Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 328 (всего у книги 339 страниц)

26 глава

Ветер ударил так, что я задохнулась в первое мгновение. Даже очки забыла опустить. Солнце светило так ярко, что на глазах тут же выступили слезы. Кожу на руках тут же начало пощипывать. Перчатки и маску так же следовало надеть до выхода.

– Ты вышла?

– Да.

– Есть другие выходы?

– Я не знаю о них.

– Я найду. Я сейчас же запрошу информацию. Это какой-то сбой, и они должны принять меры и вернуть тебя в купол.

– Кайс! Остановись. Ты не можешь!

– Почему?

– Как ты объяснишь им, что узнал об этом?

– Мне все равно что они подумают! Пусть знают, что мы знакомы! Ты должна вернуться!

– Ты не понимаешь! Тебе они ничего не смогут сделать. Но тогда получается, что это я нарушила статус секретности!

– Я не допущу, чтобы тебя наказали. Ты ни в чем не виновата. Это просто недоразумение!

Я смотрела на пейзаж, разворачивающийся передо мной. Небо сегодня синее, и солнце такое яркое. Когда стоишь так, не двигаясь, кажется, что оно греет. Это, конечно, только иллюзия. Здесь сейчас около минус тридцати. Воздух такой свежий. И снег. Очень красивый. Переливается миллионами миллионов искорок. Такой пушистый и ослепительный.

– Нужно придумать другой способ.

– Какой?! Ты же сказала, что других выходов нет.

– Я сказала, что не знаю о них. Ты знаешь.

– О чем ты?

– Ты говорил, что выходил из купола. Где?

Пока я ждала его ответа, любовалась искрами на снегу.

– Я не знаю точно. Это было давно и всего один раз. Меня всю дорогу вели. Мы долго поднимались. Кажется, выход наверху, на крыше купола.

– Я поняла.

– Я выясняю, где это. Только немного подожди!

– Хорошо.

– Ты будешь в порядке? Мне нужно отключиться.

– Конечно.

Он такой смешной! Спрашивать о таких вещах!

– Эмма? Ты смеёшься?

– Да.

– Что тебя рассмешило?

– Ты.

– Я сказал что-то?

– Конечно. Ты забыл? Я же егерь. Что для меня побыть немного снаружи?

– Я хотел бы об этом забыть.

– Ты хочешь забыть меня?

– Нет. Только то, что ты – егерь. И чтобы ты никогда не знала, что такое фельдъегерская служба.

– Зачем говорить об этом?

– Прости. Я теряю время. Там очень холодно?

– Нет. Солнце яркое. Красиво. Снег сверкает.

– Я сейчас отключусь. Но ненадолго. Подожди.

– Я жду.

– Не хочу прекращать разговор.

– Пищи и воды мне хватит примерно на две недели. Не спеши.

– Ты снова смеешься.

– Ты забавный.

– Я скоро вернусь.

Я надела маску и очки. Прежде чем натянуть перчатки, растерла руки снегом. Так они скорее согреются. Прошлась немного. Отличный наст. Под пушистой шапкой снежинок толстая корка, которая хорошо будет держать мой вес. Идеально для лыж.

Я вытащила телескопические палки. Активировала лыжи. Купол нужно обойти по кругу. Хм, никогда не видела его с этой стороны. Незачем было, в той стороне ничего, кроме ледяной пустыни нет. Просто обратила внимание, что рельеф там идет на подъем.

Мне удалось хорошо разогнаться. Для того чтобы катиться, почти не нужно было прилагать усилий, снег будто сам ложился под лыжи. Слой поверх наста состоял из снежинок, еще не успевших слипнуться друг с другом. Они разлетались от малейшего движения, завихряясь, опадали на землю и заметали след, оставленный мной. Две ниточки, едва заметные, ведущие от купола почти не были уже видны.

Я остановилась и проверила время. Прошло уже около полутора часов. Кайс еще не вызывал меня. Надо ускориться. Рельеф плавно понижался, оттолкнувшись как следует, я покатилась вперед. Хорошо разогналась. Впереди уже был виден подъем. Придется потрудиться. Я рассмеялась. Понятная и приятная работа.

