Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 256 (всего у книги 332 страниц)

– Мне кажется, я начинаю понимать положение, в котором находится Джина. Волей–неволей начнешь испытывать к ней сочувствие.

София осторожно заметила:

– Джина даже из такого положения умудряется извлекать выгоду. Хотя, вполне возможно, что ей хотелось бы иного отношения к себе.

Иден задумчиво постукивала пальцами по оконному стеклу.

– Окружающие считают меня прокаженной, – с горечью сказала она. – У меня складывается такое впечатление, будто больше всех виновата в этом деле я. Я постоянно вмешивалась в семейную жизнь Круза, я мешала наладить ему отношения с Сантаной, я порчу все одним только своим присутствием. Даже в тот злополучный вечер я умудрилась как‑то угодить под машину, которую вела Сантана. Мама, – она повернулась к Софии, – неужели все выглядит так на самом деле? Может быть, только я ошибаюсь? Может быть, действительно всему городу кажется, что я виновата во всех несчастьях, обрушившихся на семью Круза?

София не смогла найти прямого ответа.

– Все, что я могу посоветовать, дочка – будь готова ко всему. События могут повернуться самым неожиданным образом.

Иден ошеломленно посмотрела на мать.

– Неужели ты считаешь, что все настолько серьезно?

София не выдержала ее испытующего взгляда и отвернулась.

– Не знаю, но на твоем месте я бы приготовилась к самому худшему.

– А что может быть хуже?

Иден выглядела подавленной.

– Семейная жизнь Круза уже нарушена, а о том, что чувствую я, тебе хорошо известно, мама. Не знаю, вряд ли я смогу просто сидеть, сложа руки, и ждать, как будут развиваться события. Это не в моих правилах. Я и так уже слишком много ждала и терпела.

Она медленно зашагала через всю гостиную к выходу из дома.

– Ты куда? – встревоженно окликнула ее София. Иден остановилась на полпути.

– Сегодня очень жарко. Пожалуй, я пойду, искупаюсь в бассейне и переоденусь. Мне надо освежиться.

София недоверчиво покачала головой.

– А мне показалось, что ты уходишь.

Иден хмуро покачала головой.

– Нет. А что?

София тяжело вздохнула.

– Мне кажется, что тебе лучше было бы остаться дома.

Иден удивленно повела головой.

– Почему?

София выглядела смущенной.

– В твоем положении это было бы вполне естественно, – неопределенно ответила она. – Я думаю, что тебе сейчас не стоит показываться на людях.

Иден не скрывала своего разочарования.

– Ты заодно со всеми? – с горечью спросила она. – Ради бога, мама, ведь не я затеяла этот процесс, чтобы завладеть Крузом Кастильо. Я не собираюсь переезжать к нему, как только его жена окажется в тюрьме. Неужели ты подозреваешь меня во всех смертных грехах? Подумай сама, зачем мне это нужно? Я не скрываю своих чувств к Крузу, но это совершенно не значит, что я собираюсь мгновенно броситься ему на шею. У меня есть собственное чувство гордости.

София выглядела по–прежнему сомневающейся.

– Ну, хорошо. Допустим, сегодня ты этого не сделаешь. А завтра? Ты напрасно собираешься скрыть от меня свои настроения.

Иден ошеломленно отступила назад.

– Это нечестно, – со слезами на глазах произнесла она. – Мама, ты должна быть на моей стороне. У меня достаточно врагов в этом городе. Если еще и близкие начнут клевать меня, то неизвестно, что со мной будет.

София вдруг почти физически ощутила острое чувство жалости по отношению к дочери.

Иден, словно прочитав ее мысли, тут же воскликнула:

– Мне как‑то странно говорить об этом. Не надо жалеть меня. Все думают, что я гоняюсь за Крузом, и забывают, что меня едва не убили.

София с досадой взмахнула рукой.

– Да, я помню об этом, помню, Иден. Поверь, я целиком на твоей стороне. Но мне непонятно другое – как ты оказалась на этом шоссе в столь поздний час. Что ты там вообще делала?

Иден принялась горячо объяснять.

– Мама, я думала… Или мне показалось, что между Сантаной и Кейтом…

Она вдруг осеклась на полуслове, увидев, как мать, пытаясь смахнуть проступившие на глазах слезы, расстроенно отвернулась.

