Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 332 страниц)

Когда Круз кончил говорить, его голова устало опустилась на грудь Казалось, из него ушло последнее дыхание и он совершенно обессилел.

– Послушай, – уже тихо сказал Круз, – если я нарушу собственную клятву, то как же мне жить дальше?

Иден посмотрела на Круза вопросительно.

– Все правильно, ты дал клятву, но эта клятва была дана при других обстоятельствах, ведь ты не хотел тогда жениться на ней, – Иден сказала это спокойно, убежденная в своей правоте.

– Иден, а вот это уже не твое дело, – тихо ответил Круз, сделав шаг в сторону.

– Ах так! – на губах Иден мелькнула едва заметная улыбка, – значит, это не мое дело и я всю жизнь обречена жить без тебя? Ты это хотел сказать? И ты это называешь не моим делом?

Залетавший в открытую дверь ветер шевелил белокурые волосы Иден. Круз помимо своей воли залюбовался этой светлой волной, которая мягко покачивалась у груди Иден.

– Я не хотел тебя сделать несчастной, – тихо, сдавленным голосом произнес он.

– Нет! Это ты ее хотел сделать счастливой! – громко и зло закричала Иден, неотрывно глядя в глаза Круза, словно хотела испепелить его своим взглядом. – И что! Что! Круз, ты хочешь сказать, это у тебя получается? Но ты подумай, ведь у нее один день горше другого, каждый ее день полон слез. Конечно, она прекрасно знает, чувствует, что ты любишь меня.

– Иден, – уже прокричал Круз, – если ты не ценишь мои обещания, то уважай хотя бы свои. Ты мне обещала, что никогда не будешь вмешиваться в мою личную жизнь – никогда, – повторил Круз.

На лице Иден появились разочарование и боль, но она смогла подавить в себе эти чувства. Она, глянув в глаза Крузу, спокойно, уверенно и тихо сказала:

– Но ведь мы, Круз, не можем друг без друга, и поэтому я не могу сдержать обещания.

Иден сказала спокойно, но от этого спокойствия все перевернулось в душе Круза. Его глаза странно блеснули, в них появились влажные блики. Волевое лицо нервно дернулось и его исказила гримаса боли.

Он попытался собраться, найти слова, которыми сейчас можно еще все остановить, у него был шанс попытаться предотвратить сложное объяснение в любви, прекратить тяжелый для него разговор, хотя Круз понимал, что может быть, это один из самых важных и самых желанных разговоров в его жизни.

– Иден, я давал клятву, я давал обещания и я их сдержу. И если я тебе не безразличен, то постарайся и ты сдержать свои обещания, клятвы.

От этих слов лицо Иден буквально окаменело. Слеза задрожала на длинной реснице, готовая сорваться и побежать по щеке. Иден отвернулась от Круза и прошла к двери, но вдруг резко остановилась, немного наклонив вперед голову. Длинные белокурые волосы свесились, прикрыв ее лицо.

– И не надо плакать, – тихо в спину ей произнес Круз, – сегодня ты испробовала почти все, но как видишь – не помогает.

Иден не выдержала, она отбросила тяжелую волну волос набок и не оборачиваясь, произнесла:

– Не смей, Круз, не смей со мной так говорить, я тебя прошу, – Иден повернулась, на ее глазах блестели крупные слезы, а губы подрагивали от обиды на любимого человека, от обиды на брошенные им слова. – Вспомни, Круз, когда ты пришел ко мне, ты тоже плакал и умолял не прогонять тебя, помнишь?

– Да, Иден, я это прекрасно помню, но то была Другая жизнь, совсем другая, мы были не теми. И все еще тогда могло сложиться к лучшему, но сейчас… – Круз беспомощно развел руками.

Но на Иден это не подействовало. Она чувствовала, что любит Круза, даже не чувствовала, она была уверена в том, что Круз для нее – самый дорогой на земле человек. И она страстно желала быть с ним, страстно хотела принадлежать только ему одному.

Она была уверена – в ее жизни все будет прекрасно. Иден знала: только она сможет принести счастье Крузу, сделать его жизнь полноценной и насыщенной.

Она несколько минут растерянно молчала, перебирая длинными пальцами сверкающую цепочку ридикюльчика. Круз тоже молчал, потупив взор.

– Что же мне делать, Круз? Что мне делать? – прошептала Иден.