Сбой системы. Кайс нашел верное определение. Вот только неправильно применил. Не было никакого сбоя в работе. Наше оборудование не выходит из строя. Я же говорила ему. Никогда.

Сбой системы – это я. И его устранили. Теперь система снова отлажена.

Удивительно. Раньше не понимала, насколько там внизу темно и душно. Как на самом деле мне нравится находиться здесь, под открытым небом, когда ничего не давит.

Не то, чтобы мне не было страшно сейчас. Просто страх я задвинула подальше, понимая, что это всего лишь инстинкт. Обычный инстинкт выживания. Умирать мне совсем не хотелось.

Сложнее было бороться с надеждой. Принять тот факт, что меня просто выкинули, как сломанную и уже бесполезную вещь, оказалось проще. Но вот надежду погасить, оказывается, гораздо сложнее. Только обмануть Кайса было совсем не сложно.

Я, кажется, поняла, что сейчас меня так радовало и помогало. Это чувство определенности. Я четко знала, что мне нужно делать. Не было больше вопросов без ответов. Или, что еще хуже, с несколькими ответами сразу, между которыми нужно было выбирать, выбирать и выбирать.

Вот и подъем. Здесь мне пришлось хорошо постараться. К счастью, недолго. Я успела добраться до вершины. Сейчас я смотрела на купол с высоты. Позади, простиралась ровная, на первый взгляд, местность. Но я хорошо знала, что это обманчиво. Ветер усиливался, хорошо бы еще немного проехать, прежде чем начнется настоящая метель. Я уже чувствовала, как она подступает. Но мне нужно было закончить все дела, прежде чем...

– Эмма, как ты?

– Все хорошо.

– Правда? Не могу успокоиться, когда думаю, что ты там. Тебе очень холодно?

– Совсем нет.

– Прости, я трачу время напрасно. Я узнал.

– Почему ты замолчал?

– Не знаю, как рассказать.

– Меня больше нет в списке действующих егерей?

– Как ты узнала?

– Догадалась.

– Это не важно! Ты понимаешь, что это значит?

– Меня устранили.

– Ты теперь свободна. Ты им больше не нужна!

– Да, это я поняла.

– Ты вернешься, и будешь жить, как захочешь!

– Это хорошая новость. Но есть и плохая.

– О чем ты говоришь?

– Я не могу вернуться.

27 глава

– Эмма! Не надо так говорить! Быть егерем это не единственное доступное тебе занятие. Есть много чего, что ты можешь делать. Ты просто не знаешь, насколько интересен мир!  И я покажу тебе! Тебе есть чему научиться.

– Звучит интересно.

– Правда? Ты не расстроена?

– Жаль, неосуществимо.

– Не говори так!

– Но это правда.

– Нет! Не решай, даже не попытавшись!

– Кайс. Ты не понял меня. Я говорю не об этом.

– О чем тогда?

– Я не в куполе сейчас. Ты забыл?

– Прости! Мы поговорим об этом после, ты права. Я все узнал. Выход, что заблокирован, единственный.

– Я знаю это.

– Меня водили на смотровую площадку. Она располагается...

– Сверху в центре купола.

– Как ты узнала?

– Как раз смотрю на нее.

– Отлично! Нужно только добраться туда, и я заберу тебя.

– Кайс. Ты знаешь, как выглядит купол снаружи?

– Нет. То есть сам я, конечно, не видел. Почему ты спрашиваешь?

– Это огромный колпак. Похоже на мыльный пузырь.

– Что с ним не так?

– Его поверхность жидкая.

– Я это знаю. Постой...

– Площадка, на которой ты был, не доступна. Я не смогу добраться до нее.

– Эмма, где ты сейчас? Ты не могла увидеть площадку от выхода! Где ты?!

– Обошла купол и поднялась повыше.

– Зачем?!

– Кайс. Ты же все понял.

– Вернись! Вернись немедленно! Через три дня вход разблокируют. Я заставлю их  открыть его для тебя!

