Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 157 (всего у книги 332 страниц)
– Понимаете, миссис Кастильо, это как лотерея. Может быть, не совсем удачное сравнение в данном случае, но при каждом зачатии мать имеет равные шансы передать своему сыну набор хромосом, в котором заложена информация о болезни, или же ребенку передадутся отцовские качества. Скорее всего, вашим предкам везло и никогда женские хромосомы не определяли конституцию их организма.
ГЛАВА 8Прекрасные слова Круза. Главное в меню дня рождения состав продуктов. Мария хочет быть рядом. Чарли Чаплин веселит гостей. Круз настаивает на своем. Следующим стал доктор Лисицки. Брэндона интересует только тонометр.
Неделя, проведенная в клинике, где Брэндон был включен в экспериментальную группу, пролетела для Сантаны быстро. Она научилась готовить диетические блюда, которые не содержали в себе никаких длинноцепных жиров. Она с удивлением заметила, что и Круз, который раньше вообще избегал заходить на кухню, тоже научился готовить. Он теперь знал, какие жиры содержатся в каких продуктах. И Сантана была уверена, что если теория доктора Хайвера правильная, то они смогут спасти Брэндона. Круз обложился книгами, читал по пять часов в день специальную литературу, и ему все время было мало. Он понимал, насколько недостаточны его знания, чтобы понять процесс протекания болезни. Кое в чем ему помогал доктор Хайвер, он рекомендовал ему нужную литературу, а Круз не покладая рук делал записи, снимал ксерокопии и завел несколько пухлых папок с материалами по лейкодистрофии.
Брэндон, казалось, начал себя чувствовать немного лучше. Правда, слух еще не возвращался к нему, но ходить он стал увереннее. Сантана радовалась этому изменению, но доктор Хайвер предупредил ее, что улучшение только временное. Ведь для того, чтобы понизить уровень содержания длинноцепных жиров в организме, нужно продолжительное время.
Наконец, доктор Хайвер пригласил к себе в кабинет Сантану и Круза.
– Ну что ж, миссис и мистер Кастильо, – обратился он к ним, – теперь вы уже знаете почти столько же, сколько и я.
– Ну что вы, доктор Хайвер, – возразила ему Сантана, – вы светило в этой области науки.
– Но еще произведено так мало исследований, – признался доктор Хайвер, – что в этой области настоящих специалистов вообще нет, а светил и подавно.
Теперь вы сами можете ухаживать за вашим ребенком, ведь немаловажную роль играет то, в какой обстановке он находится. Клиника угнетает его, я вижу это. К тому же в группе у меня находятся дети, у которых болезнь зашла уже очень далеко. И я думаю, Брэндон, несмотря на то, что еще очень мал, прекрасно понимает, что ждет его в будущем. Постарайтесь отвлечь ребенка, поезжайте с ним домой. Связь мы будем поддерживать по телефону и через некоторое время вы снова приедете ко мне, когда я как следует смогу разобраться в результатах всех анализов.
– Ну что ж, – сказал Круз Кастильо, – по–моему, нам так и следует сделать. Потому что я тоже очень волнуюсь за Брэндона, в последнее время он стал каким‑то замкнутым и грустным.
– Да, – вставила Сантана, – ему хорошо было бы побыть дома. К тому же приближается его день рождения, и он с удовольствием посидел бы за одним столом со своими сверстниками. Он очень тяжело сходится с новыми детьми и старые приятели, наверное, помогут ему выйти из уединения.
– Тогда, до встречи! – доктор Хайвер крепко пожал руку Крузу, – желаю вам удачи, хотя, честно говоря, не очень в нее верю.
– Но нам ничего не остается как только верить, – внезапно сказал Круз. – Я не смогу смириться с мыслью, что Брэндон обречен и сделаю все, чтобы его спасти.
– Прекрасные слова, – произнес доктор Хайвер, – и дай бог, чтобы все было хорошо. Но, к сожалению, это невозможно, и я не хочу, чтобы вы питали иллюзии насчет состояния вашего сына.
