Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 332 страниц)

Круз засопел, как разъяренный бык, перед глазами которого стали размахивать красной тряпкой. Снова Тиммонс пытается перебежать ему дорогу. Похоже, это превращается для окружного прокурора в какую‑то навязчивую идею – сначала он преследует инспектора Кастильо по службе, потом не дает прохода его жене, демонстрирует явные признаки неравнодушия к Иден… Похоже, что все это звенья одной цепи, которая тянется еще со времен школы. И тогда, и сейчас Круз был лучше его в моральном плане и, несмотря на более высокое положение Кейта Тиммонса в социальной иерархии, он по–прежнему завидовал своему сопернику, прикрывая свою злобную ненависть к нему высокопарными фразами о служебном долге, профессиональной компетентности и службе Закону и обществу.

Увидев, в каком разъяренном состоянии находится Круз, Сантана поспешила успокоить его.

– Я сказала ему, что прерываю с ним всяческие отношения. Он согласился. Потом я вернулась домой, к тебе, – последние слова она произнесла таким умоляющим тоном, что будь на месте Круза другой мужчина, он бы, наверное, поверил ей и простил ее.

Но Круз предостерегающе поднял руку.

– Пусть бог будет моим свидетелем – я не хотел допустить подобного поворота событий. Я старался, чтобы так не случилось. Но, похоже, чего‑то не предусмотрел.

Сантана заискивающе заглянула ему в глаза.

– Круз, прости меня. Я видела, как ты переживал, но я сохранила верность тебе. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Я пытаюсь сохранить наш брак.

Круз сокрушенно покачал головой.

– Я пытался быть примерным мужем, – с горечью сказал он. – Я пытался…

У нее в глазах проступили слезы.

– Прости…

Круз сокрушенно молчал.

– Возможно, судьба приготовила для нас это тяжелое испытание, – наконец, спустя несколько мгновений, сказал он. – Ты уверена в том, что хочешь сохранить наш брак?

– Больше всего на свете! – горячо воскликнула она. – Я только этого и хочу. Мне больше ничего не нужно, кроме тебя, Круз, и Брэндона. Ты же видишь, я все время пытаюсь сделать так, чтобы ты обратил на меня внимание, чтоб ты просто заметил, что я существую рядом с тобой. Ведь ты настолько погружен в свои дела, что уже забыл о том, что рядом с тобой есть человек, который любит тебя и хочет только одного – ответной любви.

Ее страстный монолог, очевидно, оказал свое воздействие на Круза, потому что с сомнением посмотрев на жену, тот сказал:

– Да, в последнее время у тебя было много неприятностей. В основном, по моей вине…

Его желание признать свои ошибки не было реализовано до конца. В комнате внезапно зазвонил телефон. Сантана безнадежно посмотрела на мужа.

– Не подходи.

Он хмуро покачал головой.

– Нет, может быть, это звонят из участка – вдруг что‑нибудь случилось. Я должен узнать.

Решительно отодвинув ее в сторону, он прошел к столику, на котором стоял телефон и поднял трубку.

– Алло. Да, это я. Что? Когда это случилось?

По его лицу, еще больше осунувшемуся и помрачневшему, Сантана поняла, что к семейным неприятностям добавляется еще что‑то.

– Серьезные ранения? – спросил Круз. – Да, спасибо. Спасибо, что позвонили. Я выезжаю немедленно.

Он положил трубку и, кусая губы, сказал:

– Иден попала в автокатастрофу. «Скорая помощь» только что увезла ее в больницу.

Сантана перепуганно смотрела на него.

– Что произошло?

Круз сумрачно покачал головой.

– Не знаю. Ее нашел возле мыса Инспирейшн какой‑то местный житель по фамилии Логан.

Сантана подавленно умолкла.

– Я выезжаю на место происшествия, – сказал Круз и решительно направился к двери.

Сантана низко опустила голову.

– Ну, конечно.

Круз вдруг понял, что все слова извинения, которые он приготовил для Сантаны, не стоят ничего в сравнении с тем, что он снова покидает дом. Поэтому он предложил:

– Может быть, поедем вместе? А Брэндона по дороге отвезем матери.

Она растерянно улыбнулась.

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

Круз внимательно посмотрел на нее.

– Да, – серьезно ответил он.

