Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 294 (всего у книги 332 страниц)

Джулия боком пробиралась к выходу. Но покинуть шатер незамеченной ей не удалось.

Откуда‑то сзади вынырнул Мейсон и остановил ее, придержав за руку.

– Ну, что? Как тебе встреча с Лили Лайт? – спросил он.

Хотя поначалу лицо ее выражало явное неудовольствие, Джулия быстро нашлась.

– У Лили поразительный дар убеждения. Все поверили в то, что она способна творить чудеса.

Мейсон усмехнулся.

– А тебе что, нужны практические доказательства этого?

– Нет–нет! – торопливо воскликнула Джулия. – Доказательства налицо.

– Вот как? – спросил Мейсон. – Очень любопытно было услышать такое от тебя.

Как обычно в местах наиболее интересных событий, рядом с Джулией выросла фигура Джины.

– Пример феноменальных способностей мисс Лайт я вижу перед собой, – сказала Джулия. – Когда образованный, остроумный человек ни с того, ни с сего облачается в белый костюм и ведет себя крайне вежливо с людьми, которых ненавидит, то я готова признать, что это чудо.

Она смерила фигуру Мейсона таким многозначительным взглядом, что другой на его месте наверняка бы смутился. Однако, перемены, произошедшие с ним, очевидно были столь глубоки, что он предпочел не заметить издевательского тона Джулии.

– Все не так просто, как тебе кажется, – кротко заметил Мейсон.

Джулия лукаво улыбнулась.

– Мейсон, расскажи мне правду. Как она обработала тебя? Она тебя долго мыла? – Джулия подмигнула.

Мейсон слегка покраснел.

– Довольно, Джулия. Это не смешно, – серьезным тоном сказал он.

– Это – чудо! – тут же воскликнула Джулия. – На долю секунды я увидела прежнего Мейсона – едкого и задиристого!

Он осуждающе покачал головой.

– Надеюсь, ты не относишься к Лили скептически? Джулия пожала плечами.

– В общем‑то, нет. А что?

– Я знаю тебя, Джулия, – со вздохом сказал Мейсон. – В твоей жизни было много разочарований. Ты совершала отчаянные и дерзкие поступки. Готова ли ты стать на путь праведный?

Джулия едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Если я почувствую за собой тягу к раскаянию, – с невинной улыбкой сказала она, – то дам тебе об этом знать. Не беспокойся, у тебя еще будет возможность позаботиться о моей душе. А теперь – извини. Я и так здесь слишком задержалась. Пока.

Сунув под мышку свою сумочку, Джулия быстро удалилась. Оставшись без благодарного слушателя, Мейсон обратил свое внимание на Джину.

Очевидно, она осушила уже добрую половину фляги: по лицу ее блуждала рассеянная улыбка, и она осоловело хлопала глазами.

– Ну, что ты задумал, Мейсон? – чуть покачиваясь, спросила она. – В чем истинный смысл происходящего? Я что‑то никак не могу понять…

Он непонимающе пожал плечами.

– Да ни в чем… Смысл происходящего в том, что происходит. Разве ты не услышала об этом в проповеди?

Джина невпопад рассмеялась.

– Я ничего в этой проповеди не услышала. Там не было ни единого живого слова. Там были одни голые увещевания и призывы спасти душу. Подобный бред можно прочитать в любой листовке, которые раздают на улицах такие же, как Лили Лайт, «спасители душ». Больше того, это было просто не смешно…

Мейсон смиренно опустил глаза.

– Джина, мне жаль, что ты так негативно относишься к словам Лили. А ведь они предназначены именно для таких, как ты.

Джина мстительно сощурила глаза.

– Ты выставил меня полной дурой, Мейсон. Кто тебя надоумил?

Повадки мисс Лайт, как уже отмечалось, были удивительно схожи с теми, которые демонстрировала Джина. Вот и сейчас, увидев, как один из ее самых горячих сторонников разговаривает с одной из самых горячих ее недоброжелательниц, она с безразличным видом продефилировала мимо. А затем, остановившись в полуметре от Мейсона, сделала вид, что не имеет к разговору ни малейшего отношения.

– Джина, – наставительно сказал Мейсон. – Встреча с Лили Лайт должна была встряхнуть твое сознание. Ваше внешнее сходство почти пугающе. Вы – две стороны одной медали. Вы как ночь и день…

Алкоголь оказывал все более сильное воздействие на Джину, и она уже начала кривляться.