Глаза Сантаны сделались влажными.
– Ну что ж, всего доброго. Обязательно позвоните мне через пару дней и вообще, звоните мне в любое время, если возникнут какие‑нибудь проблемы. Я всегда с удовольствием откликнусь на вашу любую просьбу.
Сразу же по приезде в Санта–Барбару, Сантана принялась составлять меню праздничного стола. Она обложилась книгами, где было расписано содержание белков, углеводов и жиров во многих продуктах. Она исключала из меню все, что только могло повредить Брэндону. Но в то же время ей не хотелось, чтобы ее сын заметил диетический уклон блюд, поданных на его день рождения. Она искала всяческую замену растительным маслам, и Круз помогал ей в этом, ведь он уже успел пересмотреть массу литературы и многие параметры знал наизусть.
Наконец, меню было составлено и наступил день рождения Брэндона. Гостей было очень много. На праздник были приглашены не только одноклассники Брэндона, но и сослуживцы Круза, друзья Сантаны. Приехала даже кузина Сантаны Мария. Она узнала о несчастье сестры и очень обеспокоилась о собственных детях, ведь у нее было два сына. К счастью, исследования показали, что признаков болезни ни у одного из них нет. Но она так близко приняла к сердцу горе сестры, что не находила себе места и решила быть поближе к ней в эти тяжелые минуты.
Сантана пыталась казаться беззаботной, но ее выдавали глаза. Она украдкой смахивала слезы, но выходя к гостям пыталась улыбаться. Те, понимая ее состояние, тоже пробовали казаться веселыми и беззаботными.
Брэндон совсем забыл о своей болезни. Он сидел в кругу сверстников и сжимал в руках своего плюшевого медвежонка. Он даже не обращал внимания на все подарки, которые принесли ему гости. Его уже не интересовал велосипед, подаренный Крузом, ведь он помнил как упал с него и разбил лицо. Тонкий белый шрам на лбу напоминал матери о случившемся.
Единственным, кто не унывал, был Ридли. Он вовсю веселил ребят, напялив себе на голову старый, тридцатилетней давности котелок, найденный в кладовке дома Кастильо. Он изображал из себя Чарли Чаплина. Дети хохотали, пытались поймать его за полу пиджака, а он увертывался, жонглировал апельсинами.
Круз покинул веселую компанию и сидел в гостиной у окна. Он даже не услышал, как к нему подошла кузина Сантаны Мария и села рядом на спинку кресла. Он вздрогнул, услышав ее голос.
– Мария, это ты? – Круз повернулся.
– Да, я хочу поговорить с тобой.
– Говори, – каким‑то холодным голосом произнес Круз.
– Мне кажется, Сантана чувствует себя очень неуверенно.
– Конечно, – ответил Круз.
– Я хочу пожить у вас, если ты не против.
– Ты? – Круз поднял голову и посмотрел на молодую женщину.
– Да, я хочу быть рядом с сестрой и всячески ей помогать. Ведь я знаю, как это тяжело.
– Это неимоверно тяжело, – сказал Круз и с благодарностью взглянул на женщину.
– У меня у самой есть дети, слава богу, что им эта болезнь не передалась.
– Да, тебе повезло. И честно говоря, я завидую тебе, Мария.
– Да, да, я счастлива, что все со мной обошлось, а ведь могло быть совсем по–другому.
– Нет, не надо, не думай об этом, слава богу, все сложилось прекрасно. Если ты хочешь, то можешь пожить у нас, – сказал Круз.
– Послушай, – Мария поднялась и прошлась по гостиной, – но ты должен будешь мне помочь. Я пыталась разговаривать с Сантаной, но она так и не ответила на мой вопрос.
– Я помогу тебе, я с ней поговорю и думаю, все будет хорошо, она согласится.
– Я знаю, что угнетает твою жену, Круз.
Мужчина пристально посмотрел на женщину. Та отвела взгляд в сторону.