Ее охватило такое чувство нежности к мужу, что она едва не потеряла дар речи.

– Круз… – потрясенно вымолвила она. – Я… Я… Я иду за Брэндоном.

Она метнулась наверх, в спальню сына.

Сантана еще ничего не знала о том, что именно она сбила Иден, именно ее автомобиль выехал на обочину дороги возле мыса Инспирейшн, где находилась Иден. Обо всем этом ей еще предстояло узнать. А сейчас она собирала мальчика для того, чтобы отвести его к своей матери.

Джина метнулась к племяннице.

– Хейли, заклинаю тебя всем святым, выслушай меня.

Девушка раздраженно отвернулась.

– Я не желаю выслушивать тебя. И вообще, Джина, оставь меня в покое. И вообще, нам не о чем разговаривать.

Джина едва не прослезилась.

– Хейли, это жестоко.

Та безразлично махнула рукой.

– Что поделаешь, я устала. Я очень устала, мне больше ничего не нужно. И ничего не хочется.

Джина, вытянув вперед руки, будто нищий, который просит подаяния, направилась следом за Хейли.

– Неужели ты хочешь порвать со мной отношения? Я не верю в это, – плачущим голосом сказала она. – Ведь мы с тобой родственники. Так нельзя поступать с близкими людьми.

Хейли вздохнула.

– Да, Джина, ты угадала. Именно это я и собираюсь сделать – мне кажется, что наши отношения с тобой приносят пользу лишь одной стороне.

Джина обиженно надула губы.

– Так что, мне исчезнуть и больше никогда не появляться в твоей жизни? Ты этого хочешь? Ну, отвечай же, Хейли.

Хейли отрицательно покачала головой.

– Можно сказать и так. Хотя нет, больше всего я хотела бы сейчас повернуть время вспять.

Джина униженно сглотнула.

– Я тоже. Тогда я не стала бы жертвой той жестокости.

Хейли с недоверием посмотрела на тетку.

– Джина, чего я не могу понять, так это твоей глубокой заинтересованности в моей судьбе.

Джина, с видом невинно оскорбленной жертвы, гордо вскинула голову. Хотя губы ее дрожали, говорила она твердо и решительно:

– Семья значит для меня многое. Семья – это смысл моей жизни. Ты отторгаешь меня, Брэндон живет в доме другой женщины. Это невыносимо. Разве ты не представляешь, как я себя чувствую? Ведь я нахожусь в гораздо более невыгодной ситуации, чем ты. У тебя еще все впереди. В конце концов, вы можете даже помириться с Тэдом. А если этого не получится, то в твоей жизни будет еще много таких, как он. А представь себя на моем месте. Что делать мне? Ты, наверное, единственный близкий мне человек, собираешься порвать со мной и оставить меня в одиночестве. Что же у меня тогда будет?

Ее тон был вполне искренним, однако Хейли, которая привыкла к постоянным подвохам и неожиданностям со стороны тетки, не поверила ей.

– Ты во всем виновата сама, – резко заявила Хейли.

Хотя это были достаточно горькие слова, Джина, тем не менее, прореагировала на них спокойно.

– Я знаю, – смахнув слезу, сказала она. – Именно поэтому я попытаюсь все изменить. А главным образом, изменить себя.

Хейли насмешливо пожала плечами.

– Неужели ты думаешь, что я поверю тебе. Каким это образом ты собираешься изменить, улучшить себя? Уж ни самообразованием ли ты занялась? Или, может быть, ты ходишь на курсы психологической реабилитации?

Джина не обратила внимания на ее едкий тон.

– А почему, по–твоему, я открыла компанию по производству печения? Будто мне неизвестно, что все смеются за моей спиной.

Хейли фыркнула.

– Да, действительно, почему это?

Джина обиженно опустила глаза.

– Я рассчитывала, что деньги принесут мне уважение, – тихо сказала она.

Хейли снисходительно рассмеялась.

– Джина, ты не купишь уважение к себе даже за десять миллионов долларов. Почему ты решила, что деньги заставят уважать тебя?

Джина растерянно посмотрела на племянницу.

– Я понимаю, что прошлое нельзя изменить и, тем более, купить. Хейли, ты не представляешь, что ты значишь для меня. Если бы не твое появление, то я бы давно наложила на себя руки, – проникновенно сказала она. – Можно сказать, что ты спасла мне жизнь.