– Хорошо, – дрогнувшим голосом сказала Иден, – я поняла тебя. Больше не нужно никаких объяснений. Но и ты должна понять меня, мама. Я никогда не скрывала и не говорила, что мне безразличен Круз Кастильо. Но я не собираюсь разрушать его брак. В ту ночь я хотела удостовериться, что Круз больше не интересует Сантану.

София вытерла слезы.

– Да, это был, конечно, неплохой ход с твоей стороны, – сокрушенно промолвила она. – Мне очень жаль, что ты кое–чего не понимаешь, Иден. Я люблю тебя, я тебя очень люблю. Ты моя дочь, и я желаю тебе только добра. Но посмотри, в какой ситуации ты оказалась. Ведь ты фактически выслеживала Сантану. Я, конечно, не вправе осуждать тебя за это. Но ты никогда не должна забывать о том, что такое собственное достоинство. Нельзя терять его и нельзя им жертвовать ни при каких обстоятельствах. Сейчас Круз будет еще сильнее привязан к Сантане. После того, что произошло, он наверняка посчитает своим долгом остаться с ней и морально помочь ей. Ты же знаешь, как сильно у Круза развито чувство долга. Пусть даже жена изменяла ему, однако теперь, когда она попала в такую тяжелую ситуацию, он не оставит ее одну. Ты должна была бы понимать это лучше других. Никто другой в этом городе не знает характер Круза так, как ты. Но мне показалось, что ты предпочитаешь закрыть на это глаза. Иден отрицательно покачала головой.

– Ты напрасно так думаешь обо мне, мама. Я прекрасно понимаю, что он останется верен клятвам, которые дал самому себе. Неверная жена будет за решеткой, горечь измены пройдет. Останутся лишь приятные иллюзии.

София тяжело вздохнула.

– Это звучит цинично. Ты могла бы подобрать и другие слова.

Иден на мгновение задумалась.

– Да, кажется, я начинаю понимать, что поступаю не очень умно.

С этими словами она развернулась и вышла из дома.

София вернулась к окну. Хотя сейчас никого вокруг не было, она не могла дать волю своим чувствам. София пыталась сдерживать слезы, но они непослушно текли из ее глаз…

– Ну, что там? – озабоченно спросил Перл. – Полицейская машина по–прежнему стоит на пирсе?

Оуэн, который внимательно вглядывался в происходящее за окошком иллюминатора, на мгновение оторвался от наблюдения.

– Полицейская машина на минуту отъехала и вернулась, – встревоженно сказал он.

Затем, снова взглянув в окно, добавил:

– Нет, нет, они опять уезжают.

Перл едва заметно улыбнулся.

– Ну, ладно, Оуэн, продолжай нести свою службу у иллюминатора, у тебя очень хорошо получается.

Перл повернулся к Келли, которая сидела рядом с ним на диване.

– Ну, что ж, давай попробуем вспоминать дальше, – сказал он. – Он уронил револьвер. Это произошло, когда вы начали бороться, так?

– Так. Я ударила его по груди, и револьвер упал на пол.

– Очень хорошо, – сказал Перл. – Мы постепенно приближаемся к выяснению самых важных деталей. А что было потом? Ты подняла револьвер?

Она на мгновение задумалась.

– Нет.

– Хорошо. Значит, ты не поднимала револьвер? В таком случае, очевидно, его поднял Дилан?

Келли снова уверенно сказала:

– Нет. И Дилан его не поднимал.

– Почему?

– Потому что я мешала ему сделать это. Мы по–прежнему боролись.

Перл на мгновение умолк.

– Так, ну хорошо. Тогда поставим вопрос по–другому. Допустим, ты не помнишь, поднял Дилан пистолет или нет, но был ли он вооружен, когда выпал из окна?

Келли как‑то устало покачала головой.

– Нет, я помню, что в руках у него ничего не было. Не знаю, что случилось с этим револьвером? Наверное, он остался лежать на полу.

Перл озабоченно потер подбородок.

– Хорошо. В таком случае, почему полиция не нашла оружие на месте преступления? Ведь если ни ты, ни Дилан револьвер не поднимали, значит, он должен был остаться в комнате. Как такое могло произойти? Я думаю, что они не могли упустить такой важной детали. Все‑таки, револьвер – это весьма существенная улика.

Келли молчала.

