Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 162 (всего у книги 332 страниц)
Вкусный салат. Недели томительного ожидания. Всего несколько капель слюны. Два крестика и три восклицательных знака. У каждого своя цель. Осторожный мистер Смит. Легкий звон бокалов и громкий разговор.
После разговора с доктором Хайвером Круз вернулся домой окрыленным. Он как самое большое сокровище в мире нес в саквояже бутыль с оливковым маслом. Теперь он знал точно: применять его можно. Ведь если даже доктор Хайвер согласился, пусть и на неофициальное, но сотрудничество, значит, шансы на успех есть.
К началу курса лечения все было готово.
Брэндон лежал в привезенной из больницы специальной кровати, в доме находилась специальная медицинская сестра. Она брала шприцем из вены пробу крови Брэндона, а Сантана в это время объясняла ребенку:
– Вот эта кровь, Брэндон, будет у нас исходным материалом. Ведь ты еще не принимал олеиновой кислоты, и по этой крови мы сможем определить, хуже тебе становится или лучше.
Брэндон, который уже практически не слышал слов матери, часто моргал глазами, его губы слегка подрагивали. Малыш пытался улыбнуться, но это ему не удавалось.
Круз поставил бутыль с олеиновой кислотой на низкий столик.
Круз отстранил Сантану и сам склонился над мальчиком.
– Брэндон, ты слышишь меня? – спросил он. Мальчик моргнул.
– Ну вот и хорошо, если слышишь. Я сейчас тебе скажу что‑то очень важное: в этом году мы будем праздновать наш семейный праздник немного раньше, чем обычно, и будем есть всякие вкусные вещи. Ты будешь есть?
Мальчик снова моргнул.
– Ну вот и отлично. И к каждому блюду я буду добавлять немного вот этого масла. Оно очень вкусное и очень полезное. Слышишь меня, Брэндон, оно должно тебе помочь и твоя болезнь пройдет.
Круз взял со стола мензурку с делениями, налил туда ровно двадцать миллилитров олеиновой кислоты, потом взял салат, усадил Брэндона и принялся кормить его.
Мальчик старательно разжевывал пищу и глотал ее. Глаза Круза блестели, он верил, что олеиновая кислота поможет ребенку.
– Это специальное оливковое масло, – говорил он, подавая Брэндону салат ложку за ложкой. – Его специально для тебя отыскала твоя мама. Оно единственное в мире, больше такого ни у кого нет.
Несколько недель прошло в томительном ожидании.
Круз и Сантана ежедневно давали Брэндону ровно по двадцать миллилитров олеиновой кислоты. Они надеялись на чудо. Регулярно отсылали доктору Хайверу анализы Брэндона. В их доме постоянно дежурила сестра милосердия, ведь Круз и Сантана были так измотаны своим несчастьем, что прямо‑таки теряли головы, а к вечеру уже буквально валились с ног.
И наконец, прозвучал долгожданный телефонный звонок. Говорила секретарь доктора Хайвера миссис Беттис.
– Я хочу вам сообщить одну новость.
– Какую? – Сантана насторожилась. – Что‑нибудь насчет анализов?
– Да, я говорю по поручению доктора Хайвера. Он просил вам передать, что уровень длинноцепных жиров в крови Брэндона снизился на четырнадцать процентов.
– На сколько? – воскликнула Сантана.
– На четырнадцать. Но это не повод для ликования, возможно, это какая‑то спонтанная реакция, временное отклонение.
– Но я‑то хоть имею право взвизгнуть от удовольствия?
Сантана бросила трубку, поцеловала Круза. Тот сразу же подбежал к графику, который висел на стене и черным грифелем провел жирную черту вниз ровно на четырнадцать делений. График содержания длинноцепных жиров в крови Брэндона до этого все время полз вверх, а теперь он опустился до той отметки, с которой начиналась болезнь.
Но радость была недолгой. Уровень жиров в организме, снизившись на четырнадцать процентов, так и оставался на этой отметке.