Ее губы подрагивали, она была готова сию же минуту заплакать.

– Ну что же мне делать, Круз, ведь я люблю тебя… Неужели ты хочешь, чтобы я исчезла? – шептала Иден дрожащим голосом.

Круз уже был готов сорваться, броситься к Иден, прижать ее к себе, утешить, погладить по мягким шелковистым волосам. Но последним усилием воли он подавил в себе этот порыв и остался стоять на месте.

– Я хочу, чтобы ты, Иден, не усугубляла ситуацию.

– Понятно, – зло выкрикнула Иден, – ты хочешь, чтобы тебе было полегче. Ну что ж, тогда иди, возвращайся к ней, – Иден говорила настолько страстно, что сердце Круза было готово вырваться из груди.

Ни Иден, ни Круз не видели, что за дверью стояла Сантана и внимательно вслушивалась в их разговор. Они не видели, как дрожали ресницы Сантаны, как зло кривились ее губы, как нервно она сжимала кулаки, впиваясь длинными ногтями себе в ладони. Они не видели Сан–тану, они думали только друг о друге.

Круз боролся со своими чувствами.

– Мне кажется, что ты, Иден, поступаешь сейчас ужасно непорядочно, – выкрикнул Круз и отошел от Иден на несколько шагов.

И тогда Иден, сверкнув глазами, бросила свой последний аргумент: она сказала то, что хотела сказать уже очень давно, то, что боялась произнести.

Это случилось как бы само собой, потому что у Иден уже не было никаких аргументов. Она посмотрела прямо в глаза Крузу и тихо, ломающимся голосом, прошептала:

– Я хочу тебя, я хочу тебя, Круз…

В ее голосе было столько страстной мольбы, что Круз вздрогнул, но тут же собрался и тихо, ровным голосом произнес:

– До свидания, Иден, до свидания, иди домой. Круз понимал, что оставаться сейчас рядом с Иден опасно – его силы воли может не хватить и он может не удержаться. Поэтому он резко развернулся и заспешил прочь от любимой женщины.

Иден нервно прижала свой сверкающий ридикюльчик к груди, слезы покатились из ее глаз и она стремительно покинула место, где они только что разговаривали с Крузом.

Сантана посмотрела вслед Иден. В ее взгляде было уважение, ненависть, непонимание и зависть.

А чета Локриджей все так же продолжала сидеть за столиком ресторана. Лайонел с такой же любовью смотрел в глаза Августе, а та улыбалась ему в ответ. Они подняли высокие хрустальные бокалы на длинных тонких граненых ножках и чокнулись.

Поднеся бокал к губам, Лайонел подмигнул Августе.

– На деньги Кэпвелла я скуплю произведения искусства, а потом ты их выставишь в своей галерее, – как бы угадав мысли своего бывшего мужа произнесла Августа.

– Конечно, – кивнул Лайонел, бережно поставил бокал на стол и развел руки в стороны, – конечно, Августа, ты очень догадлива.

– Как всегда, – ответила бывшая жена. – Я обязательно выставлю эти картины для всеобщего обозрения, чтобы все вновь узнали – они принадлежат Локриджам, а не Кэпвеллам или кому‑либо еще.

– Ты молодец, Лайонел, – сказала Августа, делая маленький глоток пенящегося напитка из искрящегося хрустального бокала.

– А тебе, дорогая, я куплю шикарное платье, – Лайонел уже видел Августу в новом роскошном платье, он уже ощущал на себе завистливые взгляды мужчин и женщин, которыми те будут провожать их чету при входе в ресторан, в театр или в клуб.

– Дорогой, хоть я и не принадлежу к семейству Локриджей напрямую, твоя мысль мне нравится. Спасибо, Лайонел, я тебя люблю.

Августа, приподняв бокал, послала бывшему мужу воздушный поцелуй и сделала глоток шампанского.

– А еще я отправлю тебя на Таити в сопровождении персонального гида и храпящего спутника.

Августа улыбнулась, показав свои прекрасные ровные белые зубы.

– Если только с тобой, – она прочла мысль Лайо–нелла в его глазах.

Лайонел раскованно улыбнулся:

– Ну конечно со мной. Я думаю, это будет замечательная поездка.

– Возможно, дорогой, очень хочется в это верить. Они вновь чокнулись тонким хрусталем бокалов и

прислушались к мелодичному звону.