– Я знаю, Сантана не может перенести того, что у меня все сложилось более удачно, чем у нее.
– Ну что ты, Мария, почему ты так думаешь о Сантане?
– Я знаю себя, знаю ее. Ведь мы некоторое время росли вместе. Это очень тяжело понимать, что несчастье с такой же вероятностью могло случиться с другим, а не с тобой, и поэтому Сантана избегает меня.
– Нет, что ты, Мария, Сантана… она очень хорошая, она не позволит себе таких мыслей.
– Да нет, Круз, это невозможно – видеть чужое счастье и не завидовать ему. Поэтому я и хочу, чтобы ты поговорил с ней. Ведь если мое присутствие будет ей в тягость, я уеду.
– Нет, она обрадуется твоей помощи, вот увидишь.
– Не знаю, – произнесла женщина, – мне хочется помочь ей и в то же время я боюсь навредить.
– Ты пойми, Мария, ведь у тебя двое своих детей, а Сантана, как ты знаешь, очень ждала этого ребенка и он у нее один. Больше детей она не решится завести.
– Конечно, Круз, вот именно это я и имела в виду.
– Тише! – приложил палец к губам Круз, – сюда идет Сантана.
Он посмотрел в окно. Его жена с подносом в руках спешила к дому. Мария тут же умолкла, она боялась, чтобы сестра не подслушала их разговор. И хоть Сантана прекрасно понимала, о чем шла беседа между ее мужем и кузиной, она попыталась улыбнуться как можно более приветливо.
– О чем вы тут секретничаете? – спросила она, входя в гостиную и ставя поднос на стол.
Мария сразу не нашлась что ответить, поэтому Круз взял инициативу в свои руки.
– Сантана, я думаю, будет неплохо, если Мария некоторое время поживет у нас.
Сантана насторожилась.
– Она тебе поможет, – принялся уговаривать жену Круз, – ведь тебе так тяжело в последнее время.
Сантана задумчиво смотрела на мужа.
– Может быть… – наконец произнесла она.
– Я тебе во всем буду помогать, – бросилась к сестре Мария, – тебе будет легче.
– Конечно, – Сантана слегка улыбнулась, – ты сможешь помочь мне ухаживать за Брэндоном.
– Сантана, мы все очень переживаем за мальчика.
– Не нужно говорить об этом в такой день – произнесла мать и, взяв поднос в руки, вышла из комнаты.
– Ну что я тебе говорила? – зашептала Мария, – ты же видишь, она недовольна тем, что я решила остаться у вас.
– Это у нее пройдет, Мария, – успокоил женщину Круз, – вот увидишь, все сложится хорошо, она оценит твою помощь.
– Спасибо тебе за поддержку, Круз.
– Спасибо, что ты приехала к нам в такую тяжелую минуту, спасибо, что не оставила нас.
– Да не надо, Круз, – Мария положила свою ладонь на его руку, – мы все должны помогать друг другу.
Я думаю, что если бы несчастье случилось с кем‑нибудь из моих детей, то вы с Сантаной первыми бы пришли на помощь.
– Поверь, Мария, оно бы так и было, но лучше, чтобы этого не случилось. Не нужно испытывать судьбу и выбрось эти мысли из головы.
– Я пойду поговорю с Сантаной, – Мария тоже прошла на кухню.
Круз, оставшись один в гостиной, смотрел сквозь стекло на то, как беззвучно кривляется Ридли, изображая из себя Чарли Чаплина. Он подкидывал вверх котелок, ловил его тростью, а потом ловко перебрасывал его на носок остроносого ботинка. Ребята смеялись, хлопали в ладоши, а больше всех усердствовал Брэндон. Он очень любил Ридли и относился к нему скорее не как к другу и сослуживцу отца, а как к своему личному приятелю. И Круза это утешало.
Наконец, Ридли поймал высоко подброшенный котелок и водрузил его на голову мальчика. Брэндон счастливо засмеялся и принялся хлопать в ладоши.