Круз и Сантана не находили себе места. Им все время казалось, что в лаборатории ошибаются и они настаивали на проведение повторных анализов. Но ничего утешительного им сообщить не могли.
Круз и его жена утешали себя мыслью, что им первым удалось добиться хоть и небольшого, но положительного результата.
Но однажды вечером, когда Круз и Сантана сидели за книгами, просматривая новые публикации по проблемам, связанным с лейкодистрофией, послышался резкий вскрик из соседней комнаты.
Сантана настороженно посмотрела на Круза, тот пожал плечами. Вскрик повторился.
– Миссис Кастильо! – закричала сестра милосердия, – скорее, Брэндону плохо!
Но Сантана и Круз уже даже без сообщения сестры милосердия поняли, что с ребенком что‑то не в порядке. Они бросились в комнату, где лежал Брэндон.
Мальчик судорожно вздрагивал. Из его раскрытого рта вырывался хрип и резкий кашель.
– Что с ним? Что с ним? – воскликнула Сантана, не зная, что предпринять в этот момент.
– Скорее вызывайте врача! – закричала сестра милосердия, и Круз тут же принялся набирать телефонный номер «скорой помощи».
А Сантана уже пришла в себя. Она сдерживала резкие движения Брэндона, гладила его по голове, пытаясь утешить. Но мальчик задыхался, его губы сделались белыми, глаза не раскрывались. Он судорожно сжимал пальцы, пытаясь оторвать голову от подушки. Трубка слюноотсасывающего аппарата то и дело выскакивала у него из носа и Сантана пыталась вернуть ее в прежнее положение. Брэндону было очень плохо. Сестра милосердия растерялась и металась по гостиной, не зная что предпринять.
Приехавший вскоре врач тут же разобрался, в чем дело. Он сумел вернуть Брэндона к жизни.
Сантана, немного успокоившись, но все еще бледная, стояла возле сына.
– Так что это было, доктор? – еле слышно спросила она.
– Для здорового ребенка это было бы не опасно, всего лишь несколько капель слюны попало в дыхательное горло. Но ваш сын находится в таком состоянии, что не может даже самостоятельно откашляться и поэтому вам нужно быть чрезвычайно внимательными и осторожными. Аппарат для отсасывания слюны должен быть в постоянной готовности.
– Но доктор, ведь невозможно уследить за каждым его движением.
– Да, мы все с вами находимся в очень сложном положении, – вздохнул врач, – и мы действуем вслепую, но иного выхода у нас нет. Только предельная внимательность и осторожность.
– Доктор, а он понимает, что с ним происходит? – спросила Сантана.
– Вполне возможно, – задумчиво ответил врач, – вполне возможно.
– Если подобное повторится, – сказала Сантана, – мы все‑таки с мужем попробуем его убедить, уговорить выплюнуть слюну.
– Не знаю, – произнес врач, – я бы посоветовал вам употреблять успокоительное или снотворное, иначе такое же сможет повториться.
Прошла еще неделя и вновь прозвучал телефон. Звонил уже сам доктор Хайвер, его голос звучал взволнованно и радостно.
– Я хочу вас обрадовать, мистер Кастильо, у Брэндона произошло снижение содержания длинноцепных жиров в крови на пятьдесят процентов.
– Фантастика! – воскликнул Круз, – я не могу в это поверить.
– Я и сам не могу в это поверить, мистер Кастильо, но это так.
Круз тут же подбежал к диаграмме, прикрепленной на стене, и черным фломастером провел длинную жирную черту, направленную почти вертикально вниз. Внизу он поставил вертикальный крестик и три восклицательных знака.
Сантана даже не стала спрашивать, что произошло. Она прекрасно понимала все.
– Пятьдесят процентов! – не веря в успех прошептала она.
– Именно! Именно! – прокричал Круз.
Они оба подбежали друг к другу и крепко обнялись. Вспомнив, что на другом конце провода его ожидает доктор Хайвер, Круз снова подбежал к телефону.
– Вы слишком восторженны, – немного сдержанно произнес доктор Хайвер.