– Я не могу вернуться.

– Почему?!

– Из-за тебя.

– Эмма! Я же говорил, я не заставлю тебя делать то, чего ты не захочешь! Если я тебе не нужен, я приму это. Просто живи спокойно.

– Ты опять не понимаешь.

– Не понимаю чего? Объясни.

– Ты же уже понял, что произошло. Они списали меня. Меня вычеркнули из списков егерей. И из жителей куполов тоже. Но оставить меня жить вне службы они не могут. Моё существование нарушает порядок и секретность.

– Плевать мне на секретность! Ты ничего плохого не сделала!

– Это не важно. Сейчас я задумалась и поняла, что, скорее всего, они так поступают постоянно. Просто избавляются от нас, когда мы становимся им не нужны, или неудобны.

– Почему ты так решила?

– Ты когда-нибудь слышал о нас до того, как нас тебе представили? А теперь подумай. Как ни огромен купол, за сотни лет существования службы и не появилось ни одного слуха о нашем существовании? При этом егеря, которые отслужили, живут среди обычных жителей? И никто никогда не проговорился? Нарочно или случайно?

– Ты же рассказывала мне, что вас списывают! Обеспечивают работой, содержанием.

– Да. Нам так говорили. Но сама я этого никогда не видела. Вывод один – некому проговориться.

– Но это же убийство! Вас используют и просто выкидывают?!

– Секретность соблюдена.

– Секретность?! Вы же живые люди! А вас выбрасывают из куполов на смерть?!

– Зачем нас убивать. Это сделает снег. Все просто.

– Даже если ты права. Почему ты не можешь вернуться?! Я не понимаю!

– Как ты себе это представляешь?

– Через ваш выход. Через три дня.

– Даже если я расскажу тебе, как попасть в переходник. Ты не откроешь внешнюю дверь без кода. Тебе придется обратиться к моему руководству, чтобы получить его. Как ты им объяснишь свою просьбу?

– Я придумаю что-нибудь! Есть универсальный ключ.

– Я проверяла – он не работает. Даже если ты что-то придумаешь, как ты объяснишь моё появление? Неважно. Ты хочешь, чтобы я вернулась и жила в куполе обычной жизнью. Но как мне это сделать? Прятаться всю жизнь? А ты? Что будет с тобой?

– Ты забываешь, что я будущий король. Я защищу тебя.

– И спрячешь? В чем тогда разница? Когда я была егерем, мы соблюдали строгую секретность. Сейчас секретность будет соблюдаться ради моего выживания? Ты готов всех и всегда ради меня обманывать?

– Да, готов.

– Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты понимаешь, что тебе придется сделать?

– Я все сделаю! Мне все равно, кого для этого придется обмануть! Ты должна быть в безопасности!

– Вот именно об этом я и говорю. Это неправильно.

– Почему?!

– Ты не должен делать этого ради меня. Да и вообще ни для кого.

– Если это единственный способ – я это сделаю!

– Ты не сможешь.

– Не говори так! Я сделаю ради тебя все что угодно! Ты мне не веришь?

– Нет. Я верю тебе. На самом деле только тебе я и верю. Именно поэтому я ухожу.

– Куда? Ты же не попадешь в другой купол. Они построены по одному принципу.

– Пойду на юго-восток.

– Эмма? Что ты задумала?

– Мне хватит еды на две недели. Если растянуть и экономить – три. Может быть, повезет, и я найду что-то съедобное.

– Там же нет ничего. Эмма? Что ты говоришь! Остановись!

– Ты не сможешь жить спокойно с таким секретом, как я.

– Эмма! Прекрати так говорить, я придумаю что-нибудь!

– Уже поздно. Метель начинается. Я не буду брать с собой коммуникатор.

– Нет! Стой!