Перед глазами ее снова и снова вставала картина происшедшего с ней в тот вечер в президентском номере отеля «Кэпвелл». Вот Дилан входит в комнату. Он как‑то недобро улыбается… Он чего‑то добивается от Келли… Он пытается ее обнять… Он чем‑то обозлен… Она отбивается, пытается кричать… Он зажимает ей рукой рот, хочет повалить на диван… Она отталкивает его… Он торопливо лезет в карман куртки и достает оттуда револьвер… Он направляет револьвер на Келли… Он чего‑то пытается от нее добиться под угрозой оружия… Она снова отбивается… Револьвер падает на пол… Темнота… Провал в памяти… Потом она толкает его в грудь… Толчок столь силен, что Дилан падает спиной на оконное стекло. Оно разбивается… Дилан пытается удержаться руками за острые осколки, но они ломаются, и он летит вниз…

Келли разочарованно покачала головой.

– Не знаю, Перл. Многие детали выпали из моей памяти. Я стараюсь восстановить всю картину, но пока мне это не удается. Я лишь очень хорошо помню, что пистолета в руках Дилана не было, когда он падал из окна.

Перл минуту помолчал.

– Да, перед нами стоит довольно нелегкая задача. Возможно, оружие было подобрано кем‑то гораздо позднее.

Келли взволнованно мотнула головой.

– Что ты имеешь в виду? По–твоему, в номере был неизвестный? И он поднял пистолет?

Перл уверенно кивнул.

– Да, это весьма вероятно. Этот неизвестный вполне мог уничтожить вещественное доказательство, улику. Ясно?

Она замолчала, пытаясь снова и снова прокрутить в памяти картину происшедшего. Да, теперь она очень хорошо вспомнила самые последние секунды. Она толкала Дилана не в окно. Рядом с подоконником стоял небольшой столик на колесах, уставленный тарелками и бокалами. Дилан как‑то неловко пошатнулся, упал на столик. Столик покатился к окну… Потом раздался звон разбитого стекла, и…

Мысли Келли были прерваны появлением в каюте офицера береговой охраны.

Перл тут же вскочил с дивана и с радостной улыбкой на устах бросился встречать его.

– О, синьор! – воскликнул он. – Надеюсь, все в полном порядке?

Мексиканец тоже улыбался, хотя то, что он сообщил Перлу, несколько поубавило его энтузиазм.

– Нет, к сожалению, мы не смогли починить двигатель, – сказал офицер. – Механик уехал в город за запасными частями. Он сказал, что не хватает какой‑то маленькой штучки. Тем временем, если вы, конечно, не возражаете, я свяжусь с властями штата Калифорния.

Разумеется, Перл не показал и виду, что огорчен. Однако это было весьма и весьма тревожно.

– Да, конечно, – продолжая улыбаться, сказал Перл. – Вы можете делать все, что угодно. Мы совершенно чисты перед законом. Думаю, что то же самое вам скажут и представители наших властей.

– Мы обязаны получить подтверждение от полиции штата, – сказал офицер береговой охраны. – Кстати, мы созвонились с одним из родственников мистера Коэна.

Мур упавшим голосом спросил:

– Это моя сестра?

– Нет, – снова улыбнулся офицер.

– Значит, все улажено, синьор? – воскликнул Перл, пока офицер еще не успел ответить.

Мексиканец как‑то неопределенно пожал плечами.

– Нет, я бы так не сказал. Родственник мистера Коэна – это мужчина. Он очень беспокоится. Он сказал, что скоро приедет сюда.

Оставив беглецов пребывать в растерянности, офицер береговой охраны вышел из каюты.

Перл шумно вздохнул.

– Это Роулингс. Роулингс, черт побери, – выругался он. – Ну, ладно, не надо расстраиваться. Подумайте, как нам можно добраться до Энсенадо.

И вдруг Оуэн проявил несвойственную для него решительность.

– Нет, нет, – он бросился к Перлу. – Полиции известно все. Они просто пытаются отвлечь наше внимание. Ты видишь, Перл, они делают вид, что ничего не происходит, а сами наверняка поехали за Роулингсом. Меня будут разыскивать. Уходите, а я останусь здесь и попытаюсь задержать Роулингса.

Келли нерешительно возразила:

– Нет, Оуэн, мы не бросим тебя.