– Да, я понимаю, мы не ученые, мы не врачи, но все‑таки мы же добились таких восхитительных результатов!
– Не увлекайтесь, мистер Кастильо, я не могу пока разделить вашу радость. Ведь неизвестно, что произойдет в дальнейшем. Но с чисто научной точки зрения ваш эксперимент имеет огромное значение.
– Но ведь это реальный шанс спасти ребенка! – воскликнул Круз.
– Я бы не был так оптимистичен, – возразил доктор Хайвер. – Конечно, результат великолепный, но я бы просил вас, мистер Кастильо, пока ничего не говорить о достигнутых результатах другим родителям.
– Но как же, доктор Хайвер, они же все ждут, надеются…
– Такое в моей жизни случалось уже не раз, – вздохнул доктор Хайвер, – когда находились чудодейственные лекарства, но после проверки это всегда оказывалось ошибкой и иногда она приводила к трагическим последствиям. Мы все должны помнить об ответственности, лежащей на нас, ведь нельзя в эмоциональном порыве играть чужими жизнями.
– Но, доктор Хайвер, вы же сами утверждали, все эти дети обречены, а мы можем предложить реальный шанс.
– Мистер Кастильо, я прошу вас, не сообщайте пока другим родителям. Вы представляете, что произойдет, если ваши выводы окажутся ложными?
– Я вас понимаю, доктор, но думаю, все‑таки, мы с женой имеем право сообщить другим родителям и пусть они сами решают.
– Ну что ж, это ваше право, мистер Кастильо, ведь наше сотрудничество неофициальное. Но я просто хотел предупредить вас.
– Спасибо за предупреждение, доктор Хайвер.
– Но я прошу вас, мистер Кастильо, прежде чем звонить, подумайте хотя бы десять минут и может, вы придете к такому же выводу, что и я.
– Хорошо, я обещаю вам, десять минут я не прикоснусь к кнопкам набора, но вряд ли изменю свое решение.
– Ну что ж, до встречи.
Трубка отозвалась короткими гудками.
Круз сдержал свое слово, но его не сдержала Сантана. Она тут же принялась обзванивать всех родителей по списку.
Узнав о результатах, которых добилась чета Кастильо, мистер Смит сразу же пообещал, что завтра он вместе с женой проедет триста миль и будет в Санта–Барбаре. И действительно, свое слово он сдержал.
На следующий день уже в полдень он был в доме Кастильо, забыв о той ссоре, которая еще недавно испортила отношения между семьями. После обеда, который был очень вкусным и изысканным, Круз подал сколотые несколько листков бумаги миссис Смит.
– Я хочу, чтобы вы вот это прочли и обязательно разослали всем членам вашего и нашего фонда.
– Спасибо, – улыбнулась миссис Смит.
Круз краешком глаза заметил выражение лица гостя и оно ему почему‑то показалось очень подозрительным.
«Скорее всего, – тут же сказал он сам себе, – это во мне вновь заговорила старая обида, а возможно, это чисто полицейская привычка».
Миссис Смит принялась читать вслух:
– Дорогие родители детей, больных лейкодистрофией, – четко выговаривая, читала женщина.
Но дойдя до абзаца, где всем родителям больных детей Кастильо рекомендовали употреблять экстрагированное оливковое масло, в котором отсутствует С 24 и С 26, миссис Смит сложила лист бумаги вдвое и передала мужу.
– Вы что, хотите, чтобы мы эти бумаги разослали всем родителям?
– Да, обязательно, – воскликнула Сантана. – Каждый, у кого болен ребенок, должен знать о результатах, которых мы добились. Мы даже готовы уплатить за всю рассылку.
– Но неужели вы не представляете, что ваши действия не совсем законны? – сказал мистер Смит.
– Почему незаконны? – изумился Круз.
– Вы, не являясь врачами, не являясь медиками, вмешиваетесь в терапевтическое лечение.
