Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 203 (всего у книги 332 страниц)
Торопливо отогнав от себя эти мысли, Мейсон вернулся к лежавшей на постели Элизабет и, нагнув голову, поцеловал ее в твердый сосок.
Она вдруг поспешно вскочила с кровати.
– Душ, душ. Мне надо принять душ, – поспешно заговорила Элизабет, как бы боясь нового прилива чувств, как бы опасаясь, что Мейсон снова с неистовой страстью наброситься на нее и теперь уже раздавит, уничтожит, растерзает в клочья.
Она вскочила с постели, накинув на плечи ночную рубашку, и отправилась в ванную. Мейсон откинулся на подушку и прикрыл глаза. Сейчас ему было просто хорошо, и он не хотел думать ни о чем ином.
ГЛАВА 12Мейсон нуждается в помощи профессионала. Деннис Уотермен – вот человек, который сейчас нужен адвокату. Информация – то, чем занимается частный детектив. Мейсон намерен узнать все, что касается Лоуренса Максвелла. Адвокат и частный детектив присутствуют на допросе главной свидетельницы обвинения. Кэтлин Фримэн знала многое из личной жизни покойного миллионера. Секретарша Максвелла считает Вирджинию Кристенсен убийцей и наркоманкой. Белый порошок всегда похож на кокаин. Мейсон снова проиграл. Адвокату хочется выместить свою злость на клиентке. Визит в галерею Вирджинии Кристенсен. Обвиняемая не признает себя виновной.
Своим распоряжением помощник окружного прокурора предоставил Мейсону, как адвокату, ведущему дело, которое находится в стадии предварительного рассмотрения, офис в помещении здания Верховного суда.
Это было обыкновенная комната, вроде той, которая находилась в распоряжении Мейсона Кэпвелла, когда он работал помощником окружного прокурора в Санта–Барбаре. Обычный офис, и ничего больше. Кроме большого письменного стола и нескольких стульев, в комнате стояли увесистый сейф для бумаг, платяной шкаф и невысокая пальма в глиняной кадке. Из окна открывался вид на утренний город с медленно катящим свои воды океаном, медленно ползущими автомобилями по широким автострадам.
Мейсон прохаживался у большого, на половину степы, окна. То и дело поглядывая на пыхтевший у берега буксир, Мейсон покусывал во рту ручку. Сейчас он был в кабинете не один. Возле рабочего стола сидел темнокожий частный детектив Деннис Уотермен.
Сегодня утром, прежде чем отправиться в свой офис, Мейсон заглянул в телефонный справочник и, наугад ткнув пальцем в список частных детективов, выбрал Уотермена. Сейчас Мейсон отчаянно нуждался в информации. Только информация могла помочь ему выиграть процесс и добиться освобождения своей подзащитной.
Мессина в их заочном споре пока шел на целый корпус впереди, если выражаться языком скачек. Его ведущее положение объяснялось именно большей свободой в выборе информации.
Если бы у Мейсона было хоть немного больше времени, он смог бы докопаться до интересующих его фактов самостоятельно. Однако сейчас, когда он находился в цейтноте, нельзя было пренебречь никакой помощью со стороны.
Частный детектив – вот то, что сейчас было необходимо Мейсону. Ему нужен был человек, который быстро и профессионально сумел бы выудить интересовавшую Мейсона информацию.
Наверняка Лоуренс Максвелл оставил после себя немало следов. В первую очередь, требовались факты его биографии, а также подробности личной жизни. Не имея на руках даже таких элементарных сведений, Мейсон был бы заведомо обречен на поражение. Взыгравшее в нем профессиональная гордость не позволяла оставить дело и умыть руки. К тому же, он испытывал к Вирджинии Кристенсен чувства, несколько большие, чем те, которые диктовал ему служебный долг.
Прежде чем звонить Уотермену, Мейсон поинтересовался у Элизабет, не слыхала ли она такую фамилию. Та в ответ лишь пожала плечами и сказала, что кажется имя Уотермена пару раз упоминалось в судебных сводках. Из этого Мейсон сделал вывод, что у мистера Уотермена имеется кое–какой профессиональный опыт.
