то темный силуэт. Человек, приложив ухо к стеклу в двери, осторожно прислушался. Тишина.
Незнакомец едва слышно повернул дверную ручку и, обнаружив, что дом незаперт, скользнул через порог. В свете луны было видно, что человек, пробравшийся в дом, был одет во все черное.
Он осмотрелся по сторонам. Очевидно, обстановка в доме была хорошо знакома ему, потому что он уверенным шагом направился к столику в гостиной и включил настольную лампу. Затем, увидев знакомый предмет, выключил свет – очевидно, чтобы не привлекать внимания.
Спортивная сумка Дэвида, в которой он хранил теннисные принадлежности – вот что заинтересовало незнакомца. Он поднял открытую сумку и сунул руку в расстегнутый боковой карман, откуда торчал кусок окровавленного полотенца.
Кроме тряпки, там больше ничего не было. Едва слышно чертыхнувшись, неизвестный поставил сумку на стол и прошелся по комнате.
Спустя несколько мгновений внимание незнакомца привлек открытый тайник возле камина, в котором еще тлели дрова. В свете висевшей над холмами луны что‑то поблескивало внутри тайника.
Человек сунул руку между кирпичами и достал оттуда небольшую никелированную гантелю необычной формы. Один конец ее был испачкан кровью…
Сидя за столом в полицейском участке с выставленным вперед и направленным на дверь карабином, Джулия поняла, что не сделала одно важное дело – она оставила свет в участке включенным. В этом случае ее будет хорошо видно с улицы.
Она вскочила, бросилась к выключателю и спустя секунду в комнате воцарился мрак. Спотыкаясь, Джулия вернулась на место и села за стол. Тут она почувствовала, что у нее под ногами стоит какой‑то предмет. Она пошарила внизу рукой и вытащила большой охотничий фонарь. Это оказалось весьма кстати.
Несколько тревожных минут пролетели как одно мгновение. Вскоре она услышала за дверью осторожные шаги, а следом за этим – голос Дэвида.
– Джулия! Я иду!
За стеклом дверного окошка показался его силуэт. Джулия едва удержалась от мгновенно охватившего ее желания нажать на курок.
– Джулия, я ничего дурного тебе не сделаю! – снова сказал Лоран. – Я просто хочу объяснить тебе все. Не бойся меня!
В следующее мгновение Джулия услышала скрип открывающейся двери.
– У нас не может так быстро все закончиться, – пытаясь успокоить ее, повторял Дэвид.
Он сделал несколько шагов в полной темноте, выставив вперед руки, чтобы не наткнуться на вещи.
– Сейчас я все расскажу тебе, и ты поймешь меня. Где ты, Джулия?
В этот момент яркий сноп света ударил ему прямо в лицо – Джулия включила охотничий фонарь. Прикрыв глаза рукой, Дэвид попытался разглядеть, где она сидит.
Увидев ее за столом, он пробормотал:
– Джулия, зачем ты взяла ружье? Ты все еще думаешь, что я могу тебя обидеть?
Уложив Брэндона спать, Круз вышел из детской комнаты в гостиную. Сантана со стаканом воды в руке нервно расхаживала по комнате.
– Спасибо, что забрал сына, – сказала она, снимая пиджак.
Отвернувшись, Круз хмуро произнес:
– Сейчас я не хочу выяснять между нами отношения. Единственное, о чем нужно сказать – это то, что мы должны оградить Брэндона от всего этого…
– От чего?
Она пыталась бодриться, но у нее плохо получалось.
– Я просто перепутала время… Ты же видел, как я спешила…
Круз обернулся и холодно посмотрел на нее.
– Я сказал твоей матери, что сегодня у тебя было много работы.
Она гордо вскинула голову.
– Тебе, что – нужны объяснения?
В ее голосе прозвучал вызов.
– Нет.
Круз удрученно покачал головой и направился к выходу из комнаты. Она бросилась за ним, объясняя на ходу:
– Но я была в ресторане…
– Да, я слышал это, – не оборачиваясь, односложно ответил он.
Сантана продолжала оправдываться, хотя ее об этом никто не просил:
– Извини, я, конечно, должна была позвонить… Круз махнул рукой.
– Ладно, – мрачно сказал он. – В следующий раз я не буду волноваться на этот счет.
