Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 339 страниц)

Это меня немного ободрило. Я вернулся к каравану, до отказа загруженному какими-то здоровенными ящиками, и пошагали мы назад. Весь обратный путь я старался держаться чуть в стороне и время от времени прятался под колпаком – потренироваться в монгольском пении, чтоб у караванщиков уши в трубочку не свернулись.

А ещё меня всё грызло – чего за сюрприз-то Трофим Тимофееич мне определил? Но караван-баши весело скалился на мой вопрошающий взгляд и ничего не говорил: терпи, мол. Ага.

СВЯТОГОРОВО СЕРДЦЕ

И уже в Иркутске, при расчете за десять дней конвоя, купец повел меня в глубину склада и кивнул на здоровенный ящик.

– Вот!

– Чего, – говорю, – вот?

– Двигатель от шагохода, новый, в масле ещё! За треть цены забирай! Такая цена – это как бы подарок тебе. Ты извини, совсем даром отдать не могу, фортуна торговая отвернётся.

– Так ить от какого шагохода-то?

Он зарылся в какие-то бумажки, долго кряхтел, листал, а потом радостно выдал:

– Во-от! Двигатель модели Д-18. С усиленным магическим контуром!

Ого! Такие двигатели даже на «Святогоров»[57]57
  «Святогор» – СБШ (средне-бронираванный шагоход), состоящий на вооружении у русской армии.


[Закрыть] ставят! Тянут более чем уверенно, что уж говорить о моей машинке.

– Ничего себе!

– А то! Новинка – прям новиночка – из Коврова. Только почему-то «ЗиД» написано?

– А это я вам скажу, Трофим Тимофеевич. Завод КБ Дегтярёва, это как раз в Коврове. Оченно они там хорошее оружие делают. Ну и шагоходы тож. Ну и почём мне такая цаца обойдётся?

– Э-эх! От сердца отрываю! Четыре… а!.. – Трофимов махнул с выражением: «сгорел сарай – гори и хата!» – Три тысячи андреек!

Я аж крякнул. Такие деньжищи! Однако ж, на двигателе такой мощности, да с усиленным контуром, я не бегать – летать буду! И настоящий ценник у него (даже если напрямую с завода брать) – не меньше десятки.

– Вы это, Трофим Тимофеевич, давайте так. Я этот движок беру, конечно, но вы тоже погодите. До родни сгоняю да в банк, там и порешаем. Лады?

– Да лады, конечно! Он у меня всё равно без дела пылится, – купец помрачнел, ковырнул землю сапогом. – Племяшу хотел на днюху подарить, да сгорел он в своем шагоходе на границе с Турцией, – Трофимов отвернулся. – Хоть кому справному послужит.

Я неловко приобнял его. Ну, не умею я утешителем быть:

– На всё воля Божья. Такая уж у нас, казаков, судьба. Или ты – или тебя. Не грустите, Трофим Тимофеевич, ваш племяш, может, на вас сейчас с небес смотрит, приглядывает. С ангелами за вас договаривается.

– Ну ладно! – Купец выпрямился и словно сбросил с себя тяжесть. – Когда говоришь тебя ждать?

– Да завтра-послезавтра. Думаю, раньше не успею.

– Ну и хорошо.

Вышел я со складского двора, потоптался на крыльце… К родителям прям щас бежать – смысла нет. А вот к кому можно бы – это к Афоне. Он мне и по поводу банка совет даст, и на предмет дирижабля расскажет: как оно там складывается? Оправдал ли «Дельфин» наше доверие – или не на ту лошадку мы поставили?

* * *

Афоня встретил меня со всем радушием, усадил чай пить, печенюшки из рабочего стола достал:

– Извини, братец, за разносолами бежать далеко, а я посыльного вот только на железку отправил…

– Да ладно тебе! Я не за едой пришёл, а по делу поговорить. Мне тут предложили движок усиленной мощности. Новящий, в заводской упаковке. За четверть цены.

– Не дефектный? – сразу насторожился Афоня.

– Резон Трофимову мне дефектный движок сватать, когда он сам на меня на целый год рассчитывает? Там же не только груз – и голова его, я с ним в одну караванную группу попал.

– Ну, так-то – да. Сколько, говоришь, он просит?

– Три.

– Тыщи?

– Ну, не мильёна же!

Афоня покивал:

– Я думаю, надо брать. Если поднапрячься, ты за три месяца с ним и рассчитаешься.