Еще в те времена, когда он работал помощником окружного прокурора в Санта–Барбаре, Мейсон и сам не раз пользовался услугами частных детективов, в отличие от официальных органов, они обладали одним неоспоримым преимуществом – привлекали к себе меньше внимания
Деннис Уотермен оказался высоким темнокожим здоровяком, больше похожим на профессионального футболиста.
– Добрый день, мистер Кэпвелл, – сказал он, входя в кабинет и протягивая Мейсону руку для приветствия.
Мейсон осторожно пожал широкую, как лопата, ладонь.
– Здравствуйте, мистер Уотермен, – поздоровался он в ответ. – Вы случайно не занимались раньше спортом?
Уотермен улыбнулся такой обворожительной улыбкой, на которую способны только негры.
– Раньше я играл за университетскую команду в бейсбол, – довольно протянул он.
Мейсон уловил в его голосе какой‑то едва уловимый, необычный акцент. Словно почувствовав это, Уотермен продолжил:
– Вообще‑то я сам из Джорджии. Но так получилось, что теперь живу и работаю здесь. Сами понимаете, судьба.
По–прежнему широко улыбаясь, он развел руки. Мейсону понравился этот веселый, судя по всему, добродушный парень, который уже успел приобрести себе в городе довольно приличную репутацию.
– Я адвокат, – сказал Мейсон, – занимаюсь делом Вирджинии Кристенсен, которой предъявлено обвинение в убийстве мистера Лоуренса Максвелла. Вы наверняка слышали об этом деле.
Уотермен кивнул:
– Да.
Поскольку разговор перешел к делу, улыбка исчезла с лица Уотермена, и он уселся на стул, достав из кармана и положив на колени толстый блокнот. Держа в руке авторучку, он делал какие‑то пометки в блокноте.
Мейсон расхаживал по комнате, рассказывая Уотермену о некоторых подробностях дела.
– Думаю, что вам должно быть также известно, мистер Уотермен, что никаких особенных улик против моей подзащитной у стороны обвинения нет. Думаю, что все, на чем будет построен процесс – это умозрительные заключения, сделанные помощником окружного прокурора Терренсом Мессиной.
Уотермен на мгновение поднял взгляд и с опаской, как показалось Мейсону, сказал:
– Мессина – сильный противник, если вы хотите играть против него. Мне уже несколько раз приходилось сталкиваться с этим упрямым итальянцем и, скажу я вам, этот парень своего не упустит. Если он захочет засадить вашу подопечную за решетку, то будьте уверены, земля будет лететь у него из‑под ног. Этот парень всю жизнь старается показать себе и другим, что из итальянцев получаются не только бандиты, точно так же, как из чернокожих – не только баскетболисты.
Мейсон улыбнулся.
– А что, вы мистер Уотермен, стремитесь доказать, что удел темнокожей части населения не только спорт? – неудачно попытался шутить он.
Но Уотермен добродушно махнул рукой:
– Именно. Не знаю, как вам, мистер Кэпвелл, а мне всю жизнь приходилось бороться за место под солнцем. Джорджия, знаете ли, южный штат, и к таким, как я, там относятся точно так же, как до гражданской войны.
Уотермен сделал выразительный жест рукой, демонстрируя пренебрежительное отношение жителей южных штатов к своим черным согражданам.
– Эй ты, нигер, принеси еще пива! Эй, черномазый, поскорее убирай кафе, мы закрываемся! Вы понимаете, о чем я говорю?
– Да, – без особого энтузиазма сказал Мейсон. – Хотя там, где я жил, ко всем относятся одинаково, вне зависимости от цвета кожи.
– Позвольте узнать, откуда вы приехали?
И затем, словно боясь, что Мейсон не станет отвечать, Уотермен добавил:
– Если вам не хочется, то можете ничего не говорить. Просто, я всегда хочу поближе познакомиться с людьми, на которых работаю.
Мейсон улыбнулся.