– А тебе и не надо волноваться, – подхватила она. – Я – взрослая женщина и вполне могу позаботиться о себе сама.
Но Круз вдруг гневно бросил:
– Это просто слова!
Она оцепенело посмотрела на мужа.
– Что это значит?
Круз обернулся и подошел к Сантане.
– Это значит, – жестко произнес он, – что я лучший детектив, чем ты обо мне думаешь.
Оставив ее пребывать в растерянности, Круз направился к себе в спальню. Сантана стояла посреди гостиной, кусая губы и мучаясь догадками…
Иден после встречи с Крузом решила, что не может так просто забыть об этом. Она села за стол, положила перед собой чистый лист бумаги, взяла ручку и начала писать письмо своему возлюбленному.
Мой дорогой Круз! Я бы все отдала за то, чтобы сейчас обнять тебя. Ты не представляешь, как тяжело мне было пережить этот разговор, в то время, как мы оба чувствовали, что хотим просто крепко прижаться друг к другу. Я знаю, какие чувства испытываю к тебе, и знаю, что ты чувствуешь по отношению ко мне…
И еще я знаю, что ты – человек слова. Именно за это я уважаю и люблю тебя. Но почему же мы так несчастны? Ведь так не должно быть. И ты, и я – мы оба заслуживаем большего.
С тех пор, как мы расстались, я каждую минуту думаю о тебе. Для меня не существует другого мужчины. Я так хочу, чтобы мы снова были вместе. Уже многие годы для меня есть только одна любовь – твоя.
Я пишу тебе это письмо не для того, чтобы попытаться снова раздуть пламя, которое давно угасло. Я прекрасно понимаю, что ты дал слово и не собираешься отказываться от своих обещаний. Да, жизнь состоит не только из радости и наслаждений. Иногда мы должны отказываться от них, принося себя в жертву ради других. Я стараюсь убедить себя в том, что есть обязанности, которые при всех обстоятельствах необходимо выполнять, если не хочешь отказаться от всего лучшего, что есть в себе…
Но прошлое невозможно отбросить так же легко, как просто переодеть платье. Оно заставляет меня снова и снова думать о нас с тобой. Мы могли бы быть счастливы… Я не виню в том, что произошло тогда, никого, кроме себя. От этого становится еще хуже.
Все должно пройти, все должно кончиться… И, если хотя бы один из нас после всех пережитых нами бурь и тревог сможет найти спокойствие и радость в скромной семейной жизни – дай бог… – прочла она вслух некоторые строки письма, закончив его к глубокой ночи.
Пробежав взглядом по строчкам, она сложила листок пополам и сунула его в конверт. Спустя несколько секунд на глаза ее навернулись слезы.
– Не могу поверить, что все это так, – прошептала она самой себе. – Не хочу…
– Подними руки! – скомандовала Джулия. – Я не верю тебе!
Лоран повиновался. Сейчас он стоял посреди полицейского участка, отвернувшись в сторону от бившего ему прямо в глаза яркого света.
– Там на стене есть выключатель, – сказала она. Дэвид подошел к стене и, пошарив рукой, нащупал выключатель. В комнате загорелся свет.
Лоран шагнул вперед с поднятыми руками.
– Джулия, опусти ружье…
Но она решительно двинула стволом карабина.
– Стой там!
Лоран недоверчиво улыбнулся.
– Ты, что – выстрелишь в меня?
Не дожидаясь ее ответа, он снова сделал шаг вперед, но Джулия выкрикнула:
– Не смей!
В ее голосе было столько гнева и ярости, что Лоран, успокаивающе вытянув вперед руки, остановился.
– Ну, ладно, ладно…
– Еще одно движение, – угрожающе бросила Джулия, – и я сделаю из тебя покойника!
– Но я хотел только объяснить про эту гирю… – нерешительно произнес он.
Она отрицательно покачала головой.
– Прошу тебя, называй вещи своими именами. Это не гиря, а орудие убийства – самое серьезное доказательство твоей вины!
– Но, послушай меня, – тон его голоса стал умоляющим. – Я хочу объяснить тебе, почему прятал ее. Все не так просто, как кажется на первый взгляд…
Она усмехнулась.
– К чему лишние слова? Можешь не утруждать себя – мне уже все известно. Ты прятал гирю потому, что виновен в смерти Мадлен! Ты – убийца!
