Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 248 (всего у книги 339 страниц)

На шагоходном первый курс (тоже сотня головушек) предполагался общий с последующим разделением по специализациям – кого в пилоты, кого в стрелки и так далее. Да и шагоходов у нас пока не было, если не считать моих «Саранчу» и «Пантеру», которых я, в принципе, мог бы предоставить для обучения, но боялся, что при такой интенсивности эксплуатации детишки их вусмерть заиграют. Детишки, хоть и великовозрастные – они ой как на многое способны! Что касается казённых, первая партия «Алёш» должна была прийти к новому году, а полная комплектация – вовсе к марту. Зато нам обещали вскорости доставить что-нибудь подбитое с Японского фронта – и наше, и трофейное. Дескать: пусть курсанты заодно и ремонт осваивают, очень это ценный навык. Быстро отремонтируют – быстро и за рычаги сядут. А пока теория и физподготовка. Тоже полезное.

И самым наполненным (благодаря Новосибирскому университету и продолжающейся программе по подготовке специальных техников, которая была вовсе не свёрнута, а перемещена в Иркутск) оказался Инженерно-технический факультет. Три курса по пятьдесят человек. Я был до посинения рад, что первокурсники были собраны по Тыве в начале лета, успели пройти полуторамесячную подготовку в полевом лагере и ещё полтора – в Новосибирске, не пытались устроить костёр из паркета и прекрасно понимали, как пользоваться туалетом. Кроме того, они куда приличнее, чем самый первый набор, говорили по-русски. Возможно, как-то на местах работу поставили? Вот уж не знаю. Но спасибо тому доброму человеку, кто догадался это сделать.

02. ОБЩИЙ СБОР

А ЖАБЫ-ТО У НАС КАКИЕ!

Вечером первого сентября, когда мы наконец выпроводили всех важных гостей, а курсанты благополучно утряслись в своих отделениях, секретарша Людочка, завидев меня, сообщила:

– Илья Алексеевич! Из городской канцелярии Иркутского Казачьего войска звонили, просят вас заехать.

– А что такое? – удивился я. – Я у них намедни был, всё, что полагается, сдал, везде отметился.

– Говорят, бумага какая-то пришла на ваше имя, надо получить.

Из кабинета навстречу мне показались изрядно умученные официальным приёмом Иван с Хагеном.

– В казачью канцелярию заехать надо, – обрадовал их я.

– Ну – надо так надо, э, – смиренно отозвался Серго, ожидавший нас в кресле приёмной. – Поехали!

В канцелярии меня встретили приподнято. Надо сказать, что казачьему старшине* вообще везде радуются больше, чем сотнику. Особенно если в курсе о имеющемся у этого старшины титуле.

*Напоминаем: казачий чин войскового старшины

равняется чину подполковника в обычной армии.

– Илья Алексеевич, добрый день! – канцеляристки сейчас служили здесь другие, и в отличие от прежних выказывали мне куда большую склонность продолжить знакомство вне стен учреждения.

С учётом того, что в личном деле обо мне всё было подробно расписано, это меня до некоторой степени коробило. Хотя опыт общения с ранним Соколом и дал, конечно, понимание, что иные девушки с гораздо большим удовольствием согласятся быть содержанкой герцога, нежели супругой обычного дворянина. Наверное, в этом была своя правда. Но я не знал, как бы так прекратить вот эти жеманства, чтобы и девушку не оскорбить, и вообще…

– Добрый-добрый, – довольно хмуро ответил я. – Что там пришло? Бумага какая-то?

– Ах, было-было! Из трофейного отдела! Минутку… – она подскочила, пошуршала среди этажерок, сплошь закреплённых к стене у неё за спиной, нашла и торжествующе положила передо мной на стойку, не торопясь садиться и явно рисуясь: – Вот! Извольте!

– Благодарю вас… – я посмотрел на её погоны, – младший урядник. Где-то расписаться?

Молодая совсем девка-то. Год, поди выслужила от силы.

Она покраснела и протянула мне амбарную книжицу с нумерованными страницами, привязанную на верёвочку, уходящую куда-то в глубину стойки:

– Вот здесь, пожалуйста, – и встала прямее, почти по уставу.

Вот и ладно. А то возникнут ещё надежды неоправданные, разгребайся с ними потом. Я черканул роспись:

– Это всё? Или ещё какие-то бумаги?

Тут она почему-то снова покраснела. Неужто хотела повод организовать, чтоб я ещё раз приехал?