Коммуникатор упал, но картинка на нем не пропала, хотя экран наполовину засыпало. Еще был виден след, который быстро заметало снегом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌

Евгения Савас , Евгения Ломанова
Цикл «Королевская фельдъегерская служба». Книга 2
Лёд

1 глава

Холод бывает обжигающим. Слой кожи будто каменеет, тепло внутри съеживается, и уходит все глубже и глубже. По миллиметру, по слою отдавая на вымерзание живое и горячее. Становясь все холоднее – понимаешь вдруг, что это даже приятно. Отшелушиваясь отпадают ненужные, суетные мысли.  Все становится кристально правильным. Ты становишься прост и понятен. Забываешь о том, что на самом деле совсем не важно. Без сожалений отбрасываешь ненужное. С трудом вспоминаешь, зачем оно вообще было. Но и это тебя не беспокоит. Это даже не воспоминание, а память костей, кожи, тела. Слабо осознаваемые привычные движения. Отпадает все. Мысли, желания, всё то, что волновало. То, что так долго мучило. Хотя, это уже самообман. Болит как прежде, но не так пронзительно.

Свет становится прозрачным. Конденсируясь, становится белесым, где-то там, в глубине за веками. Там еще есть капли тепла в тебе, но они выстывают медленно, капельками ртути катаясь, чтобы в итоге найти и застыть в идеальном равновесии. А потом опасть, растекаясь по слою льда, становясь частью целого. Чтобы он стал еще крепче. Еще прозрачней. Еще сильнее.

Такой невыносимо красивый.

Такой безупречный.

Нельзя коснуться идеальной формы, нельзя разрушить выстроившиеся кристаллы. Они стали единым целым. В совершенном порядке. Живой хаос тепла чужд ей. Почему же я тяну и тяну руки к ней? Зачем нарушать то, что идеально само по себе? Я знаю – малейшее прикосновение и она рассыплется, нарушатся связи. Хотя я никогда так и не коснулся.

Я живой. Она нет. Я плоть и горячая кровь. Она застывший лед. Я двигаюсь, я излучаю убийственное для нее тепло. Она совершенна в своей неподвижности и вечном покое. Холод ее жизнь. Неподвижность залог ее бесконечности.

Прозрачная, ледяная статуя вот чем она стала. И нет сил остановиться. Не управлять своим телом. Биться запертым. Знать все наперед и опять пережить, прочувствовать, что ничего не в силах изменить.

"Это же сон!" – я всегда вспоминаю и осознаю это именно в этот момент. И тут же забываю. Еще чуть-чуть и я коснусь ее. Моя рука уже почти дотянулась до ее щеки. И в этот момент статуя открывает глаза.

Она меня не видит. Странно, но ее такие живые и теплые, вишневые глаза, совсем не кажутся чужеродными на лице из прозрачного льда. Все чего я хочу – чтобы она меня увидела. Чтобы взгляд перестал быть пустым.

Я даже не касаюсь, а подношу руку так близко, что ощущаю исходящий от нее холод. Еще сантиметр и я почувствую.

Но глаза ее закрываются. В этот момент в центре ее прозрачного тела, появляются трещины. Будто белоснежная хризантема, впаянная внутрь. Она появляется разом, всего мгновение существует, и статуя начинает трескаться. Очень быстро трещины расползаются, и лед мутнеет. Я пытаюсь, и очень хочу собрать, удержать осколки, прекратить разрушение. Но это не возможно. Я не могу прикоснуться к ней. Осколки становятся меньше, держатся еще в единой форме, но я знаю что сейчас, вот еще одно мгновение и она станет осыпаться. Лед крошится в пыль и начинает сыпаться, тихо звеня, завихряясь все быстрее. И я ничего не могу с этим сделать! Она исчезает на моих глазах. А я не могу даже закрыть глаза, чтобы не видеть.

Все рассыпается, ледяная пыль окутывает меня. Медленно кружась, она оседает. Я смотрю на оставшийся отпечаток подошвы, что заметает снег…

1.1

Из сна меня будто вытолкнули. Переход между сном и реальностью был таким резким. Я барахтался на границе яви, цепляясь за остатки сна, которые так стремительно таяли. С каждым моим судорожным вздохом покидая меня, сон стирался из памяти, как туман, который пытаешься поймать рукой. Я пытался удержать остатки видения, хотя знал наперед, что ничего не выйдет. Я снова забуду и следующей ночью снова его увижу. Невыносимо. Если бы я мог удержать его. Чувство потери росло. Хотя я даже уже не понимал, что именно там осталось. Но это чувство теперь постоянно со мной и я знал разницу. То, что я терял во сне, ещё можно вернуть. То, что жило вместе со мной, во мне, каждый мой день – нет.