– Нет! Нет! – воскликнул он. – Это она виновата! Это она… Я пытался защитить ее! Я чувствовал себя виноватым в том, что произошло… Но я не знал, что мне делать, когда все это случилось… Я просто хотел защитить ее…
Сбивчивый и путаный рассказ не только ничего не прояснил для Джулии, но еще больше запутал ее.
– О ком ты говоришь? Кого ты пытался защитить? – недоуменно спросила она.
– Я думал, что ты поняла, – растерянно сказал он. – Шейла. Это она убила Мадлен.
Джулия поднялась со своего места, не сводя дула карабина с груди Дэвида.
– Я тебе не верю, – решительно сказала она. – Все это ложь! Ты снова хочешь выгородить себя.
Лоран подался вперед.
– Ты должна поверить! Ведь мы с тобой любим друг друга! Шейла ревновала меня к Мадлен!
Джулия, пораженная услышанным, не заметила, как опускает ружье.
– Ах, вот как? Значит, между тобой и Шейлой все‑таки была связь? Значит, когда она говорила на суде, что между тобой и ней были взаимные чувства, это была правда? А ты уверял меня, что это сделано лишь для отвода глаз! Ты лгал!
– Но это правда лишь насчет связи между нами! – попытался оправдаться он. – Но Шейла ненавидела Мадлен. Она хотела, чтобы я бросил свою жену и целиком принадлежал ей. Но… но я не мог… – Дэвид запинался, сбивчиво объясняя все это. – И тогда, видя, что не может добиться своей цели через меня, она решила убить ее. Когда в тот день я вошел в наш дом, я сразу понял, что произошло. Окровавленная гиря лежала рядом с телом Мадлен. Это была гиря Шейлы.
– Откуда ты знаешь об этом? – недоверчиво спросила Джулия.
– Я видел, как она покупала ее. Это такая никелированная штука необычной формы. И тогда я сразу понял, что произошло…
Он умолк.
– Но, в таком случае, зачем ты спрятал ее? Ведь это было бы главным веществе иным доказательством.
Дэвид дрожащим голосом произнес:
– Потому, что я хотел защитить Шейлу. Ведь тогда я был влюблен в нее. Неужели ты думаешь, что мне было бы приятно, если бы ее поймали и посадили в тюрьму?
Джулия криво усмехнулась.
– Ах, вот как? Какая прелесть! Так ты любил Шейлу?
– Да, – убежденно ответил он. – Но это было еще до того, как я встретил тебя.
– С какой легкостью ты говоришь об этом! – гневно воскликнула Джулия.
– Но это правда! Я люблю тебя и не хочу потерять… При этом он едва не зарыдал. Его руки тряслись, губы дрожали.
– Пожалуйста… – умоляюще произнес он. Увидев его состояние, она немного смягчилась.
– А что ты скажешь насчет Шейлы, Дэвид?
– Между нами все давно кончено, – чуть успокоившись, промолвил он. – Это произошло тогда, когда я познакомился с тобой… Послушай, я использовал ее только для того, чтобы помочь себе. Что в этом плохого? К тому же, я, а не кто‑нибудь другой, избавил ее от кошмара, через который пришлось пройти мне самому.
Он смотрел на Джулию с надеждой и страхом, ожидая ее реакции на свои слова. Он сделал шаг навстречу ей, однако его новая попытка приблизиться закончилась так же, как и все предыдущие: Джулия вскинула карабин и крикнула:
– Не двигайся!
– Джулия, пожалуйста… Она покачала головой.
– Так у тебя с ней все кончено?
– Ну, конечно, конечно! Как ты можешь не верить моим словам?
– Ну, хорошо, – с сомнением сказала она. – А сама Шейла знает об этом? И согласна?
Дэвид молчал.
– Так что – она согласна? Почему ты ничего не говоришь? Или снова придумываешь что‑нибудь? – Джулия снова сорвалась на крик.
Лоран был мрачен.
– У нее нет другого выхода, – наконец, едва слышно, ответил он. – Шейла должна быть слепой, чтобы не видеть, как я люблю тебя…
Он снова сделал шаг ей навстречу. На этот раз Джулия не обратила на это внимания. Слова Дэвида были для нее слишком важны.