– Погодите, я проверю. Кажется, что-то было.

Она уселась на своё место и порылась в папках:

– Вот! На вашего подопечного, Хагена фон Ярроу, приказ о производстве в звание сотника «за проявленную особую доблесть на поле боя», – зачитала она. – Возьмёте? Может и он сам приехать, и вы имеете право расписаться.

– Давай уж возьму.

– Тогда я сейчас в журнале заполню.

Пока ждал, постукивая пальцами по крышке стойки, подумалось, что, наверное, и на Швеца с Пушкиным такие же бумаги есть. Только ушли они, вернее всего, в Новосибирскую канцелярию.

– Девушка, а давайте-ка ещё на двоих членов экипажа запрос оформим.

– Давайте, – оживилась она. – А забирать?..

– А ответ направить нарочным письмом в Специальное военное училище.

Канцеляристка сникла и протянула мне журнал. Я расписался, вернул ручку:

– Доброго дня.

– И вам того же, ваша светлость.

Бумаг на «Кайдзю» было аж две. Сходя по лестнице, я успел ознакомиться с обеими и впал в глубокую задумчивость.

– И чё там? – с любопытством вытянул шею Сокол.

– Во-первых, Хаген, вот тебе! – Я вручил дойчу, который сегодня сидел за рулём, приказ. – Поздравляю, господин сотник!

Оба князюшки тут же начали поздравлять и хлопать Хагена по плечам.

А Иван немедленно хитро прищурился:

– Но могли бы и через звание перескочить. Ты ж целого меня спас! Да и для замначальника училища маловато будет… И почему тебя, Илья, за этим вызвали?

– Это попутно вручили. А мне – во. «Кайдзю» обсчитали.

– Оперативно они! – удивился Хаген.

– И не говори. Меня вот другое удивляет. Почему бумаги две?

Мы тронулись.

– Ну-ка, – Иван вытянул листы у меня из рук, захмыкал, бегая по строчкам глазами. – А я тебе скажу! Вот эта, – он потряс первым, – перекрывает ту ссуду, которую тебе дядюшка обещал.

– И даже уже предоставил.

Не лично, конечно. Банк.

– Ну да. А вот эта, – всё, что сверх. – Сокол посмотрел на меня хитро. – Это тебе повезло, брат, что государю страсть как нужна хорошая сталь. Ты ж сталеплавильни тоже будешь ставить? Не одну руду гнать?

– Да, конечно! При тебе же с Серго разговор был.

– Ну во-о-от! А это, брат, недешёвое дело. И впишетесь ли вы в ту ссуду – ещё вилами на воде писано. Так что некто, – он выразительно пошевелил бровями, – дал указание рассчитать «Кайдзю» по полной программе. Соответственно, сюда вынесли всё, что смогли, так сказать… – он снова углубился в чтение, – оторвать… Ну не буквально, а обсчитать отдельно. Вот, к примеру… О! А я-то всё думал, почему его воздушная разведка не засекла!

– Что? – с любопытством спросил Хаген, выруливая на мост через Ушаковку.

– Артефакт невидимости, да такой, братцы, мощности, что десятки тут в степени указаны!

– То есть он просто сливался с поверхностью? – обалдел я.

– Круче, чем хамелеон! – воскликнул Серго.

На мгновение стало жуть как жалко этого артефакта. Правда, непонятно, куда бы я его присобачил…

– А чё там ещё?

Иван уловил нотки душащей меня жабы и засмеялся:

– Да на кой ляд оно тебе сдалось, Коршун⁈ Тут такие штуки, они способны небольшую армию своим воздействием накрывать! И манозатрат требуют соответственно. Посмотри, ты за эти снятые штучки-дрючки чуть не сопоставимую со ссудой сумму получишь! Чего ты там Фридриху про суперсовременную технику втирал? Вот и думай лучше, как этими капиталами распорядиться.

– В самом деле, – согласился Хаген, – это гораздо лучше!

– Хозяйственные вы наши! – проворчал я.

Жаба немного поворочалась и утихла. Прав Сокол, как ни крути. Ну куда бы я с этой невидимостью? Как с писаной торбой… Лучше я буду свой городок отстраивать.

А ТЕБЯ…

– А тебя, – несколько мстительно сказал я Ивану, – мы сегодня будем Айко показывать. Разговор был? Был! А ты уж почти неделю у меня живёшь, а вид делаешь, будто забыл.

Иван поёжился:

– Может, не надо? Что-то я того…

– Дрейфишь?