– Нет, мы просто хотим, чтобы все родители знали о наших результатах и пусть тогда каждый решает сам. Возможно, это поможет еще кому‑то, как помогло нам. Ведь у Брэндона уровень длинноцепных жиров в крови снизился на пятьдесят процентов. Сейчас он такой же, как у всякого здорового человека, вы понимаете эту цифру? – гордо сказала Сантана и посмотрела на чету Смитов с видом победителя.
– Но сперва мы должны проконсультироваться с советником, который входит в наш фонд. Там есть дипломированные специалисты, которые имеют высокие ученые звания и без их рекомендации, я надеюсь, вы понимаете, мы не можем предпринимать никаких действий.
– Но почему диетолог доктор Хайвер, о котором вы столько говорите, ничего не предпринимает сам? Ведь если бы инициатива исходила от него, я бы вас понял, – сказал мистер Смит.
– По–моему, этот доктор Хайвер вообще ничего не делает, – взорвалась Сантана, – он слишком осторожничает, а это только вредит делу.
– Не нужно так, дорогая, – возразил Круз и обнял жену за плечи. – Доктор Хайвер просто очень ответственный человек и у него свои цели. Он думает не о каждом ребенке в отдельности, а обо всех детях сразу. И это тоже правильный подход. У каждого своя цель.
Сантана никак не могла смириться с таким подходом.
– Нет, мы обязательно разошлем результаты и все родители решат сами.
– Я не против этого, – сказал Круз, – но ты должна понять позицию людей, занимающих официальные должности и посты, ведь так, мистер Смит?
– Конечно, – закивал головой гость и жена подтвердила то, что она целиком поддерживает мужа.
Круз куда меньше поддавался эмоциям, чем его жена, поэтому он под столом наступил ей на ногу и Сантана поняла, что ей сейчас следует помолчать.
Круз продолжал объяснять мистеру Смиту и его жене то, что они прекрасно понимали сами.
– Вы должны знать, – говорил Круз, – что у родителей, и у ученых разные цели. Но вы, мистер и миссис Смит, попадаете в довольно щекотливую ситуацию. С одной стороны вы являетесь как бы официальными представителями, вы находитесь на стороне врачей. Но с другой стороны, вы такие же родители как и мы, и поэтому наши заботы не могут пройти мимо вас, вы должны представлять и наши интересы. Постарайтесь как‑нибудь сбалансировать их в своей деятельности, найти оптимальное решение, которое могло бы устроить и тех и других и в то же время не навредило бы делу. И ваш долг, мистер Смит, разослать это письмо, проинформировать всех родителей. О большем мы и не просим. Не нужно давать никаких рекомендаций, единственное – правдивая информация, и только.
Но мистер Смит оказался еще более осторожным, чем предполагал Круз Кастильо.
– Я прекрасно понимаю то, что вы хотите мне сказать, мистер Кастильо, но представьте себе, если информация окажется ложной, все претензии будут направлены на меня, как председателя фонда и на мою жену, как сопредседателя. Ведь это от нашего имени информация будет распространяться среди родителей. Я не могу позволить себе такой роскоши. Ведь может оказаться так, – мистер Смит пристально посмотрел на Сантану, – что какой‑то шарлатан приносит банку оливкового масла и говорит, что эта панацея.
– Но, мистер Смит, – возразила ему Сантана, – это не какое‑нибудь оливковое масло, а экстрагированное масло, это чистая олеиновая кислота, из которой полностью удалены С 24 и С 26.
Мистер Смит поморщился.
Круз решил еще раз попробовать его убедить.
– Но ведь об этом говорилось на симпозиуме, про это свидетельствуют результаты исследований многих биохимиков и это, в конце концов, дало положительные результаты на нашем Брэндоне. Ведь нельзя отрицать, что уровень длинноцепных жиров в его крови снизился значительно – на целых пятьдесят процентов. Это же нельзя отрицать!
– Как вы ни красноречивы, – возразил мистер Смит, – но я не могу этого сделать.
А Круз не оставлял своих попыток.