– Джулия, я все еще мечтаю, что мы когда‑нибудь поженимся и будем жить на Востоке, – проникновенно сказал он, пользуясь ее замешательством. – Я все еще мечтаю об этом.
Но на сей раз она не поддалась на его уговоры.
– Стой! – угрожающе сказала Джулия. – Не подходи ко мне, иначе я буду стрелять!
Она навела на него ружье, но в этот момент громкий женский голос заставил ее замереть.
– Ни с места, оба! Джулия, брось ружье!
Дэвид в изумлении обернулся. На пороге полицейского участка, направив на Джулию маленький блестящий револьвер, стояла Шейла Карлайл. На ней были одеты черные джинсы и короткая кожаная куртка, на руках – черные перчатки.
Джулия выронила карабин, который с грохотом упал на дощатый пол. Дэвид потрясенно смотрел на Шейлу. Его губы снова задрожали, глаза были полны животного страха.
– Сюрприз, любовничек! – со мстительной улыбкой произнесла она.
Не сводя револьвера с Джулии, Шейла вошла в дом и закрыла за собой дверь.
– Как у вас тут романтично, – с отвращением сказала она, оглядываясь по сторонам. – Поздравляю вас – вы тут весьма недурно устроились! А я так не люблю портить чужие праздники, голубки!
Джулия и Дэвид молчали как пораженные громом.
– Он не рассказал тебе про мой нелегкий нрав? – издевательским тоном спросила она у Джулии. – Не хотелось бы снова проявлять его, особенно, учитывая, что у меня в руке заряженный револьвер…
ГЛАВА 22Круз пытается найти обстоятельства, которые позволят ему бороться с окружным прокурором. Дэвид оказался между двух огней. Мейсону предстоят тяжелые испытания. Джина пытается уличить Санталу в супружеской неверности. Перл ищет подход к Келли.
Круз был в своей комнате, когда в дверь его комнаты позвонили.
– Сантана! – крикнул он. – Открой дверь! Но жена не отзывалась. Очевидно, она была в ванной. Круз неохотно направился в прихожую.
Это был один из его помощников – Ридли Боуэн, высокий широкоплечий здоровяк в сером костюме. В руках он держал толстую папку с документами и газетными вырезками.
– Привет, Круз!
– А, это ты, Ридли? Заходи.
Тот шагнул через порог и протянул папку Крузу.
– Я сделал то, что ты просил. В этой папке собраны материалы, касающиеся всех дел, которые вел окружной прокурор Кейт Тиммонс, начиная с первого июня 1985 года, когда он вступил в должность.
Круз взвесил на руке материалы.
– Ты молодец, Ридли, быстро управился, – с благодарностью сказал Круз, – хотя здесь, наверняка, было много работы.
– Спасибо.
Круз развернул папку.
– Ну, так что? Каковы твои первые впечатления? Они прошли в гостиную.
– Тиммонс оставил после себя богатое наследие, – с улыбкой ответил Ридли.
Круз кивнул.
– Да, он всегда питал слабость к прессе. Одни вырезки из газет занимают добрую половину места.
Боуэн помог Кастильо разобраться с содержимым папки и сказал:
– Я успел мельком ознакомиться со стенограммами процессов и, знаешь, о чем я подумал?
– Да?
– По–моему, у парня просто поехала крыша.
Услышав голоса в гостиной, Сантана приоткрыла дверь ванной комнаты. Она увидела, как, повернувшись к ней спиной, Круз разговаривал с одним из своих помощников.
– Журналисты просто с ума сходили, когда судья грозил удалить Тиммонса из зала заседаний.
– Что ж, забавно.
– Круз, а что конкретно тебя интересует? – спросил Боуэн. – У тебя возникли какие‑то подозрения?
Кастильо задумчиво потер подбородок.
– Да. Мне хочется знать, что происходит в действительности. Меня интересует закулисная сторона дела. Ведь процент выигранных судебных дел у него необычайно велик.
– Вон оно что…
Круз сложил все назад в папку.
– Что ж, спасибо за документы, Ридли. Больше не буду задерживать тебя.
Он протянул руку помощнику.
– Хорошо, – кивнул тот и направился к выходу. Чтобы не попасться на глаза мужу, Сантана скрылась за дверью ванной комнаты.