– Испытываю некоторое душевное стеснение, – чопорно ответил он, и мы с Хагеном и Серго дружно заржали. – Что??? – надулся он. – И вообще, я женатый человек!

– А что, в госпитале медсестричкам ногу трогать не давал? – поддел я.

– Я был в беспамятстве! – нахально заявил Иван. – И вообще, где медсёстры – и где лиса?

– Да не ссы, – Серго подтолкнул его в бок. – Будешь упираться, я ведь и с Машей могу переговорить. Вряд ли ей железяка в постели нравится.

– Я вообще-то её снимаю… Фу на тебя! Чтоб с женой моей таких тем не обсуждал!

– Тогда идём к лисе? – сразу насел я. – Пока что просто проконсультируемся?

– Ну идём, – сдался Иван. – Но Машу всё равно придётся с собой звать. Чтобы не было всяких…

Поводов для сплетен, да. Это понятно.

* * *

Лиса посмотрела ногу Сокола после ужина. Меня внезапно тоже привлекли присутствовать, как ответственное лицо, и чтобы не произошло никаких фокусов.

Иван стеснялся, задирая гачу.

– Да успокойся, – подбодрил его я, – мы все в госпиталях и не такое видали.

Маша слегка прикусила губу.

А Айко чуть не принюхивалась с искренним любопытством:

– Сильно хорошо тебе сделали! Большой маг трудился! Почему он отказался завершить восстановление?

– Она, – слегка нахмурился Иван. – Тётушка. Она предлагала, но… я не захотел год там лежать.

– М-м, – понимающе покивала Айко и с не меньшим любопытством склонилась к протезу: – Занятная вещица! Одно тревожит меня: если мы начнём работать с твоей ногой, чтобы… – она быстро стрельнула глазом в сторону Маши, – увеличить культю, как быть с протезом?

– Вообще-то он на это и рассчитан. Вот тут, посмотри, подвижные детали, и фиксацию можно менять, – Иван принялся показывать лисе устройство протеза, а я вдруг понял, что Машино напряжение – это опасение, что Сокол опять откажется. А ведь она делилась с Серафимой: императрица сказала, чем раньше начать восстановление, тем лучше.

– Позволь! – лиса приняла у Ивана протез и внимательно рассмотрела его весь, в том числе движущуюся часть «стопы», кончики хвостов снова подёргивались: – Дивная вещь! С этим протезом мы сможем осуществить весь процесс, не сковывая тебя в движениях! Но! – голос её стал строгим. – Предупреждаю: это работа на несколько месяцев. Я составлю карту упражнений. Их надо будет выполнять неукоснительно, независимо от того, устали вы, не выспались или умерли.

Маша моргнула.

– Далее, я уже имела разговор с госпожой Евдокией, – ядрёна колупайка, первый раз слышу, чтоб мою маман вот так называли! – и после сегодняшнего осмотра я подойду к ней ещё раз. Возможно, она тоже захочет посмотреть, и даже наверняка…

– Так давайте её сразу позовём! – подскочила Маша. – Я сейчас! – и выметнулась за дверь.

– Так вот, – продолжила лиса, – мы составим настойки… или порошки, я пока не уверена. И распишем. И вы, Иван, будете принимать их строго по времени, минута в минуту!

– Я даже знаю, кому поручить за этим присматривать! – заявил я. Иван покосился на меня, и я пояснил: – Хагену!

– Обложили, – пробормотал Сокол.

– Вы так говорите, словно мы собираемся отрезать вам ногу, а не прирастить, – строго пожурила его Айко.

– А ты – как моя тётушка.

– Значит, тётушка – молодец!

Препирательства прервались явлением маман, которая осмотрела ногу и произнесла речь, в общих чертах повторяющую лисью: режим, правила, соблюдать неукоснительно. Тогда будет результат.

Когда все договорились, что через три дня Иван приступит к плану лечения, Соколовы и Айко разошлись, а я спросил:

– Маман, вы же раньше не были специалистом по отращиванию конечностей?

– Конечно, нет, Илюша, – согласилась она. – Не была и не стала. Но я поговорила с этой барышней, и я ей верю. В её словах есть толк. Она говорит, что пять раз весьма успешно производила восстановление утраченных ног. И около десятка – неудачно, потому что пациенты пренебрегали её инструкциями. Они думали, что достаточно лисьего волшебства – и всё. Но этого мало. Человек сам должен работать. – Маман покивала своим мыслям. – Ваня – шалопай. Я же вижу. Поэтому мои травки помогут ему немножко добавить серьёзности и собрать волю в кулак. – Она улыбнулась. – И не допустят воспаления и прочих нежелательных процессов. Вот так.

