Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 202 (всего у книги 339 страниц)

– А чего так? – сильно удивился Серго.

– Господа, думается, нас через КПП не выпустят, – с внезапным глубокомыслием высказался Иван и посмотрел вверх, на дыру в стене, из которой мы только что выбрались. – Не зря ли это всё?

Я представил себе, как мы войдём в общежитие через центральный вход, поднимемся на этаж к боёвщикам и попросим охрану впустить нас обратно в комнату к Великому князю. Страшно захотелось ржать. Я мужественно давил в себе этот порыв. Почти получалось.

– Нэ, – Багратион покачал головой, слегка качнувшись, – лэзть через ограду – дураков нэт.

– Без паники! – деловито заявил Витгенштейн. – Пошли! Там около ангара до сих пор стоит полуразобранная прыжковая катапульта от «Воеводы».

Тут со стороны проломов донёсся какой-то шум.

– Живее! – Петя нырнул в кусты, и мы за ним.

– А ты уверен, что катапульта там? – пыхтя и продираясь меж веток, на бегу спросил Иван.

– Сто процентов! Они её так никуда и не дели. Мы её уже опробовали…

– Прыгать будем, что ли? – слегка испугался Серго, и тут кусты кончились, началось поле, и Витгенштейн припустил стреляным зайцем, прижимая к груди колбасу. Мы, естественно – за ним, какие уж тут разговоры! Тем более, что у стен общежития, кажется, начались какие-то крики.

Ангар прикрыл нас от звуков, доносящихся от спального корпуса, Петя нырнул в тень забора:

– Сюда!

– Мы сэрьёзно, прыгат будэм? – Серго, кажется, не совсем верил в план.

– Именно!

– А призэмляться как⁈

– За приземление костюмы ответят! – успокоил нас Пётр. – Там ма-аленький одноразовый…

– Их три… – вставил Иван.

– Чего это три? Один, стандартная комплектация! – возмутился перебитый на самом интересном месте плана Пётр.

– Так и я нестандартный студент, да!

Петр помолчал.

– Есть такой факт! Нестандартный! Ладно, примем за данность. Три артефакта гасящих падение. И вуаля!

Меня интересовало другое:

– А как мы эту бандуру развернём-то?

– А она на колесиках!

– А чэрэз лэс? – не унимался Багратион.

– А там тропинка подходящая есть!

Похоже, у Петра были ответы на все наши вопросы. По любому, он этот план не прям щас выдумал. Такая подготовка – она дорого стоит. В прямом и переносном смысле. Сдаётся мне, кто-то прорабатывал экстренную эвакуацию из университета. И как бы не со службой безопасности рода.

А потом мы толкали эту колоду на колёсах. Вообще-то «Воевода» – это комбинированный СБШ, средний бронированный шагоход. И то, что конструкторы заставили его хоть немного прыгать – это уже инженерный подвиг. Ага.

И вот четыре весьма нетрезвых студента с матами разворачивают эту бандуру в сторону забора. Я так подозреваю, что этим самым инженерам ОЧЕНЬ сильно икалось этим вечером.

– Стоп! Всё, достаточно. – Иван потихоньку снова начал командовать. – Ты, Петя, в следующий раз свои гениальные идеи сначала на кошках протестируй, а?

– Сам такой! – Витгенштейн стоял, упёршись ладонями в колени и пытался отдышаться. – Вот же здоровая дура! Ну, кто первый?

– Ты! Твоя идея, ты и полетишь первый!

Пётр с трудом выпрямился.

– Хорошо, щас передохну, полетим. Давай, куда там садиться надо?

– А никуда, – я развёл руками. – Это ж ножной манипулятор с приводом. Сюда вставай, она тебя лягнёт, ты и полетишь…

– Ты щас пошутил несмешно?

Я уставился на него.

– Э-э-э, нет. А ты как думал это работает?

– Он никак не думал, – Иван подтолкнул Витгенштейна к механизму: – Вставай Петя, будем на тебе твою задумку испытывать.

– Ребята, а может не надо? Чего-то я передумал…

– Не ссы, всё нормально будет. В костюме компенсаторы есть.

– А давай ты первый? – Витгенштейн совсем не горел желанием испробовать свою же идею.

– Поздно, батенька! – Иван вытащил его на «стартовую площадку» и отошёл. – Махмуд! Запускай!

– В смысле – поздно? – огромная железная нога лягнула Петра, и тот с воплем: «Су-у-уки!» – улетел за забор.

