Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

В остекленевших зрачках Максвелла еще долго отражалась сцена этой необычной для многих диковатой любви. Менялись позы, все также извивалась женщина, все те же сладострастные хрипы и стоны издавал мужчина, однако Лоуренс этого уже не видел.

Лицо его покрывалось налетом смертельной бледности, губы его были прикушены, а пальцы рук судорожно сжимали пульт.

Лоуренс Максвелл был мертв.

Еще долго сверкали молнии, еще громыхал гром, раскаты его становились все тише и реже. Постепенно утихали шум ветра в ветвях сада и дождь.

Над городом медленно вставал серый нерешительный рассвет. И в этом призрачном полумраке живым казался только экран телевизора, но и он вскоре погас. Когда на нем появился мельтешащий электронный снег, магнитофон щелкнул, и, перемотав кассету, выплюнул ее на половину, как бы приглашая любопытствующих взять ее в руки.

Лоуренс Максвелл скончался. Ужасающие слухи будоражат маленький город. Полиция Бриджпорта начинает расследование по факту смерти одного из самых богатых людей города. Помощник окружного прокурора Торренс Мессина испытывает подозрения в связи с происшествием на старинной вилле. Любопытная видеозапись. Сексуальное разнообразие скрашивало жизнь больного миллионера. Полиция обнаруживает в спальне покойного улики, свидетельствующие о приверженности Лоуренса Максвелла садомазохистскому сексу. Любовью можно заниматься и в наручниках. Труп обнаружила секретарша покойного богача Кэтлин Фримэн. Первый свидетель обвинения. В смерти Лоуренса Максвелла подозревается его возлюбленная Вирджиния Кристенсен.

Хотя наступившее утро можно было с полной уверенностью назвать приветливым и теплым, кое–кого в Бриджпорте это отнюдь не радовало. Возле виллы миллионера Лоуренса Максвелла было суетно и многолюдно.

Стояло несколько полицейских машин, автомобили скорой помощи, собрались вокруг любопытствующие разного рода и обязательные, всенепременные журналисты. Они суетились вокруг виллы, пытаясь всеми доступными способами проникнуть за оцепление, однако встреченные строгими взглядами стоявших в оцеплении полицейских, миролюбиво вскидывали руки и, пятясь спиной, словно раки, наталкивались друг на друга.

Поскольку ничего существенного их фотокамеры и микрофоны запечатлеть не могли, разнообразные представители журналистской братии снимали все подряд, действуя по принципу «лучше что‑нибудь, чем ничего».

Корреспонденты снимали сновавших туда–сюда экспертов–криминалистов. Большой популярностью пользовалась также сцена «бригада скорой помощи бессильна помочь престарелому миллионеру». Снимок действительно получился выразительным – несколько человек в белых халатах, растерянно пожимая плечами, выходили из дома. Среди собравшихся вокруг дома зевак упорно циркулировал слух о том, что миллионера Лоуренса Максвелла убили.

Правда, способы зверского преступления были совершенно противоположными в разных концах толпы. Одни полагали, что он был задушен в собственной спальне жестокими грабителями, которые покушались на многочисленные художественные и ювелирные ценности, хранившиеся на вилле. Другие были уверены в том, что Лоуренс Максвелл покончил с собой, вскрыв вены в своей шикарной, покрытой плитками зеленоватого мрамора ванной комнате. Воспаленное воображение некоторых обывателей рисовало также длинную веревку, подвешенную к крюку люстры в просторном холле, а в затянутой на шее петле висел, высунув язык и затянув глаза, еще живой вчера миллионер.

Очевидно, многие были бы разочарованы, узнав, что ничего особенного с Лоуренсом Максвеллом не случилось. Он просто умер, остановилось сердце.

Однако многие обстоятельства этого дела требовали присутствия полиции. Следственная бригада уже несколько минут работала на месте происшествия, куда ее вызвали ранним утром.