– Совершенно понятное желание. Я жил раньше в Санта–Барбаре, это в Южной Калифорнии, недалеко от мексиканской границы. Рядом – Лос–Анджелес, чуть в стороне – Сан–Франциско. Сами понимаете, что это за места. В Сан–Франциско больше китайцев, чем в Шанхае. А у нас в Санта–Барбаре каждый второй – мексиканец. Правда, не могу сказать, что подобные обращения с людьми, отличающимися но цвету кожи, у нас совсем не попадаются. Но, в общем, там спокойнее. Мне там очень нравится.
– А что вы делали у себя в Санта–Барбаре? – спросил Уотермен. – Адвокатская практика?
Мейсон мгновение помолчал, а затем, хитро улыбнувшись, сказал:
– Я работал Терри Мессиной.
Уотермен недоуменно мотнул головой.
– Что, что?
– Я работал помощником окружного прокурора, – объяснил Мейсон, – у меня была та же самая должность, что у вашего знакомого Терренса Мессины. В мои служебные обязанности входило представлять обвиняющую сторону на судебных процессах.
Уотермен комично захлопал глазами.
– Вот это да. Так, значит, нашла коса на камень?
Он отложил блокнот и ручку в сторону и возбужденно потер ладони.
– Вы не представляете, мистер Кэпвелл, как это здорово.
Мейсон непритворно удивился:
– Почему?
Уотермен вскочил со стула и стал так же, как и Мейсон, расхаживать по кабинету.
– Знаете, наш помощник окружного прокурора очень резвый и энергичный парень. Однако временами он перегибает палку, и это видно даже невооруженным глазом. Честно творя, иной раз мне даже хотелось, чтобы кто‑нибудь поставил его на место. Ну, знаете, не в плохом смысле, конечно, все‑таки прокурор должен быть прокурором, иначе, кто же будет обвинять преступников? Но когда такой парень, как Мессина, видит преступника в каждом человеке, то хочется, чтобы он обломался. Ведь не все, кто попадает в поле зрения прокуратуры, заслуживают наказания.
– А что, помощнику окружного прокурора кажется наоборот?
Уотермен кивнул:
– Вот именно. Он бы, конечно, с удовольствием посадил в тюрьму всех, кто не согласен с ним.
Мейсон ненадолго задумался, посматривая в окно на, сновавший туда–сюда у берега, буксир.
– Да, судя по делу моей клиентки, – наконец сказал он, – господин прокурор не остановится ни перед чем, чтобы добиться ее осуждения. Что же касается меня, то я не уверен, что смогу достойно противостоять ему, если у меня не будет достаточного количества информации. Я, слава Богу, поработал на месте Мессины и прекрасно знаю, чего лишается адвокат, у которого нет в руках фактов и доказательств. Сейчас меня интересует только информация.
Уотермен снова взял своими толстыми, как подушки, пальцами блокнот и ручку.
– Именно этим я и занимаюсь, – предупредительно сказал он, взглянув на Мейсона. – Вы не ошиблись, что обратились ко мне, мистер… Кэпвелл.
Мейсон автоматически отметил про себя, что в этом городе никто не может сразу запомнить его фамилию. Интересно, что бы это значило? Может, Атлантика влияет?
– Я сделаю все, что могу, – продолжал Уотермен. – За то время, пока я работаю в Бриджпорте, у меня появились кое–какие связи и возможности. И не только здесь. Я наладил сотрудничество с ребятами из Нью–Йорка и в случае чего они помогают мне информацией.
– Ну что ж, мистер Уотермен, – медленно протянул Мейсон.
Темнокожий детектив вдруг перебил его:
– Можете обращаться ко мне – просто Деннис, раз уж мы решили сотрудничать.
Мейсон кивнул:
– Хорошо, Деннис. Думаю, что мой гонорар станет вполне достойным вознаграждением за ту работу, которую тебе придется провести.
Уотермен вдруг замахал руками.
– Нет, нет, мистер Кэпвелл, я придерживаюсь принципа: вначале работа, потом деньги. Если мне удастся сделать то, о чем вы меня просите, то мы наверняка сумеем договориться о взаимоприемлемых условиях.
– Кстати, Деннис, меня зовут Мейсон.
Уотермен обрадованно улыбнулся.