Круз проводил позднего гостя и уселся на диван в гостиной, включив настольную лампу. Он внимательно вчитывался в газетные отчеты с судебных процессов, которые вел Тиммонс, перелистывал стенограммы заседаний, вникал в мельчайшие подробности дел.
Келли с отрешенным видом сидела в коридоре клиники рядом с дверью в свою палату. Вокруг никого не было – уже наступило время отдыха.
Настроение у нее, как всегда, было подавленное. Задумчиво прикрыв глаза рукой, она пребывала в таком трансе, что не услышала шагов в коридоре. Это был Перл.
Он осторожно подобрался к девушке и остановился за ее спиной. Когда, спустя секунду, она подняла голову, ее охватил ужас. В коридоре было темно, и она не поняла, кто перед ней. Келли едва не закричала, но Перл успел схватить ее в охапку и зажать рукой рот.
– Тихо, тихо… – прошептал он. – Не кричи, пожалуйста. Это я…
Шейла подошла поближе к Дэвиду и, не сводя дула револьвера с Джулии, скомандовала:
– Становись рядом с ним!
Джулия в нерешительности замерла на месте.
– Ну, шевелись же! – крикнула Шейла. – Не заставляй меня нервничать!
Она щелкнула курком, и Джулии пришлось повиноваться. Обойдя стол, она остановилась рядом с Дэвидом, который в растерянности топтался на месте.
– Какая трогательная картина! – ухмыльнулась Шейла. – Никогда раньше не встречала такой подходящей друг другу парочки.
Не опуская оружия, Шейла подошла к столу и отшвырнула ногой в сторону двери лежавшее на дощатом полу полицейского участка ружье.
– Дэвид, почему ты не предупредил меня? – издевательски спросила Шейла. – Ты ничего не говорил мне о том, что здесь будет твой личный адвокат? Или ты до того напуган, что теперь без адвоката не делаешь ни шагу?
Лоран выглядел подавленно.
– Шейла… – пробормотал он. – Я…
– Ты же сказал, что приедешь сюда один, – продолжила она.
Сделав несколько шагов назад, Шейла вернулась на свое место.
– Я не хотел, – лепетал Дэвид.
– Заткнись! – заорала она. – Мне известны все оправдания, которые ты можешь придумать! Этот подонок сделал все, чтобы свалить преступление, которое совершил сам, на меня! – она обращалась к Джулии. – Ты, наверное, знаешь, что этот подонок убил Мадлен. Ты поверила его словам о том, что это Мадлен пыталась убить его. А я и сейчас не верю!
– Мне он сказал совсем другое, – промолвила Джулия.
– Черт возьми! Дэвид, скажи же ей, что я не убивала твою жену!
Он молчал, тяжело дыша.
– Говори же! Говори, мерзавец! – выкрикнула Шейла, размахивая пистолетом. – Ты слышишь?
Он тихо произнес:
– Нет, Шейла.
– Ага, – злорадно сказала Шейла, – я вижу, как у тебя трясутся поджилки. Испугался, что она узнает всю правду о тебе! Женская доверчивость бывает безмерной, а слепота влюбленной женщины граничит с глупостью!
Джулия опустила глаза, скрывая проступившие слезы.
– Милочка, ты просто попалась на крючок, – мстительно продолжила Шейла. – А опытный рыбак крепко держит тебя на удочке! Он никогда не любил тебя! Это был обыкновенный обман. Дэвид всегда любил только меня! Не так ли, дорогой?
Он молчал. Да и как он мог оправдываться теперь, когда обе любившие его женщины сейчас находятся рядом, да еще при таких обстоятельствах?
– Ну же! Посмотри на меня! Боишься! Тогда наберись храбрости хотя бы для того, чтобы посмотреть в глаза ей. Она ведь защищала тебя. Говори ей, Дэвид, говори всю правду! Я жду! Ну, что молчишь?
Уже не скрывая своих чувств, Джулия разрыдалась. Все происходившее приводило ее в отчаяние. Если Дэвид не может или не хочет ничего сказать, значит, Шейла права…
Мейсон Кэпвелл и Мэри Маккормик вошли в дверь ресторана «Ориент Экспресс».
– Вон там есть свободный столик, – сказал Мейсон. – Проходи туда. Я сейчас приду.
Она прошла к столику и, усевшись, посмотрела по сторонам. В зале было почти пусто.