Мур снова замахал руками.

– Нет, нет, уходите. Втроем нам не спастись. Неужели вы не понимаете, что кто‑то должен отвлекать их внимание. Я попробую взять все на себя. Спасайтесь, иначе всем будет хуже.

Келли и Перл обменялись понимающими взглядами.

– Да, Оуэн, пожалуй, ты прав.

Перл похлопал его по плечу.

– Спасибо, я не забуду этого. Я тебе уже обещал и теперь торжественно повторяю снова – ты обязательно будешь упомянут в моих мемуарах.

Но Мур на сей раз был не склонен воспринимать шутки.

– Скорее, я попробую как‑нибудь справиться с Роулингсом один.

Келли испуганно посмотрела на Перла.

– Но как же мы покинем яхту? Ведь здесь офицеры береговой охраны?

– Я думаю, они не станут возражать, если мы с тобой попросим их отвезти нас на берег, в ближайший бар. В конце концов, мы же не можем здесь умирать от голода в ожидании того, как починят наш двигатель. Они сами нас довезут до причала. В общем, не бойся, все будет нормально. Мы справимся.

Он снова повернулся к Оуэну.

– Ну, что ж, друг, прощай. Думаю, что мы еще увидимся. Надеюсь, что он не причинит тебе вреда. В любом случае, морально мы с тобой.

Оуэн снова отчаянно замахал руками.

– Торопитесь! Иначе скоро здесь будет Роулингс. Если он схватит всех нас, то изолятора нам не избежать.

– О'кей.

Перл взял Келли за руку.

– Пошли. Нам действительно нужно торопиться. Хорошо еще, что я захватил с собой кое–какие деньги. Иначе, нам пришлось бы здесь туго.

ГЛАВА 3

Круз навещает жену в полицейском участке. Иден пытается найти поддержку у матери. София встает на ее сторону. Роулингс не оставляет своих намерений.

Было уже десять часов вечера, когда Круз осторожно вошел в комнату, где на деревянной тахте, накрывшись с головой одеялом, лежала Сантана. Дежуривший рядом с ней полицейский предупредительно встал, увидев инспектора Кастильо.

– Ваша жена спит, инспектор, – сказал он.

Словно в опровержение его слов, Сантана приоткрыла краешек одеяла и выглянула. Увидев мужа, она снова откинулась на подушку.

Круз наклонился поближе к полицейскому и шепнул ему на ухо:

– Я хотел бы поговорить с ней. Ты не мог бы оставить нас наедине на несколько минут?

Полисмен кивнул.

– Да, конечно. Никаких проблем. Думаю, что сейчас она не будет бить окна и бросаться с кулаками. После посещения доктора она выглядит гораздо спокойней.

Когда полицейский вышел, Круз подошел к тахте и участливо спросил у Сантаны:

– Как ты?

Она устало перевернулась на другой бок, не ответив ни слова.

Круз осторожно присел на краешек тахты в ногах у Сантаны. Он посмотрел на нее так, словно ему хотелось сказать что‑то важное, но он не знал с чего начать.

Сантана тоже взглянула на него, не говоря ни слова.

Наконец, Круз сказал:

– Доктор говорит, что скоро тебя переведут в больницу. Он должен провести обследование. Ты в состоянии передвигаться или надо немного отдохнуть?

Она слабо улыбнулась.

– Поедем.

Сантана выбралась из‑под одеяла и уселась, опершись спиной на подушку.

Только сейчас Круз заметил, что у нее забинтованы обе ладони.

Она сдавленным голосом ответила:

– Ничего страшного. Это я порезалась об осколки стекла.

Круз удрученно покачал головой.

– Ты вела себя очень несдержанно.

Сантана промолчала.

– Врач сделал тебе инъекцию?

Сантана облегченно вздохнула.

– Да. Он накачал меня транквилизаторами. Странно, что ты до сих пор сам не упек меня в больницу.

Круз почувствовал себя неловко.

– Я буду помогать тебе, Сантана. Обязательно. Ты не останешься одна, можешь поверить моему слову.

Она стала теребить бинты.

– Мне всегда нравилась твоя сильная воля, – еле слышно проговорила Сантана. – Моя жизнь превратилась в кошмар. Может быть, тебе лучше уйти?

Круз решительно покачал головой.

– Нет, я не могу.