– Отлично, Мейсон. Я вижу, ты хороший парень. Думаю, что мы сработаемся. К тому же, если говорить по–честности, мне уже сильно надоело следить за неверными мужьями и заниматься выяснением подробностей того, как жены вешают рога своим безмозглым мужьям. Так что, работа по твоему заказу будет для меня чем‑то вроде отдыха и развлечения.
Мейсон повернулся к темнокожему детективу и, решительно взмахнув рукой, сказал:
– Ну что ж, перейдем к делу. Я, хоть и занимался некоторое время делами покойного Лоуренса Максвелла, не знаю о нем практически ничего. Меня интересует все, что только возможно раскопать. Деннис, ты должен узнать о Максвелле как можно больше – как он нажил свои миллионы, где жил, кто были его деловые партнеры. Все, понимаешь?
Уотермен кивнул:
– Ясно. Тебя интересует только его деловая жизнь, либо что‑то еще?
Мейсон поднял вверх руку.
– А вот тут мы подходим к основной точке моего интереса. Меня не менее, чем его деловая жизнь, интересует личная жизнь Лоуренса Максвелла. Ты должен узнать максимально возможно о всех его предыдущих связях. И даже то… – Мейсон сделал многозначительную паузу и, заговорщески оглянувшись по сторонам, продолжил:
– Когда, сколько и с кем он трахался. Ты должен знать о нем все, и это должен знать я. Иначе, нам не выиграть дело. Найди список всех его родных, близких. Может быть, остались какие‑нибудь родственники. К сожалению, в его завещании упомянута только Вирджиния Кристенсен. А мне нужно знать всех.
Частный детектив подробно записал все в свой толстый блокнот, а затем вытащил из нагрудного кармана свежий накрахмаленный платок и вытер лоб и шею.
– Да, нелегкая задача, – протянул он, отдуваясь. – Я хоть и не первый день занимаюсь своим делом, но могу сказать, что эта работа не из легких. Миллионеры не любят афишировать свою жизнь. Конечно, мне будет очень нелегко узнать, где, как и когда пересекались пути Лоуренса Максвелла и еще двухсот миллионов жителей Соединенных Штатов.
Мейсон понимающе кивнул.
– Если тебе понадобится идти на какие‑то расходы, можешь не стесняться, все будет возмещено.
Мейсон отошел от окна и остановился прямо напротив частного детектива.
– Да, и еще, Деннис. Ты должен обратить особенно пристальное внимание на тех, кого, возможно, Максвелл прижал в общественной и частной жизни. Может быть, он обошел кого‑то из своих деловых партнеров, может, сманил у кого‑то жену. В общем, меня интересуют именно такие подробности. Ну, ты понимаешь.
Уотермен вздохнул.
– Да, тут придется попотеть. Мейсон задумчиво потер подбородок.
– Деннис, я могу тебе даже подсказать, с кого следует начать. Даю руку на отсечение, что очень многое из личной и деловой жизни Лоуренса Максвелла известно его личной секретарше, Кэтлин Фримэн. Если, конечно, – он мгновение помолчал, – она захочет рассказать.
Уотермен заулыбался.
– Ну уж я тут постараюсь. Наверняка смогу что‑нибудь из нее выудить.
– Кстати, ты не знаком с ней? – спросил Мейсон. – Судя по моему первому впечатлению, ей известно очень многое. Твоя задача – вытащить ее на откровенный разговор.
Уотермен аккуратно записал имя и фамилию секретарши покойного и, сунув блокнот во внутренний карман пиджака, сказал:
– Частный детектив, как хорошая собака, должен лишь напасть на след. А потом уже все пойдет как по маслу. Если у этой миссис Фримэн есть какие‑то секреты, то можешь быть уверен, от меня она их не утаит.
Мейсон удовлетворенно кивнул.
– А теперь, в знак нашего знакомства, я предлагаю пойти выпить кофе со сладкими булочками.
Уотермен рассмеялся.
– Сладкие булочки я обожаю, поэтому, наверное, я такой большой. Но ты можешь не беспокоиться, Мейсон, тебе тоже кое‑что перепадет. А то жена и так уже стала доставать меня из‑за величины моего живота. Честно говоря, я всегда завидовал таким, как ты, Мейсон. Мы с тобой вроде бы одного возраста, а тебе удалось сохранить фору. Наверное, бегаешь побольше моего. Хотя, не могу сказать, чтобы у меня была уж слишком сидячая работа.