Да уж, это вам не сказка с феей и волшебной палочкой.

СЕНТЯБРЬ

Дни шли своим чередом. Разобравшись с Иваном и составив ему довольно плотную карту упражнений (спасибо, небольших, но выполнять их надо было с пяти аж утра и до полуночи, через каждые полтора-два часа), Айко начала присматриваться к Багратиону. И маман тоже в его сторону косила. Честно говоря, я был этому даже рад, потому что меня лично немного смущал сложившийся дисбаланс.

Если в прошлый раз плохо объяснил, то повторюсь: в человеческом виде у Серго практически не осталось последствий от ран. Небольшие шрамики не в счёт, у кого из воевавших их нет. А вот в волчьем отсутствовало ухо. Да и вся левая сторона морды выглядела обезображенной.

Айко много времени проводила с матушкой, они изобретали какие-то новые мази и примочки и обещали добиться положительных результатов.

По той же причине занятости Айко отказалась участвовать в нашем строительном заговоре. Сказала, для пригляда и Сэнго с Хотару за глаза хватит. А чтобы лисички не теряли интереса, им было разрешено подшучивать над теми, кто попытался бы что-нибудь спереть. Олифу под ноги плеснуть. Побелкой обсыпать. Краской сверху плескануть. Лисички с азартом ждали подходящего случая.

Нет, понятно, что самое большое воровство на стройках не так происходит, а задолго до того, как деньги превратятся в материалы. Но… тут я больше надеялся на родителей, которые выступили как представители нашего Карлукского обчества и переговорили с Силой Петровичем отдельно. Мол, неудобно уже за город перед великим князем. Пятеро подрядчиков подряд опаскудились. Ты уж, дескать, не осрами нас.

Сила Петрович едва не обиделся и сказал, что такие разговоры вообще даже излишни. А тем подрядчикам он и сам бы ноги повыдергал. Так мы потихонечку входили в новый ритм жизни. Ещё бы мышцу так не ломило после особо интенсивных тренировок с Харитоновым…

* * *

– Итак, если ни у кого нет вопросов, урок закончен. – Как же я хотел сказать эти слова! Моя бедная тушка… Болело просто всё. Вот скажите, как Харитонов проводил наши занятия? Он что, железный? Я вторую пару провёл – и всё, аллес капут. Всё болит!

Я шёл к раздевалке для учителей и думал. Прям напряженно думал. Оно, конечно, школу Харитоновскую я закончил одним из лучших в потоке. Но… Ой, не рано ли меня назначили учителем рукопашного боя? До старости ещё далеко, а ноги отваливаются как у старого деда. Да, пожалуй, деда Аркаша иной раз побойчее будет. Или это из-за повышенных нагрузок?

Переоделся, сверился с расписанием. На сегодня – всё. Пора до дому. Слава Богу, ждать никого не надо. Сокол обзавёлся казённым авто с шофёром, Серго – личным авто без шофёра, кто-то из них по-любому Хагена подхватит. Да и Хаген, глядя на них, тоже каталоги «Товарищества механических конструкций» полистывает.

С этими размышлениями я сел в машину и покатил к выходу.

На выезде увидел, как охрана остановила и мягко оттесняет от ворот какого-то служивого. И что-то кольнуло меня. То ли старый комбинезон воздушного техперсонала без знаков различия, то ли неровно обросшая голова. И как-то он подёргивался странно…

Я остановился.

– Доклад!

– Ваша светлость, всё штатно, просто вот казачок хотел на территорию училища пройти. А ни документов, ни пропуска – вообще ничего нет. Утверждает, что ваш знакомец. И вообще, лично его высочество Ивана Кирилловича знает. – Казаки прикрывали нарушителя спинами – видимо, от начальственного гнева. Это, получается, от меня?

Я решительно распахнул дверцу и усилием воли заставил себя выбраться наружу:

– Давай-ка посмотрим, кто таков? Может, поручкаемся со знакомцем.

Я обошёл казаков и увидел… Его высочество князя Витгенштейна! Пётр стоял, чуть пошатываясь, глупо улыбался, и его пошарпанный комбинезон висел на нём, как на вешалке.

– Петя? Петя!!! – Я бросился обнимать Витгенштейна. Казаки охраны смотрели на нас с вежливым недоумением. – Петя, чего ты? Как?.. Ты же в императрицыном госпитале должен быть!