– По–твоему, Лили, конечно, день… А я – ночь, – сказала она, снова прикладываясь к фляге с коньяком.

Мейсон осуждающе покачал головой.

– Тебе брошен вызов. Ты можешь стать похожей на Лили.

Джина презрительно фыркнула.

– Что?.. Превратиться в такую же святошу, как она?.. Напялить на себя это бессмысленное белое платье и делать вид, что в тридцать пять ты снова невеста?.. Нет уж, увольте! Я никогда этого не сделаю! Я, конечно, допускаю, что некоторые простодушные людишки могут попадаться на такую пустопорожнюю болтовню. Но ведь ты, Мейсон, должен знать меня лучше других! Неужели ты думаешь, что я могу купиться на эту дешевку? Может быть, такое могло случиться со мной только в том случае, если бы я изрядно перебрала.

Мейсон тяжело вздохнул.

– По–моему, именно это с тобой сейчас и происходит. Тебе не стоит так много пить.

Джина порывисто взмахнула рукой, в которой была зажата фляжка.

– А почему это тебя так волнует? По–моему, я еще не записывалась в вашу секту.

Лили не выдержала и подошла к Мейсону.

С явно неискренней улыбкой на лице она обратилась к Джине:

– Надеюсь, я показала тебе весь спектр своих возможностей, Джина?

– Да уж…

Раскрасневшиеся щеки Джины лучше всяких слов говорили о том глубоком удовлетворении, которое принес ей сегодняшний вечер.

– Я с удивлением смотрела на этих жалких людишек, которые, разинув рот, слушали твой бред. Мне же после такого всегда хочется крепко выпить.

В подтверждение своих слов она вновь приложилась к фляге.

Лили помрачнела. В отличие от Мейсона, в ее взгляде не чувствовалось смирения.

– Я запрещаю тебе пить, – негромко, но решительно сказала она.

Джина, демонстрируя свое полное пренебрежение к ее словам, снова отхлебнула коньяка и предельно выразительным жестом отмахнулась от проповедницы.

– Да иди ты к черту!.. – с высокомерной улыбкой воскликнула она. – Тренируйся лучше на Мейсоне. Он слушается тебя с удовольствием.

В ярости сверкнув глазами, Лили схватила Джину за руку.

– Я просто хочу тебе помочь, – настойчиво сказала она. – Отдай мне это…

Джина в ярости вырвалась и, выплеснув на белое платье Лили Лайт остатки коньяка, уронила флягу.

– Отойди от меня! – заорала она. – Я тебе не заблудшая овца!

Когда еще оставшиеся в шатре гости обратили внимание на ссорящихся дам, Джина выпрямила голову и громко заявила:

– Держись от меня подальше, сука…

Сантана понемногу успокоилась и трясущейся рукой показала на продолжавший дымиться телевизор.

– Там показывали Джину…

– Да нет же, – успокаивающе уговаривал ее Ник. – Это была проповедница, которая несколько дней назад прибыла в наш город. Ее зовут Лили Лайт. Они с Джиной просто очень похожи.

Сантана нервно тряхнула головой.

– Да, поразительное сходство. Я никогда не думала, что такое возможно.

Круз смотрел на свою жену с таким ужасом, будто в нее вселился дьявол. Сейчас ему было очень трудно поверить в то, что она возвращается к нормальной жизни. Сантана выглядела, как в худшие времена.

– Тебе надо успокоиться, – сказал Ник. – Постарайся забыть об этом.

Кутаясь в больничный халат, Сантана отвернулась.

– Извини, Ник. Я не хотела. Это произошло как‑то помимо моей воли. Мне казалось, что Джина повсюду преследует меня…

– Ничего, – мягко сказал Ник. – Не стоит извиняться. Джина причинила тебе столько горя и страданий…

Сантана виновато покачала головой.

– Я постараюсь сдерживать свои эмоции и не допускать такого. По–моему, это просто элементарная распущенность…

Она вдруг резко обернулась и, словно только сейчас заметив Круза, боязливо воскликнула:

– Почему ты здесь оказался? Я не хочу, чтобы ты видел меня такой! Зачем ты здесь?

Круз сделал попытку улыбнуться. Однако, это у него не получилось.

– Не переживай, Сантана, – нерешительно сказал он.