– У нас, Августа, может появиться возможность выполнить давнюю мечту.

– Какую?

– Неужели ты забыла? Мы ведь всегда мечтали заняться любовью под водой.

– Как под водой? – захохотала Августа.

– Под водой, дорогая, на глубине где‑нибудь, у кораллового рифа в окружении экзотической растительности, в окружении огромных ярких рыб.

Лайонел и Августа переглянулись.

– Лайонел, ты большой выдумщик и фантазер.

– Почему же, Августа, рыбы будут плавать вокруг нас, касаться наших тел своими плавниками, смотреть на нас обнаженных…

– Неужели ты еще помнишь все наши юношеские чудаческие задумки?

– Конечно помню. Послушай. Лайонел, но ведь мы можем утонуть, – лицо Августы сделалось чересчур серьезным и настороженным, но в глазах горел веселый огонек.

– Конечно же, дорогая, можем и утонуть, – так же серьезно ответил Лайонел.

– Знаешь, Лайонел, – выкрикнула Августа, – наконец‑то мне пришла в голову трезвая мысль.

Услышав о трезвости. Лайонел тут же вытащил из ведерка со льдом бутылку шампанского и попытался наполнить бокалы вновь.

– Нет–нет, не спеши, не делай этого, – запротестовала Августа, пытаясь удержать Лайонела, – не спеши.

– Почему? – вопросительно посмотрел на свою бывшую жену Лайонел.

– Сейчас все поймешь.

– Ну что ж, тогда говори.

– А что, если нас унесет в одинокой лодке в открытый океан?

– Нас с тобой унесет в лодке? Да это же будет просто великолепно! Это будет прекрасно! Я об этом только могу мечтать, – ответил Лайонел, восхищенным взглядом оценивая свою спутницу.

– Послушай, Лайонел, а если нас закружит суета сует? Все эти суды, бумаги – все не так просто, как мы с тобой думаем.

– Спокойно, спокойно, Августа, – Лайонел положил свою ладонь на руку Августы, – этим пусть занимается Грант, пусть встречается с Мейсоном, ждет его, обо всем договаривается. А у нас с тобой, Августа, есть дела куда поважнее.

– Ты имеешь в виду питье, шампанское? – Августа подняла за граненую ножку свой бокал и бросила на Лайонела быстрый испытывающий взгляд.

Тот кивнул и улыбнулся.

– Мне кажется, что хорошо бы сейчас сделать кому‑нибудь приятное.

Августа непонимающе смотрела на Лайонела.

– Кого ты имеешь в виду?

– Я думаю, стоило бы обо всем рассказать Минкс, ведь она столько из‑за всего этого натерпелась.

Августа понимающе кивнула в ответ.

– Да, Лайонел, мне кажется, если в ближайшее время Минкс вновь не переедет в твой дом, то тогда она может всадить в зад СиСи очередной заряд.

Стыдясь своих слов, Августа кокетливо прикрыла рот рукой и опустила взгляд.

– Может, зря я об этом заговорил сейчас? – ласково и весело произнес Лайонел.

Августа захохотала, она явно поддерживала его во всем. Мужчина и женщина вновь сдвинули бокалы, вновь над столом завис мелодичный хрустальный звон.

У стойки бара Мейсон уже пил третью порцию виски, когда к нему подошел Грант и опершись рукой на стойку посмотрел в бледное лицо Мейсона, в его холодные глаза: в них читались боль и обида.

– Мейсон, мне не нравится то что ты делаешь. Мне не нравится как ты себя ведешь, – укоризненно посмогрел на стакан с виски Грант, – но, кажется, нам надо поспешить, потому что если СиСи что‑нибудь пронюхает он уничтожит документы. Неужели ты этого не предвидел?

Мейсон тяжело опустил голову и оторвал стакан с виски от губ. Он ударил им о стойку бара. Грант вздрогнул, но продолжал:

– Мейсон, это надо сделать немедленно неужели ты ничего не понимаешь? Ведь в этих бумагах заключается очень многое.

Мейсон отвернул голову в сторону и процедил сквозь зубы:

– Послушай, Грант, если ты сейчас от меня не от станешь, то я сам возьму и сожгу эти бумаги, я превращу их в пепел, – растягивая слова, говорил Мейсон, глядя на дно пустого стакана.