Спустя некоторое время возле охваченного суетой дома остановился новый, черный форд помощника прокурора округа Терри Мессины. По своей внешности Мессина был бы вполне пригоден на роль главаря местного отделения итальянской мафии. Он был немного полноват, что наверное, свойственно всем чиновникам, проработавшим на прокурорской должности в течение восьми лет. Густые черные волосы, спадавшие на лоб, Мессина то и дело откидывал рукой назад.

Итальянец по происхождению, Мессина как бы всю жизнь старался подчеркнуть, что не все американские итальянцы – мафиози. Он отличался особым рвением в учебе, когда в свое время посещал занятия в Гарвардском университете. На своем примере Мессина как бы стремился показать, что американская система, которую он считал самой лучшей и демократичной в мире, способна рождать не только итальянских гангстеров, но и итальянских блюстителей законности. За глаза Терри Мессину иногда называли крестным отцом, однако отнюдь не в дурном смысле. Правда, когда сам Мессина однажды услышал об этом прозвище, данным ему сотрудниками окружной прокуратуры, он сильно разозлился, а потому при нем старались помалкивать. Не всякому хотелось получить взбучку за слишком распущенный язык. По возрасту Мессина был ровесником Мейсона Кэпвелла. Они даже учились в одном учебном заведении, однако Терри поступил туда немного позже Мейсона, а потому, они могли быть знакомы лишь чисто визуально.

Впрочем, в этот день им предстояло познакомиться воочию. Но это случится только спустя несколько часов, а сейчас Терри Мессина неторопливо вышел из машины и, аккуратно поправив элегантный черный костюм, осмотрелся по сторонам.

Убедившись в том, что полицейские, поставленные в оцепление, работают профессионально, не пропуская никого из любопытствующих журналистов в дом, он удовлетворенно кивнул и, справившись о чем‑то у ближайшего полисмена, направился к двери дома неторопливой походкой. Он уже давно привык к ранним вызывай на происшествия, которые, тем не менее, по–прежнему раздражали его. Мессина прекрасно отдавал себе отчет в том, что основная часть происшествий и преступлений случается по ночам, но встречать новый день с таких неприятных известий особого удовольствия не доставляло.

Мессина был уже в двух шагах от крыльца, когда на пути в дом его перехватил один из сотрудников управления полиции Бриджпорта – немолодой, в очках с тонкой серебристой оправой, немного взлохмаченный мужчина в безупречно выглаженном костюме и белой рубашке с галстуком. Это был Уоррен Стивене, опытный криминалист, который в силу специфики своей работы, всегда оказывался на месте происшествия раньше, чем помощник окружного прокурора.

– Ну что, Терри, – сказал Уоррен, взяв Мессину под руку. – Поганое сегодня выдалось утро, не правда ли?

Его слова так не гармонировали с солнечным светом, заливавшим окрестности, и ярко–синим небом, что Терри не нашелся, что ответить. Он лишь промычал что‑то неопределенное и пожал плечами. Уоррен махнул рукой в сторону виллы Лоуренса Максвелла.

– Терри, ты уже наверное понял, зачем мы все здесь собрались. Да, это именно Максвелл, Лоуренс Максвелл, – сказал сотрудник полиции своему знакомому сотруднику прокуратуры.

Мессина тяжело вздохнул и привычным движением снова откинул непослушные черные волосы со лба.

– Ты постригся? – беззаботно улыбаясь, сказал Стивене. – Или ты хочешь быть похожим на Аль Пачино?

Мессина нахмурился.

– А я и так на него похож, – без особого энтузиазма ответил он. – Ладно, что тут случилось?

Стивене в ответ развел руками.

– Пока ничего определенного сказать не могу. Судя по первым признакам, у него остановилось сердце, однако точно можно будет сказать только после заключения судебного медицинского эксперта. Никаких повреждений на теле нет, если не считать пары–другой следов от поцелуев на шее и царапин на груди.

– Это было вчера? – тут же оживился Мессина.