Мейсон похлопал темнокожего толстяка по плечу.
– Дело не в этом, – сказал он с улыбкой. – Есть один отличный способ сохранить форму.
Уотермен удивленно поднял брови.
– Какой же?
Мейсон сделал хитрое лицо.
– Нужно побольше спать с женой. А еще лучше, в наручниках, как покойный Максвелл.
Уотермен криво усмехнулся.
– Знаешь, я не хочу быть покойником, пусть даже и очень богатым.
Мейсон одобрительно похлопал его по плечу.
– Ну тогда оставайся таким, какой ты есть, и не завидуй ни чужой фигуре, ни чужим деньгам. Зависть – бесплодное чувство.
– Так и быть, – улыбнулся Уотермен, – думаю, что я и так смогу похудеть, если активно займусь делом, которое ты мне поручил. Тут наверняка придется побегать.
– Ты сам этого хотел, когда выбирал профессию частного детектива, – слукавил Мейсон, – так что, теперь не жалуйся.
Уотермен и в самом деле был хорошим частным детективом. Мейсон уже и не спрашивал, как и какими средствами Деннис добился того, что помощник окружного прокурора Терри Мессина допустил его и Уотермена на допрос одного из главных свидетелей обвинения – Кэтлин Фримэн, секретарши покойного миллионера Лоуренса Максвелла.
Они сидели в уютном кабинете прокурора, расположенном в том же здании Верховного суда, что и офис Мейсона, только этажом выше. Потому из окна мистера Мессины было видно побольше.
На столе стояла ваза со свежими сладкими булочками, но Уотермен сейчас, казалось, и не думал о них. Положив на колени свой толстый блокнот и вытянув шею, он внимательно слушал разговор, боясь пропустить хоть одно слово из сказанного миссис Фримэн.
Мейсон тоже был весь во внимании, но старался понапрасну не встревать в разговор.
– Итак, миссис Фримэн, вы давно знакомы с покойным Лоуренсом Максвеллом? – спросил Терри Мессина.
– Я работала у него семь лет, – спокойно ответила Кэтлин Фримэн, глядя прямо в глаза окружному прокурору.
Она сидела посреди комнаты, положив ногу на ногу и теребила в руках тонкий шелковый платок. Было видно, что она чувствует себя довольно уверенно, хотя нельзя было сказать, что б она была в хорошем расположении духа. Очевидно, смерть босса, действительно, причиняла ей душевную боль, потому что каждый раз, когда помощник окружного прокурора упоминал фамилию Максвелла, в ее глазах появлялась выражение какой‑то неизбывной тоски.
– Как вы можете охарактеризовать ваши отношения с мистером Максвеллом? – продолжал спрашивать ее прокурор.
Она мгновение помолчала.
– Мы не были слишком близкими людьми, однако могу с уверенностью сказать, что Лоуренс доверял мне. Но многих вопросах у него не было от меня секретов.
На лице Мессины появилось заинтересованное выражение. Он тут же уцепился за последние слова миссис Фримэн и спросил:
– Вы имеете в виду деловые вопросы?
Она отрицательно покачала головой.
– Не только. Иногда мистер Максвелл был откровенен со мной и в том, что касалось его личной жизни.
Мессина, который присутствовал на допросе вместе со своим помощником Эдвардом Гарфиллом, бросил на него торжествующий взгляд и снова повернулся к Кэтлин Фримэн. Ерзая на стуле, он спросил:
– Вы были осведомлены о его отношениях с Вирджинией Кристенсен?
Сейчас окружной прокурор напоминал охотничью собаку, которая почуяла дичь и теперь мчится за ней по следу.
– Да, я знала, что между ними роман, – ответила секретарша. – Мне это сразу не понравилось. Я не скрывала своего отношения к этому от мистера Максвелла.
– А почему вам это не понравилось? Вы считали, что мисс Кристенсен не подходящая пара для вашего покойного босса?
Ни секунды не задумываясь, Кэтлин Фримэн ответила:
– Она была не просто неподходящей парой для Лоуренса. Она была для него опасна.