– Ладно, Мейсон, не хотелось бы об этом говорить но я многое знаю про твою замужнюю подругу

Мускулы на лице Мейсона дрогнули, но он не повернул голову и даже не посмотрел на Гранта.

– И еще, Мейсон, я знаю о том, что твой отец СиСи отказался ей помочь, понимаешь? Он не хочет, чтобы Мэри получила развод. Так вот, Мейсон, конечно, я согласен, ты можешь сидеть здесь и пить сколько тебе взду мается. Ты можешь выпить все напитки этого бара, опустошить все бутылки, но это совершенно бесцельное времяпровождение. У тебя, Мейсон, есть в запасе и другой шаг..

– Что? – Мейсон повернул голову и посмотрел на дядю Гранта

– Ты можешь подняться, пойти и отомстить СиСи. Отомстить за все, что он тебе сделал.

– Знаешь, Грант, твои данные устарели. Отец не самое главное в моей повестке дня, – сказал Мейсон и опрокинул стакан на стойку.

Из стакана вытекло несколько капель янтарной жид кости. Мейсон посмотрел на бармена, тот заспешил вновь наполнить его виски.

– Твой отец, Мейсон, забрал себе все деньги и всю возможную власть. Если его сейчас не остановить, то ты Мейсон, и дальше будешь находиться в таком же положении как твоя мать, как Памела.

Мейсон смотрел на Гранта и на его скулах ходили желваки.

Грант, увидев реакцию Мейсона, понял, что близок к достижению цели.

– Я знаю, что ты любил мать, знаю, Мейсон. И еще я знаю, ты ненавидишь СиСи за то, что он с ней сделал, – глаза Гранта сверкали ненавистью.

Мейсон вдруг сделался очень спокойным, казалось, даже хмель ушел и он сейчас смотрит на Гранта совершенно трезвыми глазами.

– Памела не могла бороться с ним, она была не в силах. Но ведь ты, Мейсон, можешь бороться со своим отцом, ты знаешь, что сейчас необходимо делать, – Грант взглядом искал поддержки в глазах Мейсона, но тот смотрел на него спокойно и равнодушно.

Поняв, что дальше с Мейсоном говорить бесполезно, Грант несколько раз кивнул головой и покинул того в одиночестве.

Бармен подал Мейсону наполненный стакан.

– У вас что‑то случилось? Нужна моя помощь? – вежливо осведомился бармен.

– Да нет, приятель, ты мне уже ничем помочь не сможешь.

– Подумайте, а может я смогу что‑либо для вас сделать?

– Конечно, ты можешь для меня сделать еще очень много, приятель – наполни стакан.

Бармен посмотрел на Мейсона, как бы оценивая, сможет ли этот мужчина вылить еще, но решил с ним не спорить, наполнил стакан виски и подвинул его по мраморной отполированной стойке.

– Ну вот, теперь, вроде бы, неплохо. Можно попытаться бороться, – прошептал Мейсон, – спасибо тебе, приятель.

Но бармен был уже занят другими посетителями: он быстро откупоривал бутылки, встряхивал никелированный шейкер, смешивал коктейли.

"Счастливый человек, – подумал Мейсон, – у него нет никаких проблем, у него, наверное, все хорошо с женой, если у него она есть. А если нет жены, то все хорошо складывается с любимой девушкой. А если у него нет и любимой девушки, то все равно, ему куда легче, чем мне, ведь его никто не обманул так, как обманули меня".

Мейсон одним глотком выпил порцию виски, слегка поморщился и придвинул второй стакан.

– Почему? Ну почему мне так не везет? – шептал Мейсон, – почему какой‑то мерзавец Марк смог причинить нам столько боли? Я сам виноват, я сам во всем виноват, во всех бедах.

Этими словами он попытался убедить себя в том, что Мэри здесь ни при чем, что вся вина лежит только на нем – на Мейсоне.

Он поднял бокал с виски, заглянул в его дрожащую золотистую глубину.

"Ну что ж, мне теперь остается только одно – виски, алкоголь. Это единственное, что может еще спасти меня и успокоить, унять расшатавшиеся нервы. Конечно, успокоить оно может, но в состоянии ли виски, алкоголь, что‑либо изменить в моей жизни? Изменить в лучшую сторону?$1 – горько рассуждал сам с собой Мейсон.