– Что? – не понял Стивене.

– Он занимался любовью вчера? – уточнил помощник окружного прокурора.

Стивене снова пожал плечами.

– Вполне возможно. Но я пока с этим не разбирался.

– Ну ладно, – хмуро пробурчал Мессина и махнул рукой. – Поднимусь в дом, надо в конце концов собственными глазами посмотреть на место происшествия.

Мужчины разошлись в разные стороны. Мессина, сунув руки в карманы брюк, направился к парадному входу виллы. А эксперт полиции, увидев как двое человек в белых халатах выкатывают из дома носилки, поторопился за ними.

Санитары, очевидно, привыкли вкатывать в автомобиль скорой помощи, потому что большой пищи для работы стервятникам–корреспондентам не досталось. Санитары, не удосужившись обратить внимание на вспышки фотокамер и жужжание телевизионной аппаратуры, сделали свое дело в течение нескольких секунд. Хлопнула дверь, и спустя несколько мгновений машина неторопливо – а куда уже было спешить – выехала на середину улицы и покатила к городу, даже не включив сирену.

В данном случае сирена не требовалась – тело миллионера Лоуренса Максвелла везли на вскрытие.

Теперь уже секретов в доме Максвелла ни для кого не было. Виллу заполнили люди в полицейской форме, а также сотрудники окружной прокуратуры в штатском.

Помощник окружного прокурора Терри Мессина неторопливо поднялся по широкой мраморной лестнице, с любопытством разглядывая обстановку. Внимание его привлекли античная статуя на невысоком бронзовом постаменте и несколько картин, от одного взгляда на которые у Терри перехватило дыхание.

– Да, – вполголоса пробормотал он, – этот парень умел жить широко. Интересно, откуда у него было столько денег?

Внимательно изучив старинный гобелен, висевший в коридоре на втором этаже, Мессина двинулся дальше, раскланиваясь со своими знакомыми налево и направо, как на светском приеме.

– Привет, Боб.

– Привет, Терри. Как дела?

– Нормально.

Хотя Мессина не знал расположения комнат в доме Максвелла, о том, где находится спальня, не трудно было догадаться, глядя на все умножавшееся число суетившихся полицейских и людей в штатском. Однако Терри решил на всякий случай спросить молодого сержанта полиции, который также, как и он сам, остановился перед старинным гобеленом.

– Где это произошло? – спросил Терри, едва заметно повернув голову в сторону сержанта.

– Это прямо по коридору, в спальне, – торопливо ответил тот, стараясь скрыть краску смущения, заливавшую его лицо.

Очевидно, по его представлениям, полицейский не имел право интересоваться произведениями искусства. А то, что его застал за подобным занятием помощник окружного прокурора, наверное, показалось молодому полисмену верхом позора.

– Я вас проведу туда, сэр, – внезапно засуетился он.

Однако Мессина остановил его, взяв за локоть.

– Не нужно, я сам. Можете рассматривать дальше.

Оставив смущенно опустившего голову молодого полицейского на его месте, Мессина прошел длинным коридором, то и дело поворачивая голову по сторонам. Он уже не задерживался ни возле картин, ни около ваз, расставленных на темных дубовых подставках, лишь автоматически отмечая про себя: Китай, двенадцатый век; похоже, Рембрандт; похоже, древняя Греция…

Наконец, он остановился у распахнутых дверей спальни, где уже суетились прибывшие уже с четверть часа назад сотрудники отдела по расследованию убийств полицейского управления Бриджпорта.

Полицейские осматривали все, что только могли осмотреть. Они вытряхивали шкафы, перебирали бумаги на спальной тумбочке, заглядывали в выдвижные шкафчики. Один из полицейских внимательно изучал сваленную грудой на столе почту. Многие из конвертов были не распечатаны. Очевидно, в последние дни Лоуренс Максвелл совершенно позабыл о своих делах и даже не считал нужным вскрывать письма, направленные на его имя.