Мы пару секунд таращились друг на друга:

– Я не понял – с дирижбанделей прибыль, что ль, пошла?

Афоня чуть поморщился с этакого поименования его любимых летучих корабликов:

– Конечно, пошла! Я ж говорил: есть запросы. За первый месяц эксплуатации с двумя дополнительными днями, – тут уж на насквозь казённый оборот слегка поморщился я, – твоя прибыль составила девятьсот тридцать семь рублей. Это уже с вычетом техобслуживания, страховок, выплат служащим и прочих расходов.

Я смотрел на Афоню, совершенно глупым образом разинув рот и хлопая глазами:

– Сколько-сколько?..

– Деньги твои в банке, на твой счёт положены. В любой момент можешь снять и…

– Ядрёна колупайка! – от души высказался я. – Знал бы я, что всё так махрово пойдёт – нахрен бы мне тот контракт в Монголию нужен был⁈ Сидел бы себе дома, с молодой женой…

Афоня смотрел на меня, сложив брови домиком:

– Илюх, зная тебя и твой характер… Задуреешь дома-то сидеть… Не говоря о том, что жены-то пока нет.

– Нет – так будет! Сразу бы не задурел!

– Зато у тебя двигателя не было бы, – попытался повернуть ситуацию выгодным боком Афоня. – А так, я тебе говорю: три месяца поднапрячься…

– Да не хочу я три месяца зубы на полку складывать! Жениться хочу, пока кралю мою кто побойчее не увёл!

– Хорошо, – покладисто согласился Афоня, – давай тогда посмотрим, что нам может банк предложить.

22. ОПЯТЬ РАСХОДЫ НЕПРЕДВИДЕННЫЕ…

ВОПРОСЫ ДЕНЕЖНЫЕ

Да, мои надежды на то, что у Афанасия от заначки осталась достаточная сумма, и можно будет обойтись займом по-родственному, оказались напрасными. Расширение транспортной конторы неизбежно повлекло за собой целую вереницу трат. Поэтому трёх тысяч у него никак не наскребалось. Зато репутация в банке была отменная!

Мы позвонили из Афониной конторы в банк и сговорились о приёме через час. Зять положил трубку и заторопился:

– Пошли скорее!

– Так целый час же? – удивился я. – Куда так торопиться? Мы туда минут за пятнадцать доедем. Ждать?

– Э, брат! Ты в банк прямо так собрался идти, в походном комбинезоне?

– Ух, не подумал я.

Нет, вы не подумайте, что комбез у меня грязный был или как. При наличии минимальной магии грех не выучиться себя и вещи в чистоте блюсти, бывает же, что этой бани где-то в походах хрен дождёшься, а свинотой тоже не хочется ходить. Но в солидное место надо бы как-то попредставительнее нарядиться.

– Ты вот что. До меня езжай потихонечку, – предложил я Афоне. Ландо-то у него всегда под окном стоит, на случай непредвиденных обстоятельств. – А я шагоходом, чтоб назад второй раз не мотыляться.

Метнулся ускоренным темпом домой. Успел переодеться и обратно всё на охрану поставить, шагоход запер – Афоня подкатил.

Сели, поехали уже неспешно. Это, я скажу, сегодня мне вообще повезло. Обычно караван часам к пяти-шести в город приходит. Пока туда-сюда на складах вошкотня, расчёта ждём – уже семь, а то и восемь. Всё, не успел бы я, банк закрыт. В субботу тоже не все специалисты присутствуют. А сегодня мы споро прибыли да меня быстро отпустили. Обед – а я уж пташка вольная! И всё, я надеюсь, успею.

Коляской у Афони управлял помощник, так что можно было спокойно лясы поточить на всякие темы – что за десять дней случилось у своих, да у кого из знакомых. Я тоже рассказывал про приключение с монгольской свадьбой. Обещался вечерком зайти к ним с Лизой, показать подарки-благодарности, которые остались пока что запертыми в шагоходе.

На одном из больших перекрёстков в глаза нам кинулся зазывающий плакат, занимающий чуть не весь бок большой столбовидной тумбы. С плаката старалось вылететь нечто квадратноватое, приземистое, с фарами, разрезающими пространство.

– Слыхал⁈ – ткнул в картинку Афоня. – Второв новые экипажи привёз на выставку от «Товарищества механических конструкций».