– Ведь мы активисты фонда, мы должны подталкивать тех родителей, которые уже потеряли всякую надежду. Мы должны задавать вопросы, они должны экспериментировать и тогда возможен успех. Одних наших усилий слишком мало, а вы же сами видите, мистер Смит, врачи не хотят ничего делать, они только тянут время.
Круз расходился все больше и больше, он терял осторожность в словах и уже не подбирал выражений. Он говорил прямо.
Мистеру и миссис Смитам становилось неуютно. Они уже начали жалеть, что приехали, поддавшись первому эмоциональному порыву.
– По–моему, ваши действия слишком самонадеянны, – сказала миссис Смит.
– Но ведь это только распространение информации, – уже без надежды в голосе сказала Сантана.
– Тут нельзя все сводить к абстрактным понятиям.
– Каждый этот вопрос должен решать для себя, – говорил Круз, – и я требую себе права бороться за жизнь своего ребенка и не хочу лишать этого права родителей. Мой долг – распространить информацию и никто меня не остановит, не разубедит.
– Конечно, это ваше право, но нужно быть более осмотрительным. Я бы вам не советовал этого делать. Ваш шаг, возможно, является опрометчивым.
– А если я добьюсь успеха? – предположил Круз Кастильо.
– Ну что ж, я тогда порадуюсь за вас.
– Так вы отказываетесь рассылать наш отчет? – уже прямиком спросил Круз.
Мистер Смит не задумываясь ответил:
– Да.
– Ну так вот, – Круз поднялся из‑за стола, – я хочу сказать вам, мистер Смит, что никакой дерьмовый фонд не остановит меня, – он резко опустил кулак на стол и посуда зазвенела, – слышите, никакой дерьмовый фонд не заставит меня отказаться от принятого решения.
Сантана с гордостью смотрела на мужа.
– Но мистер Кастильо, – мягко вмешалась в разговор миссис Смит, – наше дело – не будоражить родителей, а утешать их. Неужели вы этого до сих пор не поняли?
– Но пока вы будете их утешать, – кричал Круз, – пройдет драгоценное время, их дети умрут и это будет на вашей совести, а я не хочу отвечать перед всевышним за промедление. Мне провидение дало шанс, и я должен его использовать и дать использовать другим. Ведь многие родители в растерянности, они не знают, что предпринять, и они уже давно потеряли последнюю надежду, а мы с женой даем им последний шанс.
– Мистер Кастильо, – гость не выдержал, он тоже перешел на крик и поднялся из‑за стола, – я хочу вам сказать о том, о чем боюсь признаться даже самому себе, – он посмотрел на свою жену, та отвела взгляд, но все‑таки возражать не стала, – у нас уже умер первый сын и умер от лейкодистрофии. Мы находились в таком же состоянии, как сейчас вы. Мы питали иллюзии, на что‑то надеялись. Но нам повезло: он ушел из жизни очень быстро, и я рад этому, понимаете, мистер Кастильо, я рад этому.
Круз и Сантана вздрогнули. Они, не проронив ни слова, смотрели на мужчину, исповедовавшегося перед ними.
– И мой второй сын тоже болен этой болезнью, он уже не слышит, не двигается, не видит, он уже ничего не ощущает – он уже не человек. И единственное, о чем мы с женой молим бога – это чтобы он как можно скорее ушел из жизни, не мучился.
Мистер Смит как‑то сразу обмяк, опустил голову. Он устало присел к столу и прикрыл глаза ладонью. За столом царило молчание было слышно, как слегка позвякивают два бокала, придвинутые друг к другу.
Мистер Смит, наконец, отвел ладонь от лица, его глаза были осветленными. Он смотрел куда‑то поверх голов Круза и Сантаны, его голос звучал на удивление уверенно. Он словно бы обращался к кому‑то, не находящемуся в этой комнате. Он обращался к собственной совести.
– Я хочу, чтобы вы наконец поняли, сейчас, а не потом. Вы сами придете к такому выводу: лучше было бы остановить болезнь и для этого есть единственный способ.