– Ты смотри, работает! Я следующий! Серго, давай провиант! – Иван встал перед станиной. – Как она взводится?

– Щас… Там просто всё, вот за сюда дёргаешь… – «…ля-а-а-ать!» и Сокол улетел вслед Петру.

– Давай мнэ остатки жратвы, – Багратион настороженно встал на стартовое поле. – Ты послэдний полетишь, я с этой хрэновиной нэ справлюсь, чё там, куда жать?..

– Ну, с Богом!

Очередное «А-а-а!» прервалось визгом с той стороны. Чего там вообще происходит? У «Воеводы» тройной сегмент прыжка, и нужно было немного подождать, пока он перезарядится. А на той стороне какая-то фигня творилась. Чую, нездоровая…

20. МАЛЬЧИШНИК ПРОДОЛЖАЕТСЯ

В ТЁМНОМ ЛЕСЕ…

– Ну, дава-ай же! – я поскорее встал перед прыжковым механизмом. – Понеслась!

Ка-ак он меня треснет! Осознал я себя уже сидящим по уши в перепаханной земле. В ушах гас собственный крик. Сверху падали сбитые веточки и сосновые иголки. Остро пахло раздавленной травой и почему-то свинячим говном. В принципе, компенсатор и артефакт гашения сработали нормально, но повторять этот эксперимент меня не тянуло.

А на полянке творилась вакханалия.

В узких лучах тактических фонариков по лесу метались… э-э-э… свиньи? А за ними гонялись пьяные князья. Визг, гогот, треск сучьев.

– Чего расселся⁈ – провопил пробегающий мимо Иван. – Помогай! Кабанчика поймаем, с подарком к девчонкам приедем!

Какой, нахрен, кабанчик? Откуда он тут взялся⁈ Это Иван пояснить забыл. Пока я вставал, пока понял, что к чему, из леса раздался глухой утробный визг, которому больше подошло бы определение «рёв».

Опа! А вот и папаша-кабан пришёл.

Из-за деревьев вылетела здоровенная коричневая туша и врезалась в Витгенштейна. Длинный красивый полёт завершился в каких-то кустах – и слава Богу, что «подушек» было три, а не одна…

Следующее что помню – это Багратиона, успевшего накинуть звериный облик и рычащего в рыло вожаку. Только зря он. Правильный кабан-секач в лесу не боится вообще никого. А этот оказался по всем понятиям правильным. Неуловимый рывок – и Серго улетел в кусты к Петру.

– Ну его нахрен! – а ничего так у Сокола тактическое отступление на дерево отработано, практически взлёт!

Все эти идиотские мысли я додумывал, уже сидя на сосновой ветке. Нет, по здравому размышлению, я (да и любой из нас четверых), этого секача легко бы уработали. Ильин огонь или ледяной шип – и все дела. Но зачем? Это ж тебе не молодой поросёнок. Кабана есть – тут привычка нужна, мясо-то воняет самцом.

– А давайте я его! – предложил Иван. Судя по всему, не мне одному пришла в голову идея шмальнуть в секача магией.

– А давайте, без «давайте», а? – висевший на соседней ветке Багратион прям порадовал рассудительностью. – Тут, вокруг университета, очень специальных животин разводят. Лучше отпугнуть его, и свалим. Я вообще в шоке! Чтоб кабан оборотня не испугался?

– Это да-а… – я прицелился и метнул малый огнь перед мордой кабана. Ну, не может же животное огня не бояться?

Оказалось – может. И вообще не боится. Всего и реакции – рассерженный храп, и тварь забегала кругами. Пришлось повторить, но уже в загривок.

Раздавшийся взвизг, наверное, перебудил вообще всех, кто в лесу ещё не спал – если таковые после погонь за свиньями ещё были. Но, слава Богу, больше искушать судьбу секач не стал и убежал в лес, вслед за своим стадом.

Немного посидев на ветке я поинтересовался:

– А жратву всю растеряли?

– Ты сейчас реально о этом думаешь? – индифферентно спросил Петя.

– Ну а что? Я б и выпил ещё, после такого-то…

– Бутылки прямо под твоим деревом.

– Ага.

Короче, пока собирали разбросанное, употребляли невыпитое, выяснилось: кабанов-то сначала никто не видел, пока Серго не рухнул на затаившуюся свинью. С поросятами! Подросшие кабанчики прыснули во все стороны. Кому пришла в голову «светлая» идея принести девчонкам подарочек, уже и не понятно было.

– Коллективно придумалось, – вынес вердикт Иван.

– Коллективные балбесы! Это повезло вам, что у вас костюмы с «подушками» были!