– Да когда слыхать? Я ж только вернулся.

– Можем заглянуть на обратном пути. Говорят, двигатель улучшенной гражданской модели, более компактный. И магический контур на нём очень экономный стоит.

– А чего ж – заедем, полюбопытствуем.

В банке нас ждали. Всё-таки, совладельцы транспортной конторы – может, и не сильно большой в городе, но и не самой маленькой. Да и меня тут помнили как героя-спасителя – опять плюс.

Афоня, привыкший вести дела с подобными учреждениями, взял переговоры на себя:

– Моему совладельцу по транспортной компании, – тут я приосанился, – требуется небольшой займ на приобретение технических деталей. На умеренный срок – год или два.

И так он это сказал, что выходило, будто детали нам для дирижаблей нужны. Я сидел, не пикнул. Афоня меня заранее предупредил, что на военную технику займы давать сильно не любят – сверхвысокая вероятность безвозвратных утрат. А если и дадут, процент в три раза больше заломят.

Служащий задал несколько общих вопросов, положенных ему по списку и немного помялся:

– Видите ли, господа… При всей положительной репутации Ильи Алексеевича в наших глазах, воздушный транспорт подвержен определённым… и весьма значительным рискам. Я вынужден сообщить, что в этой ситуации необходим поручитель.

– Я согласен быть поручителем, – солидно кивнул Афанасий.

– Секунду, я уточню.

Банковский сотрудник вышел, а Афоня выразительно просигналил глазами: вишь, мол, и так раскошеливаться не хотят, боятся, а сказали бы, что для шагохода – вообще бы труба…

Вернулся служащий быстро – минуты через три. Деловито посетовал, что на счетах у Афони маловато для поручительства, но принимая во внимание имеющиеся деловые активы и частную недвижимость, решение было принято положительное. На условиях под три процента годовых.

Афанасий слегка поморщился и пошевелил бровями, мол, можно было и поменьше, но это тоже неплохо.

Рутинно заполняли бумаги, ждали заверки, оформления и прочего. В итоге получил я небольшую стопку сотенных андреек, к которой отнёсся на удивление спокойно. Раньше бы – у-у-у! – три тыщи! Это ж какие деньжищи! А после того, как с сидором побегал, в котором тридцать тысяч было увязано, пиетет перед большими суммами куда-то испарился. Очень странно мне было, но – таков факт.

Рассчитаться с долгом можно было через год – за всю сумму сразу с набежавшими процентами, а можно было каждый месяц, тогда за выплаченную сумму уже бы проценты не начисляли – вплоть до полного досрочного закрытия. Я решил, что через месяц прикину, как оно интереснее будет.

– Может, тебя сразу до Трофимовских складов подбросить? – спросил Афоня, когда мы благополучно покинули банк.

– Не. Я на завтра-послезавтра договорился. Трофимова, может, и не будет на месте.

– Тоже верно. К Второву тогда заглянем? Всё равно мимо.

– Это давай, с превеликим удовольствием.

ЛАКИРОВАННЫЙ ШИК

Прокатились мы до Второвского пассажа. Технический двор у него выходил не на Пестеревскую, а на соседнюю улицу – Вторую Арсенальную. Там была огорожена большая площадка, посреди которой, на особой платформе под навесом, и было выставлено новейшее чудо гражданской техники.

В целом машина напоминала Афонино ландо, только помассивнее, место кучера чуть сдвинуто назад, а впереди, между передними колёсами, установлен короб, скрывающий довольно небольшой мотор.

– Действительно, конструкция более компактная, – высказался Афоня. – На таком уже и по городу можно, улицу не перегородишь.

– Да уж, – согласился я. – У губернатора-то та автоколяска жива?

– Говорят, с год в сарае стояла, пока он под какой-то праздник не пожертвовал её отделению пригородной скорой помощи.

– Ну, пригородной – куда ни шло.

Это была примечательная история. Наш дорогой губернатор, прослышав, что появились первые коляски на моторном ходу, немедленно себе такую выписал. Как же – вещь статусная! И на картинках, вроде, достойного вида.

Приехала бандура с Питерского завода также, как и я с шагоходом – по железной дороге. Естественно, встречать её, не утерпевши, господин губернатор отправился на вокзал. А за ним целая толпа сочувствующих и любопытствующих. А за ними – фотограф местной газеты, который и сохранил для истории вытянувшиеся лица местного начальства, наблюдающего за разгрузкой.