"Боже, какой же мерзавец этот Марк! Неужели все то, что он рассказал – правда? Нет, этого не может быть! Ведь Мэри совершенно не такая как другие, совершенно не такая. Она словно неземной человек и такого банального несчастья с ней произойти не могло бы$1 – пытался уговорить себя Мейсон, но он уже понимал, что все, что сказал Марк и все что он услышал от Мэри – правда.

"Возможно, в деталях Марк и соврал, возможно, но в деталях. А в общем? В общем, это может быть правдой и ребенок, которого собирается родить Мэри, не его, Мейсона, а Марка".

От этого Мейсону сделалось совсем уж горько. В душе скребли кошки и мужчина, хотевший остановиться – больше не пить, вновь взял в руку хрустальный граненый бокал, крепко сжал его, но настолько сильно, что у него побелели суставы пальцев.

"Боже мой! – прошептал Мейсон, – что же мне сейчас делать? Кто может мне помочь? Никто. Никто тебе не поможет, Мейсон, кроме самого себя".

Мейсон выпил виски и посмотрел в потолок, где вертелся огромный пропеллер вентилятора.

"Жизнь идет, все вертится, все изменяется. У кого‑то изменяется к лучшему… Да, у меня изменяется только к худшему и час от часу не легче. Мне с каждой минутой все тяжелее, все сложнее разобраться в том, что происходит".

Мейсон поднял руку и звучно щелкнул пальцами, подзывая бармена. – Слушаю вас.

Мейсон кивнул на пустой стакан.

– Что, еще виски?

– Да, приятель, и желательно двойной, чтобы тебе не ходить дважды.

Бармен пожал плечами и налил.

– Так может, я могу вам чем‑нибудь помочь? – осведомился он.

– Нет, приятель, ничем ты мне не поможешь.

– Я могу вызвать такси.

– Такси? А куда на нем ехать? – спросил Мейсон.

– Не знаю, – пожал плечами бармен, – домой, а лучше всего к любимой девушке.

– К любимой девушке… – процедил сквозь зубы Мейсон, – к любимой девушке. Я хотел бы поехать к любимой девушке, но обстоятельства складываются так, что я решительно не могу к ней поехать.

– Она уехала? – спросил бармен.

– Нет, приятель, она еще не уехала, но вот–вот уедет, а я останусь один. Она, мой друг, уже складывает вещи, вернее, она уже сложила свои вещи и возможно, садится в самолет.

– В самолет?

– Да, приятель, она улетает от меня туда… – Мейсон кивнул в потолок, – а я остаюсь здесь, – он пальцем указал в пол, – здесь, на земле. Я остаюсь без нее, понимаешь?

– Понимаю, но мне кажется, что не стоит из‑за этого так сильно расстраиваться.

– Возможно, не стоит, мне хотелось бы не расстраиваться, но как видишь, ничего не получается. Может, выпьешь со мной? – обратился он к бармену.

– Нет, спасибо, я нахожусь на работе и пить мне не положено.

– Ну смотри, тогда – за твое здоровье, – Мейсон поднял граненый бокал и в два глотка осушил его. – Ну вот, теперь мне чуть–чуть стало легче, – у него подрагивали губы.

СиСи и София стояли в гостиной дома Кэпвеллов, держась рука за руку. Наконец, София освободила свою ладонь и прикоснулась к плечу СиСи.

– Дорогой, мне кажется, мы немного торопим события, немного спешим, – нежным голосом, очень ласково произнесла она.

– Ты так думаешь?

– Да, – София пожала плечами.

– А мне кажется – опаздываем, это надо было сделать намного раньше, вернее – должен был сделать я. Я обязан был увидеть тебя и все понять.

– СиСи… – София что‑то хотела сказать, но бывший муж ее остановил.

– Мы с тобой так долго этого ждали, мы оба знаем – что‑то должно произойти. – СиСи взял руку Софии и увлек ее к лестнице, ведущей на второй этаж.

София, пройдя несколько шагов, остановилась. СиСи недоуменно посмотрел на нее.

– Извини, дорогая, это действительно надо было сделать раньше, но, как ты знаешь, я все люблю и предпочитаю делать по–своему.

– Я это знаю. СиСи, – София улыбаясь смотрела на него.

– Я так тебя хочу… – произнес СиСи, – и ты меня хочешь, я это знаю.

Мужчина смотрел в глаза женщине. Глаза Софии отвечали на его вопрос полным согласием.

– Пожалуйста, пойдем наверх.