– И-и-илья! Я-а, та-ак рад тебя-а, ви-и-идеть! Не-е руга-ай охрани-иков, они-и мо-олодцы! Ве-ежливы-ые!

Я обнял его, и Пётр вцепился мне в плечо чуть подрагивающими пальцами.

– Князюшка, ты мой дорогой! Ты почему тут? – Я оглядел его. Худой, обветренный, голова с несошедшими следами каких-то… датчиков, наверное?

– А где-е мне ещё б-быть? Не-е могу в го-оспита-але леж-жать! Ско-олько мо-ожно? Ле-ежу оди-ин, со-овсем. Вот и сбё-ог. И с-сюда, к в-вам!

Казаки вытянулись во фрунт.

– Извиняйте, ваша светлость! Совсем не признали! – Приказный отдал нам честь. Потом помолчал и спросил. – Прощения просим, а кто это?

– Его высочество князь Пётр Витгенштейн, стрелок на «Святогоре» его высочества Ивана Кирилловича. Того самого «Святогора»… – я обнимал Петра и почему-то боялся выпустить его из рук.

Казалось бы, сильнее вытянуться было невозможно, но охране это удалось. Теперь они стояли вокруг нас, словно почётный караул.

– Сми-и-ир-р-рна! Воинское приветствие, о-отдать! – скомандовал приказный.

Я вёл Петра через маленький строй казаков к машине. И каждый провожал Петра приложенной к фуражке ладонью. Я открыл дверь и обернулся к охране:

– Никому!

– Есть! Все слышали? – приказный повернулся к остальным. – Ежели узнаю – лично убью!

– Да ни в жисть! Что мы без понятия?

03. ЛУЧШЕ, ЧЕМ ГОСПИТАЛЬ

ПУТЕШЕСТВЕННИК, ПЕНЬ ГОРЕЛЫЙ!

Я посадил Витгенштейна на переднее сиденье. Чтоб рядом был.

– Знаешь что? А поехали-ка к моей матушке. – Так-то у меня особо выбора не было, но Пете-то надо было объяснить, куда я его везу. И чтоб не испугался, когда его смотреть вдруг начнут. А то мало ли, какие у него отношения сейчас с лекарями. – Она первая на всю Сибирь травница. Быть того не может, чтоб не помогла. – На меня от нервных переживаний напала какая-то болтливость, прям неуёмная. – Это ж надо, до чего ты себя довёл! Петя! Ты как вообще? Как сбёг-то? Да ещё в твоём состоянии!

– Я-а-а же ба-алтун, – Петя рвано и, честно скажем, страшновато засмеялся, – Ме-эд-сес-тёр у-у-гов-ворил в сад идти и… с-с… с-с…

– Сбёг?

– М! – утвердительно клюнул Петя. – Д-д-дыа за-ап-правки дошёл, а там наши техн-нари за-аправляются. Я-а и…

– Напросился?

– Ага.

– И они ж тебя на дирижабль зайцем взяли? – догадался я.

– Д-да. С п-п-п…

– Пересадкой?

– М! В К-к…

– Красноярске?

– Н-н! К-к…

– Казани?

– Ага. Подсад-ди-или меня к-ка-ак в… в…

– Ветерана?

– М!

– Ты у них и комбезом разжился? – Вряд ли в императрицыном госпитале пациентов содержат в этаком виде.

– Но, – кивнул Петя.

– А Соня? Жена-то твоя, что – не знает, где ты?

– Со-оня два-а ра-аза у ме-еня бы-ыла. А п-потом ч-чуть…

– Чуть дитя не потеряла, знаю.

– Е-э-э-ле сп… сп… – Петя разволновался, и речь его стала совсем уж дёрганной.

– Спасли?

– М! – Петина голова утвердительно дёрнулась. – И-и пу-уска-ать перес-стали.

– С-с-сахар! – Как же мне хотелось выругаться! – А императрица чего? Она ж первый маг-лекарь в империи!

– И-императриц-ца с-сказала, что т-только с-со време-енем п-пройдёт. С-сколько-о мо-ожно жда-ать? Я не-е ка-алека! Р-руки-но-оги н-а мест-те! Ле-ежать в к-кровати?

– Ага, и ты по тихой утёк? Самое главное, теперь тебе то-о-олстую докладную писать…

Витгенштейн удивлённо взглянул на меня.

– К-какую д-докладную?