Мистер Смит замолк, он не был в силах говорить дальше.
Его жена посмотрела в глаза Сантане и скорбным голосом произнесла:
– А разве вам в голову никогда не приходила подобная мысль?
Сантана ничего не могла ответить. Ведь в самом деле, временами такие мысли посещали ее, но она их гнала. Но в глубине души она знала: миссис Смит права.
Потому что она потеряла уже одного ребенка и пережила то, что сейчас переживают, она и Круз.
Круз взял бутылку и наполнил бокалы. Не чокаясь, все выпили. Говорить больше было не о чем, все высказали друг другу то, что думали, и каждый из родителей был прав. Только у всех была своя правда. Одни смирились с судьбой, другие продолжали бороться. И только время могло показать кто из них прав.
Но радость в семье Кастильо была недолгой. Однажды утром раздался телефонный звонок. Доктор Хайвер был взволнован:
– Мистер Кастильо, – сказал он, – уровень длинноцепных жиров в крови Брэндона конечно же понизился, но дальше понижаться он не собирается.
– Неужели? – огорчился Круз, – а мы так надеялись.
– Да, должен вас огорчить, уровень даже немного повысился. Он теперь составляет пятьдесят пять процентов.
– Но ведь мы же регулярно даем ему олеиновую кислоту…
– Я не знаю, чем вас утешить, – сказал доктор Хайвер, – но дела обстоят именно так.
Круз в растерянности повесил телефонную трубку, но остался у аппарата. Он боялся отойти, словно ожидая, что доктор Хайвер позвонит вновь и скажет, что ошибся.
Сантана подошла к мужу.
– Ну что?
– Это должно быть ошибка, – пробормотал Круз.
– Что? Почему ты не говоришь?
– С Брэндоном делается хуже, уровень жиров повышается.
Сантана замолчала и пристально посмотрела на мужа. Тот не знал, чем ее можно утешить и поэтому отвел взгляд в сторону.
В гостиную вошла Мария. Она держала в руках стопку свежевыстиранных пеленок, ведь Брэндон уже не мог контролировать себя, не мог подниматься.
– Что‑нибудь случилось? – спросила она, но ни Круз, ни Сантана ей не ответили.
А через час началось ужасное.
У Брэндона вновь случился приступ. Не помогал ни слюно–отсасывающий аппарат, ни успокоительное, прописанное доктором Хайвером.
Круз и Сантана еле сумели привести мальчика в чувство. Теперь они уже не полагались на врачей «скорой помощи». Им казалось, что они знают куда больше самых квалифицированных медиков Санта–Барбары.
Наконец Брэндон немного успокоился, его тело, правда еще время от времени, вздрагивало, пальцы сокращались, но взгляд был уже спокоен.
Сантана еле перевела дыхание.
– Ну что ж, на этот раз мы с тобой его отстояли, Круз, все обошлось.
После полудня пришла дежурная сестра милосердия, чтобы дать Крузу и Сантане немного времени передохнуть. После короткого отдыха Сантана вновь была у постели сына. Она боялась, что приступ может повториться.
Женщина присела у изголовья кровати и принялась говорить на самое ухо Брэндону, она надеялась, что сын все еще слышит ее.
– Брэндон, ты понимаешь, что я говорю тебе?
Мальчик моргнул.
– Ну так вот. Если у тебя вновь случится приступ, ты постарайся считать. Считай от одного до десяти и тогда твое бо–бо пройдет, ты не будешь задыхаться.
Мальчик вновь моргнул.
– Попробуй, Брэндон, посчитай, ведь сейчас ты спокоен и можешь сосредоточиться. На каждый счет делай вдох.
И Брэндон ровно задышал. На лице Сантаны появилась счастливая улыбка – ей так мало сейчас нужно было для радости.
Медсестра, чернокожая Салли, стояла у дверей и с восхищением смотрела на мать. Ее восхищало упорство этой женщины. Она не могла себе представить, как это можно спать по несколько часов в сутки и сохранять работоспособность. Она бы так не смогла никогда. Но ей было и очень жаль мальчика. Она понимала, что Брэндон был обречен и поэтому решила сказать об этом матери, попытаться убедить ее в бессмысленности борьбы.