Живьём мотоколяска более всего напоминала крокодила с непомерно огромной мордой, потому как мотор занимал едва ли не половину конструкции. Да и выглядела слишком технически-монструозно. По пригороду кататься – ещё куда ни шло, а на центральных улицах машина выглядела крайне неуместно и коряво, словно на паровозе приехал.

Новый представленный на выставке мотоэкипаж, похоже, был изготовлен с учётом пожеланий приличной публики – блестел лаком и хромированными частями, поднимающийся пассажирский короб и сиденья были выделаны из хорошей кожи – и вообще, весь он отдавал шиком и комфортом.

Из-за платформы вывернул раскланивающийся с кем-то средних лет человек в чёрной второвской униформе с пришпиленным к карману картонным прямоугольничком, на котором было написано: «ПРИКАЗЧИК ТЕХНИЧЕСКОГО ДВОРА г-н Марков». Увидел нас, осклабился:

– Добрый день, господа! Интересуетесь самодвижущимися экипажами?

– Да вот, заехали полюбопытствовать, – вполне доброжелательно ответил Афоня.

– К вашему вниманию представлена целая линейка из шести моделей! – господин Марков внезапно обрадовался нам, как потерянным родственникам. – Здесь вы видите представительский образец варианта «летний».

– А есть ещё зимний? – с любопытством спросил я.

Приказчик любезно улыбнулся планкам моих медалей:

– Кто-то называет зимним, в документах тип кузова указан как «универсальный», извольте своими глазами убедиться!

Мы обошли платформу и увидели длинный навес, под которым в свете магических ламп поблёскивали боками ещё машины. Ближайшая – вылитая та, с платформы, только как будто наряженная в пальто потеплее.

– Пассажирский салон у этой модели выполнен из металла и утеплён. Внутри проложен магический контур, позволяющий как согревать, так и охлаждать пространство салона.

Сиденье кучера… нет, конечно же, «водителя»!.. оставалось открытым.

– На облучке-то обидно, – поделился соображением я, посочувствовав неизвестному водиле, – особенно когда внутри тепло, а на улице от мороза птицы падают.

– Верно подмечено! – тут же согласился приказчик. – Именно поэтому «Товарищество механических конструкций», двигаясь навстречу новому времени, создало линейку моделей, в которой водитель также находится в комфортных условиях. Ряд машин со сходными характеристиками под общим названием «Победа». Идёмте!

Следующий экипаж выглядел иначе. Облучок отсутствовал вовсе, а место для водителя находилось внутри салона, отделённое от пассажирских сидений толстым стеклом со сдвижным окошечком и шторкой – на случай, если вы своего шофёра (словечко новое) видеть не очень желаете.

– Есть более компактные модели! – господин Марков жизнерадостно вёл нас дальше. – Для господ, предпочитающих самостоятельно управлять своим экипажем. Два варианта исполнения салона: открытый, с поднимающимся верхом-капором, «Победа-5К», и закрытый, «Победа-5У».

– «К» – это «кабриолет», я так понимаю? – уточнил Афоня.

– Верно-верно! «Пять» – количество мест, а «У» – «универсал».

– А вот этот мне нравится! – я остановился у машины с постоянным кузовом. Рядом с водителем место и сзади ещё три. На ближайшие годы нам бы – за глаза! – В них тоже маго-контур встроен?

– Конечно-конечно! – приказчик услужливо распахнул дверцу. – Извольте присесть, оценить уровень комфорта.

Не удержался – залез.

– Ну как? – Афоня заглянул ко мне с интересом.

– Как матушка-то говорит: как ба́ре! Мягко, удобно, с креслом пилота не сравнить, то гораздо жёстче. А управление похожее!

– Да-да! – приказчик заглядывал через плечо Афони: – Если вы когда-либо управляли военной техникой, для вас вождение не составит никакого труда! Для звукового сигнала предусмотрен клаксон. Кстати, обратите внимание на двойной способ подачи света: электрические фонари и дублирующие магические. В окнах новейшая система поднятия стёкол поворотной ручкой! Попробуйте сами!

Ну и так далее, по всем деталям и приборам прошлись.

Зять загрустил:

– Н-да, для моих короедов даже та, с водителем, тесна уже.