Потом он схватил большой нож и принялся делить огромный, принесенный из кухни Сантаной и Марией торт, украшенный свечами.
Круз понял, что начинается самый торжественный момент праздника и заспешил к гостям.
Он появился как раз вовремя.
Перед Брэндоном стояла тарелка, на которой лежал огромный кусок торта с воткнутой в него свечой. Мальчик уже было занес ложечку, чтобы съесть сделанный из крема розовый цветок, как его рука остановилась.
Он повернулся к Крузу и шепотом спросил:
– А мне можно его съесть? Он мне не повредит?
– Конечно, малыш, – Круз опустился на стул рядом с мальчиком, – его готовила сама мама.
Брэндон облегченно вздохнул и принялся уплетать торт.
Праздник, на какое‑то мгновение выбившийся из колеи, вновь вернулся в прежнее русло.
Круз смотрел на радостного Брэндона и сердце его сжималось от тоски. В его ушах звучал голос доктора Денисона, который вынес свой приговор: полгода и не больше, все больные этим недугом умирали через полгода после постановки этого диагноза.
«Сколько же у нас осталось? – принялся подсчитывать в уме Круз. – Совсем немного» – растерянно прошептал он и обнял мальчика за плечи.
Тот с недоумением посмотрел на Круза, но потом улыбнулся в ответ. Круз погладил его по голове. В его жесте было столько жалости, что мальчик вздрогнул, и мужчина тут же отдернул свою руку.
«Не нужно показывать ему, что он болен, – подумал Круз, – не нужно слишком уж жалеть его, иначе его жизнь сделается невыносимой, ведь это так ужасно, жить, зная почти точно день своей смерти. Ведь мальчик наверняка слышал разговоры медперсонала в клинике и представляет всю опасность своей болезни. Как быстро он привыкает к своему положению, – подумал Круз. – Ведь еще совсем недавно он тяготился своей почти полной глухотой, а теперь прекрасно разбирает слова по губам. И даже некоторые из его одноклассников не догадываются, что он потерял слух».
Круз осторожно поднялся со стула и отошел в сторону. Брэндон, казалось, не заметил его отсутствия.
«А все‑таки молодец Ридли, – подумал Круз Кастильо, – как он предан мне».
Он подозвал своего напарника. Ридли, оглядываясь, приблизился к нему.
– Я не слишком усердствую? – спросил он.
– Да нет, что ты, в самый раз. Ты молодчина, так развеселил ребят.
– Да это ерунда.
– Нет, Ридли, я бы так не смог. У меня бы получилось очень неуклюже.
– А ты, Круз, просто не пробовал. Нужно просто вспомнить самого себя в детстве, вспомнить свои проделки и тогда ничего сложного не будет. Ты прекрасно сможешь выступать перед детьми, они будут аплодировать, и ты забудешь о своей работе, о своих несчастьях. Это так хорошо – устраивать праздники. В общем‑то, жизнь и существует только для них.
– Ты, Ридли, смотрю, стал философом за время моего отсутствия.
– Нет, Круз, философом я не стал, но сижу теперь, кстати, за твоим столом.
Круз поморщился.
– Да, честно говоря, я тебе не завидую, ведь вся тяжесть операций по выявлению нелегалов теперь легла на твои плечи.
– Забудь ты про это, Круз, ведь сегодня такой хороший день, такие хорошие гости, – он показал рукой на перепачканных в торт детей, которые счастливо смеялись.
– Я бы хотел забыть, – признался Круз, – но поверь, это невозможно.
– Я тебя понимаю.
Круз регулярно высылал анализы доктору Хайверу. Тот обычно сообщал результаты по телефону. Круз пытался добиться от него объяснения некоторых показателей, но доктор все время уходил от ответа и говорил, что нужно собрать необходимое количество информации.
Наконец Круз настоял, чтобы тот прислал ему распечатку со всеми анализами Брэндона за последнюю неделю и вдобавок к ней приложил список норм содержания веществ в организме. И вот долгожданный отчет пришел.