– Почему же? – быстро спросил Мессина.
– Во–первых, у них была слишком большая разница в возрасте. Во–вторых, он был для нее слишком богат, а это, как вы понимаете, сразу вызывает подозрение.
Окружной прокурор не скрывал своего удовлетворения. Ответы миссис Фримэн на его вопросы несомненно подтверждали его теорию о том, что Вирджиния Кристенсен самым банальным образом совратила пожилого миллионера для того, чтобы завладеть его богатствами. Такая версия, тем более подкрепленная свидетельствами человека, весьма близко знавшего покойного, должна была произвести впечатление на присяжных заседателей.
Мейсон пока был спокоен, потому что все заявления секретарши Максвелла были пока что не опасны для его подзащитной. В общем, это простые измышления не подкрепленные конкретными фактами и доказательствами. Опытному адвокату не составит ни малейшего труда в пух и прах разнести обвинение, построенное на подобных голословных утверждениях.
Однако нельзя было ни на секунду расслабляться. Миссис Фримэн пока что, действительно, не сказала ничего такого, что можно было бы на самом деле считать опасным для дела, которым занимался сейчас Мейсон. Однако у него не было уверенности в том, что не всплывут какие‑либо подробности, которые помощник окружного прокурора решит использовать в собственных интересах.
Тем временем Мессина продолжал выпытывать у миссис Фримэн подробности личной жизни покойного миллионера.
– Как давно продолжался роман между мисс Кристенсен и мистером Максвеллом? – спросил он.
Она пожала плечами.
– Не знаю, насколько тесными были их взаимоотношения раньше, но, насколько мне известно, они познакомились не более года назад.
Это сообщение Кэтлин Фримэн почему‑то не вызвало удовлетворения у помощника окружного прокурора. Возможно, он рассчитывал услышать от нее нечто иное – например, что они знакомы три дня. Очевидно, по мнению Мессины, чем более коротким был срок знакомства и романа Вирджинии Кристенсен с Лоуренсом Максвеллом, тем больше это подтверждало его теорию о том, что обвиняемая совершила преступление.
Оставив в стороне этот вопрос, Мессина вернулся к теме, которая интересовала его значительно больше.
– Мистер Максвелл не говорил вам ничего о своей интимной жизни с мисс Кристенсен? – уже напрямую спросил он.
Она подняла голову и с оскорбленным видом поджала губы.
– Я не спрашивала его об этом, – с чувством собственного достоинства ответила миссис Фримэн, – но могу сказать совершенно определенно, это был ненормальный секс.
Вот это уже касалось клиентки Мейсона, и он не удержался от язвительного замечания:
– Извините, миссис Фримэн, а откуда вы знаете, какой у них был секс?
Это ничуть не смутило ее.
– Я, конечно, не подглядывала за ними в замочную скважину, – уверенно сказала она, – но знаю. Я отвечаю за все свои слова. Если я говорю, что это был ненормальный секс, значит, так оно и было на самом деле.
По поведению помощника окружного прокурора Мейсон понял, что именно на показаниях этой женщины Терренс Мессина собирается строить основные обвинения против его подзащитной.
– И все‑таки, миссис Фримэн, откуда вам об этом известно? – допытывался Мейсон.
Она сделала обиженное лицо.
– Между прочим, я была личной секретаршей мистера Лоуренса Максвелла и заходила к нему домой, чтобы решить многие деловые вопросы. У него ведь было больное сердце, и он не слишком часто появлялся на работе. Я приносила на подпись бумаги, биржевые сводки и видела у него на столе всякие приспособления и игрушки… – она многозначительно сделала ударение на последних словах.
– Простите, а вы заходили к нему в спальню? – поинтересовался Мейсон.
– Да.
Секретарша потупила взор.
Мейсон почувствовал, как его начинает охватывать некоторое раздражение. Было заметно, что личная секретарша покойного миллионера была крайне отрицательно настроена по отношению к его подзащитной. Человек, испытывающий такие настроения, всегда будет интерпретировать происходящее вокруг него событие совершенно непредсказуемым образом.