В комнате работал телевизор. Крутилась в видеомагнитофоне все та же кассета все с той же записью.

Та же пышногрудая блондинка, но уже в другой позе сидела поверх покойного миллионера. Она точно так же вздыхала, стонала, прикусывала губы и сексапильно раскачивала свою грудь прямо перед лицом Лоуренса Максвелла. Его лицо покрывала испарина, волосы были растрепаны, глаза прищурены. Он точно также тяжело вздыхал, изгибался. На каждое его движение девушка отвечала сладострастными извиваниями своего прекрасного тела.

Один из сотрудников прокуратуры, подойдя к стоявшему рядом с экраном своему сослуживцу Эдварду Гарфилду, несколько мгновений смотрел на экран, а затем с двусмысленной ухмылкой заметил:

– А ничего у нее задница, я бы от такой не отказался.

Увидев вошедшего в спальню помощника окружного прокурора, тот же самый сотрудник прокуратуры сделал серьезное лицо и, махнув рукой Мессине, заметил:

– Неплохое качество записи, не правда ли? Привет, Терри, – после небольшой паузы, добавил он.

Прокурор широко расставил ноги и сунул руки в карманы брюк. На лице его было написано выражение некоторого отвращения.

– Ничего записи, – еще раз проговорил сотрудник прокуратуры.

На сей раз, не скрывая своей брезгливости, помощник окружного прокурора отвернулся. Увиденное на самом деле не доставляло ему ни малейшего удовольствия. Первое, что он сейчас уяснил для себя – дело окажется наверняка не таким простым, как хотелось бы того ему, но оставалось с этим мириться.

Терри Мессина прошелся по комнате, остановившись возле сотрудника технической экспертизы полицейского управления Бриджпорта – средних лет мужчины в немного измятом пиджаке, который рассматривал лежавшие на тумбочке у стены странные приспособления – блестящую никелированную цепочку с двумя прищепками.

Криминалист руками в белых перчатках аккуратно приподнял эту штуковину, поднес к своему лицу и рассматривал с большим вниманием, как бы не понимая, что может означать эта вещь и каким образом она оказалась в спальне всем известного миллионера Максвелла. Остановившийся за спиной помощники окружного прокурора Эдвард Гарфилд снова тронул Мессину за рукав.

– Видишь, Терри, как бывает? Лежал человек, смотрел себе эти фильмы и умер. Инфаркт, сердце остановилось. Как тебе нравится такая смерть? Не каждому на старости лет выпадает такое удовольствие – умереть в собственной постели, наблюдая за тем, как по тебе ездит такая куколка.

Помощник окружного прокурора без особого энтузиазма пожал плечами.

– Не знаю пока, что и ответить тебе, приятель, – уклончиво сказал он. – Возможно, все не так просто, как нам кажется.

На лице криминалиста, разглядывавшего странное приспособление, вдруг появилась лукавая улыбка.

Увидев эту улыбку, Терри Мессина не удержался от вопроса.

– А что это такое? – спросил он. Криминалист повертел приспособление в руках.

– Это? Это – замечательная штука, прокурор, – сказал он таким тоном, как будто застал самого Терри за непристойным занятием. – Это – зажимы для сосков. Знаете, как они применяются?

– А вам‑то откуда известно? – таким же язвительным тоном спросил Мессина. – Вы что, специалист в области нетрадиционного секса?

Улыбка не сходила с губ криминалиста.

– Ну, я‑то знаю многое… – хитро ответил он. – Я же из Лос–Анджелеса… Я в свое время насмотрелся и не на такие штучки.

– Ах, из Лос–Анджелеса?.. – понимающе протянул Мессина. – Похоже, местом вашей последней работы был секс–шоп.

Обменявшись дружелюбными колкостями в адрес друг друга, помощник окружного прокурора и криминалист громко рассмеялись.

После этого сотрудник полиции раздвинул зажимы и попытался прицепить их к своему пиджаку.