Круз рано утром спустился на крыльцо за почтой. Вместе с газетами на ступеньке лежал плотный конверт. Круз, даже не удосужившись поднять газеты, тут же распечатал конверт. Перед ним была компьютерная распечатка анализов Брэндона.
Он сел в гостиной за столом и принялся сличать цифры. Получалось что‑то совсем непонятное. За последнюю неделю уровень содержания длинноцепных жиров в организме Брендона повысился, хоть они были полностью исключены из рациона.
– Это какая‑то бессмыслица! – воскликнул Круз. – Может они перепутали результаты анализов, и нам прислали совершенно другой лист?
Круз вопросительно посмотрел на Сантану. Та взяла бумагу, пробежала глазами по цифрам.
– Я еще ничего тут не понимаю, Круз, но если ты говоришь…
– Нужно срочно позвонить доктору Хайверу. Хотя тут написано, что это анализы Брэндона и внизу стоит подпись самого доктора Хайвера.
Круз схватил телефонную трубку и принялся набирать номер доктора Хайвера. Сантана замерла в ожидании.
Доктор Хайвер, к счастью, оказался на месте.
– Доброе утро, мистер Кастильо. Как я понимаю, вы уже получили мое письмо?
– Да, но я не могу сообразить, в чем тут дело. Мы полностью исключили из рациона длинноцепные жиры, а уровень их в крови Брендона больше, чем до начала лечения.
– Мистер Кастильо, я советую вам успокоиться и немного подождать, ведь ваш мальчик находится на диете очень непродолжительное время. Возможно, эти цифры – отголоски его прежнего питания, а нам обязательно нужно собрать большую базу данных. Так что наберитесь терпения, и его состояние, может быть, улучшится. А сейчас выводы делать слишком рано.
– Но как же другие мальчики! – воскликнул Круз. – Вы же видите, что уровень содержания длинноцепных жиров повышается и нужно что‑то делать!
– У других детей та же картина, – признался доктор Хайвер, – и я, честно говоря, не понимаю, в чем дело.
– Но ведь нужно предпринять тогда соответствующие меры! – воскликнул Круз.
Сантана поняла, что доктор Хайвер уходит от ответа и не может предложить конкретных мер. Она схватила мужа за руку, но тот мягко отстранил ее от себя и прикрыв трубку рукой сказал:
– Сантана, пожалуйста, я сам поговорю с доктором.
Та послушно отошла, прислонилась к стене, но ее волнение выдавали руки. Она крепко сцепила пальцы и нервно перебирала полу халата.
– Доктор Хайвер, – начал Круз, – признайтесь, ведь в мире не вы один занимаетесь этой проблемой?
– Естественно, – сказал врач.
– И наверное, существуют терапевтические методы лечения?
– Несомненно.
– Так почему вы раньше молчали о них еще до того, как мы дали согласие включить Брэндона в вашу группу? Неужели вам безразлична судьба нашего сына и вы заботитесь только о сборе данных?
– Не нужно горячиться, мистер Кастильо, я прекрасно ориентируюсь в ситуации и не все так просто. Дело в том, что…
– Доктор Хайвер, вы должны дать мне адреса клиник, где проводятся подобные эксперименты, там, где применяют терапевтические методы, а не просто занимаются сбором информации.
– Дело в том, мистер Кастильо, что терапевтические методы лечения еще ни в одном из случаев не принесли положительного результата. Если хотите, я вам могу сказать, что французы занимаются пересадкой костного мозга, а в Бостоне экспериментируют с подавлением иммунной системы.
– Доктор Хайвер, я прошу вас, направьте нас в эти центры, может быть, там смогут помочь Брэндону.
– Дело в том, мистер Кастильо, что пересадки костного мозга дали катастрофические результаты и исследования на сегодняшний день практически прекращены.
– А Бостон, может быть там мы найдем помощь?