Она подошла к Сантане и положила ей руку на плечо.
– Миссис Кастильо.
Сантана затравленно оглянулась. Она словно бы понимала, о чем сейчас пойдет речь, ведь подобные мысли не раз навещали ее саму.
– Я хотела бы поговорить с вами, ведь я уже семнадцать лет работаю медсестрой и девять лет из них с детьми.
– Да, я знаю, слушаю тебя, Салли, – растерянно проговорила Сантана.
– Я повидала всякое, болезни, смерти и признаюсь честно – я восхищена вашим мужеством. Но по–моему, оно бесполезно.
– Бесполезно? – переспросила Сантана, в ее глазах была мольба.
– Нет, я не совсем то хотела сказать, – смутилась Салли, – вы, конечно, миссис Кастильо, действуете строго по правилам, но вашего сына, по–моему, нельзя оставлять дома, его следует поместить в больницу.
– В больницу? – переспросила Сантана, – но кто же за ним там будет ухаживать так, как я? Кто будет дежурить возле него и днем и ночью? Кто будет прибегать на малейший шорох?
– Мне неловко это вам говорить, но так будет честнее. Я сказала вам то, что думаю.
– А мне, Салли, неловко, если неловко тебе.
Теперь уже была озадачена Салли.
– Так вот, миссис Кастильо, я не могу больше в этом участвовать, у меня не хватает нервов, они у меня сдают. Я ухожу. До конца недели еще пробуду, и если вы хотите, то подыщите другую сиделку.
– Ты можешь, Салли, уйти хоть сегодня, если считаешь, что наша борьба бесполезна. А я не оставлю Брэндона никогда. Мы с Крузом справимся сами, и Мария нам поможет.
– Ну что ж, вы вольны поступать как считаете нужным. Я сказала вам правду, хотите верьте в нее, хотите нет.
Салли двинулась к выходу.
– Я еще приду завтра.
– Нет, не нужно, – отрезала Сантана.
В гостиную спустилась Мария. Она слышала конец разговора и подошла к Салли.
Она наклонилась к уху темнокожей женщины и зашептала:
– Салли, не нужно было так. Сперва нужно было поговорить со мной, ведь ты не знаешь Сантану.
– А я не хочу никого обманывать, – громко сказала Салли, – я хочу, чтобы наши отношения были честными.
– Ну что ж, – произнесла Мария, – ты тоже вольна поступать, как считаешь нужным.
– Мария! – позвала Сантана. Ее кузина обернулась.
– Проследи, пожалуйста, чтобы чек был направлен Салли завтра, не откладывая.
– Прощайте, – сказала сестра милосердия, – да поможет вам бог, – она подхватила свой небольшой саквояж и покинула дом.
Сантана сидела возле постели Брэндона, положив ему руку на лоб. Рядом с ней выпускал струю душистого пара ингалятор. В воздухе распылялось успокоительное, чтобы Брэндон мог дышать спокойно.
– Представляешь, Мария, она предложила поместить Брэндона в госпиталь для умирающих. Я не могу простить ей это.
– Сантана, может Салли права, ведь она видела не одну смерть, не один ребенок умер у нее на руках.
– Что ты говоришь, Мария? – возмутилась Сантана, – я никогда не оставлю Брэндона.
– Но ведь я же с тобой, я тоже помогаю тебе, – возразила ей кузина. – Мы все измотаны, озабочены, и твои нервы, и нервы Круза уже на пределе. Каждый из нас имеет право сорваться.
Уже поздним вечером вновь позвонил доктор Хайвер. Сообщение было вновь неутешительным: уровень длинноцепных жиров в крови Брэндона еще немного повысился.
Круз молча выслушал это сообщение, подошел к диаграмме и провел толстую линию фломастером. Она шла параллельно земле и Сантана без всяких объяснений все поняла.