София несколько мгновений колебалась, но потом медленно подала свою изящную руку СиСи и безропотно двинулась за ним следом.

– Пойдем, пойдем наверх, – шептал СиСи, когда они медленно поднимались в спальню.

Прямо у входа в дом Сантана остановила выходящую оттуда Иден. Женщины посмотрели друг на друга.

– Сантана? – произнесла изумленная Иден.

– Да, это я.

Вопрос застыл в глазах Иден.

– Сантана, но ведь твоей мамы сейчас нет в доме.

– Я пришла не к матери, я пришла к тебе, Иден, – сказала Сантана.

– Ко мне?

Сантана кивнула, отвечая на немой вопрос Иден.

– Мне кажется, Иден, тебе понравится то, что я тебе скажу.

Иден пожала плечами.

– Говори.

– Я устала бороться, – сказала Сантана, – я устала от борьбы.

Не понимаю.

– Нет, ты все прекрасно понимаешь. Тебе нужен Круз, – Сантана смотрела на Иден, – и вот я тебе его отдаю. Бери, бери его, Иден, – Сантана резко развернулась и ушла от крыльца дома Кэпвеллов.

Иден застыла на месте Она пыталась обдумать, сообразить, зачем Сантана с ней так разговаривала, зачем и почему в ее голосе звучали нотки победительницы. Иден эта весть показалась ошеломительной и в тоже время радостной. Она почувствовала как сильно забилось сердце в груди, как горячей волной по телу пробежало желание. Она тут же развернулась и заспешила в "Ориент Экспресс".

София сбросила вечернее платье, надела серебристо–белую шелковую ночную сорочку и, стоя у зеркала, снимала украшения, поправляла волосы.

Дверь ванной комнаты распахнулась и вошел СиСи. Он посмотрел на Софию, которая отошла на несколько шагов от зеркала, и замер

– Ты так же красива как в день нашей свадьбы, – прошептал СиСи, с восхищением глядя на фигуру своей бывшей жены, на матово поблескивавший шелк ее ночной сорочки.

София улыбнулась

– Ты даже стала еще красивее, если, конечно, это возможно.

София положила руку на плечо СиСи. Он наклонил голову набок и нежно поцеловал ее пальцы.

– Ты тоже, СиСи, очень красив и сделался лучше, чем был прежде

СиСи засмеялся

– Это неправда.

– Ну отчего же, правда – ты красив.

– София, это сорочка Иден? прикоснувшись кончиками пальцев к гладкому шелку поинтересовался СиСи.

– Нет, моя, лукаво улыбнулась София, ты забыл, СиСи?

– Забыл? Возможно и забыл.

– Это моя сорочка Я одевала ее только один раз, в нашу первую ночь

– Почему я ее не помню?

– Не знаю, СиСи. Но я надевала ее в нашу первую брачную ночь.

Лицо СиСи стало напряженным, он прикрыл глаза, как бы пытаясь отыскать в глубинах своей памяти образ той, молодой Софии. Он пытался вспомнить их первую брачную ночь, вспомнить серебристый шелк ее ночной сорочки. Наконец, он вспомнил.

– Это поразительно, София, мне кажется, время остановилось, все вернулось на свои прежние места.

– Нет, все нормально.

– Просто чудо какое‑то! Подарок судьбы, – сказал СиСи, приближаясь к Софии.

Мужчина и женщина нежно обнялись. Но София вдруг встрепенулась, уперлась руками в грудь СиСи и отстранилась от него.

– Ты что, София, все еще сомневаешься?

София хотела что‑то сказать, но СиСи не дал ей этого сделать.

– Не сомневайся, я тебя люблю.

– Знаешь, дорогой, – сказала София, – мы совсем не те, кем были раньше и это очень хорошо. Я ценю честность, которая появилась в наших отношениях.

Она отступила на несколько шагов от своего бывшего мужа.

– Я не хочу ею рисковать, СиСи, мне очень дорога честность в наших отношениях.

– И я не хочу, – не понимая, куда клонит София, проговорил мужчина.

– Я хочу тебе кое‑что рассказать, – начала София, глядя в глаза СиСи, – а потом ты решишь сам и…

– Да…

София задумалась.

– …ты решишь сам, а я пойму твой ответ. Поверь мне, СиСи, я пойму любой твой ответ.

СиСи напряженно слушал Софию.