– Не обзывайся, Коршун. Весело же было, согласись? – хохотнул Пётр и сделал длинный глоток из бутылки. – Хотя, конечно, папа кабан – это обосратушки!

– Зато у кого ещё на мальчишнике кабан-секач был? А? – Серго отобрал у Петра бутылку и тоже приложился.

– Э-э-э, мне оставьте! – Сокол протянул руку в коньяку, но Багратион резко убрал бутылку в сторону.

– Это нам с Петро, у вас с Коршуном своя есть!

– Да он же выпил её уже почти!

– А вот не надо врать! – возмутился я. – Ещё половина есть! Держи, пострадавший, употреби!

– А чего это? – с подозрением ткнул пальцем Серго в мелькающие в отдалении световые пятна.

Похоже, наш яркий выход с кабанами не остался незамеченным. Хорошо, что это рассказываю я долго, а на деле-то всё очень даже стремительно получилось. Но теперь кто-то (или что-то) довольно быстро приближалось, шаря по подлеску фонарями.

– Когти рвём! – сдавленно скомандовал Иван, и мы дали ходу в противоположную сторону.

Как мы неслись сквозь лес к дороге, проламываясь местами сквозь заросли, это отдельная песня. И дамам эту песню петь ни в коем случае нельзя, ибо матов в ней как бы не больше нормальных слов.

– Вон туда! – крикнул Витгенштейн. – Там дорога!

– Фонари, вроде⁈ – рыкнул Серго. – И подковы цокают! Экипаж!

Иван вылетел на дорогу прям под колёса фиакра и, широко расставив руки, заставил его остановиться. Кони взбрыкнули!

– Аж ты ж, ядрёна колупайка… – успел просипеть я, живо вообразив, как испуганные коняги проламывают жениху буйну голову копытами.

Но Серго уже забирался в салон.

– Коршун, живее! – не успел я запрыгнуть, как князья в три глотки заорали на возницу: – Давай-давай! Гони!

– Куда гнать-то? – ошалело вытаращил глаза тот.

– Вперёд гони! – гаркнул Иван и сунул дядьке пачку андреек, на которую можно было бы десяток таких фиакров купить. – Там разберёмся!

Тут возница мигом разморозился, этак особенно свистнул, кони резко оживились и фиакр волшебным образом начал набирать скорость.

– Пое-е-едем, красо-отка, ката-а-аться! – пьяно и весело запел Витгенштейн.

Вообще, алкогольный туман, почти отпустивший меня после приключения с кабаном, вновь затягивал сознание. Бутылка коньяка с горла на двоих – всё-таки многовато.

ОБОРУДОВАНИЕ

Фиакр нёсся по дороге меж густо-тёмных деревьев под пьяное пение князей. Песня оказалась долгой и остановить их было решительно невозможно. Наконец – в крошечный промежуток между концом старой песни и началом новой, пока Петро набирал побольше воздуха, я ткнул его в бок и спросил?

– Куда едем-то?

Петя сдулся и непонятно пояснил:

– Так в гараж.

– Не понял. В какой гараж?

– Да в наш! Возьмём грузовичок и оборудование. Ты на этом фиакре княжескую охрану штурмовать будешь? – а возница-то, смотрю, напрягся.

– Не волнуйся, дядя, – хлопнул его по плечу Серго, – мы не бомбисты эти. Нам на девичник к княгине Гуриели надо!

Дородный мужик на полном ходу спрыгнул с облучка и унёсся в проулок. Как бы не в трое быстрее своего экипажа.

– Мда, Серго, умеешь ты успокоить. Щас он ещё жандармов вызовет, сам объясняться будешь!

– Ва-ай молчи уже, женишок блин! Петя! Далеко ещё до гаража?

– Да почти приехали. Тут километра полтора.

Я запрыгнул на место извозчика.

– Командуй, штурман. Н-но! Веселей, залётные!

Но лошадки не жаждали бежать. То ли квёлые к концу дня, то ли привыкли к одному хозяину… Серго перевесился в сторону облучка и рыкнул. Вот тут лошадки помчали.Я бы даже сказал, понесли!

Через два квартала Витгенштейн заорал:

– Стой! Сто-о-ой! Вон туда!

Еле я этих кляч затормозил.

Петя спрыгнул из повозки принялся долбить ногой в зеленые железные ворота.

На вопросительный взгляд Ивана Пётр только отмахнулся:

– По-любому, спят, не услышат иначе!