Темно, невыносимо душно. Я пытался отдышаться, чувствуя, как простыни прилипли к коже. Воздух будто вдавливал в кровать.

– Снизить температуру, – прохрипел в темноту и тут же почувствовал поток прохладного воздуха.

Едва виден полог над кроватью. Вглядываясь в еле угадываемый, скорее просто хорошо узнаваемый и поэтому различимый узор, я постепенно успокаивался. Сердце больше не колотилось так, будто пытаясь проломить грудную клетку. Дыхание выровнялось.

– Хенна, – я сел, не глядя протянул руку в темноту и тут же почувствовал прохладный стакан, что мне подали.

Жадно напился. Так же отдал стакан. Его забрали.

– Вызвать врача? – прошелестел голос рядом.

– Ты каждую ночь меня об этом спрашиваешь. Хватит уже.

Трудно выйти из оцепенения, что все больше накатывало. Надо заставить себя сдвинуться. Иначе не смогу. Столкнуть себя с этой мертвой точки. Начать наматывать новый день на себя. Самое трудное сейчас. Двинуться навстречу. Еще один день. Главное сейчас просто двигаться и потом станет немного легче. Все закружится вокруг, неизбежно и настойчиво увлекая за собой, и в какой-то момент почувствуешь, что уже не нужно контролировать и заставлять себя. Тело движется, дышит, сердце стучит. Почти без усилий. Почти без напоминаний. Такая уютная и обещающая покой темнота отодвинется и почти забудется. Не будет такой желанной.

– Приготовить ванну?

– Не нужно. Душ достаточно.

Слова простые, но почему же так трудно их из себя выталкивать? Будто я на мгновение позабыл значение этих звуков, растворился в темноте, впусти ее в себя глубже, чем следовало.

04:07 отображалось на часах. Я проснулся в обычное время. Свет в ванной хоть и приглушенный, все равно резанул по глазам. Простояв под водой не меньше десяти минут, я позвал:

– Хенна.

– Сегодня у вас четыре встречи до обеда.

– Без подробностей.

– Хорошо, – ее голос, теперь уже не звучал таким шелестящим, стал обычным.

– Что во второй половине дня?

– Две встречи.

– Так мало?

– Вы забыли? Сегодня прием. Ваша мать уже присылала напоминание.

– И наверняка не один раз. Дальше.

– Прием начнется в 19.00...

– Я сказал – дальше.

– Температура на поверхности минус 42 градуса. Сейчас наблюдается красивое атмосферное явление.

– Какое?

– Северное сияние.

– Приготовь все к выходу.

– Мой принц...

– Что такое?

Но она, конечно, не осмелилась больше ничего сказать.

1.2

Когда я вышел, кровать уже была застелена. Поверх покрывала лежала приготовленная для меня одежда. Я только сейчас вдруг подумал, что для меня в этом пожалуй есть какой-то ритуал. Одевать здесь в полутьме, а не в гардеробе среди зеркал и в ярком свете. Я не хотел этого афишировать. Не потому, что я делаю что-то плохое или тайное. Просто не хочу никого пускать и делить с кем-то это время. Хенна хорошо чувствует такие вещи. Наверное, поэтому я все еще держу ее возле себя.

Дорога занимала около сорока минут. Спящий купол лежал у моих ног, пока я поднимался все выше и выше. Система освещения еще в ночном режиме, скоро начнется искусственный рассвет. Большинство из живущих здесь, даже не осознают, что на самом деле большую часть своей жизни проводят при не натуральном свете. Я и сам этого не понимал, пока не стал приходить туда.