– Ну что, нравится? Из этого могли бы получиться неплохие украшения…

– Главным образом для женщины, – добавил Терри.

– Что ж, женщины отнюдь не самые угнетенные существа в нашем обществе, – своеобразно выразил свое отношение к женской эмансипации криминалист. – Думаю, что изобретателем подобной штуки была женщина. Им же нравится видеть мужчин страдающими и молящими о пощаде. Кстати говоря, у меня складывается такое впечатление, будто наш подопечный, мистер Максвелл, на старости лет проявил явную склонность к садомазохистскому сексу.

Помощник окружного прокурора недоверчиво посмотрел на криминалиста.

– Почему ты так думаешь?

– А ты посмотри повнимательнее. В этой комнате многое говорит о том, что в конце жизни мистеру Максвеллу пришлось пострадать.

Сняв цепочку с зажимами с лацкана пиджака, он, как бы взвешивая найденное приспособление, подбросил его вверх на руке несколько раз. Но, заметив недовольный взгляд помощника окружного прокурора, двумя пальцами осторожно опустил цепочку в пластиковый пакет и заклеил его липкой лентой.

Следуя совету криминалиста, Терри Мессина прошелся по комнате. Внимание его привлекла большая просторная кровать из мореного дуба.

Остановившись возле внушительной спинки, Мессина нагнулся и внимательно осмотрел хорошо заметные повреждения.

Знаком подозвав к себе оператора полицейского управления, который с видеокамерой в руках фиксировал все обнаруженное в комнате, Мессина сказал:

– Снимите для меня вот это.

– Что?

Мессина показал пальцем на глубокие, как бы выгрызенные, вмятины на полированной спинке кровати.

– Для того, чтобы произвести такие повреждения, очевидно, требовались крепкие зубы… Похоже, что эту спинку кто‑то жевал… – изумился Эдвард Гарфилд, останавливаясь рядом с помощником прокурора. – Я уже не в первый день работаю в прокуратуре, но прежде мне не приходилось видеть такого странного проявления любви к дубовой мебели.

Терри махнул рукой.

– Да нет. Скорее всего этот Максвелл действительно был поклонником нетрадиционного секса.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Гарфилд.

– Видимо, он очень любил трахаться в наручниках, – ответил Мессина. – Только от них могли остаться такие следы. Очевидно, он просовывал руки вот сюда, в дырки, а потом его партнерша застегивала наручники на его запястьях…

На лице Гарфилда появилась гримаса непритворного изумления.

– Так что, это она надевала на него наручники?..

Мессина неопределенно пожал плечами.

– Ну, это кому как нравится… – уклончиво ответил он. – Знаешь, у людей бывают разные предпочтения.

Помощник окружного прокурора прошелся по комнате, внимательно изучая расположение мебели и разнообразные мелкие детали.

– Так кто нашел труп? Кто его обнаружил? – спросил он уже более серьезным тоном.

Гарфилд немного помедлил с ответом. Очевидно, его все‑таки что‑то смущало. Однако, он пытался делать вид, что происшествие не относится к разряду серьезных.

– В полицию позвонила его секретарь, – наконец, сказал Гарфилд. – Это она зашла сюда сегодня утром и обнаружила хозяина мертвым. Терри, ты, наверное, хочешь поговорить с ней?

Мессина кивнул.

– Ну, разумеется… Чем быстрее – тем лучше.

– По–моему, в этом деле нет ничего странного, – торопливо произнес Гарфилд. – Судя по тому, что нам удалось узнать, Максвелл был довольно серьезно болен и у него просто остановилось сердце. Я не вижу в этом ничего удивительного. Особенно, если учесть, какие фильмы он просматривал на ночь. Наверное, миллионер просто излишне возбудился и не смог успокоиться. Вот сердце и не выдержало. Все это дело должно очень быстро закрыться. Во всяком случае, никаких особенных обстоятельств, принуждающих нас к тому, чтобы заваривать кашу, нет. Скорее всего, тебе будет достаточно разговора с этой дамочкой. Я распорядился, чтобы ее отвели вниз.