На стойке бара "Ориент Экспресс" перед Мейсоном стояло четыре пустых стакана, пятый он держал в руке, когда к нему подошла Иден. Мейсон посмотрел на свою сестру и криво усмехнулся.

– Что, Мейсон, ты опять взялся за свое? – с горечью в голосе прошептала Иден.

– Отойди, Иден, – равнодушно проговорил Мейсон Кэпвелл.

– Я‑то думала, ты покончил с запоями, – ласково, как бы пытаясь остановить брата, сказала Иден.

– Отойди, – повторил тот.

– Мейсон, что с тобой случилось? У тебя плохое настроение?

Мейсон пожал плечами.

– Послушай, Иден, если хочешь провести со мной душеспасительную беседу, то ты опоздала – ее провели без тебя. А если ты хочешь меня отсюда выгнать, выставить, то не спеши – я уйду сам.

Иден положила руку на плечо Мейсона.

– Пошли…

– Успокойся, Иден.

– Я вызову такси, тебе нельзя сейчас садиться за руль автомобиля.

– Я тебя прошу, успокойся, – Мейсон расслабил узел галстука и сделал глоток виски.

Иден потянулась рукой к телефону, Мейсон остановил ее порыв.

– Если бы, Иден, ты знала все, то не спешила бы обеспечить меня транспортом, – спокойно сказал Мейсон.

– Это как‑то связано с твоим интересом к бумагам тридцатилетней давности, не так ли, Мейсон?

Иден смотрела в глаза Мейсону как бы пытаясь найти в его взгляде ответ на свой вопрос.

– Я как раз ждала, когда ты, Мейсон, будешь трезвым, чтобы спросить об этом.

– Иден, этот день, возможно, никогда уже не придет, – горько произнес Мейсон, убирая руку сестры со своего плеча. – Но знаешь, Иден, я сейчас тебе скажу кое‑что очень важное.

– Ну что же, скажи, я с удовольствием послушаю, – ответила Иден.

– Так вот, дорогая, легенда об империи СиСи Кэпвелла, о его безграничной власти построена, к сожалению, на обмане, – голос Мейсона звучал разочарованно, – и я с этим ничего не могу поделать.

– Я тебя не понимаю, Мейсон, – улыбнулась Иден.

– Я заработаю кучу долларов для Гранта, для еще одной паршивой овцы из семейства Кэпвеллов, для любимого и дорогого дядюшки Гранта, – с горечью в голосе сказал Мейсон и отвернулся в ту сторону, где по его расчетам должен был сидеть за столиком с Локриджами Грант Кэпвелл.

Иден тоже посмотрела в ту сторону, но никого не увидела.

– Ты его еще не встречала? – спросил Мей–сон.

– Видела.

– Привыкай, Иден, скоро тебе доведется видеть его очень часто. А все из‑за чего?.. – из‑за того, – как бы рассуждая сам с собой говорил Мейсон, – что когда‑то очень давно наш отец, СиСи, обманул своего брата и выставил его отбив у Гранта Памелу – мою дорогую и любимую мамочку.

– Мейсон, – начала Иден, – я не понимаю о чем ты говоришь и поэтому могу дать только один стоящий совет.

– Он действительно, стоящий?

– Да, по–моему – это хороший совет.

– Тогда я тебя выслушаю, говори.

– Я хочу, чтобы ты собрался и поехал домой. Если хочешь, вызову тебе такси.

– Нет, не в этом дело, – ответил Мейсон, – завтра, Иден, ты обо всем прочтешь в газетах, – очень горько сказал Мейсон.

– Ну что ж, спасибо тебе за доверие, – ехидно улыбнулась Иден.

– Послушай, могу дать тебе один ценный совет, даже более ценный, чем тот, который дала ты мне.

– Слушаю тебя, Мейсон.

– Если "Ориент Экспресс" не записан на тебя, то поспеши это сделать, – коротко сказал Мейсон. – И еще: я бы немедленно связался с юристом, но никому, Иден, не говори, что я тебя предупредил.

Мейсон попытался подняться с высокого табурета, но тяжело качнулся и, возможно, рухнул бы на пол, если бы Иден не подхватила его под руку – не поддержала.

– Мейсон, успокойся, присядь.

– Да, я вижу, что немного пьян, – сказал Мейсон, – и сейчас, пожалуй, позволю тебе вызвать такси.