Отвлекшись на несколько мгновений, Мэри не заметила, как вернулся Мейсон. Он подошел к столику и поставил перед ней забавную игрушку – обезьянку в ярком клоунском одеянии, державшую в руках маленькие жестяные тарелочки.
Мейсон покрутил ключик от механизма игрушки и обезьянка стала забавно перебирать ногами и хлопать в тарелки. Мэри всплеснула руками.
– Боже, какая прелесть! Где ты это взял?
Мейсон засмеялся.
– Да так, увидел только что в вестибюле и купил. Не смог удержаться. Как ты думаешь, нашему будущему ребенку это понравится?
Мэри притворно разозлилась.
– Так, значит, это не для меня?
– А тебе, что, нужна игрушечная обезьянка? – улыбнулся Мейсон.
– Ну да, серьезно ответила она. – Я ведь обожаю хорошие игрушки!
Мейсон взял обезьянку в руки и повертел ее перед глазами.
– Ты только посмотри, какой он очаровательный, – сказала Мэри. – У него такая забавная рожица!
– Да, – вздохнул Мейсон. – Забавный пустячок.
На него почему‑то напала страсть к философствованию.
– Игрушки должны развивать сознание ребенка, – наставительно произнес он. – А, если я подарю нашему ребенку эту обезьянку, то я лишаю его шанса получить стипендию в Гарвардском университете.
Мэри иронически спросила:
– Ты это серьезно говоришь? Он помотал головой.
– Нет, конечно. Я просто нервничаю.
Мейсон посмотрел на часы.
– Ну, в этом нет ничего удивительного, – согласилась Мэри.
Мейсон тяжело вздохнул.
– Мне не удастся сделать твою жизнь легкой и беззаботной. По–моему, ты делаешь большую ошибку, когда возлагаешь на меня излишние надежды, – задумчиво сказал он.
– Не волнуйся так. Я же вижу, что перед встречей со священником ты не в своей тарелке.
– Я ничего не могу поделать с собой, – он развел руками.
– Думаю, что все будет нормально. Это не займет много времени. Отец Мэтклифф не будет излишне мучить нас вопросами. Думаю, что он даст свое согласие на аннулирование моего брака с Марком. Он хорошо знает ситуацию, в которой мы с тобой оказались. Я ему все рассказала.
Мейсон грустно улыбнулся.
– Я люблю тебя.
Мэри хотела ответить ему той же любезностью, но не успела.
– А вот и он.
Она поднялась со своего места, чтобы приветствовать священника, который вошел в зал ресторана. Увидев ее, он направился к Мэри.
Мейсон тоже вскочил и поздоровался с отцом Мэтклиффом. Священник оказался светловолосым невысоким мужчиной средних лет с проницательными добрыми глазами.
– Здравствуйте, дети мои, – спокойно сказал он, усаживаясь рядом с Мэри.
Тиммонс сидел за стойкой бара в «Ориент Экспрессе» и с карандашом в руке делал какие‑то пометки в лежавших перед ним документах. Перед ним стояла чашка остывшего кофе.
Судя по его внешнему виду, окружной прокурор был весьма озабочен. Его пиджак был расстегнут, галстук с ослабленным углом небрежно болтался на шее.
Когда в зал вошла Джина Кэпвелл, взгляд ее упал на Кейта Тиммонса. Едва заметно улыбнувшись, она направилась к нему.
– Привет, Кейт, – многозначительно помахивая сумочкой, сказала она.
Не поднимая головы, он буркнул:
– Привет.
Обиженная тем, что он не проявил к ней никакого интереса, Джина сказала:
– Я – Джина Кэпвелл. Мы с вами недавно встречались в этом же зале. Вспомнили?
Он поднял голову и мельком взглянул на Джину.
– Да, конечно. И, по–моему, сейчас не время вспоминать об этом.
– Почему? – искренне удивилась она. Он раздраженно воскликнул:
– Послушайте, я очень занят. Не отрывайте меня от работы. Я ничего не хочу объяснять. И вообще – у меня плохое настроение.
Не смущаясь, она присела на высокий стул рядом с Тиммонсом.
– В чем дело? Почему вы шарахаетесь от меня?
Тиммонс неохотно оторвался от бумаг.