Она поправила подушку за спиной.

– Хорошо. Если можешь, ответь мне на несколько вопросов.

Она говорила медленно, тщательно подбирая слова, а глаза ее при этом были полуприкрыты. Сантана словно находилась в каком‑то летаргическом состоянии, что, впрочем, было легко объяснимо большой дозой успокаивающих средств, которые, разумеется, не могли добавить ей бодрости.

– Да, я тебя слушаю.

Она медленно поправила волосы.

– Скажи мне, Круз, сколько мы уже женаты?

Вопрос оказался для Круза совершенно неожиданным.

– А почему ты?.. – попытался было спросить он, но затем, спохватившись, ответил: – Больше года.

Сантана вяло усмехнулась.

– Отец мне когда‑то рассказывал, что если животное посадить на цепь, то через полчаса оно забудет о свободе и будет считать цепь нормой. Нечто подобное произошло со мной. Я привыкла к тебе, я не представляю своего существования без тебя. Все остальное было вторично. Тюрьма или больница покажутся мне раем.

Круз с несчастным видом посмотрел на нее.

– Почему ты не доверяешь мне? В каждом твоем взгляде я ощущаю недоверие. Почему ты подозреваешь меня в злом умысле? Я твой муж и желаю тебе только добра.

Сантана отрешенно опустила голову.

– Не надо слов. Ты, как всегда, окажешься прав. А я, как всегда, ошиблась, – равнодушно сказала она. – А впрочем, наверное, такова моя участь. Я ненавижу тебя и не хочу жить с тобой. Ты мне противен.

Круз поморщился.

– К сожалению, мне приходится говорить тебе об этом, – продолжила Сантана. – Разве ты не понимаешь, что медленно убиваешь меня? Поверь, мне было нелегко решиться на этот шаг. Я боялась этого момента. Но вот черта преодолена. А боли нет. Я чувствую себя превосходно. Наконец‑то я свободна. Свободна. Свободна…

Она умолкла и, словно увядший цветок, опустила голову.

Круз понял, что под действием транквилизаторов Сантана просто отключилась. Он осторожно поднялся и, тяжело вздохнув, вышел из комнаты.

Иден вышла во двор дома и, сняв толстый махровый халат, осталась в одном купальнике. Вечер был таким же жарким, как и весь день. Но купаться ей почему‑то расхотелось. После разговора с матерью Иден чувствовала себя подавленно. Ей казалось, что весь мир вокруг ополчился против нее. Даже вечернее солнце не радовало. Просидев на бортике бассейна с четверть часа, Иден, наконец, поднялась и, перекинув халат через руку, вернулась в дом. Навстречу ей из коридора вышла София. Увидев расстроенную дочь, она сказала:

– Извини, Иден, наверное, наш разговор испортил тебе настроение.

Иден смущенно опустила глаза.

– Мама, можно я задам тебе один вопрос? Но предупреждаю сразу, он может тебе не понравиться. Ты, конечно, вправе не отвечать, но мне хотелось бы услышать твой ответ.

София вопросительно подняла голову.

– Ну, что ж, задавай.

– Мама, когда ты познакомилась с отцом, он был женат на Памелле?

София немного помолчала.

– К тому времени они уже разошлись.

Иден покачала головой.

– Но, насколько мне известно, они разводиться не собирались.

София почувствовала смущение.

– Не надо искать аналоги. Возможно, ты в какой‑то мере пытаешься себя оправдать. Иден, поверь, мне неловко вспоминать те годы. Я уверена, что в те годы наделала много ошибок, а потому не могу быть абсолютно спокойной. За многое мне больно. Я уверена, что будь у меня еще одна возможность прожить жизнь сначала, я бы этого не допустила. Множество решений наших проблем лежало на поверхности, но, к сожалению, я была недостаточно опытна и умна для того, чтобы ухватить нужную ниточку. Мне очень жаль, что получилось именно так, но уже ничего нельзя изменить.

Иден понимающе кивнула.

– Жизненный опыт – это анализ своих и чужих ошибок, – сказала она. – Опыт приобретается болезненно, с большим трудом. Мама, мы пытаемся исправить прошлое. Возможно, поэтому ты снова выходишь замуж за отца.

София некоторое время молчала.

– Да, возможно, ты права, – наконец сказала она. – Хотя порой в этом нелегко бывает признаться даже самому себе.