– О! Для вашего случая могу предложить большой семейный автомобиль! – обрадовался Марков. – Помимо водительского, семь посадочных мест! Вариант исполнения кабины салона жёсткий, самый удобный для столь большого количества пассажиров.

Посмотрели мы и шестой автомобиль. Афоне, прям видно было, что понравился.

– Ну, что – даже с водителем и няней войдём. И каков же ценник?

– Ценники весьма умеренные, господа! На большой семейный автомобиль – две тысячи, на пятиместный в зимнем варианте исполнения – тысяча триста пятьдесят.

Мда. Что называется, не купил бы новый движок и не собирался бы жениться – сейчас сел бы и уехал… Приказчик тем временем продолжал разливаться соловьём:

– Если согласны недельку обождать, то можно выбрать автомобиль в любом цвете из исполняемых заводом, а не только из представленных. Обратите внимание вот на ту витрину. Каждая модель, выпускаемая заводом, представлена в виде миниатюрной копии. В совокупности более восьмидесяти вариантов экипажей! Торговый дом Второва предоставляет рассрочку платежа сроком до года при условии единовременной оплаты трети стоимости… – мы с Афоней разом уставились друг на друга.

Ежели сразу только треть – так это другой разговор!

– С супругой надо посоветоваться, – зять с удовольствием погладил блестящую металлом дверную ручку. – До скольки открыта транспортная площадка?

– Во все дни с девяти утра и до семи часов вечера!

– Я бы тоже у своей на предмет цвета узнал, – я посмотрел на пятиместную машинку, примериваясь уже по-хозяйски. – Мы, наверное, завтра подойдём.

– Пожалуйте, пожалуйте, господа, во все дни ждём вас с большим удовольствием!

ПОЧТИ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ

Вышли мы на другую сторону пассажа, в тот самый итальянский ресторанчик. Афоня меня подбил:

– Пошли, – говорит, – посидим немного. Обедать уж пора, а у нас сплошные волнения!

Сели. Афоня руки потёр:

– Ух, аппетит у меня разыгрался! Я, братец, как какое-нибудь дело обстряпаю – у меня жор, прям как с голодного мыса… – и ка-а-ак назаказал! И салат с телятиной, и спагетти, не хухры-мухры, болоньезе(убейте меня – лапша лапшой с прокрученной мясной подливой), и супчик-соляночку (потому что хоть какие вы там итальянцы, а русский человек на обед суп хочет, поэтому здесь в меню супов всяческих полно, слегка на итальянский манер приукрашенных), и штоб окончательно заполировать – блинов с красной икорочкой и пятидесяточку[58]58
  «Пятидесятка» – она же «чекушка» – 246 мл, алкогольная мера в 1/50 двенадцатилитрового (с небольшим) ведра.


[Закрыть] коньяка.

И так он начал всё это вкусно есть!

– НУ, Афоня! Я тебе сейчас почти завидую.

– Что – есть не хочется?

– Как ни странно, нет. Вообще не лезет в рот кусок.

– А чего такое? Глянь, как у нас всё нормально вышло! Деньги на двигатель получили – так?

– Так, – согласился я.

Афоня подвинул к себе тарелку с солянкой, зачерпнул ложку и отправил в рот, блаженно прикрыв глаза:

– М-м-м! Зря ты отказываешься!

– Да не могу я…

– Дальше смотрим, – он успевал работать ложкой. – М-м, вкуснотища!.. На свадьбу деньги есть. Тыщщи за глаза хватит, со всем шиком и блеском, я тебе говорю, как недавно оженившийся человек. Значит, тут переживания можно в сторонку отодвинуть, так?

– Так, – вынужденно согласился я.

– Машину тебе присмотрели – игрушечка же! Теперь послушай меня как делового товарища: не переживай, бери! Треть заплатишь, а дальше на год раскидать – меньше сотни в месяц, пф-ф! Да без процентов платёж! Смотри. Сколько у тебя сейчас в наличии? Прикинем.

Я назвал имеющиеся суммы – на счету и по карманам. За последний поход расчёт, между прочим, с премиальными получил! Тридцатка сверху.

– М-хм… Тыщу на свадьбу откидываем. Три – сразу на двигатель. Четыреста пийсят – если машину решишь брать… Итого… да у тебя ещё сто двадцать рублей на расплод остаётся! – воскликнул зять. – С банковским займом можно повременить, а за машину… восемьдесят два рубля через месяц. Всего-то! И чего ты киснешь? «Дельфин» позавчера в рейс на Австралию ушёл, – Афоня чуть понизил голос, – а там расценки ещё выше. Следующим месяцем все хвосты перекроешь.