– А как ты службу безопасности Императорского госпиталя обул. А она там по-любому есть. Не может её там не быть. И, значит, лихой князь всю её нахлобучил. Это, брат, такой подвиг, без награды не останешься. Я тебя уверяю. Щас ещё и полицейских следаков на уши поставят. «А куда делся князь Витгенштейн? Найти и предоставить пред светлы очи…» кого там – императора-батюшки или отца твоего? Кстати… – Я оглянулся. – А ну-ка петельку одну сделаем!

Петя, видать, испугался, что я решил сей же час сдать его обратно в госпиталь и запаниковал:

– К-к-ку-уд-да? Н-не надо! Д-дай х-хоть с же-еной п-повид-даться!

– Не сметь труса праздновать! Коршун щас всё зарешает!

Мы свернули к зданию Почтамта.

– Петя, – максимально убедительно спросил я, останавливая автомобиль практически напротив входа, – ты мне друг?

– Д-друг, – согласился Витгенштейн.

– Посиди, не убегай. Где я тебя потом искать буду? А мне к зятю на минутку надо.

– А! Лад-дно.

Дежурный на входе признал меня и постарался изобразить нечто вроде воинского приветствия.

– Виталий у себя?

– Так точно, ваша светлость!

– Так. Поручаю тебе пригляд. Если вот тот господин вдруг из машины выйти захочет – не выпускать.

– Как? – выпучил глаза почтмейстер.

– Как хочешь, а чтоб он в машине сидел. Я быстро.

Вбежал по каменным ступеням, бегом залетел к зятю в кабинет:

– Выручай, брат! Звонок особой важности. Срочно!

– Межгород?

– Да. Номер не знаю, но в списке особо важных он должен быть.

– Ничосси у вас запросы, ваша светлость! Пошли в коммутаторную, так быстрее будет.

Мы спустились на первый этаж, прошли в глубину здания, в комнатку, где сидел очень серьёзного вида очень длинноусый дяденька.

– Иваныч, – сказал Виталий, – дело важное.

– Соедини-ка меня, милейший, с секретарём генерал-губернатора Витгенштейна, – без лишних политесов попросил я. Дядька даже не удивился, только кивнул:

– Сей момент, постараюсь, – коммутаторщик протянул мне трубку, – ожидайте.

Но в момент не вышло. Лишь спустя несколько минут сосредоточенного щёлканья и переключения всей этой мудрёной машинерии в трубке глуховато раздалось:

– Секретариат генерал-губернатора князя Витгенштейна, слушаю.

– Герцог Коршунов. Тьфу! Илья Коршунов, герцог Топплерский. Мне бы с его сиятельством переговорить. Дело чрезвычайной важности.

– Секунду. – На том конце шелестели бумагами, пока наконец не произнесли, – Ваша фамилия входит в особый список. Проверочный вопрос: за что генерал-губернатор ругал вас с товарищами перед свадьбой Вани?

– Э-э… за раздолбайство?

– А точнее?

– За угон секретного объекта. Двух объектов, на самом деле. Наземного и воздушного.

– Достаточно. Соединяю.

Опять какие-то щелчки, потом строгий голос произнёс:

– Коршун, ты?

– Так точно, Пётр Христианович!

Он помолчал.

– Я так понимаю, мой у тебя в Иркутске? Иначе ты б не звонил?

– Так точно, у меня!

– Да не ори ты, – он опять помолчал. – Организовать всё сможешь? Чтоб к врачам и всё такое?

– Ваше сиятельство, я спервоначалу собирался его своей матушке показать, а потом уже по докторам…

– Евдокия Коршунова? Неожиданное решение. Будем надеяться, что оно даст лучший результат… Жаль, сразу нам в голову не пришло. Действуй!

– Есть! Спасибо за доверие!

На том конце положили трубку.

Ага. Что ж, теперь, когда у нас есть родительское благословение – всяко легче!

– А теперь, милейший, с начальником специального военного училища соедини, будь ласков!

– Иркутского?

– Именно.

– О, так это пара пустяков! Сейчас, всё будет!

Опять эти непонятные манипуляции. И вновь мне протягивают трубку.

– Да! Слушаю!

– Сокол, после службы нигде не задерживайся. Закончил – и срочно в Карлук. Ты меня понял?

– Э-э-э… Ладно. А что за секретности такие?

– Сокол! Я когда тебя без толку просил? Я прям настойчиво прошу, чтоб вы никуда не заруливали.

– Погоди, а мы с Серго хотели же…

– Завтра сходите, куда вы там хотели!