– Я щас кому-то по ухам надаю! – грозно раздалось изнутри. – Ишь, «спят оне»! Никто и не спи… – калитка в вороти́не распахнулась, и в глаза нам ударил фонарь. – Ох ты ж! Вашсиятельство! А чего так поздно, да и не предупредимши? – здоровенный детина в замасленной чёрной форме посторонился, впуская нас внутрь, и аккуратно убрал куда-то за спину метровый брусок. Судя по всему, им он и собирался встретить ночных гостей. А тут Пётр, какая незадача.

– Никифор, грузовик тут?

– Тута! Куда он, холера, денется? А вам на кой?

– На той! Меньше знаешь – крепче спишь.

– Ага, а потом Евсей Петрович ка-ак спросит с меня! Ка-ак батогов выпишет! – судя по всему Никифор был против выдавать нам грузовик просто так. – Оно, конечно, батоги – дело привычное, но всё равно порядок должон быть, – неожиданно закончил он.

– Его видишь? – Петя ткнул в Ивана пальцем.

– Дык, вижу.

– Кто он, знаешь?

– Так, почитай, весь город знат! Поздравляем вас, вашвысочство! – в пояс поклонился детина.

– Ты давай не поздравляйкай! Ему, ему автомобиль нужен, понял?

– Так что не понять-то? Мы ж завсегда! Мы ж для Великого князя Ивана Кириллыча-то! Мы ух!

С этим предельно ясным разъяснением Никифор ушёл в глубину двора.

– За ним! – скомандовал Пётр, как будто мы сами не сообразили бы.

За железными воротами начиналась огромная площадь, хаотически заставленная разной техникой. Честное слово, даже сеялка стояла. Кому, зачем, она тут нужна? Мы рысью пробежали мимо нескольких броневичков, и…

– Вот она, холера! Чума египетская! – не взирая на слова, Никифор с улыбкой гладил по капоту знакомый большеколёсный грузовичок. Он ему явно нравился. – Ай, красавица какая!

– Чего же красавица? Это скорее красавище. Трясучее красавище.

– Эвона, почто трясучее-то? Очень мягко идёт, вашсиятельство… – детина подозрительно сощурился и переспросил: – А вы подушки-то накачали?

– Какие ещё подушки?

– Та-ак, ясно, – Никифор тяжко вздохнул. – Значицца, так: заводим, – он крутанул кривой рычаг на капоте, автомобиль как-то сразу зафырчал, мелко-мелко дрожа. – Ага… вот за этот рычаг, – он залез в кабину и за что-то дёрнул, – тянете… И вот, значит, в таком разрезе.

Грузовичок словно немного приподнялся на своих колёсах.

– Это чего сейчас было? – спросил Пётр обходя автомобиль кругом.

– Так ить у её внутрях воздушная подвеска. Пневма! – Никифор важно поднял палец. – Ежели её не включить, очень трясти будет. Тут вы правы. Но вот с этой машинерией – другое дело же! Да!

– Петька, вот ты обалдуй! – Серго явно был недоволен прошлой поездкой. – Ты чего, инструктаж, перед тем как грузовик брать, не проходил?

Витгенштейн в кои-то веки выглядел обескураженным:

– Нет, я ж думал это обычный…

– Так ить, вашсиятельство, тута обычных и нету! – перебил его Никифор. – Тут же спецгараж ажно самого́! – наш провожатый вновь воздел палец, потом посмотрел на Петра и приопустил его. – Ну, для вас-то он папа родный, значит. А для нас – о-го-го!

– Да он и для меня о-го-го! – успокоил его Пётр. – И иногда даже ай-яй-яй! А скажи-ка мне, Никифор, – он приобнял детину за плечи, – а есть тут… – он обвёл площадку рукой, – что-нибудь такое… – Витгенштейн задумался, подбирая слова. – Короче, нам надо на охраняемый объект попасть…

– Ох, ты ж, батюшки! – Никифор решительно сбросил руку Витгенштейна с плеча. – Никак, дело тёмное задумали, вашсиятельство? Не дождётесь от меня помощи! Так и знайте! Я в делах злодейских не помощник. И вообще, шли бы вы отсюдова… раз такое дело!

– Да подожди ты, ты выслушай сначала, а потом гони нас в шею! Значит, смотри, вон его невеста, – он ткнул пальцем в Сокола, – девичник устраивает. А там охрана. А мы тут. Понял? А они там!

– А-а! Так бы сразу и сказали, вашсиятельство, ежели шалость-баловство, так подмогнём! – судя по всему Никифора прям отпустило, что мы не грабить кого собрались. – А там точно его невеста?