– Да я, в общем-то, не из-за этого…

Чё уж, цифры в столбик посчитать я и сам прекрасно могу.

– А чего? – и тут Афоня догадался: – А-а-а… Деньги на свадьбу уж отложены, а предложение ещё не сделано, так?

И снова мне пришлось согласиться. По родительскому уговору выходило, что они наш союз одобряют, но по нынешним вольным временам дают нам свободу выражать своё согласие. Это значит, я о том согласии должен Серафиму сам и спросить. И эта обязанность тяготила меня хуже булыжника.

23. НЕПОВТОРИМОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

БЕЗУМСТВУ ХРАБРЫХ…

Афоня пригладил аккуратную бородку:

– Илья. Скажу тебе как человек, выполнивший всю самую тяжёлую работу лично: за тебя, считай, почти всё уж и сделали! Я когда за Катенькой полетел, вовсе даже не уверен был… да ни в чём не был уверен! Так боялся, что она меня лесом пошлёт, со всеми моими цветами и дирижаблями… И с родителями мы уж после разговаривали. А у тебя, считай, согласие в кармане! Знаешь, сколько ухажёров твоя цаца отшила? Мне Катерина все уши прожужжала.

– Каких ещё ухажёров? – я немедленно перестал терзаться сомнениями и преисполнился возмущения.

– Таких! Обыкновенных. С букетами и конфетами. Пороги ихнего дома оббивали, напрашивались на визит, – Афоня потянул графинчик и наполнил рюмки, себе и мне. – Давай-ка, выпей рюмочку для прояснения в голове, а то сидишь бледный, как институтка.

– Да я с утра не евши…

– Так закуси. Блинчики вон с икорочкой, милое дело. А то салатика не хочешь? С телятиной, весьма недурён. Давай! – он слегка чокнулся своей рюмкой с моею, по ресторану разнёсся тонкий мелодичный звон. – За удачное сватовство!

После такого тоста я никак не мог не выпить.

– Салат ешь-ешь! – Афоня вернулся к солянке. – Иль спагетти с мясом возьми. Закусывай!

– Не хочу я вашу лапшу итальянскую… – я цапнул с тарелки свёрнутый рулетиком масляный блин, внутри которого краснели икринки.

– А напрасно! – Афоня подвинул к себе тарелку. – Так вот, что я говорю, Илюха. Можно, конечно, пойти путём проверенным, старинным.

– Это к свахе обратиться?

– Ну да. За мзду малую наведёт тебе всю дипломатию.

Я тяжко вздохнул:

– Да думал я… Всё не то.

– Согласен, – Афоня снова потянулся к графинчику. – Нынешние девицы – не то, что ранешние. Нынешние, понимаешь… смелость любят. А сваху пригласил – вроде как за чужую юбку спрятался, соображаешь?

Об этом я тоже думал. Скажет ведь: двух слов не насмелился связать. Стыдоба…

Я сам не заметил, как в руке у меня оказалась вторая рюмка и зять под лёгкий звон произнёс:

– Ну, за твою решительность и её покладистость!

– Афоня, ты чё творишь, я ж неевши!

– Так я тебе и говорю: закусывай, не сиди снулой рыбой. Взбодрись давай, девушки весёлых любят.

– Вот и взбодрюсь, когда до Шальновых дойду.

– Настроение в себе заранее сформировать надо, – поучительно поднял вилку Афоня и опрокинул рюмку. – Не держи, примета плохая.

Пришлось выпить, заел вторым блином.

– Всё, хватит мне.

– Да чего тут оставлять? – зять поболтал графинчиком, в котором плескалось на донышке. – Одному мне много, а на двоих – в самый раз.

– Чую, никуда я сегодня не пойду. Скажут ведь: пьяный припёрся.

– Да не смеши меня, стакан на двоих! Единственное, не евши ты… – он щёлкнул пальцами, и пробегавший мимо официант мгновенно изменил своё направление в нашу сторону:

– Слушаю-с?

– Любезный, порцию солянки, да поживее!

– Сметаны, зелени желаете?

– И сметаны, и зелени, и этих ваших оливок чёрных, и лимончика. Тащи!