Последний лифт. Внизу все окончательно утонуло во тьме, лишь крошечные искорки едва видны кое-где. Отсюда все кажется совсем другим. Огромный купол, кипящий жизнью. Там внизу, трудно не забывать, что пространство ограничено. Конечно, если не находишься в непосредственной близости от стен. И сам купол больше угадывается. Система освещения очень хорошо налажена и максимально приближена к естественной. Откуда этот цикл взялся? Большую часть времени, сейчас снаружи ночь, но внизу будто бы всходит солнце. Каждый день, в одно и то же время. И когда день будет длиннее ночи, будет происходить то же самое. Когда положено, будет наступать закат. Разница просто поразительная. Особенно в это время года, когда спускаешься. Из ледяной ночи, погружаешься в ласковый солнечный свет.

Огни окончательно погасли. Только чернота внизу. Отсюда все казалось совсем другим. Мне очень нравилась эта часть пути. Будто все, что внизу, исчезло. Никого больше нет. Я один. И медленно проявляющиеся чернильные росчерки поддерживающих конструкций, на фоне сначала смутно видимого неба. В какой-то момент оно вдруг становится таким огромным и на его фоне совсем хрупкими и ненадёжными кажутся конструкции. Оно такое настоящее. Завораживающее. Великолепное само по себе. Все по сравнению с ним смешная по своей наивности подделка. Кричащая, дешевая и неубедительная.

Переходное помещение. Квадрат пустого пространства шагов в двадцать. Выйти из лифта, проверить одежду – все ли плотно застегнуто. Натянуть перчатки и маску. Но, когда я уже потянулся к ней, остановился и передумал. Открыл дверь и вышел наружу.

Ветра не было. Но я все равно в первое мгновение задохнулся. Не от холода, хотя он обжег мне лицо, а от непередаваемой свежести воздуха. Будто не дышал до этого.

Какая же здесь тишина. Не верится, что так бывает, когда вспомнишь о ней. И темнота совсем другая. Насыщенная. Наверное, это самое точное определение. Это не просто отсутствие света. Это что-то живое, что невесомо дышит тебе в лицо, обманывает твои глаза. С усмешкой следит за жалкими попытками разогнать и побороть ее.

Хотя сегодня темнота не была такой всепоглощающей. Яркие звезды. Снег казалось, сиял сам по себе, отражая их свет. Лун уже не было видно. Такой свет очень обманчив, я уже знал это. Четко видны на фоне неба, черные силуэты скал слева. Хорошо видна снежная долина впереди и справа. Но я почти не видел себя. Едва руку мог рассмотреть, хотя поднес ее почти к самому лицу.

В это время через весь небосвод, начинаясь за моей спиной, прокатилась волна северного сияния. Это трудно описать тому, кто никогда его не видел. На небо как будто накинута прозрачная вуаль, и время от времени по ней пробегает рябь. На изломах, складках становятся видны разноцветные всполохи. Насыщенно синие, лиловые, зеленые, красные. Цвета переливаясь, сменяют друг друга быстро. То едва заметные, то вдруг яркие, хрустально – прозрачные. Непередаваемо красиво. Смотреть на это можно бесконечно. Я даже не заметил, как замерз – все смотрел и смотрел на всполохи на небе.

– Мой принц, – раздался голос Хенны.

– Уже пора?

– Да, завтрак уже подают.

– Кто там?

– Ваша мать еще не проснулась. Отец, не задержится надолго.

– Нильсин?

– Она не ночевала во дворце.

– Опять.

– Мне связаться с ней?

– Не нужно. Я скоро приду. Приготовь все.

Новый день начинается. Пора уходить. Я подошел к краю площадки. Слева рельеф приподнимался, звезды начали уже гаснуть и скал, что там находились, сейчас почти не было видно, они сливались с уже почерневшим на горизонте небосводом. Но я слишком хорошо знал, что там и смотреть было совсем не обязательно, чтобы видеть. Я все время пытался угадать ту точку, хотя и понимал – невозможно с такого расстояния, что-либо увидеть. Но все не мог оторвать взгляда.

Её коммуникатор все еще там. И он все еще не отключен. Я так и не смог его найти.