Хейли недоверчиво посмотрела на нее.

– О чем ты говоришь, Джина?

Та стала отчаянно трясти головой.

– Да, да, это правда! – горячо восклицала она. – Я была на грани самоубийства, а ты заставила меня переосмыслить всю мою жизнь. Мне так нужна твоя дружба. Кэпвеллы отняли у меня все. И даже Брэндона. Ты – все, что у меня осталось. Хейли, умоляю, не бросай меня.

Хейли, уже готовая было поддаться на уговоры Джины, после некоторых колебаний, упрямо мотнула головой.

– Джина, ты губишь себя, да и меня вместе с собой, – с этими словами она отошла в дальний угол комнаты и демонстративно отвернулась.

– Но Хейли, все обстоит иначе, не так, как тебе представляется, – умоляюще сказала Джина. – Просто ты сейчас в плохом настроении. Я тебя понимаю. Ты раздражена и расстроена из‑за того, что вы поссорились с Тэдом.

Хейли упрямо покачала головой.

– Нет, Джина, я тебя знаю. Мое настроение и мои чувства здесь не при чем. Просто ты всегда была такой.

Джина взмолилась:

– Ну, пойми, ведь люди меняются. И тебе, Хейли, это прекрасно известно. Почему же ты не допускаешь мысли о том, что я тоже могу измениться? Я теперь не такая, как была прежде. Если бы ты смотрела на меня не предвзято, ты бы поняла, что я говорю правду. Мне очень жаль, что этого не замечаешь.

Хейли резко развернулась к тетке.

– Джина, я просто восхищаюсь твоей наглостью. Не надо меня уговаривать. Поезжай домой, посмотри на себя в зеркало. Вероятно, тебе удастся разглядеть свою темную душу. Джина, я хочу забыть о тебе навсегда и больше никогда не вспоминать. Я не хочу тебя видеть, слышать и, тем более, разговаривать с тобой.

Джина униженно опустила голову.

– Мне больно слышать от тебя такие слова, – едва слышно промолвила она.

Хейли тоже почувствовала некоторое смущение.

– Это правда, – сказала она. – Хотя я и не хотела причинить тебе боль.

Джина едва сдерживала слезы.

– Ну, а что, если я пообещаю, что наши отношения изменятся к лучшему? – просящим тоном сказала она. – Я обещаю, что между нами никогда не будет таких недоразумений.

Хейли раздраженно всплеснула руками.

– Да я больше не верю твоим обещаниям. Ни единому твоему слову. Джина, прости, но я чувствую фальшь, которая постоянно исходит от тебя.

На этот раз Джина не смогла сдержаться. Слезы потекли по ее щекам, размазывая нанесенную на ресницы тушь.

– Я просто не могу поверить, что ты бросаешь меня, – всхлипывая промолвила она. – Мне очень жаль, что так произошло. Хейли, если бы ты пришла ко мне с покаянием, я бы простила тебя.

Хейли безразлично пожала плечами.

– Значит, ты более великодушна, чем я, – заключила она. – Ну, что ж, мне очень жаль, что я не оправдываю твоих ожиданий.

Джина вытерла платком катившиеся по щекам слезы.

– В жизни очень много значит умение прощать, – обиженно сказала она. – Хейли, твоя непримиримость приносит тебе лишь горе и несчастье. И это относится не только ко мне, но и к другим. Прости меня, – она опустила голову.

Хейли тоже почувствовала, как ее эмоции начинают выходить из‑под контроля. Стараясь не показать этого Джине, она отвернулась и украдкой смахнула слезу из уголка глаза.

– Нет, Джина, – глухо сказала она. – Я не хочу мириться с тобой и не хочу, чтобы ты снова возвращалась в мою жизнь. Мне достаточно одной потери.

Но Джина, все еще не теряя надежды, воскликнула:

– Да ты помиришься с Тэдом, поверь мне. И вы забудете об этом недоразумении.

Хейли упрямо поджала губы и решительно направилась к двери.

– Прощай, Джина, – громко заявила она, распахивая дверь.

Джина поплелась к выходу, как побитая собака.

– Я разочарована в тебе, Хейли, – сказала она сквозь слезы, останавливаясь у порога. – И мне больно, очень больно.