– Сей момент!

– Аппетита нет, как есть через силу… – вяло попытался отбиться я.

– Слушай меня! – сурово сказал Афоня. – Попрёшься голодный, в самый неподходящий момент живот начнёт урчать. Оконфузишься, кавалер.

Этот аргумент меня немного напугал. Нет уж, предложение должно делаться со всей торжественностью. Так что солянку (действительно отменно вкусную) я съел, а вместе с ней употребил и третью рюмку коньяка. Вроде как, даже взбодрился.

– Ладно, Афоня, пойду. Сегодня не знаю даже, получится ли к вам зайти.

– Так давай завтра! У младшенькой же именины, как раз и родня вся соберётся – всем сразу покажешь.

– Завтра, что ли? Я и забыл со всеми походами.

– Ну вот! Да с Серафимой приходите. Она чтоб уж на правах тётушки, – посмеивался Афанасий, выходя со мной на улицу. – Ах, я и забыл! – он вынул из внутреннего кармана какие-то леденцы в крошечной коробочке. – На-ка парочку.

– Эт чё?

– Маманя делать приловчилась, где-то выкопала рецепт. Чтоб с похмелья не болеть, и сразу запах приятный, мятный. Никаким алкоголем даже и не протянет.

– М-гм. А мне не предлагает!

– Да не успела ещё. Ну, давай, братец, с Богом! Может, подвезти тебя?

– Не, пройдусь, заодно конфету не торопясь употреблю. Спасибо! – я развернулся и пошагал в сторону дома Шальновых.

ЧЕЛОВЕК ПРЕДПОЛАГАЕТ…

Куплю букет – и к ней. Долго тянуть – только хуже. Что я, в самом деле, дурнее других, что ли? Так я бодрился минут пять, пока не почувствовал в себе решимость к предстоящему разговору.

Потом я начал представлять, как войду, да как она выйдет, да что я ей скажу. Загнанная в угол паника робко вякала, что (может быть, на наше счастье) Серафимы не окажется дома – ну, вдруг, в гости к подружке ушла? Или с тётей на моцион. Может же такое статься?

Здравый смысл сурово обрубал эти жалкие страхи: если не сегодня, то завтра объясняться придётся, и лучше бы уж сразу, чем всю ночь мучиться.

Шумно, в общем, было в моей голове и уж точно не скучно. Так я дошёл до цветочного магазина, и продавщица, поглядев на меня, безошибочно предположила:

– Предложение делать?

Я молча кивнул.

– Без паники! Мы соберём вам неотразимый букет. Колец ещё не покупали?

Я прям остолбенел:

– Нет! Ах ты ж, Господи…

– Спокойно, молодой человек! Это не обязательно в день предложения. Вот когда объявление будет – тогда надо. Я просто спрашиваю, чтобы понимать, какую лучше композицию сделать.

Ну, до сих пор эта мадам ни разу не промахнулась – все её цветы вызывали у Серафимы благосклонные улыбки, так что пусть спрашивает что угодно.

В этот раз букет получился пышный и такой… как говорит моя сестрица Наталья, «с намерением».

– Ну вот, теперь вы – настоящий жених! – с удовлетворением сказала цветочница, глядя на меня. Я посмотрел на себя в высокое зеркало, установленное в павильоне, и согласился. Вот, у женщины талант! Цветы заставить говорить – это прям чудо.

Отсюда до дома Шальновых было не больше минуты. Я всю дорогу наново составлял в голове действия и красивые слова: как зайду да как скажу. У двери протянул руку к звонку… и створка неожиданно распахнулась мне навстречу, выпуская Серафимину тётку.

– Ой, Илья Алексеевич! – расплылась та. – А мы вас только завтра ждали!

Все мои заготовки рассыпались в невразумительную кучу.

– А-э-э… а Серафима дома?

– Дома-дома! – округлила глаза тётушка и закричала в сторону лестницы: – Глаша! Проводите Илью Алексеевича в гостиную и пригласите Симочку! – и мне: – Я до своей квартиры, пенсне забыла. Возьму и вернусь.

– Понял, – брякнул я и пошёл за Глашей по лестнице.

Серафима, привлечённая криками, уже сама вышла в гостиную. Увидела букет, обрадовалась:

– Ох, какой шикарный! Великолепный, Илья, честное слово! Глаша, – она обернулась к прислуге, – будьте добры, поместите его в хорошую вазу. И… чаю поставьте, наверное.