– А девчонки поехали к Лизавете, она их к какой-то модистке хотела…

– И пусть! Что тебе та модистка?

– А забрать?

– На такси доедут, ничего.

– Я обеспечу или сам отвезу, – сбоку сказал Виталий.

– Виталий сказал, всё нормально будет, доставят девчонок! – пересказал я.

– Вот ты душный, а. Ладно, будем как штык. Часика через три жди!

– Забились! – Я положил трубку. – Благодарю, господа! Надеюсь, не слишком обременил. Виталий, спасибо тебе огромное, ты не представляешь, как меня обязываешь!

– Пустяки, Илья! Я ж по-родственному!

Я скорым шагом вернулся к машине. Дежурный почтмейстер моргнул мне аж двумя глазами – мол, всё нормально! Петя сидел, открыв окно, подставляя лицо осеннему солнышку. Аж сердце сжалось, глядя на него, честное слово. Какой же он уставший! Они что там, в госпитале императорском, совсем ворон не ловят? Если человека довели до такого состояния, что он тупо сбегает с лечения, лишь бы к родным? Или я чего-то не понимаю опять? Вот Сокол вернётся – разберёмся!

– Ну что, геройский герой, не скучал?

– Н-нет. Т-тут хо-орошо!

– Ну и здорово. – я запрыгнул в машину и начал рассказывать: – Значит так. Поедем сейчас к матушке моей. Я уже говорил, она травница. Может, каких настоев тебе сделает, таких, знаешь, очень специальных. Она могёт.

– Д-да я н-не сомн-неваюсь! Т-ты рули-и, н-не отвле-екайс-ся!

Мы быстро проскочили город и понеслись по Качугскому тракту, обгоняя редкие машины, плетущиеся по обочине повозки с сеном, всадников… Петя глазел по сторонам, его волосы трепал ветер, и, похоже, Витгенштейн был совершенно счастлив.

ПОЛЬЗИТЕЛЬНО

Я вкатился во двор усадьбы, сразу прижался к гаражу, а то щас же Сокол с табором приедет. Весь двор займут. Обошёл авто и протянул руку Петру. А он сердито оттолкнул протянутую ладонь и прошипел:

– Т-ты чег-го? Я-а, не ин-нвали-ид!

– Видел бы ты себя, не инвалид он! Краше в гроб кладут! Идём, будем заново с моими знакомиться!

Мы прошли по двору в родительский дом. Видимо, отец увидел въезжающую машину, и они с мамой встретили нас прямо у входа.

– Привет, Илья! – чинно начал батя. – А кто твой спутник, познакомишь с гостем?

– А это, папаня, сбежавший из госпиталя князь, Пётр Витгенштейн. Ага, прямо из императрицыного, – утвердительно кивнул я в ответ на удивленные глаза отца и мамы. – И ему, матушка, оченно нужны твои таланты. Не смогли они, аж в главном госпитале империи, поправить моему другу здоровье. Вот и привёз…

– Ну-ка, ну-ка, – мать оттеснила меня от Петра, усадила его на стул и начала заглядывать в глаза.

Тут неслышным шагом подошла Айко и спросила:

– Вы позволите? – на удивление, несмотря на свой возраст, лиса безоговорочно признавала статус и авторитет матушки как старшей женщины в доме.

– Конечно, – кивнула маман.

Айко перехватила Петю за руку и сосредоточенно помяла его ладонь:

– Так, основные меридианы целы, а вот тут плохо, прям сильно плохо!

– Матушка, извини, что отвлекаю, но! Да посмотри ты на меня, пень горелый!

Она с нетерпением повернулась ко мне и укоризненно сказала:

– Илюша!

– У него жена на сносях. Узнает, где он – сто процентов примчится ведь!

А что шила в мешке нам не утаить, я не сомневался. Всё равно просочится.

– Нужно кровь из носу сделать, чтоб он хоть как-то в кондицию пришёл… ну-у…

– Не нукай мне! Задачу поняла, не дурней паровоза-то! – Она схватила Витгенштейна за руку и потянула за собой. – Сколько у нас времени?

– Дня два-три. – Когда маман в такой ажитации, отвечать нужно коротко и по существу.

– Три сеанса, – прикинула маман. – Пойдёт! Айко, со мной пошли! Алёша! Баню топи! Живо!

– Так я уже, – развёл руками батя, – Илюху же ждал.