– Я не хочу тебя видеть! – мгновенно заявила она, забыв о том, что говорила буквально несколько секунд назад. Ник осторожно вступился за Круза.

– Мы с ним возобновили расследование. И уже получены первые результаты. Факт подмены лекарства установлен.

– Я же говорила вам! – запальчиво воскликнула Сантана. – Но никто не хотел мне верить!

Ник понимающе кивнул.

– Да, но у нас не было вещественных доказательств. Теперь мы получили первые документы, официально подтверждающие твою невиновность.

Сантана мстительно блеснула глазами.

– Это дело рук Джины и Кейта.

– Я ни капли в этом не сомневаюсь, – сказал Ник. – Мы постараемся найти доказательства и для этого. Круз сейчас расскажет тебе все подробности. Хорошо? Вы останетесь с ним вдвоем, а я пойду. Мне уже пора.

Деликатно шагнув в сторону, он направился к двери. Сантана несколько мгновений растерянно хлопала глазами, но не решалась возражать.

– Ну, хорошо. Спокойной ночи, Ник.

– Спокойной ночи, Сантана.

Круз с благодарностью посмотрел на Хартли.

– Спасибо, Ник. Я думаю, что у нас все будет в порядке. Отправляйся домой и ни о чем не беспокойся.

Когда они остались вдвоем, Сантана взглянула на мужа.

– Ты пришел по его просьбе? Кастильо отрицательно покачал головой.

– Нет, совсем нет. Я просто хотел сказать тебе о том, что мы продолжаем работу. Ты не должна думать, что для тебя на этом все закончилось. Если нам удастся доказать, что дело было сфабриковано, то ты тут же выйдешь на свободу.

Сантана устало опустилась на кровать и несколько минут сидела, не произнося ни слова.

Круз не решался нарушить молчание, чтобы не вызвать нового нервного срыва.

– Круз, – наконец, сказала она, – мне нужно отдать тебе одну вещь. – Она сунула руку под подушку и что‑то достала оттуда, зажав в кулаке. – Она хранилась у меня несколько месяцев… – объяснила Сантана. – Теперь я возвращаю ее.

Стараясь не смотреть на мужа, она протянула ему маленькое золотое колечко с бриллиантом.

– Возьми…

Круз с ужасом увидел кольцо, которое он когда‑то подарил Иден в знак своей любви и преданности. Это было уже в те времена, когда они с Сантаной поженились.

– Я… Я… – растерянно пробормотал он. – Мне казалось, что оно украдено…

– Керк нашел его в твоем доме. Это было перед тем, как они с Иден развелись. Он решил, что это подарок, который ты сделал Иден.

Круз ошеломленно хлопал глазами.

– А как оно оказалось у тебя?

– Керк отдал его мне. А я не знала, что с ним делать. Мне не хотелось тебе его показывать, чтобы не портить наши отношения.

Он опустил глаза и стал задумчиво вертеть кольцо в руке.

– Я тоже не знаю, что мне с ним сделать, – неискренне сказал Круз.

Но Сантана сразу же раскусила его.

– Не нужно, Круз. Я уверена, что ты купил его для Иден.

Кастильо тяжело вздохнул и попытался объясниться:

– Послушай, я хотел бы…

– Нет–нет, не надо! – воскликнула она. – Ничего не нужно говорить! Забери его себе. Можешь отдать назад Иден.

Кастильо мрачно опустил голову и глухо произнес:

– Спасибо.

На глазах Сантаны проступили слезы.

– Круз, я знаю, – ты пытался помочь мне. Ты хотел полюбить меня, хотел сделать меня счастливой. Но что делать… Как говорится – сердцу не прикажешь.

Ее печальный голос в вечерней тишине больницы прозвучал для Круза как прощальный колокол.

Мейсон торопливо вытащил из кармана белоснежный носовой платок и принялся вытирать залитое коньяком платье Лили Лайт.

– Нет–нет, не нужно, – сказала она. – Со мной все в порядке. Не беспокойся.

София озабоченно подошла к месту происшествия.

– Что случилось?

Пьяно улыбаясь, Джина сказала:

– Эта мерзавка пыталась учить меня жить.

Лили Лайт сочла за лучшее удалиться. Сделав вид, что не замечает Джину, она взяла Мейсона под руку.

– Пойдем отсюда. Я чувствую себя уставшей за день.

Тот с готовностью кивнул.

– Конечно, я провожу тебя.