Иден подхватила:

– Вот именно. Я пытаюсь быть честной сама с собой, мама. Мне известна причина, по которой Круз не может жить со мной. Он чувствует себя опустошенным, он несет тяжелейшее бремя вины, ответственности и катастрофической безысходности. Никто не может ему помочь. Круз женат на женщине, которая его отвергла.

Она стала говорить медленнее:

– Я пыталась помочь ему, однако это было ошибкой с моей стороны. Все мои поступки не приносят ему ничего, кроме вреда. Я и сама догадывалась об этом, но каждый раз закрывала глаза и думала, что вот сейчас вот все получится, все выйдет. Я хотела заставить Сантану отказаться от Круза. Я даже пыталась шантажировать ее. Мне было известно о ее любовном романе с Кейтом Тиммонсом, но ни разу ничего хорошего из этого не получилось. Мне вообще не стоило вмешиваться в их дела.

Чуть не плача, София произнесла:

– Я не исключаю возможность счастливой развязки, однако здесь все зависит только от Круза.

Иден гордо вскинула голову.

– Хорошо, я согласна ждать хоть целую вечность. Мама, а если Круз ждет, что первый шаг навстречу сделаю я?

Перл и Келли вышли на мостик яхты и осмотрелись. Молодой офицер береговой охраны стоял на носу корабля, переговариваясь с кем‑то по переносному радиопередатчику.

– Эй, синьор! – обратился к нему Перл, когда офицер закончил разговор. – Нам нужно отправиться на берег. К сожалению, у нас кончились все запасы еды, а, как вы сами понимаете, на голодный желудок даже в Мексике не очень‑то приятно.

Офицер подозрительно посмотрел на Перла.

– Мы могли бы заглянуть в ближайший бар, – продолжил тот. – А потом вы отвезете нас обратно на яхту.

Мексиканец неохотно кивнул.

– Хорошо.

Они спустились в патрульный катер и спустя несколько минут уже были на причале. Когда Перл и Келли выбрались на берег, радиопередатчик на груди офицера стал тонко пищать.

– По–моему, вас вызывают, – весело сказал Перл, показывая пальцем на передатчик.

Офицер улыбнулся.

– Да, да.

Приложив к уху микрофон, он выслушал сообщение, затем что‑то коротко бросил.

– К сожалению, господа, – обратился он затем к Перлу и Келли, – я не смогу вас обождать. Вам придется добираться на яхту самим. Рекомендую обратиться к ближайшему лодочнику. Мне же необходимо дождаться здесь полицейский наряд.

Перл постарался не демонстрировать излишнего любопытства.

– Я надеюсь, нас не собираются отправлять в тюрьму? – с веселой, беззаботной улыбкой сказал он.

Офицер отрицательно покачал головой.

– Нет. Но вместе с полицейскими должен приехать родственник мистера Коэна. Он очень беспокоился.

Перл не подал виду.

– А, наверное, я догадываюсь, о ком идет речь, – понимающе протянул он. – Ну, что ж, к моменту его появления мы тоже вернемся. Если, конечно, мексиканские угощения не задержат нас. Ну, что ж, офицер, желаю удачи.

Перл махнул рукой и вместе с Келли отправился вверх по берегу.

Спустя несколько минут после того, как они растворились в вечернем полумраке, к пирсу подъехала полицейская машина. Из нее с удовлетворенным видом выбрался доктор Роулингс и, отряхивая немного измявшийся и запылившийся пиджак, подошел к патрульному катеру.

– Моя фамилия мистер Роулингс, – сказал он с гордым видом. – Господа полицейские сказали мне, что где‑то здесь находится яхта, на которой прибыл в Мексику мой родственник.

Офицер береговой охраны утвердительно кивнул.

– Да. Вон она стоит на рейде, – ответил он на птичьем английском. – А ваш родственник как раз находится сейчас там. Мы можем отправиться туда немедленно.

Если бы рядом был Перл, то он наверняка бы назвал улыбку доктора Роулингса омерзительной.

Дождавшись, пока из патрульной машины выйдут еще двое полицейских, Роулингс вместе с ними перебрался на катер. Заревев мотором, посудина развернулась у пирса и направилась к яхте.

Спустя несколько минут доктор Роулингс спустился в каюту, где, дрожа от страха, его ожидал Оуэн Мур.