– Да я тебе говорю! Нам бы сквозь охрану проскочить, и там – опа! Вот они мы!

Судя по всему, Петра начал отпускать коньяк, и что конкретно мы будем делать на девичнике, он или ещё не придумал, или вообще не знал. Но нас такими мелочами было не остановить! Вижу цель – не вижу препятствий!

– Да-а, задачку вы мне загадали. – Никифор почесал подбородок и решительно махнул рукой: – Надо Кузьмича будить!

– Это еще кто?

– Это главный наш. Оне сегодня усугубили с водителями. Отсыпаются, значит.

– А он нас не сдаст? – подозрительно спросил Иван.

– А чего сдавать-то? Ежели и правда шалость великокняжеская, так вы ж и прикроете, если что. Ну ещё и благодарность бы… э-э-э… жидкую. Вы не подумайте, взяток не берём! Так, для сугрева иногда.

– За благодарностью, извини, сами сбегаете. Ибо человецы суть, и всё что было, уже употребили, – Сокол вытащил из кармана несколько купюр и сунул Никифору, царственно повелев: – Буди! Если что, на меня всё валите.

НЕТ, ПОГОДИТЕ…

Тут я с поразительной отчётливостью почувствовал, как в моём организме три флакона антипохмелина вступили в неравный бой с конскими дозами принятого алкоголя. Все окружающие звуки и краски то становились кристально-отчётливыми, то мутнели и отдалялись. В краткую секунду просветления до меня дошло, какой безумной дичью выглядит всё, что мы сегодня натворили.

– Ваня, ты бы прыть-то поумерил, – попытался я донести своё озарение до князя. – Как бы Дядя…

– А что дядя? – Ивана, похоже, тоже штырило. Он то начинал быстро говорить, то делал длинные глубокомысленные паузы, во время которых начинал раскачиваться, словно на палубе в качку. – Ты вообще в курсе, что он на своём мальчишнике… на спор, у италийцев линкор украл?.. И напротив Кронштадта… его в воду плюхнул!.. Его потом полгода… с мели снимали…

Иван вдруг начал расплываться, и я торопливо спросил, пока он не истаял, как чеширский кот:

– А италийцы?

– А что италийцы? – картинка моргнула и проявилась с глянцевой чёткостью. Только, кроме своих обычных, у него теперь обнаружилась ещё пара ушей. Как у рыси. Рыжих таких, с кисточками. – Они и снимали, – объяснял Великий князь, подёргивая этими ушами, – и потом через всю Европу к себе волокли. Там чего-то в ходовых машинах повредилось.

Я сморгнул, но картинка не изменилась. И при этом мне не давал покоя размах гуляний:

– Да нет, я имею ввиду и что, прям утёрлись италийцы?

Сокол хохотнул:

– Нет, сперва они ноту возмущенную выкатили. На что государь император им ответил, что в следующий раз выложит оный линкор прямо у мартеновских печей, в Выксе, там его быстро порежут и поплавят, и никто ничего не узнает. Ну, они и заткнулись быстренько.

– Лихо! – я восхищённо присвистнул. – Вот это, я понимаю, размах! А мы ногу у списанного «Воеводы» спёрли… Мельчаем!

– Вот и я говорю, надо широко мыслить! – вернувшийся Витгенштейн аж подпрыгивал от нетерпения.

– Чэго ты, малахольный, чэго скачешь? – Серго почему-то загрустил, и его серые волчьи уши – вот тоже уши! – уныло поникли.

– Господа, там такое! ТАКОЕ! – подпрыгивал Петя. – Это просто феерия!

– Чего разорался-то? – Иван, наоборот, взбодрился, кисточки торчком.

– Да идём, идём, бросьте этот грузовик!

– Подождите, – я решительно схватил Ивана и Серго за плечи. – Это вообще, что?

Видели бы вы, какие у них сделались обалделые рожи, когда я начал эти звериные уши проверять.

– Илюх, ты чего? – опасливо спросил Иван.

– А вот скажи мне, братец, – насел я на него, – почему у Серго уши ощущаются меховыми, а у тебя – нет⁈

– Уши⁈ – Серго в панике ощупал голову. – Частичная трансформация, вай ме! Стыд-то какой… А вы чего молчите⁈

– Па-гади, – Иван качнулся. – И у меня⁈

– Ну! – возмущённо подтвердил я. – Тока кошачьи.

– Бля… – только и сказал Сокол. Но Витгенштейн с Багратионом только синхронно отрицательно помотали головами:

– М-м.