Проходя мимо СиСи. Лили обратилась к нему:

– Мистер Кэпвелл, большое вам спасибо за гостеприимство.

Ченнинг–старший сдержанно наклонил голову.

– Всегда к вашим услугам.

Но Джине, которую уже изрядно развезло, скучно было заканчивать этот вечер, не добившись полной победы над врагом. Она схватила за рукав намеревавшегося удалиться вместе с Лили Лайт Мейсона и заплетающимся языком сказала:

– Жаль, что не ты подвернулся мне под руку. Ты в три секунды разучился бы делать пакости. Кто тебя просил рассказывать обо мне всякую дрянь этой авантюристке?

Похоже, что и Мейсон стал уже выходить из себя. Плотно сжав губы, он процедил:

– Дай пройти.

В его голосе слышалась такая явная угроза, что Джина опустила руку.

Однако задиристое настроение до того овладело ею, что она не удержалась и бросила Мейсону в спину:

– Что, злишься из‑за того, что я поссорила тебя с Мэри? В следующий раз не будешь спать с женой своего отца!..

СиСи возмущенно взмахнул рукой.

– Выведите эту тварь отсюда, и немедленно! Оказавшийся рядом окружной прокурор тут же суетливо бросился исполнять указание Кэпвелла–старшего.

Отступая к выходу, Джина злобно выкрикнула:

– Что? Выгоняешь меня из своего дома? Ты приобрел массу милых привычек, дорогой! Скоро ты будешь умолять меня остаться! Да, станешь на колени и будешь умолять! Но если ты будешь настойчив, я обещаю простить тебя!

Тиммонсу с трудом удалось вытолкнуть ее из шатра, и вскоре ее крики затихли.

– Я тебе еще покажу, СиСи! – напоследок выкрикнула она. – Ты узнаешь о том, кто тебе по–настоящему дорог!

Оставшись наедине с Софией, СиСи в изнеможении обхватил голову руками.

– Господи, за что же мне такое счастье? – пробормотал он. – Неужели это никогда не кончится?

София растерянно вертела головой по сторонам.

– О чем она говорила? Что все это должно означать?

Он тяжело вздохнул и виновато посмотрел на жену.

– Во–первых, она пьяна. Во–вторых, сумасшедшая… Согласись, что такое сочетание вместе со стервозным характером делают эту смесь взрывоопасной. В общем, удручающее зрелище. Пойдем‑ка лучше домой, дорогая. Ты устала, наверное.

Он обнял Софию за плечи и направился к выходу из шатра.

Но она все еще не могла прийти в себя.

– СиСи, почему она так уверена в том, что ты снова к ней вернешься? Может быть, она собирается тебя чем‑то шантажировать? Скажи мне обо всем. Я не выдержу неправды.

Он поторопился ее успокоить.

– Чем меня может шантажировать Джина? Клянусь, что я ни в чем не виноват. Я могу совершенно смело смотреть тебе в глаза.

И хотя слова его звучали достаточно убедительно, София, судя по всему, испытывала страх перед будущим.

ГЛАВА 8

Джулия вынуждена расстаться с сестрой. Роман Августы с таинственным незнакомцем – блеф. Сантана не хочет принимать помощь мужа. Круз нарушает любовные игры Джины Кэпвелл и Кейта Тиммонса. Мейсон навещает могилу Мэри. Августа покидает Санта–Барбару. Воркуйте, голубки! Подозрения не покидают СиСи.

Августа с нежностью смотрела на портрет своего бывшего мужа Лайонелла, помещенный в позолоченную рамку.

Веселая улыбка Локриджа, запечатленная на снимке, заставляла сердце Августы сжиматься от жалости к нему.

Смахнув набежавшую слезу, Августа любовно провела пальцами по снимку и положила фотографию в большой чемодан поверх уже уложенной туда одежды и личных вещей.

Обстановка в квартире Августы напоминала сейчас скорее о паническом бегстве, нежели о запланированном отъезде. Вещи в беспорядке валялись на полу, диване, комоде.

Августа собиралась уезжать.

Дверь ее квартиры распахнулась, и через порог решительно шагнула Джулия. Увидев сестру, склонившуюся над чемоданом с вещами, она тяжело вздохнула и хмуро сказала:

– Все это, конечно, очень печально, но нам придется подыскивать для Лайонелла хорошего психиатра…

Августа недоуменно посмотрела на сестру.