Во всяком случае, иметь свидетелем обвинения такого человека для помощника окружного прокурора было крайне выгодно. Практически любое ее показание в глазах присяжных заседателей порочило Вирджинию Кристенсен. Тяжело вздохнув, Мейсон спросил:
– Признайтесь, миссис Фримэн, ведь вы негативно относитесь к моей клиентке?
Она гордо подняла голову и, сверкнув глазами, – сказала:
– Да, я не люблю наркоманок.
А вот это уже было серьезно, и волей неволей Мейсону пришлось насторожиться.
– Простите…
– Я вам уже сказала – ненавижу наркоманок и развращенных тварей вроде Вирджинии Кристенсен, – веско ответила Кэтлин Фримэн.
Мейсон попытался перевести разговор на менее угрожающий лад.
– А вы точно знаете, что она употребляла наркотики? – с недоверчивой улыбкой спросил он.
Помощник окружного прокурора, который, воспользовавшись наступившей для него небольшой паузой в разговоре с секретаршей Максвелла, потянулся за сладкой булочкой, стоявшей в вазе на столе. Однако, услышав последние слова миссис Фримэн, он отказался от своего намерения и, весь обратившись во внимание, стал слушать показания секретарши.
– Почему вы так утверждаете? – спросил Мейсон. – Вы лично видели, как моя подзащитная Вирджиния Кристенсен употребляла наркотики?
С видом оскорбленной добродетели Кэтлин Фримэн обвела всех присутствующих в комнате взглядом и с нажимом сказала:
– Я лично видела, как она запихивала себе в нос кокаин чуть ли не лопатой.
Мейсон сделал ошибку, попытавшись высмеять показания миссис Фримэн.
– Ну конечно, Вирджиния Кристенсен делала это прямо на глазах у секретарши Максвелла, – обращаясь к помощнику окружного прокурора, иронично сказал Мейсон.
Он не почувствовал, что в данной ситуации ирония была не уместна. Это было, действительно, серьезное заявление, которое во многом меняло картину предстоящего судебного процесса. Мало того, что адвокату вообще не положена ирония, в данной ситуации поведение Мейсона выглядело как обыкновенный непрофессионализм. Этого не преминул заметить помощник окружного прокурора, однако пока что он воздерживался от замечаний, предпочитая ждать, пока Мейсон провалится сам.
Кэтлин Фримэн совершенно спокойно выслушала замечание Мейсона и, не дожидаясь, пока в разговор вступит Мессина, ответила сама:
– Нет, Вирджиния Кристенсен занималась этим не у меня на глазах.
– Но ведь вы же говорите, что не подсматривали в замочную скважину, – гнул свою линию Мейсон, – откуда же вы тогда знаете о наркотиках? Кокаин – это ведь не травка какая‑нибудь.
Кэтлин Фримэн выдержала паузу и веско сказала:
– Однажды вечером я пришла к мистеру Максвеллу по срочному делу. Его не было в спальне и я подумала, что он находится в ванной. Я прошла по коридору в ванную комнату и, заглянув туда, увидела Вирджинию Кристенсен.
– И, конечно, она вас не заметила? – с прежней иронической миной спросил Мейсон.
– Да, она меня не заметила, – спокойно сказала Кэтлин Фримен. – Вирджиния Кристенсен была слишком занята своим делом. Она заталкивала себе в нос из пробирки белый порошок.
Уверенно чувствуя за собой правоту, Кэтлин Фримэн посмотрела на Мейсона. Он вдруг занервничал и стал суетливо ерзать на стуле.
– И вы, конечно же, сразу пошли и все рассказали Максвеллу? – спросил он.
Она отрицательно покачала головой.
– Нет, не пошла и не рассказала.
Мейсон усмехнулся.
– Интересно, почему?
Ни минуты не задумываясь, она ответила:
– Мне просто хотелось сохранить работу, ведь в наше время, вы сами понимаете, с работой не очень легко.
Мейсон пожал плечами.
– Но это не объяснение.
Кэтлин Фримэн едва не потеряла самообладание.
– А что, по–вашему, я должна была говорить своему хозяину о том, что его подружка – шлюха, которая нюхает кокаин? Как, по–вашему, это было очень удобно? – нервно сказала она. – В мои обязанности не входит извещать своего начальника о подобных сюрпризах.