– Ядрёна колупайка! – Иван, явно не веря им, ощупал голову. – Много… Много… Ой-ё-ё-ё… У кого есть протрезвинка?

Все похлопали себя по карманам.

– У меня две, – Серго продемонстрировал два пузырька. – Думал, на утро.

– Утром найдём аптеку! – категорично рубанул Сокол. – Давай, по полбутылька на нос. Пока мы тут в котов не превратились…

Полглоточка мятной микстурки. Досчитать до десяти, прикрыв глаза – и Великий князь счастливым образом избавился от лишних ушей. Мы все встали прямее.

– Ну что, братцы? – совсем посвежевший Витгенштейн радостно потёр руки. – Пошли! Там такая дивная конструкция!

Ну, пошли, конечно. Чего он там такое этакое увидел?

21. ПОД УТРО

ИДЕЯ. ГЕНИАЛЬНАЯ. НАВЕРНОЕ…

Мы стояли посреди технического двора. Я думал, что уж нас-то с Иваном сложно удивить. А оказалось – запросто!

На длинной станине, укутанная брезентом стояла… маленькая сигара дирижабля! Модель я в завёрнутой тушке узнать не мог, да и не важно это было.

– Это чего?.. Дирижабль?.. – князья заинтересовались более чем живо: – А почему такой компактный? Он же ничего не поднимет!

– Экспериментальная модель! Секретная! – коренастый дядька в щеголеватой форме старшего техника (надо полагать, Кузьмич) бегал вокруг станины и с энтузиазмом махал руками. – Артефактная насквозь! Для диверсантов! Тонну весу подымает!

А уж перегаром от него несло, просто ужасть.

– Ну ежели тонну… – уважительно протянул Великий князь. – А он далеко лететь может?

Кузьмич в сомнении почесал затылок и выдал:

– Ну, километров на пятьсот, ежели ветер попутный. А вам дальше надо?

– Не-е, ближе. Сильно ближе.

Иван обвёл всё окружающее взглядом и подозвал нас к себе:

– Господа, можно вас на минуту? – а когда мы скучковались вокруг, задал мучавший его вопрос: – Господа, вот мы проникли на девичник. А с этой хреновиной, – он махнул в сторону диверсионного дирижабля, – затея вообще перестаёт быть проблемой. И что дальше? Зачем мы там?

– Ну ты же сам говорил: давай проникнэм, давай посмотрим… – озадачился Серго.

– Это вообще-то не я, а он, – Сокол ткнул пальцем в Петра. – Проникатор хренов.

– Ну да, я. – Петя почесал затылок. – Признаюсь, в тогдашних обстоятельствах и нашем общем состоянии это казалось таким разумным и весёлым…

– Да наше состояние не особо-то пока что изменилось, – хмыкнул я.

– Я знаю, что нужно сделать! Господа, я сейчас!

– Пэтро, ты куда?

Но Витгенштейн отмахнулся от вопроса Серго и о чём-то договаривался с Кузьмичом, широко размахивая руками и тыкая в нас пальцем.

– По-любому, щас чего-нибудь учудит, – протянул Иван.

– Ага. Главное, чтоб без последствий, – согласился я.

– Да последствия-то уже будут, – размышлял Сокол, прикидывая весь масштаб наших разрушительных действий. – Вопреки приказу из универа сдёрнули? Сдёрнули. Прям из-под охраны? Так точно!

– Да ладно! – Серго экспрессивно взмахнул руками. – Сам свой приказ нарушил! Можно подумать! И вапшэ. Там мы ничэго особого кроме дыр в стенах нэ учудили же?

– А кабан?

– А что кабан? – усмехнулся уже я. – Мы ж так ни одну свинью и не поймали, горе-охотники. Если только пожурят за порчу ландшафта? Это если они по следам нашим пойдут и там всю эту поляну изрытую найдут.

– Э-э-э, брат, – Серго хлопнул меня по плечу, – конечно найдут! Там же ещё катапульта эта, ты что забыл?

Мы синхронно с Иваном потёрли седалища.

– Её забудешь, – резюмировал князь.

А тут как раз Петр прибежал, полон кипящей энергии:

– Господа, идея! Я тут!..

– Знаешь, – Багратион аккуратно положил руку ему на плечо, – а давай ты сразу её в красках нам распишешь, а потом мы подумаем, ввязываться ли?

– Вот от тебя Серго я подобного не ожидал! К чему эти нелепые подозрения? Я вас когда-нибудь подводил?