– Ты виделась с ним?

Джулия по–прежнему стояла у порога.

– Да. Более жалкого зрелища я ни разу не встречала за последние несколько лет. По–моему, он на грани нервного срыва. Во всяком случае у меня сложилось такое впечатление, что, если его сейчас не привязать к стулу, то он полезет в петлю.

Августа в сердцах швырнула на пол свое старое вечернее платье, которое собиралась положить в чемодан, и нервно воскликнула:

– Джулия, есть некоторые вещи, которые ты никогда не поймешь!

Та нервно рассмеялась.

– Замечательно! Прекрасно! Но мне непонятно другое. Как ты можешь бросить меня и мужчину, который тебя боготворит, ради какого‑то неведомого счастья, неизвестно с кем? Ты вообще о чем‑то думала, когда собиралась сделать такое?

Августа шумно вздохнула.

– Это вполне продуманное решение. Все уже сделано, и я не собираюсь обсуждать то, что не подлежит никаким обсуждениям. Может быть, ты, в конце концов, закроешь за собой дверь!..

Джулия хлопнула дверью и, нервно теребя руки, стала расхаживать по комнате.

– Я все равно ничего не понимаю. Еще две недели назад ты излучала счастье и была похожа на влюбленную пятнадцатилетнюю девчонку… Вы с Лайонеллом послали к чертям все разногласия и устроили медовый месяц, а сегодня ты собралась уезжать с преступником. Пли, вернее, со своим похитителем… Нет–нет! – она торжествующе подняла палец вверх. – Это – твой сообщник! Я даже не знаю имени этого человека! Нет, я отказываюсь верить в страстный роман с таинственным незнакомцем! Кто он такой? Откуда он взялся? Почему никогда раньше я о нем не слышала? Ты ни одним словом не заикнулась мне об этом, хотя мы с тобой родные сестры. Кому, как не мне, ты должна была рассказать о внезапно охватившем тебя чувстве? Или, может быть, ты сейчас попытаешься уверить меня в том, что все это внезапно свалилось тебе как снег на голову трое суток назад, когда ты вернулась из отпуска? Можешь не стараться, я все равно не поверю тебе. И вообще, что тебя подвигло на это? Неужели ты чувствовала себя такой несчастной, что тебе понадобился еще один мужчина? Тебе мало обожания Лайонелла? Что происходит? Объясни мне, Августа.

– Я держала это в тайне, – понурив голову, ответила Августа. – Мне не хотелось, чтобы кто‑то об этом знал.

У Джулии от возмущения чуть не отпала челюсть.

– Но почему? – взвизгнула она.

Августа по–прежнему отвечала неохотно, словно уступая давлению со стороны сестры.

– Я не хотела, чтобы об этом узнал Лайонелл.

Но Джулию это объяснение не удовлетворило.

– Но почему? Почему? – она растерянно пожала плечами. – Ведь ты свободная женщина, ты разведена… Зачем нужны эти тайны?

– По ряду причин, – уклончиво ответила Августа. – Это очень важные причины.

Джулия возбужденно всплеснула руками.

– И ты, конечно же, мне об этом не расскажешь? Спасибо, Августа. Я люблю тебя, сестренка. Мне жаль, что это наша последняя встреча…

Августа прослезилась.

– Но ведь мы еще увидимся, – нерешительно сказала она.

Слезы навернулись и на глаза Джулии.

– Когда? Где мы сможем увидеться? – ее голос сорвался на стон. – Ты даже не собиралась проститься со мной! Посмотри, что ты делаешь! Ты уже почти собрала вещи, а я даже не знаю, куда ты уезжаешь. Почему такая спешка? Почему ты боишься ответить на мои вопросы? Что это за ужасная тайна, о которой даже я не могу знать?

Августа умоляюще посмотрела на сестру.

– Джулия, когда‑нибудь я тебе обязательно все расскажу. Только не надо меня удерживать сейчас от этого шага. Я должна поступить так, как решила. Успокойся, не надо плакать. Все будет хорошо. Просто сейчас в моей жизни наступил такой период, когда я должна сделать это, чтобы начать все с нуля.

Джулия разрыдалась.

– Только не надо меня успокаивать! – сквозь слезы всхлипывала она. – Ты даже не подумала обо мне!.. Что мне теперь делать? О, Августа, не уезжай!..