Хейли гордо отвернулась. Когда она ушла, Хейли еще некоторое время бродила по комнате из угла в угол. А затем взяла бумажку, на которой было написано послание от Роксаны, и задумчиво посмотрела на нее.

ГЛАВА 4

Окружной прокурор сильно обеспокоен. Мужской разговор между Крузом Кастильо и Кейтом Тиммонсом. Доктор Роулингс понял, что его ожидает. Хейли намерена выяснить личность Роксаны.

Круз вместе с Сантаной вошли в реанимационное отделение городской клиники именно в тот момент, когда по коридору провозили носилки, на которых лежала Иден. Ее мертвенно–бледное лицо, рассыпавшиеся по подушке белокурые волосы, безжизненно повисшая рука лучше всяких объяснений докторов говорили о состоянии молодой женщины. Круз тут же бросился к медицинской сестре, шагавшей рядом с носилками.

– Как она?

– Без сознания, – сестра, не останавливаясь, прошла мимо.

– Послушайте, – только и успел проговорить Круз. Медсестра отмахнулась.

– Доктор вам все расскажет. Извините, сэр, нам некогда.

Сантана метнулась вслед за сестрой.

– Скажите, а она будет жить?

Та успокаивающе улыбнулась.

– Да, ей повезло. Скоро вы, наверное, даже сможете ее навестить.

Это немного успокоило Круза. Играя желваками на щеках, он метался из угла в угол приемного покоя реанимационного отделения, не находя себе места. Сантана вернулась к нему.

– Что с ней произошло? – растерянно спросила она.

Круз тяжело вздохнул.

– Не знаю. Для меня это пока что загадка. Сейчас мне нужно переговорить с полицейскими, которые побывали на месте происшествия.

Увидев в конце коридора маячившего там полисмена, Круз решительно направился к нему.

– Я сейчас вернусь, – обернувшись к Сантане, сказал он.

Полицейский, плотный коротышка, по имени Бил Пэкстон, из дорожного управления департамента полиции Санта–Барбары озабоченно изучал протокол осмотра места происшествия, когда к нему подошел инспектор Кастильо.

– Привет, Бил, – сказал Круз. – У тебя есть какая‑нибудь информация? Расскажи, что там произошло.

Пэкстон пожал плечами.

– Да ничего особенного. Фактов немного. Обычный наезд. Водитель скрылся, свидетелей нет.

Он протянул Крузу протокол осмотра места происшествия.

– Вот, взгляните, инспектор.

Кастильо быстро пробежался глазами по строчкам сухого официального документа.

– Что, совершенно ни одного свидетеля?

Пэкстон пожал плечами.

– Ни единого.

Круз в задумчивости почесал подбородок.

– А кто ее нашел?

Пэкстон наморщил лоб.

– Какой‑то местный житель.

– Как его зовут?

– Э–э, Логан. Кажется, Логан.

– Как он оказался на месте происшествия?

– Обычно каждый вечер в такое время он прогуливает свою собаку. Забавный такой, лохматый пес по кличке Гаучо. Они вообще оба такие – забавные и странные. Хотя, чему тут удивляться? Обыкновенный пенсионер со своей смешной собакой. Да, извини, Круз, я немного отвлекся. Так вот, они гуляли по окрестностям, и собака обнаружила женщину, лежавшую на обочине.

Круз удивленно посмотрел на Пэкстона.

– Как на обочине? Разве она была не на проезжей части дороги?

Пэкстон развел руками.

– Это и меня удивляет. В том‑то и дело, что мы обнаружили ее лежащей далеко за боковыми ограждениями на хайвэе.

Круз нахмурился.

– Я не понимаю, что это означает.

Пэкстон пожал плечами.

– Ну, в общем, я думаю, что автомобиль, который ее сбил, либо специально свернул с шоссе, либо его водитель был настолько пьян или накачан наркотиками, что не понимал, куда ведет машину. Круз сокрушенно помотал головой.

– Этого нам не хватало.

– Да, чувствую, у нас будет много работы в связи с этим делом.

– Так, Билл, что еще известно?

Пэкстон озабоченно почесал лоб.

– Ну, не знаю. Она была без сознания, когда ее нашел этот мистер Логан. «Скорая помощь» прибыла на место происшествия спустя пять минут тридцать две секунды после того, как Логан позвонил с ближайшей бензоколонки. Мы были на месте спустя минуту после отъезда автомобиля «скорой помощи».