– Дай мне телефон, – коротко бросила через плечо бармену Иден.

Тот быстро подвинул к ней старомодный черный аппарат, Иден схватила трубку и уже начала было набирать цифры, но остановилась.

– Мейсон, у меня возникла другая идея – давай‑ка я лучше позвоню Мэри.

– Нет, – резко сказал Мейсон и положил ладонь на рычаги аппарата, – нет, нет, Иден, только не это. Что‑что, а Мэри звонить совершенно ни к чему. Не звони ей, – зло закончил Мейсон.

– Вы что, поссорились? – воскликнула Иден. – Да? Поссорились, Мейсон? – она попыталась заглянуть в глаза брату, но тот отвернулся от нее. – Послушай, Мейсон, если вы поссорились, то ни в коем случае не надо вымещать зло на отце – он здесь ни при чем.

Дорогая серьга в ухе Иден ярко сверкнула и колючие блики больно ударили по глазам Мейсона. Он вновь отвернулся от сестры.

– Нет, Иден, мы, к сожалению, не ссорились, – процедил Мейсон.

– Но тогда в чем дело? Возьми и позвони ей, – испытующе глянула в глаза Мейсона Иден. Мне кажется, она нужна тебе сейчас.

– Слушай, – оборвал ее Мейсон, – я сам прекрасно знаю, что мне нужно сейчас, понимаешь? Мне надоели все советы, Иден, не давай мне советов, ведь твоя жизнь, – немного смягчившись продолжал Мейсон, – не лучше моей, – он покачал головой, глядя на сестру. – И если ты, сестра, действительно хочешь мне помочь – вызови такси, я тебя прошу.

Мейсон, собрав всю свою волю, тяжело поднялся, качнулся, но удержался, с усилием оперся на высокий табурет и неторопливо двинулся к выходу из "Ориент Экспресс".

Иден хотела было рвануться и броситься за ним вслед, но удержалась. Она схватила телефонную трубку, сорвала ее с рычагов и принялась набирать номер. А Мейсон на выходе из бара вновь столкнулся с Грантом. Казалось, тот специально никуда не уходил из ресторана, чтобы дождаться Мейсона и вновь поговорить с ним.

– Мейсон, – спокойно начал Грант, но его голос дрожал и Мейсон почувствовал, как тот нервничает.

– Ты еще здесь? А куда ушли твои кровожадные друзья? – ехидно улыбаясь осведомился Мейсон.

– Они ушли осматривать дом Локриджей, – ответил Грант.

– Ну что ж, тогда можешь сказать, что они вправе начинать ремонт.

Мейсон тяжело покачнулся, но Грант удержал его.

– Не трогайг не трогай меня! – высвободившись от цепких рук Гранта прошипел Мейсон и вышел из "Ориент Экспресс".

Иден, не дозвонившись до Мэри, положила трубку и зло посмотрела на телефон, как будто это он был виноват в том, что она не смогла связаться с Мэри. Несколько минут Иден молча просидела, глядя на черный телефон – она боролась с собой. Но потом сорвала трубку и по памяти быстро набрала номер. Трубка подрагивала в ее руке. Она теснее прижимала ее к уху.

В доме Круза Кастильо пронзительно зазвонил телефон. Круз подошел и сорвал трубку.

– Алло! – бросил он невидимому абоненту.

– Это Иден.

Круз вздрогнул и заскрежетал зубами.

– Послушай, я хочу у тебя попросить прощения. Извини меня за то, что я вела себя так неосмотрительно. Но если у тебя появится желание позвонить мне, то я еще очень долго буду в "Ориент Экспресс".

Круз молчал. Через несколько мгновений Иден продолжила извинения.

– Мне не надо было этого делать, совсем не надо было этого делать, – она прервала связь.

А Круз так и остался стоять. Он так и стоял, прижимая телефонную трубку к груди, пока дверь не распахнулась и в гостиную вошла Сантана.

– Можешь мне и не говорить, я и так все прекрасно поняла.

Круз посмотрел на Сантану.

– Это Иден тебе звонила?

Круз, ничего не ответив, положил трубку на рычаги аппарата.

Иден, подперев голову руками, осталась сидеть за стойкой бара.

А Круз вышел в другую комнату. Он не хотел сейчас видеть Сантану, не хотел с ней разговаривать и объясняться, Ему было очень тяжело.