– Под монастырь? – Сокол и Багратион переглянулись и хором закончили: – Да постоянно!

– Как говорит моя дорогая невеста: «Фу, быть такими!». Твоя, Иван, кстати, тоже это выражение любит. Короче, идея такая: берём грузовик, цепляем к нему бандуру эту, – Пётр ткнул пальцем в станину с дирижаблем, а потом скупаем какой-нибудь цветочный магазин. Есть же тут круглосуточные?

– Есть. И зачем нам цветы?

– Господа, мы засыплем их цветами! Сверху. Как аллюзия на купидонов и прочее.

Иван посмотрел на него, как на болезного:

– Петя, ты дурак? Ты прикинь, сверху, метров с двадцати, на тебя прилетает букет роз? Им же убить можно!

– Петя не дурак! Петя всё продумал! А вот ты ещё раз обзовёшься, получишь! У них на этом дирижабле целый здоровенный тюк маленьких таких парашютиков… наверное, для незаметной доставки грузов вниз. Вот на них и будем букеты отправлять!

– Ты смотри какой прошаренный!

– А говорил – дурак! Обидно, Ваня!

– Ладно, не дурак, извини.

– А как вообще идея-то? – похоже Петру не терпелось получить похвалу, потому что подпрыгивал он, как мячик.

– Ну, не зна-аю, – протянул Иван, и рассмеялся, – отличная идея! Главное: не запороть исполнением!

– О, да-а, это мы можем. Но будем стараться!

К нам подошёл Кузьмич, а за его спиной толпились ещё человек шесть – наверное, персонал гаража.

– Не побрезгуйте, вашсиятельство, – торжественно начал Кузьмич и протянул поднос, на котором стоял здоровенный штоф водки в квадратной бутыли. – Внукам потом рассказывать будем, как с самим Великим князем Иваном Кириллычем перед свадьбой его за здравие пили! Такое событие, чай, раз в жизни быват!

* Штоф – 1/10 ведра водки, 1,23 л.

Что делать? Выпили, конечно. По стопарю на каждого получилось. А из закуси-то только лук розовый у Серго на шее остался.

И я что вам хочу доложить? Идея лететь засыпать наших зазноб цветами на парашютах внезапно обрела новые краски!

Пока техники цепляли дирижабль за грузовик, я нашёл минутку спросить у Ивана:

– А кто им управлять будет?

Он удивлённо уставился на меня.

– Ты, конечно! У тебя ж в собственности дирижабль есть.

– Иван, я его купил, но летает на ём наёмный пилот! Ты чего?

Он немного растерялся, но потом махнул рукой:

– А, разберёмся! Не сложнее шагоходов, я так думаю!

– Ну, не знаю…

Пока мы препирались, Серго крикнул из кабины грузовика:

– Садитэсь давайте, нам эщё цветы покупать!

И в итоге, в кабинке сидели Витгенштейн и Багратион, а жених и я разместились на лавках будки. Надо сказать, эта самая «пневма», чем бы она ни была, здорово смягчила ход грузовика. Мы ехали с комфортом, почти как в княжеской «Победе». Тем более, что в будке-то и прилечь можно было. Хотя я от этой идеи отказался – срубит мгновенно, хрен потом меня поднимут. Сидел, пялился в окно, да болтал о разном с Иваном. Его тоска и кручина на бездарно прожитую (я бы поправил – «пропитую») молодость отступили, и он вовсю представлял, как аки архангел снизойдёт к своей невесте.

– На тросах? – поинтересовался я.

– А как ещё-то?

– Ну не знаю, а как же эти… крылья любви, все дела?

– Иди ты! – беззлобно послал Сокол. – Я, может, и пьяный, но десантироваться с дирижабля без тросов – это верное самоубийство.

– Не может, а точно пьяный. И не один такой. Все мы тут… Главное, чтоб эти ухари, там, в кабине, – я ткнул вперед пальцем, – нас раньше времени не угробили!

– Хорунжий, что за панические настроения? Неужто вы хотите покинуть наши славные ряды⁈

– Никак нет, господин хорунжий! Будем десантироваться как все правильные женихи!

– Вот это я понимаю, настрой!

Грузовик скрипнул тормозами и остановился.

– Чего это они?

– Цветы, Иван, ты что, забыл?

– А, да! – он хлопнул себя по лбу, покачнулся и полез из будки.

Я почувствовал, что малый запас доставшейся мне протрезвинки стремительно пасует перед дошедшей до нутра крайней порцией водки. Вот мы косые… как турецкие сабли…

Это была последняя внятная мысль перед ведром холодной воды, выплеснутым мне в лицо.