– Хорошо, я вам дам адрес клиники и вы сможете сами напрямую связаться с ними. Если решите продолжать лечение там, я направлю всю необходимую документацию в Бостон. Я сделаю все от меня зависящее, но я не уверен, что там согласятся заниматься вашим ребенком.
– Почему? Ведь дело идет о жизни…
– Ситуация такова, мистер Кастильо, там занимаются только детьми, которые находятся в куда более критическом состоянии, чем ваш ребенок.
Круз не выдержал. Он закричал:
– А до какого состояния, по–вашему, должен дойти Брэндон, чтобы я имел право обратиться в Бостон?
– Это ваше право – выбирать куда обращаться. Но я бы вам не советовал спешить.
– Мне не нужно спешить? – закричал Круз. – Но ведь с каждым днем остается все меньше и меньше шансов!
– Да, я это понимаю, но вы можете потерять время, если начнете менять методы лечения.
– А мне ничего другого и не остается! – выкрикнул Круз.
Он уже принял решение. Ведь нужно было как можно скорее ехать в Бостон, пробовать спасти Брэндона. После разговора с доктором Хайвером Сантана и
Круз сидели за столом в гостиной. Они почти без колебаний решили, что следует как можно скорее отправляться в Бостон. Это был единственный выход, единственный шанс спасти Брэндона. Упускать его было бы непростительной ошибкой.
На следующий день утром Круз, Сантана и Брэндон уже вышли из поезда и спешили к клинике при Институте исследований иммунных систем человека.
В огромном холле Круза и Сантану встретила очень вежливая немолодая медицинская сестра. Она уже была в курсе, потому что перед приездом Круз Кастильо созвонился с доктором Адамом Лисицки, который занимался именно этой проблемой.
Она после недолгого обмена любезностями тут же провела Круза, Сантану и Брэндона в кабинет доктора.
Тот вскочил из‑за огромного письменного стола, крепко пожал руку Крузу, участливо посмотрел на Сантану и бодрым голосом поприветствовал Брэндона. Мальчик радостно заулыбался, увидев в руках доктора сверкающий инструмент.
– Кажется, тебя зовут Брэндон? – спросил доктор.
– Да, – ответил ребенок.
– А меня зовут доктор Лисицки, так что давай будем знакомы и будем дружить.
– Хорошо, – как‑то неуверенно проговорил Брэндон.
– А теперь я хочу побеседовать с твоими родителями, но перед этим вот эта хорошая женщина измерит тебе давление.
– Давление? – изумленно воскликнул ребенок.
– Ну да, это совсем не больно, так что бояться не стоит.
– А я и не боюсь, – вдруг сказал мальчик, но на его глаза навернулись слезы.
– А вот это ты совершенно напрасно, плакать не стоит, – доктор потрепал мальчика по плечу, – все будет просто очень хорошо. Присаживайтесь, – доктор указал на два кресла рядом со своим письменным столом.
Сантана вопросительно смотрела на моложавого доктора Лисицки. Тот быстро переложил бумаги на своем необъятном столе, потом оперся локтями о столешницу и внимательно взглянул на Круза и его жену.
– Я хочу вам сказать, что во всем этом деле есть очень большой риск.
– Риск? – Сантана приподнялась с кресла.
– Да, конечно. Ведь подавление иммунной системы – это та же химиотерапия, а это очень сложный процесс и опасный.
– Опасный? – прошептала Сантана.
– Конечно, очень опасный, но я думаю, что вы понимаете, что это менее опасно, чем сама болезнь. К тому же, с болезнью необходимо бороться. Пока что на сегодняшний день я знаю только один способ – химиотерапия.
– Да, да, – поддержал доктора Лисицки Круз, – мы слышали о вашей клинике, слышали о ваших исследованиях.
– Исследования мы проводим не очень давно и еще до конца не смогли разобраться в том, как бороться с этим недугом. Но кое–какие наработки у нас уже есть и даже было несколько очень удачных случаев, так что дело хоть и рискованное, но на него стоит согласиться.