Это сообщение вызвало удивление у помощника окружного прокурора.

– А что, разве секретарша Максвелла сейчас находится в доме? – недоверчиво спросил он.

Гарфилд нервно усмехнулся.

– Да она никуда отсюда и не уходила… Когда мы приехали сюда, она стояла внизу с таким видом, как будто умер кто‑то из ее близких.

– Она молода?..

– Да не слишком, лет, наверное, тридцать шесть… Похоже, она была сильно привязана к своему хозяину, потому что мне еще не приходилось встречать секретаршу, которая так горячо горевала по поводу смерти своего босса. Скорее, можно встретить проявление совершенно обратных чувств. Похоже, что этот Максвелл при жизни был для нее чем‑то большим, чем просто хозяин. Честно говоря, поначалу, я подумал, что она работает экономкой в этом доме, но сама она представилась как секретарша. Пока мы только осваивались в доме, она неотступно следовала за нами, – Эдвард криво улыбнулся. – Наверное, боялась, что мы украдем столовое серебро…

Мессина мрачно взглянул на подчиненного.

– И правильно боялась…

Гарфилд снова нервно рассмеялся.

– Терри, мы же – сотрудники прокуратуры, а не шайка бандитов.

Мессина покачал головой.

– Эдвард, мне не нравится, что ты сегодня излишне нервничаешь. Каким бы сложным не оказалось это дело – не стоит так переживать. В конце концов, Максвелл не был твоим родственником. Или я ошибаюсь?..

– Нет, ну что ты… – принужденно рассмеялся Гарфилд. – Я предпочел бы иметь своим дядюшкой Ли Харви Освальда. По крайней мере, тот не трахался в наручниках и не умирал в постели при просмотре порнографических фильмов с собственным участием.

На сей раз тон голоса Гарфилда был ровным и спокойным, из чего Мессина сделал вывод, что сотрудник его департамента разделяет убеждения своего шефа. Мессине иногда доводилось сожалеть о том, что перед законом равны все граждане Соединенных Штатов – независимо от пола, вероисповедания, имущественного и социального положения.

Однако, закон есть закон, и Мессина исполнял свой служебный долг с неизменным рвением, касалось то нечестных деловых партнеров или квартирного ограбления. Для него пострадавший всегда был пострадавшим вне зависимости от того, проводил ли он свои дни в сытой праздности, либо работал в поте лица.

Сегодняшний случай был из категории тех, которыми Мессине приходилось заниматься не слишком часто.

Смерть миллионера на собственной вилле при довольно загадочных обстоятельствах нельзя было назвать рядовым событием.

Здесь от помощника окружного прокурора требовались повышенное внимание и особая осторожность, потому что в ходе расследования могли всплыть необычные обстоятельства, которые не стоило выносить на суд широкой публики.

Мессина автоматически отметил про себя, что журналистов надо будет держать подальше от этого дела. По крайней мере до тех пор, пока не будут расследованы все обстоятельства, и в руках прокуратуры не будет надежных фактов и доказательств.

Пока он пребывал в размышлениях, его подчиненный, Эдвард Гарфилд внимательно ждал. Очевидно, решив, что из состояния глубокой задумчивости помощника окружного прокурора уже пора выводить, Гарфилд осторожно наклонился и спросил:

– Так что, Терри, ты будешь говорить с ней? Мессина встрепенулся, как будто мысленно возвращался откуда‑то издалека на место происшествия.

– Что‑что?.. – переспросил он.

– Она уже здесь, – добавил Гарфилд. – Если хочешь, можешь поподробнее расспросить ее.

Мессина торопливо кивнул.

– Конечно, конечно…

Увидев жест подчиненного, он обернулся и не без удивления посмотрел на только что открывшиеся двери, которые вели в личный кабинет Лоуренса Максвелла.