Августа успокаивающе взяла ее за плечи.

– Джулия, я должна уехать. Поверь мне, все будет в порядке. Просто мне сейчас это очень нужно. Прошу тебя, поверь мне.

Прошло еще несколько минут, прежде чем Джулия немного успокоилась. Осушив слезы носовым платком, она опустила голову. Взгляд ее упал на большую позолоченную рамку с фотографией Лайонелла, которая лежала в чемодане Августы.

– Что это? – спросила Джулия.

– Где?

Джулия, шмыгнув носом, подошла к чемодану и обвиняюще ткнула в него пальцем.

– Вот это

Не дожидаясь ответа на свой вопрос, она схватила портрет и, с торжествующим видом потрясая им перед Августой, воскликнула:

– Я знаю, что это! Это – фотография мужчины! Это – твой муж!.. Это – единственный человек, которого ты любила по–настоящему…

Августа слабо возразила:

– Но он – мой бывший муж.

Джулия нервно рассмеялась.

– Августа, зачем ты пытаешься меня обмануть? Ведь все вокруг прекрасно знают, что ваш развод был просто формальностью. Ваша супружеская жизнь продолжалась до самых последних дней. Да, вы подписали документы и разделили имущество. Вы собирались преподать друг другу урок, а потом помириться и жить вместе долго и счастливо. Женщина не хранит у себя фотографию мужчины, которого не любит! Так что не надо мне врать!

Словно истратив все силы на этот обличительный монолог, Джулия устало опустилась на диван рядом с чемоданом Августы. Та выглядела обескураженной.

– Возможно, я слишком сентиментальна, – пробормотала Августа.

Джулия посмотрела на Августу.

– Возможно, и так. Но мне кажется, что ты просто говоришь неправду. Это тоже вероятно.

Августа извиняющимся тоном сказала:

– Джулия, я сейчас не могу говорить больше, чем тебе уже известно. Пожалуйста, не вмешивайся в мою жизнь. И знай, что я очень люблю тебя.

Из глаз Джулии снова брызнули слезы.

– Я тоже люблю тебя, – заревела она и бросилась в объятия Августы.

Сестры стояли обнявшись до тех пор, пока Джулия немного успокоилась.

– Ты не представляешь, как мне тяжело!.. – надрывно сказала она. – Ведь я остаюсь теперь совсем одна… Если что‑то случится, мне даже не к кому будет обратиться за помощью.

Августа с болью и нежностью в глазах смотрела на сестру.

– Я думаю, что Лайонелл всегда поможет тебе. Джулия вскинула на нее мокрые от слез глаза.

– Лайонеллу самому теперь нужна помощь. Ты бы видела, в каком он сейчас состоянии…

В дверь неожиданно постучали.

Августа скрепя сердце вынуждена была покинуть Джулию, чтобы открыть.

На пороге стоял все тот же высокий моложавый мужчина в светлом пиджаке, которого Лайонелл Локридж видел в ресторане «Ориент Экспресс».

Увидев заплаканное лицо Августы, он озабоченно спросил:

– С тобой все в порядке?

Она кивнула.

– Да. Проходи.

Когда Джозеф вошел в комнату, Августа вдруг опасливо оглянулась и, убедившись в том, что Джулия смотрит на нее, бросилась обнимать своего возлюбленного.

Правда, все это было несколько неестественно и наигранно.

Джулия, как человек, хорошо разбирающийся в людях – это свойственно, наверное, всякому адвокату – тут же краем глаза отметила фальшь в поведении сестры.

Августа опустила руки и, вместе с Джозефом повернувшись к сестре, пыталась что‑то сказать. Но Джулия решительно покачала головой.

– Не надо мне представлять его. Я не хочу знать этого человека!

Почувствовав, как на глаза ее снова наворачиваются слезы, Джулия выскочила из комнаты и заперлась в ванной.

Джозеф озабоченно прошелся по комнате, сунув руки в карманы брюк.

– Да, непростая ситуация, – загадочно усмехнувшись, сказал он. – Жаль, что все это просто красивая сказка.

Августа удрученно покачала головой.

– Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.

– Ты – замечательная женщина. Августа, – сказал Джозеф.

Она отвернулась и глухо произнесла:

– Пусть все верят в наш роман. Ни у кого не должно возникать никаких сомнений.

Сантана возбужденно расхаживала по палате, размахивая руками.