– Мы согласны, – сказал Круз за себя и за Сантану.
Сантана вздрогнула, услышав как решительно произнес это слово ее муж, и положила свою руку ему на плечо.
– Мистер Лисицки, – Круз пристально посмотрел на врача, – когда вы говорили, что у вас было несколько удачных случаев, вы что имели в виду? Было полное выздоровление?
Доктор пожал плечами.
– Не совсем, но мы добились снижения содержания определенных веществ в крови наших пациентов, а это, как вы понимаете, тоже неплохой результат.
– Да, мы сталкивались с этим, мы пробовали кормить Брэндона, исключая все жиры в его рационе.
– И что? – доктор пытливо посмотрел вначале на Круза, потом на Сантану.
– Нам пришлось обратиться к вам, потому что это не дало никаких положительных результатов. Даже наоборот, уровень жиров в крови Брэндона поднялся.
– Да, это случается и случается довольно часто.
Доктор говорил очень уверенно, его уверенность передалась Крузу и Сантане и они немного успокоились.
А в это время медсестра уговаривала Брэндона, чтобы он не сопротивлялся, когда она будет измерять ему давление. Она застегнула манжет тонометра у него на плече.
– Теперь я немножко покачаю воздух и вот здесь быстро будет двигаться стрелочка. Так что ты не переживай, малыш, это совсем не больно.
– А я и не переживаю, – каким‑то очень взрослым и очень грустным голосом сказал Брэндон.
– Ну вот и прекрасно. Можешь смотреть на папу с мамой, на доктора Лисицки, а я в это время измерю тебе давление. Раз, два и все будет у нас прекрасно, все будет у нас хорошо.
– Хорошо? – поинтересовался ребенок.
– Да, конечно, малыш, все будет хорошо. Вот видишь, теперь я знаю, какое у тебя давление.
– Что, уже все? – спросил мальчик.
– Конечно все.
Сестра сняла манжет, – что‑то записала в своем блокноте и посмотрела на доктора, как бы спрашивая своим взглядом, закончил ли он разговор с родителями.
– Знаете что, мистер и миссис Кастильо, с вашим ребенком пока все вроде бы ничего. Он ходит, видит, может разговаривать, даже немного слышит, но… – доктор взглянул в сторону, как бы боясь встретиться взглядом с матерью ребенка, – но…
Он на мгновение задумался.
– Говорите, доктор, мы хотим знать правду, – сказал Круз и принялся поглаживать ладонь жены.
– Сейчас все неплохо, но это в любой момент может измениться. Ухудшение может наступить совершенно неожиданно и вы должны быть к этому готовы.
Вместо ответа Круз кивнул головой, что означало, что они все понимают и согласны.
– Мы должны на некоторое время оставить Брэндона в нашем исследовательском центре и провести курс лечения. Я хочу надеяться, что это пойдет на пользу ребенку, и мы сможем добиться положительного результата.
– Хотелось бы верить, доктор, – сказал Круз.
– Мне тоже хочется верить в успех этого дела. Но как будет, известно только Богу. К сожалению, я не могу вам привести примеров, когда болезнь была побеждена, и это меня угнетает. Но я все‑таки спрашиваю вас, вы согласны принять участие в эксперименте?
Сколько раз уже слышал Круз, слышала Сантана это слово «эксперимент». Никто из врачей не говорил «излечение», «выздоровление», они все упоминали о сборе базы данных, о статистике.
Но другого выхода у них не было, нужно было рисковать, перепробовать все возможные способы.
– Ну как? – спросил Круз.
– Я думаю, стоит согласиться, – шепнула Сантана, – ведь у нас нет альтернативного варианта.
– Вот именно, – сказал доктор Лисицки, – альтернативы нашему лечению не существует.
– Мы согласны, – ответил за себя и за жену Круз.
Он покосился на Брэндона, не слышал ли тот их разговор. Но мальчик был занят разглядыванием блестящей шкалы тонометра, которая интересовала его куда больше, чем все, происходящее вокруг.