– Вам удалось определить марку автомобиля?

Пэкстон с сожалением покачал головой.

– Нет. Единственное, что нам удалось сделать, это обнаружить несколько осколков на проезжей части. Правда, я не знаю пока, что это означает. Может быть, автомобиль, который сбил пострадавшую, был с поврежденной фарой. Но это еще предстоит проверить. По развалу колес невозможно определить марку автомобиля. Сам понимаешь, Круз, сегодня над городом спустился сильный туман, а там, поближе к океану, земля и вовсе отсырела. Ничего толком разузнать не удалось.

Тяжело вздохнув, Круз вернул протокол Пэкстону.

– А что, Бил, много машин в это время было на шоссе?

Тот отрицательно покачал головой.

– В такое время и в такую погоду, к сожалению, или, к счастью, никто не ездит. За все время, которое мы ехали туда, мы не встретили ни одной, проехавшей нам навстречу, машины.

Круз пожал плечами.

– Может быть, это нам и поможет. Ведь если машин было совсем немного, тем легче будет добраться до той единственной, которая оказалась в это неподходящее время в этом неподходящем месте.

Пэкстон невесело усмехнулся.

– Да, действительно, ты прав, Круз. И место, и время были весьма неподходящими: поздний вечер, туман, отдаленное от города место.

Круз только сейчас понял, какой вопрос мучил его все то время, которое он истратил для того, чтобы добраться до больницы. Он никак не мог понять, что там делала Иден. Разумеется, если бы он вспомнил историю своих взаимоотношений с ней, то это натолкнуло бы его на какие‑нибудь размышления, но, как и сейчас, ему было не до того. К тому же, мыс Инспирейшн не был для него местом, куда, даже несмотря на самые теплые и романтические воспоминания, он бы поехал в десять часов вечера в сильнейший туман, к тому же, в полном одиночестве.

Пока Круз был занят с Билом Пэкстоном, в приемный покой реабилитационного отделения вошел Кейт Тиммонс. У него был такой вид, как будто ему только что пришлось пробежать несколько километров под проливным дождем. На лбу и висках у него проступил пот, руки едва заметно дрожали. Стараясь не выдавать волнения, Тиммонс вошел в комнату и, увидев стоявшую в дальнем углу Сантану, направился к ней. Опасливо оглядываясь по сторонам, он остановился рядом с ней и спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Ей тоже передалось его подозрительное настроение. Она оглянулась и перепуганно сказала:

– Я – с Крузом. Мы приехали вместе совсем недавно. Хотели узнать, что с Иден. Ему сообщили, что Иден попала в автокатастрофу, и мы тут же приехали сюда.

Тиммонс выглянул из‑за ее плеча, стараясь не привлекать к себе внимания Круза.

– Что известно? – спросил он, высматривая, чем занимается Кастильо.

Сантана снова боязливо оглянулась.

– Никаких подробностей неизвестно. Видишь, Круз беседует с полицейским из дорожной службы? Скажи, Кейт, а тебе тоже ничего неизвестно?

Он предостерегающе поднял руку.

– Нам нужно поговорить, Сантана. У меня есть к тебе конфиденциальный разговор.

Они отошли еще дальше, чтобы ни один звук их разговора не донесся до Круза.

– Сантана, ты рассказала мужу подготовленную нами историю?

Она уверенно кивнула.

– Да.

– И о том, что мы были в мотеле, рассказала?

– Да.

Тиммонс с сомнением посмотрел на нее.

– А ты упомянула о прогулке по пляжу в районе мыса Инспирейшн? Рассказывала о том, что мы там были?

Она недоуменно посмотрела на него.

– Конечно, нет. Я не добавила от себя ни единого слова. А почему ты спрашиваешь обо всем об этом?

Она так разнервничалась, что последние слова произнесла повышенным тоном. Круз, услышав ее возбужденный голос, оставил Пэкстона и направился к жене. Тиммонс едва успел вскинуть руку и прошептать:

– Тихо, Сантана, идет Круз.

Они резко умолкли, словно появление Круза заставило их онеметь. Увидев Кастильо, окружной прокурор изобразил на лице широченную улыбку. Но Круз не демонстрировал никаких ответных чувств подобного рода.