Мессина еще не успел ознакомиться с расположением комнат в доме, и поэтому не знал, что личный кабинет миллионера вместе с шикарной библиотекой находится по соседству со спальней.

В ожидании помощника окружного прокурора, едва заметно прислонившись к дверному косяку, стояла еще не старая, но уже и не молодая женщина.

Окинув ее быстрым, проницательным взглядом, Мессина подумал, что насчет ее возраста Гарфилд не ошибся. Ей действительно было около тридцати шести – тридцати семи лет.

Главным образом об этом говорили ее глаза – немного усталые и больные. А вот лицо ее, наверное, как у каждой секретарши богатого человека, было достаточно привлекательным. Очевидно, она прилагала немало усилий для того, чтобы скрыть морщины и складки на лице.

– Можешь познакомиться, Терри, – сказал Гарфилд. – Ее зовут Кэтлин Фримэн. Она уже давно работает секретаршей у Максвелла.

Неотрывным взглядом изучая внешность миссис Фримэн, Мессина автоматически уточнил:

– Работала.

– Ну, да. Работала… – поправился Гарфилд. Поскольку разговор шел о ней, женщина направилась к помощнику окружного прокурора.

Мгновенно разобравшись в ситуации, она едва заметно, с чувством собственного достоинства кивнула и представилась.

– Кэтлин Фримэн.

– Терри Мессина – помощник окружного прокурора. Я буду вести дело о смерти вашего босса.

Она посмотрела на экран телевизионного приемника, где по–прежнему стонала и закатывала глаза грудастая блондинка, а Максвелл все сильнее стонал, извивался и выгибал спину.

Секретарша с ненавистью смотрела на экран, а затем неожиданно сказала:

– Ее зовут Вирджиния Кристенсен. Таково ее настоящее имя… Я знаю эту женщину.

Словно не желая смотреть на экран, она демонстративно отвернулась, затем посмотрела прямо в лицо Терри Мессине и уже изменившимся голосом строго и официально сообщила:

– Это она, Вирджиния Кристенсен, убила его.

Помощник окружного прокурора еще ничего не успел спросить, как миссис Фримэн развернулась и направилась к выходу из спальни.

По ее сгорбившейся, шаркающей походке Мессине нетрудно было определить, что ей очень тяжело находиться здесь. Этой, еще нестарой, но уже терявшей привлекательность женщине было очень тяжело слушать стоны своего хозяина и видеть светящийся экран телевизора. Похоже, она действительно испытывала по отношению к своему хозяину чувства гораздо большие, чем обыкновенная привычка.

Терри Мессина с сожалением и сочувствием посмотрел на удаляющуюся секретаршу. Когда она покинула комнату, он повернулся к Гарфилду.

– Ты слышал, что она сказала? Мы должны тщательно проверить ее слова и собрать все возможные улики. Эдвард, ты должен немедленно выяснить все, что касается этой Вирджинии Кристенсен, и представить мне информацию сегодня к полудню. Воспользуйся полицейскими архивами, а если там ничего не удастся найти – обратись в ФБР.

– Думаю, что нам не понадобится этого делать, – ответил его помощник. – Вирджиния Кристенсен – довольно известная в городе личность. Когда‑то ей принадлежала небольшая галерея в Нью–Йорке, но несколько месяцев назад, она переехала в Бриджпорт и перевезла всю свою коллекцию, надо сказать – не слишком богатую. Я постараюсь выяснить подробности у коллег из Нью–Йорка.

Мессина кивнул.

– Что ж, хорошо. Продолжайте. Я еще осмотрю дом и переговорю с начальством о возбуждении уголовного дела. Обратите особое внимание на лекарство, которое принимал покойный, и переговорите с его лечащим врачом. Когда будут известны результаты экспертизы?

Гарфилд пожал плечами.

– Об этом тебе лучше справиться у Стивенса. Он отправился на вскрытие.