– Подьём, казак! – удивительно свежий Витгенштейн стоял рядом и заботливо размахивал ведром.

– Ещё раз плеснёшь, убью!

– О, очнулся!

В голове смешались картинки поездки. Вернее, даже погони! Вот мы с хохотом, шутками и прибаутками, скупаем все букеты здоровенного цветочного магазина. Девушки цветочницы, обалдев от таких покупателей, цокая каблучками, набивают будку цветами. Запах – одуряющий. Потом мы с Иваном и Серго фотографируемся с дамочками-продавщицами. Оказывается, у них тут и фотоаппарат есть! Потом мы с Серго сидим прямо на сигаре дирижабля, потому что в будке просто нет места, а Иван залез в кабину. Потом Иван же, высунувшись в окно грузовика, запускает в небо огненные фейерверки, и вспышки складываются в кривовато выписанное имя: «МАРИЯ». Потом мы с Багратионом, который частично обратился, воем в небо, пугая прохожих. Потом нас пытались догнать конные жандармы, и даже, кажется, стреляли, и я ставил щит – не дай Бог, дирижаблю продырявят…

Потом не помню.

Я огляделся. Ага. Дорога в охотничий домик Витгенштейна.

ПОЛЁТ НАД ВАЛЬКИРИЯМИ

Видимо, пока я валялся в отключке, неугомонная троица уже подготовила дирижабль к полёту и сейчас в шесть рук деловито привязывала букеты к небольшим шёлковым парашютикам, загружая готовые в бомболюк. Как оказалось, цветов мы накупили изрядно больше, чем мог поднять дирижбандель. Но это выяснилось уже экспериментальным путём. Сигара просто отказывалась взлетать, пока треть цветов не была оставлена около станины.

Серго буквально зубами выгрыз у Витгенштейна право управлять дирижаблем. Со словами:

– Нарекаю тебя – «Летучий корабль»! Земля прощай, в добрый путь! – он гордо залез за рычаги управления.

Кстати, рычагов оказалось всего ничего. Прав был Иван: тут бы каждый разобрался. Кривая ручка набора или снижения высоты, рули поворота да рычаг «вперёд-назад». Оно понятно: небось, диверсантам особо сложные манёвры и нету необходимости выполнять. А вот систем тросов для быстрого спуска оказалось всего две.

– Кто спускаться будет? – деловито поинтересовался Витгенштейн. – Иван как жених – это понятно. Чур вторым я буду! Мне ещё невесту очаровывать! А ты, Илья, уже женатик. Как думаешь, Серго?

– Я, за штурвалом, мнэ нэкогда думать!

– Петя, – я душевно приобнял Витгенштейна, – а ты на вот этих хренях хоть раз спускался?

Пётр задумчиво пошевелил ногой тросы.

– Нет. А что, это так сложно?

– Ну… инструктаж перед вылетом час идёт, потом ещё практические занятия, – Иван из-за плеча Петра подмигнул мне. – А что ты хочешь? Иначе сильно большой процент разбившихся при десантировании. Вот помню в Сирии…

– Ладно-ладно, я понял! Не надо мне тут армейских баек затирать. Значит, буду бомбо… нет, цветометателем!

– Молодец! – похвалил Великий князь. – Садись Илья, будем ремни подгонять.

Сигара диверсионного дирижабля рывком поднялась в ночное небо. Серго что-то напевал не по-русски, орудуя рычагами управления, Пётр тыкал пальцем вниз, указывая дорогу, а мы с Иваном готовили сбрую.

– Ты, Вань, главное – раньше времени вот это кольцо не дёрни, а то вместо жениха получит Маша симпатичную, пахнущую коньяком лепёшку!

– Типун тебе на язык! Я вообще, пока ногами землю не почувствую, ничего дёргать не буду!

– Вот и славно. Пе-етя!

– Чего орёшь? Тут и так нормально слышно.

– Скоро уже?

– А вон, уже огни показались, минут пять…

– Серго, ты не отвлекайся! Значит, в два прохода пролёт сделай. Сначала цветы сбросим, потом нас с Ильёй спустишь.

– Харашё! – Багратион кивнул, не отрываясь от рулёжки.

Внизу приближались огни охотничьего домика.

– Ну что? – Витгенштейн деловито положил руку на рычаг сброса. – К метанию букетов готовы?

Иван, наряженный в десантную обвязку, с торжественным лицом дал отмашку: