Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 189 (всего у книги 339 страниц)

21. МУТНЫЕ ЛИЧНОСТИ

НУ, РАЗ ОБЕЩАЛ…

Я скептически посмотрел на Ивана:

– А потом Великий Князь Кирилл ухи не тебе, а мне отчекрыжит.

– А тебе-то за что? Ты не поднадзорная личность. Казак пошёл, купил билеты – и что? А уж ежели Великий князь Иван потом с оным казаком по этим билетам, так вообще-то у этого князя такие билеты тоже были. Он их в пари проиграл. Так у него и ещё были, может быть…

– Ой мутишь ты Ива-ан, ой тень на плетень наводишь…

– Ты мне тут казацкие поговорки брось! Мне значит простонародным нельзя…

– Так я и не князь.

Он помолчал.

– Тут ты прав. Ты не князь, – он порывисто наклонился ко мне: – Знаешь, что в тебе притягивает со страшной силой?

– Э-э-э, кого? Женщин? Так нету их вокруг…

– Ой не тупи, Коршун. Меня к тебе тянет, а знаешь почему? Я тут недавно за рюмкой чая задумался. И вот в чём вопрос. Тянет потому, что ты у меня вообще ничего не просишь. Вообще! Ничего! Нет вокруг меня таких. Всем что-то надо, одним денег, другим протекции деловой, третьим защиты. А ты? У тебя князь в друзьях, а ты хоть раз у меня чего попросил?

– Охолонись-ка, твоё высочество. Куда тебя понесло, эва? Аль полового позвать, чтоб он тебя подносом обмахнул? Придумал, тоже, золотая рыбка! Чего мне у тебя просить? Мне всего двадцать три, а уже личное дворянство есть, земелька своя, шагоход, дирижабль. Это учти, ещё пять лет назад ничего этого не было. Мне бы с этим всем нормально разобраться. Чтоб Аркашке-сыну уж налаженное хозяйство передать. Ну и, ежели Господь благословит, и ещё детям. Да тут учёба! Я ж больше саблей махать…

– Не прибедняйся, Коршун. Вот вообще тебе не идёт.

– Ну я пойду, и оно пойдёт. А три желанья, как говорится – загадывай!

Иван засмеялся:

– Так за билетами поедешь?

– Да поеду я, куда денусь? Вот щщец порубаю и поеду.

– Ну, ты давай тогда не торопись, я до комнаты сгоняю, марафет наведу, всё-таки в театр идём.

– Ты ж говорил не в театр?

– Иди знаешь куда, а?..

– Ага, иду. Ток я ваще наряжаться не расположен, имей в виду.

– Да хочешь – так иди, как есть. Всё равно никого очаровывать не будешь, знаю я тебя.

Великий князь унёсся, а я обстоятельно закончил ужин, дошёл неторопливо до проходной. Жду его. Полчаса уж прошло! Сколько можно лоск наводить? Знал бы, что так долго будет колупаться, сходил бы до спального корпуса, переоделся да выложил железо стреляющее. А то как был в походной песчанке, так и торчал на проходной, собирая заинтересованные взгляды. Больше всего нервировали женские, знаете, такие оценивающие. И ещё еле уловимы шепоток:

– А он женат?.. Ну, ничего… Жаль, конечно, но жена не стенка, и подвинуть можно!

Я смерил шептавших это девиц свирепым взглядом. А им хучь бы что! Балаболки несносные! Вот, будь вы парнями, ей-ей, набил бы вам рожицы за слова хулительные. Что-то так обидно стало за Симочку мою любимую, что настроение окончательно упало. А ещё Иван тягомотиться изволит. Ну, правда, где он?

На этой мысли по лестнице сбежал Сокол. Ага, кажись душ принял, побрился, свеж и пригож. И я тут. В пыли и потом несёт. Как говорит наш батя в минуты философских настроений: «единство противополжностев». Князь и казак. У китайцев-то ещё значок этот есть чёрно-белый, манда какая-то, прости Господи, или как там его?..

Пока я терзался вселенскими идеями, Иван бодро пронёсся через вестибюль:

– Ну, поскакали!

Кавалерист хренов, ядрёна колупайка…

Вышел я на крыльцо, прогнал очищающее заклинание. Мог бы и раньше, да сперва собирался ведь отдыхать идти, думал, душ меня ждёт, а потом не хотел перед зеваками, особенно перед теми вертихвостками – решили бы ещё, что ради них. А теперь подновился, как будто меня в минуту выстирали и высушили. Причём, не вынимая из одежды. Не люблю это заклинание, честно говоря, и если есть выбор, всегда предпочитаю нормально помыться.

Ну и поскакали, конечно. Давешняя черная «Победа» ожидала у самой проходной и понесла нас, что даже непривычно, не на подозрительные рабочие окраины, а прям в центр. Иван велел шофёру прижать машину к обочине, закрыл окошечко в отделяющей нас перегородке и повернулся ко мне.

– Видишь вон тот дом? – он кивнул на каменный двухэтажный особнячок, стоящий от нас в полуквартале. – Тебе туда. Веди себя понаглее. Впрочем, кому я это говорю… Билеты нужны на «Красную Аиду», запомнил?

– Ну уж два слова-то запомнить…

– Просто там еще есть просто «Аида» и «Белая Аида». А нам с тобой надо «Красную», – он сунул мне пачку ассигнаций.

– Это зачем столько?

– Так я же цен не знаю, чёрный рынок, все дела. Запомни! На «Красную Аиду». Три билета.

– Ну мне, допустим, вообще никакая и никуда не упёрлась.

– Не порть настроение! Давай!

ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ КОНТОРКА

Двинул, раз уж обещал.

По сторонам между делом глазел. Как я уже и говорил, Новосибирск сразу строился по плану, широкие светлые улицы, полно зеленых насаждений всяческих, и не просто тополя, как в родном Иркутске, а прям на подбор: и тебе клёны, и рябины, и даже тополя были не обычные, а пирамидальные. Парочки нарядные прогуливаются. Вообще праздного народа полно. Около нужной двери тоже топтался народ. Троица таких держиморд, что ой. Глаза цепкие, костяшки пальцев сбитые, а сами в пинджаках, как в той сказке – «с карманАми». Ага.

Тот, что чуть мельче остальных, с глазёнками поумнее, посунулся в мою сторону:

– Вы это куда, господин хорунжий?

– Просветиться духовно желаю, билеты в театр прикупить.

Морда сразу стала приветливая. Ишь ты.

– А, прошу прощения, господин хорунжий при деньгах?

– Капиталами располагаем! – я тряхнул пачкой княжеских денег.

– Тогда вы пришли по правильному адресу! Представления на любой вкус, в том числе закрытые сцены… Милости просим-с.

Как же наличие денег меняет людей. Жадность – это плохо. Но для нас с князем – хорошо! С этими сумбурными мыслями я толкнул тяжелую металлическую дверь. М-да, кто ж на охраняемом объекте двери, распахиваемые внутрь-то делает? Выбить – проще простого. Надо чтоб наружу, да нормальный затвор внутри, вот тогда нападающим сложнее будет. Но то глупые мысли. Не буду же я с полубандитами секретами обороны делиться?

За дверью обнаружился оббитый дубовыми панелями коридорчик, в конце которого, в зале, меня ждала буквально билетная касса. Такая круглая, увешанная афишами и объявлениями. За полукруглым окошком сидел типичный продавец, весь прилизанный, в галстуке бабочкой и полосатой жилетке.

– Чего господин хорунжий изволит?

– Билеты на «Красную Аиду».

Продавец поморщился.

– Вы уверены? На «Красную»? Есть билеты просто на «Аиду» и есть на «Белую Аиду».

– Ты мне тут мозги не пудри! Знаю, куда иду! Мне нужны именно на «Красную». И побыстрее. Три билета.

Продавец откашлялся, и спустя пару минут я стал обладателем трёх кроваво красных картонок с витиеватыми надписями и парой печатей на каждой.

– Благодарствую.

Продавец нервно оглянулся и тихонько сказал мне:

– Очень вас прошу, господин хорунжий, будьте предельно, я повторяю, предельно осторожны! Слухи неприятные ходят про эту постановку. Так, ничего конкретного, но… поверьте моему опыту, что-то там нечисто. Наша контора… не хотела бы терять клиентов, если вы понимаете, о чём я.

Я уже собирался выходить, но обернулся и подошёл к кассе. Если уж этот прощелыга напрямую предупреждает… Это ж куда Великий князь голову свою неразумную суёт? Значит, не зря судьба так развернулась, что оружие я оставить не успел. Да и не мало ли его будет?

– Спасибо за предупреждение, любезный, – кассир, кажется, испугался, что сболтнул лишнее, и забегал глазками. – Человек я в вашем городе новый, ничего тут не знаю. А есть ли у вас посыльный, чтоб в подходящую лавку меня сопроводил, вещиц кой-каких прикупить, чтоб, понимаешь ли, подобному представлению соответствовать?

Кассир с облегчением выдохнул:

– Ах, вот что! Приятно видеть осторожного молодого человека. Это мы организуем, будьте покойны. На выходе спросите Ярослава, выйдет молодой человек в пенсне, он вас проводит. Тут совсем недалеко, и вам помогут выбрать подходящие вашему случаю… э-э-э… аксессуары. Поверьте, вы не будете разочарованы.

– Ещё раз, спасибо, любезный, это вам за консультацию и предупреждение, – я протянул ему синицу*. – Не побрезгуй, заслужил.

*5 рублей бумажкой.

– Премного благодарны-с! Заходите ещё!

– Как-нибудь…

Вышел из здания, огляделся. Давешние охранники неторопливо прохаживались неподалёку. Кивнул меньшему:

– Уважаемый! А пригласи-ка Ярослава. Дело возникло.

В две секунды из боковой дверцы явился лубочно-купеческого вида малый в красной шёлковой рубахе, пёстром жилете, франтоватых полосатых штанах и до сияния начищенных сапогах гармошкой. И в пенсне! Его, видать, выдернули от важных дел, и был парниша по этому поводу немного недоволен:

– Чего изволите, господин хорунжий?

– Ты, братец, не кривись-ка, а сюда слушай. Кассир, – я мотнул головой на дом, – сказал, ты знаешь и можешь проводить, тут рядом местечко есть, где прикупить можно всякое нужное.

– А-а! – расплылся Ярослав. – А я то уж невесть себе что удумал. Конечно, провожу вас. Вот только замену крикну, и прогуляемся. А вы по части чего интересуетесь? Просто там три лавки есть, и все рядом.

– Знаешь, а давай во все зайдём.

– Отличная идея! – купчина крикнул сменщика. – Направо прошу-с.

– Погоди! Для начала к нашей машине подойдём, – он напрягся. – Да ты не трясись, деньги-то нужно взять, не с собой же капиталы таскаю. Там, в лавках твоих, ежели карта ляжет, много оставить придётся.

Ярослав немного нервически засмеялся:

– Ну ежели б это мои лавки были…

– Эт да.

А ЭТА ЛАВКА ЕЩЁ ПОДОЗРИТЕЛЬНЕЕ…

Мы неторопливо прогулялись до «Победы». При нашем приближении пассажирское стекло со стороны тротуара опустилось, и Иван недовольно прогудел:

– Коршун, тебя за смертью посылать!

– Князь, денег дай, – надо было видеть его лицо! Только ради этого стоило затевать поход к «Победе».

– Э-э-э… Тебе не хватило?

– Билеты нынче дороги, плюс возникли определенные незапланированные траты.

На удивление Сокол ответил коротко и по-деловому:

– Сколько?

– Дай сколько есть, останется – верну.

– Нормальные у тебя запросы! Если это был не ты… Держи! – он протянул маленький саквояжик.

– Ну, спасибо за доверие, князюшко.

– Всё бы тебе смешочки… Может, с тобой сходить?

– Сиди, договорённость на одного была.

– Добро́, жду, – и окно поползло вверх.

Обратно шли в настороженном молчании. Наконец Ярослав не выдержал:

– А товарищ ваш – это кто?

– Оно тебе надо? Меньше знаешь – крепче спишь.

– А вот неправда ваша, господин хорунжий. В нашем деле лучше знать, чем не знать. Если он и правда, – купчина забавно шевельнул бровями и дёрнул головой вверх, – а вы при ём, значит не в ту лавку вас надо вести, в какую раньше собирался. А совсем в другую.

– Ты смотри, как всё сложно… – я прикинул. – Веди-ка братец в ту, другую лавку.

– Ну а как⁈ – предупредительно и суетливо зачастил провожатый. – А как же⁈ Нужно ж с пониманием подходить…

За сими глубокомысленными разговорами мы подошли к простой деревянной избе, невесть как оставшейся в окружении каменных особняков.

– Прошу ничему не удивляться. И… за оружие лучше бы не хватайтесь.

– Постараюсь.

– Уж вы извольте. Очень прошу. Фридрих нервный, что при его работе опасно.

– Ага.

Отворив скрипучую высокую калитку, зашли во двор. Обычное подворье, только что не прибрано, трава не скошена, щепки от поленьев валяются, неустройство. Ну, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Мож, им религия какая прибираться не велит?

Зашли в дом, а там… ёшки-матрёшки! Прямая противоположность двору! Всё чисто, да не просто чисто, а прям вылизано, столы-полочки по линеечке, натуральная лаборатория тебе. Я столь образцовый порядок только в матушкиной травной избе и видел, там у неё строгость похлеще любого госпиталя.

И дядя нас встретил колоритный. Ежели кузнеца былинного представить – ростом с косую сажень (так что даже мне пришлось на него снизу вверх смотреть), руки с мою ногу в охвате, борода лохматая – да вместо кожаного фартука кузнецкого, натянуть на него костюм тройку, синий галстук с искрой и маленькие очки в серебряной оправе… Представили? Вот и мне сложно было.

– Фридрих Францевич, мы к вам. Клиент важный, – масляно расплылся купчина, подразумевая «денежный». – Очень, – Ярослав выделил это слово, – очень важный. Вы уж поспособствуйте?

– Ярославушка, душа моя, – нараспев протянул здоровяк, – так ко мне другие и не ходят, – потом он посмотрел на меня и осёкся: – Ярик, сукин сын, ты кого привёл? Со всем почтением, господин хорунжий, – слегка поклонился он мне. И снова купчине: – Дегенерат! Предупредить мог? – хозяин оправил рубаху и встряхнулся. – Так-так, господин Коршунов, чем моя скромная лавка может вам помочь?

– О как, мы знакомы?

– Ну так, слухами земля полнится. Хорунжий Коршунов, боевой сотоварищ Великого князя Ивана, – Ярослав за спиной шумно сглотнул. – Я ж говорил: идиёт! Не обращайте внимания. Пройдёмте.

Мы подошли к столу на котором явно в заданном порядке лежали крапивный шнурок с узелками, непонятная штуковина типа астролябии и кучка деревянных фишек со странными буквами.

– Дайте вашу руку, господин хорунжий, желательно правую.

Ну, где наша не пропадала! Протянул ему десницу. Яков Францевич подвигал по столу широкий деревянный поднос:

Сейчас рукой не шевелите-ка, – сам же проворно сунул руку в нагрудный карман и, выхватив крошечный, треугольный, костяной по виду ножичек, ловко ткнул меня в палец.

На поднос упало несколько капель крови.

– Ах ты аспид! – я и сам не заметил, как в левой руке оказался револьвер, а правая уже наполовину выдернула саблю. Только вот псевдокузнец на мои угрожающие действия вообще внимания не обратил.

Он споро сгрёб меченые значками деревяшки, кинул их в поднос, повозил по крови, потом встряхнул так, что фишки подпрыгнули и упали новым узором, а уж после этого принялся узелковой верёвочкой да диковинным секстантом чего-то мерить.

А я стоял – дурак дураком, отслеживая стволом попеременно Фридриха и Ярослава. К слову последний вообще не шевелился. Наконец Фридрих Францевич оттолкнул себя от стола и облегчённо воскликнул:

– Да! Именно так! – потом поднял глаза прямо на ствол револьвера и недовольно произнёс: – Вы это не балуйте тут…

– Сам, ссука, не балуй! Ты чего тут устроил? А?

– Ярик, идиёт, ты что не предупредил, куда господина хорунжего привёл?

– Не успел, ва-ваше…

– Заткнись!

– Есть, – как-то по птичьи пискнул Ярослав.

– Теперь вы! – здоровяк опять обратился ко мне. – Да уберите вы свой ствол, хотел бы убить – убил бы.

И почему-то поверилось, вот ежели этот дядя захочет, то непременно убьёт…

Фридрих прищёлкнул пальцами, от чего в деревянном подносе, съедая кровавые капли, заплясало мелкими язычками холодное зелёное пламя:

– Что волхвов в деле ни разу не видел?

Я убрал револьвер.

– Не доводилось.

– Ну приобщайся, значит!

– Скажешь хоть, что ты там в этих своих деревяшках видел?

– Сказать не скажу, только намекну.

– Ты шутник что ль, дядя? – меня вот эти игрища порой раздражают до не могу. – А ежли я вашу шайку-лейку Третьему отделению сдам?

Ярослав крупно вздрогнул, а волхв поморщился:

– Да пойми ты, мил человек, не в том же дело! Гейс у меня. Нарушу – потеряю дар. Поэтому – впрямую ничего сказать не могу, токмо наводку подкинуть. Повлиять, да и то косвенно. Послать вот в нужную лавку могу, да предупредить: готовьтесь серьёзнее.

– Ну что, и на том спасибо.

– Так, теперь ты, – Фридрих ткнул толстым пальцем в Ярослава, – ведёшь его не к Люсику, как хотел, это им без надобности, а к Моисею Соломоновичу. Понял? К Мо-и-се-ю, кивни. Молодец. Скажешь от Францевича. И ежели он, аспид будет кочевряжиться… пригрози, что я ему больше руки не подам. Всё запомнил?

Ярослав судорожно кивнул.

– Понял, ваше магичество, к Моисею!

– Вот и ладушки. Иди, у ворот подожди.

Здоровенный волхв подождал, пока купчина выметется, и сказал, обращаясь уже ко мне:

– Вы это, ваше бла-ародие, уж подсобите ежли случай предстанет. Сына у меня в Магическом университете подвизается. На факультете предсказаний. Как он про вас рассказывал, у-ух!

– Фамилия?

– Да зачем вам фамилия? Он же на меня похож, такой же неудобно здоровый. Сам-то, поди, ни за что не обратится, даже если прижмёт. Гордый он, засранец. Но если вдруг…

– Чем могу, поспособствую. Если сегодня жив останусь, – я хлопнул «кузнеца» по плечу. – Спасибо тебе, Фридрих Францевич. Будут время и дела совместные – сочтёмся!

– А и хорошо! Нам же больше и не надо!

22. НА ВСЕ ДЕНЬГИ

МАРМЕЛАД ОТ БРАТЬЕВ СМИРНОВЫХ. НУ ПОЧТИ

Я вообще так и не понял, почему эти полусерые господа кучковались в одном районе. И почему их Третье отделение не накрыло? Может, они их как-то использовали? А тогда Иван тут какими делами? Быть того не может, чтоб Третьи о этом не знали…

С этими сумбурными мыслями меня препроводили в очередной дом. Непременная тяжелая дверь – и внезапно словно в салон попал. Ну, там где дамочки обновки примеряют. Длинный стол-прилавок, пара манекенов по углам и толстенький еврейчик-продавец в круглых очках с золотой оправой.

– Таки кого я вижу! Ярослав, как ваше ничего, как матушка, чтоб ей быть здоровой? Как детушки?

– Мойша, прекрати балаган! Францевич послал к тебе, а не к Люциусу, будь добёр соответствовать!

– А шо ви, к примеру, меня сразу пугаете? У меня для этого сегодня не было проблем с пищеварением… – еврейчик наткнулся на бешеный взгляд Ярослава и осёкся: – Понял, не дурак, дурак бы не понял… Раз уж Фридрих Францевич изволил составить моей скромной лавке протекцию… – он внезапно скинул всю эту шутовскую жидовскую мишуру и стал предельно серьёзен. Как подменили человека: – Господин хорунжий, чего изволите?

– Идём на «Красную Аиду», три человека. Продавец билетов и волхв посоветовали…

– Ни слова больше, я всё понял! – он вскинул перед собой ладони, затем юрко нырнул под прилавок и принялся выкладывать на стол узкие коробки, не переставая бормотать: – Ишь ты, на «Красную»! И вы вот это здесь рассказываете на полном серьёзе? Ничем не рискуя? Ярик! Такой симпатичный молодой человек, вы хоть сфотографировались с ним на память, шоб иметь перед собой напоминание, за что наказывает вас судьба?

Купчина свирепо фыркнул, а Мойша в очередной раз вынырнул из-под стола с длинным футляром в руках и укоризненно уставился на меня:

– А по-другому самоубиться вам не интересно?

– Стоп! – я схватил его за руку. – А теперь поподробнее… «самоубиться» – это как? Ты о чём мне тут толкуешь?

– А о том! – он вырвал ладонь у меня из руки. – Не все с «Красной Аиды» возвращаются. И жандармерия четыре!!! – он воздел палец вверх и затряс им: – Четыре раза!!! Прекращала пьесу. И ничего! Никаких улик! А люди пропадают! А теперь вы, и ещё два билета, а бедному еврею соответствовать? А ежели что не так, Фридрих меня на форшмак пустит? – он встряхнулся и продолжил уже максимально деловым тоном, – помещение театра сильно изрезано всяческими коридорами и закоулками. Значит, предельная дальность взаимодействия… м-м-м… берём тридцать метров. Остается вопрос веса. Насколько вы профессиональны?

– В чём?

– Насколько вы профессиональный военный?

Я повернул к нему рукав и предоставил с осмотру нашивки.

– Доступно?

– Очень даже! – карикатурный еврейчик улыбнулся и убрал три коробки. – Остаётся вот это. Рекомендую первый образец. Остальные… сильно на любителя, и, с моей точки зрения, будут вам сильно хуже. Итак, – он открыл длинный, узкий футляр тёмного дерева, – ППД, пистолет-пулемёт господина Дегтярёва, творчески доработанный нашими умельцами. Приклад, как вы видите, полностью убран, вместо него пистолетная рукоять, а перед магазином ещё одна, для более точного удержания. Магазин стандартный, на семьдесят один патрон, возможна замена на двадцатипятипатронный секторный. Но это для полевых боёв, вам же мы предложим три полностью снаряжённых магазина барабанного типа. Этого хватит для любого скоротечного конфликта в городских условиях.

В коробке лежал ублюдок. Вот прям других слов не находилось. Коротыш с двумя рукоятками, между которыми должен умещаться круглый барабан. Хочу!

– Заверните два! – Хагену подарю, он оценит.

– Два лично вам, или вообще? Насколько я понял – билетов три, так может ещё пару добавить, итого четыре?

– А у тебя есть?

– Для вас – найдём. К каждому три магазина, правильно?

Я кивнул.

– Теперь ещё момент. Один магазин я предложу вам с надрезанными пулями, для сугубого воздействия. Один с уплотнёнными сердечниками это, значит, как бы бронебойные, ну и один – простой. Чтоб был полный набор. Берёте?

– Беру.

– Рад видеть понимающего человека. Барабаны подписаны, на бронебойных буква «Б», на разрывных крестик, как «Х». Секунду!

Он вышел в соседнее помещение и почти сразу вернулся со странного вида серо-белым свёртком:

– Смею также предложить… э-э… не сочтите за дерзость. Это нижнее бельё. Из паутинного шёлка. Магически усиленного. Удержит пулю или слабое магическое воздействие. Но синяки и прочие повреждения будут. Часто носят с максимально толстым обычным бельём. Хоть какая-то защита от синяков. Рекомендую как средство последнего спасения.

Я с сомнением смотрел на кулёк:

– Это твоё бельё – без кружавчиков?

И в ответ никакой улыбки. Прям выпал из образа еврейчика… Спокойный, серьёзный профессионал:

– Бельё бывает трёх типов, мужское, женское и детское. Вам я предлагаю, естественно, мужское, – он развернул на столе полупрозрачное исподнее: сорочку и кальсоны, – Здесь достаточно удобные завязки, ткань весьма эластичная, этот экземпляр подойдёт под ваш размер. Молодой человек, пожалейте себя! Возьмите то, шо вам советует седой еврей!

Я непроизвольно дёрнул бровью на выглядывающую из-под еврейской шапочки чёрную шевелюру.

– Это краска, – не моргнув глазом отбрехался Моисей. – Ну шо, таки Вы будете делать ваш правильный выбор, или мне забыть Вас навсегда?

– Беру! – решился я.

– И это правильно! Жизнь надо любить, поэтому… Вот! – На стол лег пояс-патронташ, на манер охотничьего, мы его «бурский пояс» называли. Только к кармашках вместо патронов к ружью непонятные вроде бы плитки каменные. И вновь никакой улыбки: – Также смею предложить артефакты-разрушители стен. Прижимаете гладкой стороной к стене, нажимаете вот сюда, стену сносит. Внимание: активация только человеческим пальцем. Живым! Оторванным не получится. Глубина воздействия: до метра кирпичной кладки. Вас от осколков укроет однозарядное поле. Крайне не рекомендую прижимать гладкой стороной к себе. Хоронить, скорее всего, будет нечего.

– Ого! Беру. Вот это точно беру. Ещё что-нибудь есть?

Еврейчик развёл руками.

– К сожалению, для вашего случая – это всё. Вы же идёте в театр, а не на войну. Ежели будете снаряжаться на какую-нибудь кампанию, милости прошу, Моисей Соломонович обеспечит вас, как родного.

Я вновь вгляделся в его невозмутимое лицо. По любому, когда Хаген «Саранчу» пригонит, сюда стоит заглянуть, может он ещё что присоветует. Это ежели мне денег на его советы хватит.

Расплатился, причём денег княжеских хватило, но едва-едва. Я с сомнением посмотрел на бельё. Вряд ли в театрах время и место будет…

– Любезный, а?..

– Комната для переодевания – третья дверь направо.

– Спасибо, я воспользуюсь, а вы мои покупки упакуйте покуда. Ну там, чтоб в театр не зазорно было пронести.

– Не извольте беспокоиться. Всё будет учтено в лучшем виде!

Сходил, переоделся. Новое бельё прям поверх старого напялил (благо, растягивается), перевязь с амулетами – на пояс, надеюсь, не сварюсь. Да тем более один вечер потерпеть можно. Вообще, эти сборы и покупки меня изрядно напрягли, ну ей Богу, на войну собрался, а не в театр. Да ещё волхв этот, с его туманными намёками, ядрёна колупайка. Вышел в зал, а коробки с «ублюдками» уже в цветастые бумажные пакеты упакованы, и даже ленточками перевязаны, чисто подарочные коробки с шоколадом. Сервис, не хухры-мухры.

– От спасибо, оченно хорошо! Всего вам доброго, милейший.

– Будем всегда рады вас видеть, господин хорунжий.

ЗА ПОПУТЧИКАМИ

Вышел на улицу, ох ты ж, совсем вечер! Не слабо я по магазинам прогулялся. Бодрым шагом добрался до «Победы». А Иван, похоже, уже все жданки сьел. Стоит у машины, головой нервно – туда-сюда.

– Тебя за смертью посылать, Илья! Ну ей Богу, как барышня в салоне нижнего белья!

– А что, доводилось и там ждать?

Он не выдержал и улыбнулся.

– Ну-у, раз бывало. Скажу тебе: вот где ужас-то, все эти кружавчики и тряпочки полупрозрачные… Это брат…

– Не надо мне ужастев всяких, садись в машину, я тебе подарок вручу.

– А подарки я люблю-ю, – Иван споро залез в салон, – давай, доставай.

Я протянул ему «его» пакет, украшенный симпатичным бантом с фиалками.

– И что это? Мармелад братьев Смирновых?

– Ну, почти.

– Заинтригова-ал…

– Упаковку не порви ток, пригодится ещё.

– Понял, не дурак, – почти как давешний еврейчик пробормотал Великий князь и извлёк из яркого пакета деревянный футляр. Открыл. Слегка заторможенно вытащил «ублюдка», присоединил магазин и уставился на меня.

– Коршун, я знаю, что ты – маньяк. Но вот это, – он потряс пистолетом-пулемётом, – уже за гранью добра и зла. Зачем? Зачем тебе и мне в театре вот это?

– Надо. Ты посмотри, какая ляля, а?

– Но не в театр же⁈ – взвыл Иван. – Ну, в качестве запасного оружия в шагоход – это да. А сейчас⁈

– Не ори, князюшко. Предупредили меня. Не очень, знаешь, безопасное представление эта твоя «Красная Аида». Реально тебе говорю, лучше отказаться, чтоб потом… Ежели эти полууголовники такое твердят, то, может, ну его нахрен, а?

Князь покачал в руках «ублюдка» и внезапно спросил:

– Кто предупреждал?

– Волхв, Фридрих Францевич. И не только.

– Ага, волхв, значит… – он сдвинул шторку и открыл окошечко, отделявшее водителя: – на Кузнецкую, мигом, а то опоздаем!

Машина мягко, но мощно ускорилась.

– Ничё так у неё движок, – я попытался сменить тему, но не прокатило.

– Давай говори, чего господа, почти-уголовнички, тебе понарассказали?

– Да нечего особо говорить. Пропадают, говорят, люди на той постановке. И никаких следов. Жандармерия, говорят уже четыре раза носом землю рыла – и ничего.

– И ты, значит, решил максимально затариться? Как с теми бомбами с краской, да?

– Ну… вроде как – да.

– Что и бомбы есть? – с весёлым удивлением воскликнул Иван.

– Бомб нет. А жаль. Было бы к месту…

– Да вы, батенька не маньяк, вы – маньячелло, вас надобно в кунсткамеру, на опыты сдать! Такой редкий экземпляр.

После этого я чёт передумал говорить Ивану, что бомб нет, зато пластинки взрывающиеся для устранения стен есть. Будет ещё склонять меня по-всякому тут. Зато когда они пригодятся – а в том, что они обязательно пригодятся я с каждой минутой почему-то был всё более уверен – тогда и порадую ихнее высочество. Чтоб нос не шибко задирал.