– Я была уверена в том, что принимала лекарство от аллергии, а не наркотики. Я ведь даже не подозревала о том, что кто‑то мог подменить мне таблетки.

Круз покачал головой.

– Твое поведение сразу вызвало у меня подозрение. Ты вела себя очень странно. Вспомни. Ты то смеялась, то плакала. Ты постоянно была на грани истерики. Мне казалось, что все это объясняется охлаждением наших отношений. Однако…

Кастильо умолк и с надеждой взглянул на жену.

– Сантана, помоги мне найти улики против Кейта и Джины.

Она тут же торопливо выпалила:

– Нет, мне ничего неизвестно!

Круз успокаивающе поднял руку.

– Не торопись с ответом. Постарайся что‑нибудь вспомнить.

Сантана порывисто отмахнулась.

– Не лезь не в свое дело, Круз! – резко сказала она. – Я сама разберусь с Джиной и Кейтом.

Круз сочувственно посмотрел на жену.

– Но ведь это очень опасно.

Однако Сантана не желала слушать его уговоры.

– Я не боюсь ничего, – решительно заявила она. – Никто не может меня запугать. И, вообще, за последнее время я привыкла сама решать собственные проблемы.

Круз шумно вздохнул.

– Ты, наверняка, наделаешь каких‑нибудь глупостей и еще больше запутаешься. Нет, не нужно этого делать. Мы проведем законное следствие и привлечем их к ответственности.

– Это ни к чему! – запальчиво воскликнула Сантана. – Кейт и Джина все равно получат свое!

Столкнувшись с полным нежеланием жены сделать шаг навстречу, Круз не терял самообладания и терпеливо пытался уговорить ее.

– Сантана, ты не права. Слепое мщение классифицируется как расправа. Это противозаконно. Подумай о другом, как доказать присяжным, что ты стала жертвой преступления.

Она упрямо продолжала твердить свое.

– Это видно без всяких доказательств. Это же – факт. Только я смогу наказать Кейта и Джину.

Круз тяжело вздохнул.

– Ну, хорошо, – сказал он. – Знай, что пока ты находишься в больнице, я начну следствие.

Сантана сверкнула глазами.

– Ты что не понял, Круз? Я тебе сказала, что не нуждаюсь в твоей помощи. Ты мне больше не нужен, я сама разберусь с ними.

На сей раз Круз располагал большим запасом терпения.

– Послушайся меня, – вновь повторил он. – Я добьюсь результата. И результата в твоих интересах. Пожалуйста, помоги мне.

Уговоры, наконец‑то, подействовали на нее.

– Ну, хорошо, – растерянно сказала она, опустив глаза. – Может быть…

Резонно рассудив, что не стоит больше давить на Сатану, Круз вышел из палаты.

– Спокойной ночи, – на прощание сказал он.

Джулия выскочила из квартиры Августы, словно ошпаренная, и бросилась к машине. Спустя несколько минут она встретилась с Лайонеллом Локриджем, который с отрешенным видом расхаживал по каюте собственной яхты.

– Лайонелл, – торопливо сказала она, спускаясь к нему. – Здесь что‑то нечисто. Августа, наверняка, делает это не по своей воле.

– Почему ты так думаешь? – мрачно буркнул он.

– Августа собирается уезжать. Но она захватила с собой твою фотографию. Согласись, что это выглядит как‑то неестественно.

Локридж тут же возбудился.

– Да, действительно. Все это выглядит очень странно. Наверняка, это – авантюра. Я должен все еще раз проверить. Поехали к ней.

Джулия растерянно развела руками.

– Боюсь, что мы опоздали.

– Что?

– Они уже уехали в аэропорт. Поезд ушел… Точнее – самолет улетел…

Казалось, что это сообщение только придало дополнительной энергии Локриджу. Он бросился к двери.

– Я догоню ее!

– Куда ты? Подожди! – поспешно закричала Джулия.

Но было поздно. Локридж уже сбегал по трапу на доски причала.

– Это же ничего не решит, Лайонелл!.. – безнадежно кричала Джулия.

Торопливо стащив с Джины одежду, Тиммонс разделся сам и, уложив ее на постель, сам нырнул под одеяло.

– О, дорогая, как я по тебе соскучился!.. – с пылкой страстностью шептал он. – Кажется, что мы уже целую вечность не были вместе… О, как я хочу тебя!.. Давай, побыстрее начнем…

Но Джина громко застонала и, оттолкнув Кейта, села на постели.