– Миссис Кэпвелл, – раздраженно ответил он, – когда люди вступают в конфликт с законом, первые, кому это становится известно – это сотрудники службы окружного прокурора, то есть, – он наклонил голову, – моей службы.
Джина улыбнулась.
– Человеку свойственно совершать ошибки. У меня не было бы никаких проблем, если бы я в свое время не якшалась с семейством Кэпвеллов. От них – одни неприятности. За все то время, которое я провела здесь, в Санта–Барбаре, я не видела от них ни крупицы добра.
– Да? – с сомнением произнес Тиммонс. – В таком случае, почему бы вам не покинуть этот город? Я думаю, что так было бы легче всем.
– Здесь живет мой сын. Вы встречались с ним. Он сейчас живет с Сантаной. Сантаной Кастильо.
– Да? А почему не с вами?
– Она получила опекунство над ним.
– А, вы говорите о Брэндоне? – сказал Тиммонс. – Но ведь он – сын Сантаны…
– А воспитывала его в течение семи лет не Сантана, а я, – возразила Джина. – Именно меня нужно считать его настоящей матерью.
– Брэндон – славный мальчик, – неопределенно сказал прокурор.
Таким образом он продемонстрировал свое равнодушие к этой теме, хотя Джина успела заметить в его глазах смущение. Она перевела разговор на более близкую и потому интересную для него тему.
– Держу пари, что Сантана рассказала вам все о своих страданиях, – язвительно сказала она. – Но при этом все почему‑то забывают, что вокруг такие же люди. И проблем у них не меньше.
Тиммонс недовольно скривился.
– Почему вы разговариваете со мной об этом?
Она наклонилась к нему поближе и доверительно сказала:
– В надежде, что вы поймете мою точку зрения.
Прокурор хмыкнул.
– Вот как? А зачем, по–вашему, мне это нужно?
– Я люблю Брэндона, – убежденно ответила она. – Мне совершенно небезразлична его судьба. Человек, получивший опекунство по решению суда, не должен жалеть времени на воспитание ребенка.
– Наверное, вы правы, – равнодушно сказал он.
– Страсти вокруг дела об опекунстве над Брэндоном улеглись, – продолжила Джина, – и я боюсь, что Сантана может запустить воспитание мальчика. Мне кажется, что ей сейчас нет до него дела. У нее хватает и своих личных проблем.
С этими словами она многозначительно посмотрела на Тиммонса.
– Почему вы так думаете?
За равнодушным тоном он пытался скрыть свою глубокую озабоченность. Если кому‑то станут известны его амурные похождения с Сантаной, карьера окружного прокурора полетит чертям под хвост.
– Потому, что я все вижу, – улыбнулась Джина, – и слышу.
Тиммонс понял, что несмотря на обаятельную внешность, Джина представляет собой огромную опасность для него. Она слишком любопытна и проницательна, не откажешь ей и в настойчивости. Она до сих пор не примирилась с тем, что у нее отняли ребенка…
– Почему вы считаете своим долгом совать нос в чужие дела? – без особых церемоний сказал он. – Ваше любопытство имеет какую‑то нездоровую окраску, миссис Кэпвелл. Мой вам совет – будьте осторожны, а то все это может для вас плохо кончиться.
В его последних словах прозвучала угроза. Он демонстративно собрал со стойки бумаги, взял чашку с кофе, поднялся со стула и удалился.
Джина разочарованно отвернулась. Он не стал слушать ее… Ну и пусть! Она сумеет найти ключик для того, чтобы справиться с этим не слишком сложным препятствием. Между ним и Сантаной явно завязался роман, и, не будь она Джиной Кэпвелл, если не сумеет воспользоваться таким удобным моментом…
Спустя несколько минут после того, как Тиммонс покинул ее, Джина снова оказалась в мужском обществе. Рядом с ней на высокий стул присел темноволосый мужчина лет тридцати, который заказал себе виски. Когда Том выполнил заказ, он отпил немного из широкого стакана и обратился к Джине:
– Ждите посыльного из аптеки?
Увидев знакомое лицо, она улыбнулась. Это был Анджело, мелкий клерк в одной из туристических фирм. Джина доставала через него сильнодействующие лекарственные препараты, а точнее выражаясь, наркотики.