– Привет, Кейт, – холодно сказал он.

– Привет.

– Что ты здесь делаешь?

Улыбка не сходила с лица Тиммонса.

– Я слышал о том, что случилось, – с каким‑то непонятным энтузиазмом сказал он. – Как она себя чувствует?

Круз хмуро смерил его взглядом.

– Без сознания. Состояние ее стабильное. Опасности для жизни, к счастью, нет.

Тиммонс лицемерно вздохнул.

– Слава богу.

Круз по–прежнему сверлил его взглядом.

– Да, ей повезло. Но могло и не повезти. Слава богу, что ее так быстро нашли.

Тиммонс вскинул голову.

– А кто ее нашел?

Немного поколебавшись, Круз ответил:

– Через несколько минут я поговорю с этим человеком.

Сантана озабоченно посмотрела на мужа.

– А где ее нашли?

– Она была сбита машиной неподалеку от шоссе.

– Что? – удивленно спросила Сантана. Круз уверенно кивнул.

– Да, именно так. Не на дороге, а рядом с ней.

– А где это случилось? – спросила Сантана.

– Неподалеку от мыса Инспирейшн. Водитель скрылся с места преступления.

Сантана едва не обомлела, услышав эти слова. Она почувствовала, как у нее подкашиваются ноги и ее по–настоящему начинает колотить. Она мгновенно побледнела, но Круз не обратил на это внимания. Он стоял, буквально прожигая ненавидящим взглядом окружного прокурора.

– О боже, – охнула Сантана, прикрывая лицо рукой.

Круз отнес это на сильное волнение от происшествия.

– Единственное, чего я не могу понять, – продолжил Кастильо, – так это, что она делала в такое время в этом месте? Был поздний вечер, не говоря уже о тумане. Что она там делала, ума не приложу.

И Сантана, и Тиммонс чувствовали сейчас себя ворами, на которых, как известно, горит шапка. Еще неизвестно, чем бы закончился этот разговор, потому что Сантана была уже на грани нервного срыва. Она едва скрывала свой испуг, который перерастал в панический ужас. Однако в этот момент из двери реанимационной вышел врач, и Круз направился к нему.

– Извините, мне нужно поговорить с доктором, – торопливо сказал он, на мгновение задержавшись возле Тиммонса. – А тебя, Кейт, я попрошу задержаться.

С этими словами он удалился, а Тиммонс проводил его настороженным взглядом. Сантана нервно вскинула голову и, беззвучно шевеля губами, прошептала слова молитвы. Затем, перекрестившись, она повернулась к Тиммонсу.

– О боже, Кейт, о боже, – потрясение шептала она. – Ведь это была Иден. Понимаешь, Иден. Это я сбила ее машиной. Я же почувствовала, что сбила человека.

Тиммонс как‑то равнодушно пожал плечами.

– Возможно, ты права, – уклончиво сказал он. – А возможно, это и не так.

Она заглянула ему в глаза.

– Но ты ведь видел ее? Да? Скажи. Он снова пожал плечами.

– Не знаю.

– Как это не знаешь? – заволновалась она. – Ты же выходил из машины? Ты осматривал шоссе. Почему ты мне ничего не сказал? Почему?

Он вытер дрожащей рукой покрытый испариной лоб.

– Сантана, – раздраженно бросил Тиммонс, – я ничего не видел, абсолютно ничего. Клянусь тебе.

Она схватила его за руку и резко рванула к себе.

– Ты видел Иден.

В приемный покой вышла медицинская сестра и мимо Тиммонса и Сантаны направилась к двери. Они мгновенно умолкли, словно заговорщики. Когда опасность в виде дамы в белом халате миновала, Тиммонс возбужденно прошептал:

– Если я ее видел, то почему, по–твоему, я не позвал никого на помощь? Ты думаешь, что я смог бы оставить ее лежащей на дороге?

Она ошеломленно взмахнула рукой.

– Не знаю, сейчас я уже ничего не знаю. Я не верю тебе, Кейт.

Он довольно бесцеремонно тряхнул ее за руку.

– Успокойся, Сантана. Я посоветовал бы тебе прийти в себя. Если Круз сейчас появится и увидит эту сцену, он быстро сообразит в чем дело, и тогда мы погибли.

Она потрясенно посмотрела на него.