– Здравствуй, Оуэн, – ядовито улыбаясь, произнес Роулингс. – Признаться, я уже не чаял увидеть и услышать тебя. Мне очень приятна эта встреча. Почему же ты не радуешься?

Мур выглядел так, словно его должны были с минуты на минуту посадить на электрический стул.

– 3–здравствуйте, доктор Р–роулингс, – запинаясь, произнес он. – Я–я т–тоже н–не ожидал вас увидеть.

Роулингс не удержался от смеха.

– Да, я вижу, что наша встреча доставляет тебе неизъяснимое удовольствие. Ну, ничего. Очевидно, мое появление послужило для тебя сюрпризом. Ничего, Оуэн, твое душевное смятение скоро пройдет, и мы сможем поговорить по душам. Кстати, чтобы успокоить тебя, скажу, что я прибыл на эту яхту вместе с двумя полицейскими, которые дожидаются меня наверху. Если у нас возникнут какие‑то непредвиденные сложности, я думаю, они смогут нам помочь.

Эта недвусмысленная угроза подействовала на Мура сокрушительно. Чуть не плача, он пробормотал:

– Я готов с вами разговаривать, доктор Роулингс. Думаю, что вы не разочаруетесь во мне.

Роулингс по–хозяйски прошелся по каюте.

– А где наши друзья Перл и Келли? – тоном полицейского осведомился он.

– Их, их нет, – запинаясь, произнес Мур. – Они ушли.

Роулингс недоуменно посмотрел на него.

– Как это ушли? Куда?

– Леонард, то есть, Перл, – поправился Оуэн, – собирался заняться инспектированием зоны Панамского канала. Он сказал, что первая леди должна отправиться вместе с ним. Я думаю, что сейчас они где‑нибудь там.

Мур растерянно умолк, увидев обращенный на него строгий взгляд доктора Роулингса.

– Оуэн, – осуждающе сказал он, – зачем ты пытаешься меня обмануть?

– Это правда, доктор Роулингс! – воскликнул Мур. – Я рассказал им, что вам все известно. Келли перепугалась до смерти и попросила Перла зафрахтовать корабль прямо до Бостона.

Роулингс посмотрел на него свысока.

– Оуэн, допустим, я тебе поверю. А почему ты не отправился вместе с ними? Почему ты остался один? Нехорошо, Оуэн, – он покачал головой. – Похоже, ты проявил благородство, и решил, во что бы то ни стало, сбить меня со следу. Зачем ты лжешь мне?

Мур взмолился:

– Доктор Роулингс, не надо отправлять меня обратно в больницу. Я больше не хочу туда возвращаться. Ведь это так просто, забудьте обо мне. Забудьте о моем существовании и все. Сделайте вид, будто меня не существует на свете, ведь вам это ничего не стоит.

Роулингс мстительно прищурился.

– Нет, Оуэн, так дело не пойдет.

Он направился к выходу из каюты.

– Полиция, полиция!

Мур, обливаясь холодным потом, забился в угол и стал трястись от страха, ожидая решения своей участи.

Звонок в дверь прервал разговор Софии и Иден.

– Извини, дорогая, я открою.

София отправилась в прихожую. На пороге стоял Круз.

– Добрый вечер, – хмуро сказал он.

София от удивления долго не могла вымолвить ни слова. Они с Иден только что разговаривали о нем, и вот он уже здесь. Это было действительно неожиданностью.

– Круз? – только и смогла выговорить она. Он выглядел очень мрачно.

– А где Брэндон?

Он по–прежнему стоял на пороге, не осмеливаясь войти в дом.

– Брэндона здесь нет, – ответила София. – Он отправился в кино вместе с Рубеном. Они вернутся с минуты на минуту.

Круз опустил голову.

– Понятно. Если вы не возражаете, я хотел бы подождать его. Кроме того, мне хотелось бы поговорить с мистером Си.

– Его нет дома.

Круз понимающе кивнул.

– Ясно. Очень жаль, потому что я не хотел бы откладывать этот разговор надолго.

София обеспокоенно отступила назад.

– А в чем дело?

– Мне обязательно нужно поговорить с мистером Си. Это касается Брэндона. София, я хотел бы попросить тебя гоже подумать об этом.