– Мало! – отрезала маман. – Тут критическую температуру надо. Хоть мажьей силой, а нагоните мне! Не меньше ста двадцати чтоб было! И соль в каменку, ту, что ты с войны привёз…

– Есть! – хором ответили мы с отцом.

– Я воду натаскаю! – сразу предложил я.

Ну вот не сподобились мы никак до бани водопровод протянуть. Сам понимаю, что упущение, а с другой стороны – не так уж её много и надо в бане, воды-то. Основное мытьё всё равно в ванной. Да и колодец наш старый, который ещё до всех водопроводов отрыт был, не так от бани далеко.

– Иди уже, балабол! – усмехнулся отец. – Цельный герцог мне в баню таскать воду будет, ух ты!

– Ага! – рассмеялся я.

Пока таскал колодезную воду в бак, пока веники выбирал, запаривал, маман с Айко ведут Петра. Нет, прям волоком волокут! А того как былинку качает!

– Это чего с ним совсем стало⁈ – спрашиваю. – Он к приезду жены в норму-то придёт?

– А это от вас с отцом зависит! – сурово говорит маман и две склянки нам в руки суёт: – Эту в чан с веником. А эту на камни. Да смотрите не перепутайте! Чтоб мне его так распарили, чтоб он еле-еле на своих двоих из бани вышел! Чтоб в четыре руки его пропарили, веничками отстучали. Да что я, мне вас учить что ли? Дед знает! Вперёд!

Ну вперёд так вперёд.

Затащили мы князя в баню в четыре руки, стянули с него одежонку… Мать моя! Петя и раньше толстым не был, а теперь вообще! Шкелет, кожей обтянутый! И как такого в полную парить? Но, с другой стороны, маман сказала – ей всяко виднее.

Заскочил в парную, проверить – и что-то маловато мне жару показалось. Решил добавить. И от души так пару ильиных огней в камни зафигачил. От жара аж волоски на руках затрещали! Как бы самому не обжечься… Хорошо, что на бане мы с папаней совсем не сэкономили – здоровенная парная, огромная печь с внушительным запасом камней. Не поскупились – жадеита набрали. Полки заморским африканским деревом абаш отделаны. Это я ещё с Трансвааля обеспокоился.

На термометре сто тридцать. Хорошо!

Выскочил в мыльню. Папаня как раз закончил первую обмывку князя – так, наскоро, чтоб поры от грязи отмыть…

– Ну, пошли, раб Божий!

Следующий час мы, сменяясь, обрабатывали Петра. И вот уже, казалось, привык я к чудесам. Но когда кожа Витгенштейна начала светиться золотистым светом, пришлось выскочить из парной и ушат ледяной воды на себя опрокинуть. А то мало что мне мерещится с перегреву?

Вернулся – ан нет. Не мерещится. Лежит князь на полке и мягким светом светится. Прям как солнышко, когда сквозь туман пробивается.

– Ты видел, а, батянь!

– Видел не видел, а это ещё не всё! Не прошёл он положенную процедуру. У нас еще полчаса. Свет погаснуть должон. Веники в руки – и вперёд!

Отож как? Вперёд так вперёд! Короче говоря, смочалили мы о спину Витгенштейна аж восемь веников! Заполировали пихтовыми. А когда и впрямь Пётр «погас», вытащили в мыльню.

– Теперь кадушек пять на него, чтоб слегка замёрз!

Выполнил, а сам спросил:

– Батя, а ты-то откуда знаешь про все эти банные выкрутасы?

– А как, по-твоему, меня после контузии выходили? Ишшо до твоего рождения. Именно тогда у Дуси дар-то открылся, как я на костылях до дому пришкандыбал.

– А чего мне никогда про это не рассказывали?

– А зачем тебе? Это наше сугубо мужне-женино с ней дело. Ясно?

Витгенштейн сидел на стёсанном бревне, что нам заменяло лавку у бани, и блаженно улыбался.

Я слегка ткнул его в бок:

– Ну ты как, героический стрелок?

– Илья, в жопу иди! – Он даже глаза не открыл.

– Вот. Дожился! Теперь и помирать не страшно. Княжеского посылания в жопу сподобился. Да ещё без заиканий.

Пётр мгновенно открыл глаза.

– А действительно! Я же нормально говорю!

– Сиди, твоя светлость, отдыхай! – вышел из бани отец. – Это только первая процедура. Так-то тебя три дня подряд парить надо, а после – через день. Поживёшь с месячишко у нас, Дуся тебя окончательно на ноги поставит. Не таких ставила!