Но не успела кухарка удалиться за дверь, как Сима схватила меня за руку:

– Илюша! Пошли гулять, пока не поздно? А то тётя сейчас придёт, начнёт свои нравоучительные беседы! Не хочу.

Совсем не так представлял я момент решительного предложения.Впрочем, может быть, где-нибудь в живописном сквере? Девушки, кажется, считают, что это достаточно романтично.

– Пойдём, конечно!

– Я только шляпку возьму!

Она пулей метнулась в свои комнаты, потом назад, с лестницы мы ссы́пались горохом, чтобы внизу нос к носу столкнуться с Ольгой Ивановной.

– Илья Алексеевич пригласил меня на прогулку по свежему воздуху! – прощебетала Серафима, и мы бочком-бочком просочились мимо тётушки.

– Будьте к ужину! – строго наказала она.

– Конечно, тётя, – заверила Серафима и потянула меня за угол.

Первое, чего ей всегда хотелось – скрыться от тёткиных надзирающих глаз. На соседней улице начинались магазины. Сима притормозила у одной из витрин, окинув себя критическим взором. Осталась довольна и живо обернулась ко мне:

– И куда же мы пойдём сегодня?

– Куда твоей душеньке будет угодно.

– Эх, жаль, карусели уехали, – она грустно вздохнула. – Как бы я хотела ещё раз прокатиться! И на «Ветерке», и на горках…

И тут – честное слово, сам не понимаю, как мне это в голову пришло – я предложил:

– Могу устроить персональный аттракцион.

– Это как? – она остановилась, глядя на меня снизу вверх своими огромными глазами.

– На «Саранче», – таинственным шёпотом пояснил я.

– Прям на настоящем шагоходе? – с весёлым ужасом уточнила Серафима.

– Ну, конечно. По тем просекам пронестись, где я тренировался – ух-х! Там тебе и горки будут, и ветерок – всё, что хочешь.

В глазах зазнобы засветился совершенно подростковый азарт:

– А давай!

Рассудок попытался пискнуть, что подобную выходку не вполне одобрила бы тётушка (кабы узнала), но эти соображения были отброшены пинком в тёмный угол и больше не отсвечивали. По зрелом размышлении полагаю, что в тот момент третья рюмка как раз вступила в фазу своего решительного действия, но именно в те минуты я об этом совершенно не думал.

– А мне разрешат? – спросила Серафима.

– А кто нам запретит? Шагоход – мой личный. Не на базе, во дворе стоит. Идём.

ВОТ ЭТО КАРУСЕЛЬ!

Город у нас не особо большой, и здравый смысл не успел над нами возобладать – пришли мы раньше. Барышня моя немного помялась, прежде чем зайти ко мне на двор (ясно же, никого там нет и не предвидится, вроде как неприлично), но желание прокатиться на огромной машине, выглядывающей из-за забора, перевесило.

– Смотри! – продемонстрировал я свою зверюгу. – Вот это – выдвигающиеся скобы. Поворачиваем вот эту штучку, и как будто лесенка получается. Я сейчас поднимусь, открою, а потом ты заберёшься.

– А ты?

– А я внизу буду караулить, чтобы поймать, если ты вдруг свалиться надумаешь.

– Ой…

– Не боись! Даже моя матушка ездила.

– Да ты что⁈

– Честное слово. Тогда эта лесенка не работала, она вообще по приставной забиралась.

Я быстро поднялся наверх, открыл люк, спустился.

– Не передумала?

Сима этак повела плечиком, мол – тут вон даже женщины в возрасте ездят, буду я бояться! И полезла. И ничего, управилась, хоть пару раз на подол и наступила. Ругалась себе под нос смешно, по-девчачьи.

Я забрался следом, дверцу закрыл.

– А что это за сабли? – удивилась Серафима.

– А-а… Это я выгрузить забыл, – ну, правда же, забыл. – Не обращай внимания. Держи вот шлем.

– Ой, смешной какой, как из ваты!

– Он и есть из ваты. Ну, или из шерсти – я не распарывал. Но мягкий, на случай, если ты в кабине головой о что-нибудь стукнешься.

– Понятно. А ты тоже наденешь?

– Конечно! У меня два их – если я, например, второго стрелка с собой возьму.

– А кнопочек сколько!