– Да, конечно, – как‑то отрешенно ответила она. – Послушай, Круз, мне очень жаль, что так случилось с Сатаной.

Он рассеянно кивнул.

– Да, конечно. Спасибо, София.

– Нет, мне действительно очень жаль. Вы – прекрасные люди, ты и Сантана. Я искренне желала вам счастья, но после того, что случилось, мне не остается ничего иного, как выразить свое сожаление.

У нее складывалось такое впечатление, что Круз приехал в такой поздний час в дом Кэпвеллов не только для того, чтобы забрать Брэндона. Но он не осмеливался высказать то, что его волновало, а София не знала, как вызвать его на такую откровенность.

Забыв о том, что собирался подождать Брэндона, Круз немного потоптался на пороге и уже собрался уходить. Однако в этот момент в прихожей появилась Иден.

– Подожди! – воскликнула она. Круз нерешительно взглянул на нее.

– Иден?

Она смущенно взглянула на мать.

– Я думала, может быть, ты зайдешь? – предложила она со смущением.

София поняла, что именно этого и хотел Круз. Ничего не говоря, он перешагнул через порог и вошел в прихожую.

Иден с облегчением вздохнула.

– Как Сантана?

– Нормально, – ответил Круз. – Сегодня ее должны положить на обследование в больницу. Наверное, она уже там.

Иден непонимающе тряхнула головой.

– Что значит, наверное? Ты не отвозил ее?

Круз не осмеливался поднять на нее взгляд.

– Нет, я не поехал с ней. Нет, нет, – запинаясь, ответил он.

Наступила неловкая пауза.

– Может быть, Брэндон будет ночевать у нас? – предложила она. – Однако если ты настаиваешь, то Рубен может отвести его к тебе домой.

– Нет, нет, – торопливо ответил он, – пусть останется здесь. Я не знаю, что мне сказать мальчику.

После этих слов в прихожей снова воцарилось молчание. Иден, не сводя взгляда, смотрела на Круза, а он растерянно водил носком по полу.

– Ну, ладно, я, пожалуй, лучше поеду, – наконец не выдержал Круз.

Он направился к двери, провожаемый бессильным взглядом Иден. Когда он вышел на порог, она бросилась за ним, но София удержала ее.

– Не надо, – осторожно сказала София, – он сейчас выглядит очень усталым. Его не стоит трогать.

Иден безнадежно кивнула.

– Да, ты права.

Они вернулись в дом, закрыв за собой дверь.

– Мама, пожалуй, я пойду, полежу немного у себя, пока не придет отец.

Обреченно опустив плечи, Иден медленно побрела к лестнице.

София долго колебалась, прежде чем обратиться к дочери, но, наконец, решилась.

– Иден, подожди! – воскликнула она. Та удивленно обернулась.

– Мама, по–моему, мы обо всем поговорили.

София решительно подошла к дочери.

– Нет, Иден, я наблюдала за тобой и видела твои мучения. Ты хотела обнять Круза и признаться ему в любви. Ты сдержала свои эмоции. Ты поступила правильно.

Эти слова матери стали словно последней каплей, переполнившей чашу терпения Иден.

– Нет, я так не считаю! – горячо воскликнула она и, бросившись к столу, схватила свою сумочку.

– Куда ты?

Иден растерянно застыла у стола.

– А ты как думаешь, мама?

Та отрицательно покачала головой.

– Не надо, не ходи. Ты совсем забыла мои слова. Я ведь тебе уже говорила, ты не должна терять своего собственного достоинства. Если ты сейчас отправишься за ним, ты только унизишь себя.

Иден выглядела совершенно расстроенной. Невпопад размахивая руками, она закричала:

– Мама, неужели ты думаешь, что он не знает, где Брэндон в такой поздний час? Какое кино? Этими баснями можно накормить кого угодно, но только не Круза. И о том, что отец дома, он прекрасно знает.

София решительно преградила ей путь.

– Иден, не смей. Ты совершаешь глупость.

– Это не глупость, мама! – горячо воскликнула та. – Сейчас решается моя судьба. Он – моя жизнь, все остальное – это мелочи. Мама, я нужна Крузу. У него кроме меня никого нет, как ты не понимаешь?

София не уступала.

– Но совсем недавно ты не была настроена так решительно. Что с тобой произошло? Почему ты вдруг бросаешься следом за ним?