– Теперь я понимаю, почему ты запретил мне упоминать мыс Инспирейшн. Это было тогда, в машине, после того, как мы сбили Иден. Ты уже знал об этом, но ничего не сказал мне. Почему ты так поступил, Кейт? Неужели ты не понимаешь, что это преступно?

Он отрицательно покачал головой.

– Сантана, это была просто перестраховка. Я совершенно ничего не знал. А говорил тебе об этом просто так, на всякий случай, чтобы на нас не могла пасть даже тень подозрения.

– Кейт, – едва не закричала она. – Да как ты не понимаешь, ведь я сбила машиной человека. Мало того, это была Иден. О боже, – она застонала и снова подняла глаза к небу. – Боже мой, что мне теперь делать?

– Успокойся, – раздраженно сказал Тиммонс, – прошу тебя, возьми себя в руки.

– Боже мой, еще немного и я совершила бы убийство, – потрясенно прошептала она.

Тиммонс брезгливо поморщился.

– Разве ты не слышала слова Круза – ее жизнь вне опасности. Так что, не пугайся, все нормально.

Но Сантана уже завелась.

– А что, если она нас видела? Она придет в сознание и расскажет о нас в полиции, – возбужденно воскликнула она.

Он решительно помотал головой.

– Нет, было слишком темно. Она не могла ничего заметить. К тому же, мы были в машине. Если даже она что‑то видела, она не сможет нас опознать.

Дверь реанимационной открылась, и оттуда вышел Кастильо. Тиммонс шепнул Сантане:

– Тихо, Круз идет.

Он отвернулся от нее, изображая полное равнодушие. Кастильо остановился рядом с женой.

– Сантана, врач разрешил нам посетить Иден в ее палате. Она уже пришла в сознание. Идем.

Сантана вдруг почувствовала, как какой‑то тяжелый, тугой комок подкатывается к ее горлу, и ей стало дурно.

– Извини меня, Круз, – торопливо сказала Сантана. – Мне нужно выйти в туалет, мне дурно. Я вернусь через несколько минут.

Она выбежала из приемного покоя с такой поспешностью, будто ей было невыносимо присутствие здесь.

Когда дверь за Сантаной захлопнулась, Кастильо с такой ненавистью посмотрел на окружного прокурора, что тот не выдержал и опустил глаза.

– Я думаю, что пришло время для серьезного разговора, – тяжело дыша, сказал Круз.

Тиммонс с нарочитым безразличием пожал плечами.

– О чем разговаривать?

Круз почувствовал, как начинает выходить из себя.

– Сантана созналась во всем, – едва сдерживая себя, сказал он.

Когда Тиммонс повернулся к нему лицом, Круз увидел улыбку.

– Да? – скептически спросил Тиммонс. Сокрушительный удар в челюсть, который нанес своему противнику Кастильо, сбил Тиммонса с ног.

Окружной прокурор рухнул на пол как подкошенный. Растерянно улыбаясь, он потрогал челюсть, убеждаясь в том, что зубы на месте.

– Теперь, надеюсь, ты откажешься от нее? – сквозь зубы процедил Круз.

Тиммонс едва слышно произнес:

– Похоже, да.

Кастильо тяжело дышал.

– Наверное, флирт с чужими женами – это неплохое развлечение. Но Сантана уже приняла решение. Ваш роман закончен.

Тиммонс пытался сохранить хорошую мину при плохой игре.

– Кастильо, я согласен со своим поражением, – униженно улыбаясь, сказал он.

– Прекрасно! Значит, мы договорились, – сказал Круз.

Тряхнув головой и окончательно придя в себя, Тиммонс поднялся с пола.

– Возможно, но нам иногда придется работать вместе, – сказал Тиммонс.

Круз покачал головой.

– Но только в крайнем случае.

Примирительным тоном окружной прокурор сказал:

– Инспектор, я выделю специально для расследования этого дела людей из своей службы. Они найдут водителя, который виновен в наезде на Иден.

Круз не намеревался продолжать дальше этот разговор.

– Спасибо, – односложно сказал он и повернулся, чтобы уйти.

Но в этот момент окружной прокурор поспешно спросил:

– А ты уже нашел какие‑нибудь зацепки? Есть результаты?

Круз задержался.