Такшта пока буркнул хмуро:

– Ну, спасибо на добром слове.

– Да пжалста! – саркастически ответил Иван. – Обращайся, ежели чего. Кстати, денег много потратил? Там хоть осталось?

– Иван, я понятия не имею сколько там вообще было, но хватило еле-еле. Дорогой нынче мармелад у Смирновых.

– Не сла-або ты повеселился.

– Тебе б такое веселье. Ага.

Пока разговаривали, приехали на место. Видимо, водитель точно знал куда, потому что кроме как про улицу князюшко ему ничего не указал. Вкатились в красивые чугунные ворота, развернулись вокруг фонтана. Машина, шурша мелкими камешками, остановилась.

– Ну держись, Коршун! – князь был как-то по-особенному бесшабашно весел.

– А чего это?

– Увидишь.

Я приготовился к чему-то неприятному, а оказалось, что ждали девиц, ага. Две тоненькие девушки, одна в белом, вторая в нежно-розовом платьях расцеловались с женщиной у крыльца и запрыгнули в салон «Победы». Расселись на сидении напротив, и сидят, глазками сверкают. Оригинально у них тут… непонятно с кем, непонятно куда.

Нет, допустим, ежели они княжескую «Победу» знают, то понятно с кем. Но куда? И без сопровождения, опять же.

– Знакомьтесь дамы, – Иван галантно, насколько позволял салон, расшаркался, а мне протянули ручки для поцелуев. – Мой боевой товарищ, хорунжий Илья Коршунов. Учится вместе со мной, только на экстерне. Княжны Софья и Мария Гуриели.

– А-а, – протянула одна, – так это вы, хорунжий сбили спесь с нашего прелестного душки? – Иван поморщился, а княжна без промедления добавила: – Ну что, куда вы нас вывезете?

– Обещал «Красную Аиду», – начал Великий князь, – значит туда и…

Его перебили.

– Но у вас, же нет билетов! Это нам доподлинно известно! Потому что… – она полезла в маленькую, обшитую кружевами сумочку, – вот!

В тоненькой ручке были зажаты уже знакомые мне красно-чёрные билеты.

– Однако! Дамы, вы меня удивляете, – Иван улыбнулся и добавил: – Но это совсем не те билеты. А мои – вот! – и достал купленные мною. – Осталось выяснить, идёт ли Владетельный Князь Ростом с нами.

– Не-ет, братик заперся в биллиардной и запивает горе.

– Какое?

– А вот не скажем! – хором, синхронно рассмеялись девушки.

Черноглазые, черноволосые, они были чудо как хороши. Портило их то, что они очень хорошо это знали, и, по-видимому, умели и любили этим пользоваться. Да и поведение княжон меня немного коробило. Как так можно – без сопровождения, с посторонними мужчинами? Или Иван у них на правах друга семьи?

– В любом случае, барышни, я обещал – я сделал! – Иван картинно протянул сестрёнкам по картонке. Те захлопали выразительными глазами. – А третий, уж не обессудьте, я Илье обещал.

Сёстры поняли, что объект их ехидного внимания как-то начинает выпадать из формулы, и дружно нахмурили бровки:

– Погоди… А ты?..

– А мне… – Иван скорбно, со слезой вздохнул, – не хватило билета… Но у вас же есть ещё. Я надеюсь, что вы меня не бросите.

София фыркнула, а Маша слегка исподлобья посмотрела на неё:

– А Серго и Петя?

– А вы им уже обещали? – резко оживился Иван.

– Да, но без конкретных дат…

– Вот и отлично! – у Великого князя аж глаза загорелись. – Вас двое, нас двое и их двое – всё, больше никого звать не нужно! Серго Багратион и Петр Витгенштейн – прекрасная компания, особенно для этой постановки.

По радости Ивана я понял, что оба названных были неплохими бойцами, но напрягло меня другое. Хрена себе фамилии! Это ж по-любому из княжеских родов. Во, компания составилась! Ага, и тут я с ними рядом – казак из Карлука. А Ивану похоже нравилось моё замешательство. Да и девицам, смотрю тоже.

– Илья, – та, что в розовом, наклонилась ко мне и заговорщицким тоном посоветовала, – вы меньше обращайте внимание на титулы. Уж поверьте мне, эти оболтусы, что Петя, что Серго, примут вас, как равного. Если уж Иван принял, то теперь вы во внутреннем круге. И это навсегда.

* * *

Не забывайте ставить лайки! Больше сердечек – выше мотивация у авторов!