Лицо помощника окружного прокурора расплылось в довольной улыбке и он с какой‑то странной, одновременно скептически веселой улыбкой, подмигнул своему сопернику.
Мейсон почувствовал, что совершил ошибку и опустил голову, ссутулившись в кресле.
Увидев замешательство своего соперника, Терри Мессина удовлетворенно сунул в рот сладкую булочку, а затем взял вазу и протянул ее Мейсону.
– Угощайтесь, мистер Кэпвелл. Всего одна булочка осталась.
– Да не хочу я ваших сладких булочек, от них только толстеешь, – сердито ответил Мейсон и встал с кресла, направляясь к выходу.
Через несколько минут в плаще нараспашку он вскочил в свой автомобиль и, резко отпустив сцепление, понесся по городским улицам. Он спешил в галерею Вирджинии Кристенсен, чтобы высказать ей все, что он чувствовал.
Он хотел бросить прямо в глаза этой женщине, что она нагло обманывает его, все время ставит его в неловкое положение, что она относится к нему не как к своему защитнику, а как к врагу, сообщнику прокурора. Она все время о чем‑то не договаривает, утаивая правду. В любой другой подобной ситуации он не придавал бы этому значения, но сейчас он поставил себе целью выиграть это дело, доказать себе и окружающим, что способен на настоящую адвокатскую работу.
В первую очередь, конечно, в этом нуждался он сам, а потому, забыв о правилах приличия и хороших манерах, он всю дорогу ругался, нервно нажимая на педали, когда ему приходилось останавливаться на красных сигналах светофоров.
– Тварь, тварь, животное, – ругался он, сам до конца не понимая, к кому относятся эти слова.
Остановив машину возле невысокого двухэтажного строения, в котором располагалась галерея Вирджинии Кристенсен, Мейсон выскочил из автомобиля и бросился к двери.
Хотя это был всего лишь маленький дом с несколькими не слишком большими комнатами, его по праву можно было бы назвать картинной галереей. Чувствовалось, что хозяин приложил немало усилий к тому, чтобы стены и полы, окна и двери приобрели какой‑то неуловимый, неощутимый сразу налет утонченности и хорошего вкуса.
Мейсон все больше и больше убеждался в том, что эта женщина обладает тем, что должно быть у каждой настоящей наследницы Евы – тайной. У Вирджинии Кристенсен была своя тайна.
Мейсон не мог еще этого понять, однако в глубине души он ощущал, что скоро ему придется познакомиться с Вирджинией гораздо ближе.
Во всяком случае, все шло именно к этому. Торопливо пробежав по коридору, Мейсон свернул в самый большой зал галереи и, не обращая внимание на висевшие на стенах картины и гобелены, направился к хозяйке галереи, которая стояла в дальнем углу зала на невысокой раздвижной лестнице и вешала на стену полотно, довольно изуверски раскрашенное абстрактными фигурами.
Мейсон поначалу даже подумал, что это испорченный строителями кусок полотна. Он не знал, что это картина одного из самых модных молодых авангардистов. Однако сейчас это его совершенно не волновало.
Мисс Кристенсен аккуратно повесила картину и, словно не обращая внимания на присутствовавшего в галерее Мейсона Кэпвелла, стала спокойно спускаться вниз по лестнице.
– Вирджиния, – грозно сдвинув брови, сказал он, – почему вы мне ничего не сказали?
Ее движения были размеренными и неторопливыми, как будто он совершенно не интересовал ее. Мейсону вдруг захотелось рвануть за лестницу, чтобы его клиентка со всего размаха грохнулась на пол, и тогда бы он топтал ее ногами, бил и истязал, вымещая всю свою злость. Она не должна была вести себя так.
Кроме того, что она обманывала своего адвоката, не говорила ему всей правды, она еще и игнорировала его. Это больше всего раздражало Мейсона. Он, наверное, мог бы снести любое, самое плохое отношение, но ужасно не любил, когда его игнорировали. Из‑за этого Мейсон часто ссорился с отцом, который предпочитал не замечать сына.