Воровато оглянувшись по сторонам, она убедилась и том, что за ними никто не наблюдает, и полезла в свою сумочку. Достав оттуда свернутую пачку банкнот, она незаметно протянула их Анджело.
Тот сунул деньги в нагрудный карман пиджака и снова отпил виски.
– А где таблетки? – нетерпеливо спросила Джина. Итальянец улыбнулся.
– Не так быстро. У Анджело есть вопрос.
Она скривилась.
– Какой еще вопрос?
– Зачем вам колеса? И так часто? Ведь я недавно приносил целую упаковку. Анджело интересуется подробностями.
Джина обворожительно улыбнулась и небрежно махнула рукой.
– Не стоит беспокоиться об этом. Таблетки, слава богу, нужны не мне, а моей подруге. У нее сейчас стрессовая ситуация на почве неразделенной любви…
Круз сидел в гостиной, разложив рядом с собой на диване документы из папки, которую ему принес Ридли. Сантана возбужденно выскочила из ванной комнаты и стала рыться в секретере.
– Что ты ищешь? – спросил Круз.
– Мои таблетки, – озабоченно ответила она. – У меня голова раскалывается. К тому же, я задыхаюсь.
– Ты ведешь неправильный образ жизни, – осуждающим тоном сказал Кастильо.
Она вызывающе вскинула голову.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты не обращаешь внимания на семью, придавая слишком большое значение своим мелким капризам.
Она нервно взмахнула рукой.
– Только не надо сейчас нравоучений! По–моему, семья перестала интересовать тебя! Ты постоянно занят своими делами, как будто забыл, что женат!
Он мрачно взглянул на Сантану и отложил документы в сторону. Затем Круз поднялся, прошел в другой конец комнаты и, достав из шкафа пузырек с лекарствами жены, высыпал на ладонь несколько таблеток.
– Вот они. Прими, если тебе это так необходимо, – хмуро произнес он.
Отдав таблетки, он забрал папку и вышел из гостиной. Устроившись за небольшим столиком в соседней комнате, он зажег настольную лампу и принялся за работу.
Сантана проглотила таблетки и запила их водой, направившись после этого к мужу.
– Я знаю, почему ты сегодня так невнимателен ко мне, – дрожащим от возбуждения голосом сказала она.
– Почему же?
– Ты заметил песок у меня на одежде и обуви. Наверное, это вызвало твои подозрения.
Круз мрачно усмехнулся.
– Да, но ведь ты сказала, что провела весь вечер в ресторане «Ориент Экспресс». А, насколько мне известно, там не подают песок ни на первое, ни на второе, ни на десерт…
– Я просто прошлась по берегу, – торопливо сказала она.
Круз успокаивающе помахал рукой.
– Сантана, я не требую от тебя объяснений. И хватит об этом. У меня сейчас нет ни времени, ни желания снова начинать этот разговор.
– Ну, хорошо, – миролюбиво сказала она. – А что ты читаешь?
Он подозрительно посмотрел на жену и тут же захлопнул папку с документами.
– Да так, малозначительные старые дела.
Его ответ прозвучал весьма неубедительно.
– А зачем тебе это?
Трудно сказать, чем бы закончился этот разговор, однако в этот момент зазвонил телефон в гостиной. Сантана покинула Круза и подошла к телефону.
– Алло?
Это был Тиммонс.
– Сантана, ты в порядке?
Она воровато посмотрела на дверь в соседнюю комнату, где сейчас находился Круз.
– Да, мама, – нарочито бодрым голосом сказала Сантана. – Брэндон уже заснул.
– Извини за столь поздний звонок. Я сейчас сижу в баре, в «Ориент Экспресс». Звоню просто так, только чтобы услышать твой голос. У нас с тобой был потрясающий вечер.
Сантана прикусила губу.
– Мама, прости, что я забрала Брэндона так поздно. Сегодня было очень много дел, и я просто потеряла счет времени.
Тиммонс усмехнулся.
– Круз рядом? Послушай меня, Сантана. Возможно, я сошел с ума, но мне снова хочется видеть тебя. Где мы сможем встретиться?
Услышав такое, Сантана обомлела. Она почувствовала, как ее руки холодеют, а ноги подкашиваются. Все поплыло перед глазами. Возможно, виной тому были и таблетки, но Сантана решила, что во всем виноваты чувства.