– Очевидно, свидетелей не было… – неохотно сказал он. – Я рассчитываю на показания Иден и на результаты дополнительного, более подробного, осмотра места происшествия.

Тиммонс снова потрогал себя за челюсть.

– Подобные дела раскрываются довольно редко, – глухо сказал он.

Кастильо гордо поднял голову.

– Я рассчитываю на положительные результаты.

Из реанимационного отделения вышла медсестра, которая обратилась к Крузу:

– Мисс Кэпвелл пришла в сознание. Вы уже можете пройти к ней.

– Спасибо, – ответил Круз.

С этими словами Кастильо направился к двери.

Тиммонс последовал было за ним, однако Круз так многозначительно посмотрел на него, что окружной прокурор застыл на месте с идиотской улыбкой на устах.

Они поняли друг друга без слов.

Круз отправился в палату Иден в одиночестве.

Окружной прокурор, оставшись в приемном покое отделения реанимации, злобно пнул ногой некстати подвернувшийся стул.

В тот же час, в клинике доктора Роулингса, Келли Кэпвелл Перкинс укладывалась в свою постель.

Медсестра миссис Гейнор вошла в палату со стаканом в одной руке и маленьким блюдечком, на котором лежали две пилюли, в другой.

Она подошла к Келли, которая уже лежала под одеялом, и протянула ей таблетки вместе с водой.

Келли положила пилюли в рот и запила их.

– Ну, вот и хорошо, – сказала сестра Гейнор. – Это поможет тебе заснуть. Таблетки всегда помогают.

Келли, не скрывая своего отвращения к лекарствам, отвернулась.

– Я ненавижу снотворное!.. – тихо сказала она. – Мне уже надоело повторять об этом доктору Роулингсу каждый раз.

Миссис Гейнор нахмурилась.

– Никогда не спорь с врачом. Он лучше знает тебя. Если хочешь побыстрее выйти отсюда, слушайся его указаний во всем.

Направляясь к двери, она сказала:

– Спокойной ночи, Келли.

Когда за медсестрой закрылась дверь, Келли тут же выплюнула таблетки, которые она прятала за щекой, в ладонь. Этому ее научил Перл. Он всегда говорил о том, что лекарства, которые прописывает доктор Роулингс, предназначены лишь для того, чтобы сделать пациента покорным и никогда не рассуждающим животным.

С тех пор, как она последовала советам Перла и перестала принимать прописанные ей доктором Роулингсом пилюли, ее состояние резко улучшилось. Келли прекрасно почувствовала это, и теперь ее нельзя было заставить пить таблетки даже под угрозой остаться в клинике до конца своих дней.

Келли пускалась на самые разнообразные ухищрения, простейшим из которых было делать вид, что проглатываешь таблетки, а на самом деле прятать их за щекой.

После того, как Келли перестала принимать лекарства, которые ей прописали в клинике, ее сознание с каждым днем прояснялось все больше и больше.

За это Келли была бесконечно благодарна Перлу, который избавил ее от постоянно мучавших головных болей и нервных расстройств.

Эти лекарства, вопреки тому, что думали все вокруг, способствовали ухудшению состояния больного, а не его улучшению.

Когда шаги миссис Гейнор затихли в коридоре за дверью палаты Келли, она мгновенно вскочила с постели и приоткрыла дверь.

Здесь было тихо.

Осторожно на цыпочках ступая по покрытому линолеумом полу, Келли направилась к изолятору, в котором сейчас содержался Перл.

Доктор Роулингс закрыл за собой дверь изолятора и включил свет.

Перл лежал на своей кровати, с головой накрывшись простыней.

Услышав шаги, он приподнялся.

Увидев, как Перл протирает глаза, доктор Роулингс медоточивым голосом сказал:

– Проснулись? Вот и прекрасно…

Перл раздраженно отшвырнул в сторону простыню.

– Человек просыпается тогда, когда его будят, – не скрывая своего презрения, произнес Перл. – Ну, что вам нужно на этот раз?

Роулингс широко улыбнулся.

– Я просто хотел узнать, каково ваше самочувствие. После недавнего кризиса ваша психика находится в состоянии резкого подъема.

Перл спрыгнул с кровати и прошелся по комнате, разминая ноги.

– У меня не было никакого срыва, – уверенно сказал он. – А потому можете не ставить себе в заслугу улучшение моего состояния.