– Не надо, я не могу… – захныкала она. Тиммонс недовольно проворчал:

– Ну, Джина, пожалуйста… Я весь просто дрожу и сгораю от нетерпения.

Джина выглядела так, словно по ней только что проехал паровой каток.

– Мне плохо… – застонала она. – Я не могу… Меня тошнит…

Она обхватила двумя руками голову и сидела нахохлившись.

– Неудивительно… Ты выпила одна почти целую бутылку коньяка, – криво усмехнулся Тиммонс.

Не в силах удержаться, он снова начал обнимать и целовать ее.

Джина вяло оттолкнула его.

– Кейт, не надо… Мне будет еще хуже. Ну, прекрати же! Не надо целовать меня в шею…

Тиммонс в изнеможении застонал.

– Господи, ну сколько же мне еще придется ждать? Зачем ты пила этот проклятый коньяк? Что на тебя нашло?

Джине потребовалось еще несколько минут, чтобы собраться с силами и наконец‑то ответить.

– Я заведена до предела. Мне непонятно, что происходит с Мейсоном.

Тиммонс развел руками.

– Эта девка, наверняка, промыла ему мозги… Теперь Мейсон пробует накачать всех вокруг этой дурью, – язык у Джины все еще заплетался. – Я никак не могу успокоиться. Я чувствую, что здесь все подстроено. Какой‑то подвох есть во всем этом. Но я еще пока не разобралась, что это означает. Она похожа на меня, очень похожа…

Тиммонс продолжал ласкаться.

– Джина, о чем ты говоришь?.. – в сладостной истоме простонал он. – Иди ко мне…

– Это – за–го–вор… – заплетающимся языком сказала Джина. – Против меня затеяли дьявольскую игру. Я ничего не понимаю…

Она захныкала и упала на подушку. Тиммонс нервно рассмеялся.

– О, боже!.. С меня довольно. Даже в постели с тобой невозможно избавиться от мыслей об этой Лили Лайт!.. Я больше так не могу. Я ухожу.

Он решительно сбросил с себя одеяло, но тут Джина настороженно прислушалась.

– Погоди–погоди… – напрягшись, сказала она. – За дверью кто‑то есть.

Словно в подтверждение ее слов, в следующее мгновение раздался оглушительный стук в дверь.

– Джина, открывай! – кричал Круз Кастильо. – Открывай! Я знаю, что ты дома. Иначе, мне придется высадить дверь…

Джина в нерешительности посмотрела на окружного прокурора.

Тот сделал равнодушное лицо.

– Открывай–открывай… А то этот сумасшедший сломает тебе дверь. Тем более, что особых сил для этого применять не требуется.

Пошатываясь, Джина встала с постели и, накинув одеяло, подошла к двери. Поскольку нога у нее по–прежнему болела, она шла, держась рукой за стену.

Круз снова загремел в дверь.

– Джина! Открывай быстрее!

– Иду–иду! – недовольно крикнула она. – Что ты так шумишь?

Когда Джина открыла дверь, Кастильо тут же шагнул через порог, с любопытством заглядывая в комнату.

Убедившись в том, что не ошибся, он с мстительной улыбкой воскликнул:

– Джина, кажется, я не вовремя! Нет–нет, вставать не надо… Я ненадолго.

Окружной прокурор, увидев на себе насмешливый взгляд Кастильо, стал стыдливо натягивать на грудь одеяло.

Мейсон вместе с Лили Лайт отправился на кладбище, на могилу Мэри.

Положив цветы на могильный камень, он долго, задумчиво смотрел на никелированную стальную табличку с именем и двумя датами.

– Мы пришли сюда не случайно? – спросила мисс Лайт. Мейсон выпрямился.

– Да, в конце тоннеля появился свет…

Она с интересом взглянула на него.

– Объясни.

– После ухода Мэри меня охватило безразличие и я не знал, что мне делать, как дальше жить… Я ждал знамения, – тихо сказал Мейсон.

– А сейчас?

– У меня появилась великая цель. Будь Мэри жива, она бы стала твоим соратником, Лили.

– Мейсон, вспомни тот день, когда мы познакомились. Твоя измученная душа не слышала моих слов. Но я поверила тебе. Я говорила с тобой. И чудо свершилось – ты доверился мне.

Он взглянул на Лили просветленным взором.