Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 300 (всего у книги 339 страниц)

20. ПО ТРЕВОГЕ

ПОДБИВАЕМ КОМАНДУ

На столе Ивана пронзительно (или мне так в тишине кабинета показалось?) заверещал телефон. Он на полнейшем автомате снял трубку и сказал деревянным голосом:

– Соколов у аппарата.

В трубке послышался бодрый и так неподходяще весёлый голос – я узнал Дашкова. А Сокол вот не узнал. Он отсутствующе таращился в стол, с трудом понимая, что ему говорят.

– Что?.. Михаил?.. Какой Михаил?.. Ах, прости! Миша. Прости, не до того. Нет, я не смогу вечером… Договаривались, но не смогу… Нет… Вылетаю в Египет, срочно. Катя пропала и… – разговор неожиданно оборвался, Иван с недоумением положил на рычажки телефона пикающую трубку, продолжая думать о своём. – Господа, – начал он…

И тут в окно, открытое по случаю летней жары, влетел Дашков! Сияющий огнём, который он, впрочем, тут же потушил и обернулся к Ивану:

– Дорогой друг, не буду говорить тебе резкости! Но неужели ты подумал, что я спокойно просижу дома, зная, что вы организуете спасательную экспедицию???

– А служба? – растормаживаясь, спросил тот.

– Какая служба? Ни одной войны, я сижу дома, выдумывая себе упражнения, чтобы не потерять форму. Да и… – Михаил рубанул воздух рукой, аж загудело слегка, – разве ради такого дела мне не дали бы увольнение, даже если и война⁈

– Действительно, – поддержал Серго. – Но Дашка меня убьёт. Опять, скажет, без неё.

– Не будем сбрасывать со счетов, – медленно произнёс Иван, что всё это может быть многоходовкой ради того, чтобы вытянуть нас из дома и совершить атаку на Кирюшку. – Он задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. – А может даже, и на Вильгельма младшего.

– Тогда Дарья… – начал Петя.

– Дарья должна остаться как прикрытие, – перебил его Иван. – Потому что лисы нужны будут нам там. – Он вопросительно посмотрел на меня: – Что скажешь, Илья? Естественно, я распоряжусь об усилении охраны.

– Если ты забыл, – напомнил я, – бабушка Гуриели как раз сегодня собиралась приехать. Девчонки поехали в порт встречать. Доехала уж, верно. Они с Дарьей кого угодно на двоих выморозят. Ну и маман со счетов сбрасывать не будем. Впрочем, дополнительная охрана лишней не будет.

– Но Марью и Соню берём тоже.

– И Есению! – подпрыгнул Дашков. – Хороший целитель никогда не лишний.

– Кажется, я это пару недель назад слышал, – пробормотал я.

– И это ведь оказалось правдой! – настойчиво упёр руки в боки Дашков.

– Да никто не сомневается, Миша! Берём Есению, – поддержал его Серго. – Как у неё с защитой, кстати?

– На четвёрку с плюсом. Щиты держать умеет, но иногда относится к этому небрежно. По-моему, рассчитывает на самовосстановление, если что.

– Видел я её папу в деле, – припомнил я Трансвааль и профессора Боброва, сплошь залитого своей и чужой кровью, – там такое самовосстановление – глаза на лоб полезут от изумления, ядрёна колупайка. А Есения, говорят, целитель по рангу не ниже папы.

– Значит, отдельно за ней присматривать не придётся! – обрадовался Серго. – Тем более берём!

– Так! – Михаил деловито оглянулся. – Отсюда можно позвонить?

– Давай, – кивнул Сокол. – Потом я.

ПОСЛЕДНЕЕ НАПУТСТВИЕ

Иван рассчитывал запросить у дяди «Вещего Олега». Снова. В общем-то, он его и получил. Когда мы, спешно собравшись, ожидали в воздушном порту…

Тут следует отвлечься и пояснить, что кроме всех нас, присутствовавших в кабинете Ивана при последнем разговоре и персон, нами названных, сверх того на поиски отправлялись Пушкин, Швец, а также знакомые вам по Бидару техники из тувинцев – Сарыг и Урдумай, с отличием в этом году окончившие своё обучение. Шагоходы же с нами!

Ну и батя – снова, по бидарскому варианту, зачисливший себя в «Пантеру» заряжающим. Меня все хором живо от техники оттёрли. Ты теперь, говорят, такая боевая единица – покрупнее «Саранчи» будешь, грех тебя в кабине держать.

Поди-ка поспорь!

Иван, кстати, своего «Святогора» тоже взял. Сказал, запас карман не тянет, а у военного скоростного транспортника трюмы большие.

Так вот, когда мы уже ожидали в воздушном порту, серебристая бандура дирижбанделя (на этот раз не дипломатического «Святослава Игоревича, а более сурового и практичного 'Суворова») возникла над нами вдруг, совершенно из ниоткуда.

– Однако, эта поездка обычной не будет, – пробормотал под нос батя и оказался совершенно прав.

На борту, в центральном офицерском салоне, нас ожидал сам государь:

– Приветствую, господа и прошу садиться.

Сарыг и Урдумай, привыкшие общаться разве что с императорским портретом, не дыша опустились на самые краешки стульев.

– Дядя, я… – начал Иван.

– Погоди! – остановил его император, приподняв ладонь. – Вы должны знать вот что. Через четыре часа после выхода на связь капитана дирижабля «Ветер пустыни» мы получили от Катерины тревожный сигнал. Не думаешь же ты, – посмотрел он на Ивана, – что, выйдя замуж, девочка лишилась покровительства семьи?

Иван мотнул головой, а император продолжил:

– Импульс высвобождённой энергии по системе прошёл, но ни расположение источника, ни даже примерное направление я вам назвать не могу, из чего можно сделать вывод…

– О магоблокирующей атаке! – прошептал Петя и прихлопнул рот ладонью.

Но государь не рассердился:

– Именно. Мы подозреваем террористический захват. Неясно пока, с какой целью, поскольку никаких писем, угроз или ультиматумов ни ко двору фараона, ни в Русскую имперскую канцелярию не поступало.

Все хмуро молчали. Государь прихлопнул по столу ладонью:

– Вы должны понимать, что ваша экспедиция – далеко не единственная, направленная на поиски свадебного кортежа. Работает несколько наших поисковых групп. Ещё больше работает египтян – и воздушных и наземных. Но… Интуиция подсказывает мне, что все они не найдут ничего. А вы… У вас есть шанс. Благодаря тому элементу хаоса, который вечно следует за вами – или впереди вас?

Мы с Иваном переглянулись. Наверное, надо было вскочить, вытянуться во фрунт и отчеканить, что мы оправдаем и не посрамим… но как-то не выскакивалось.

– Единственная у меня просьба, – государь осёкся и исправился: – Нет, условие! Вы берёте в усиление вот эту даму, – боковые двери открылись, и в салон вошла стройная светловолосая девушка в светло-серой полевой офицерской форме. Я даже не узнал её, пока Сокол не простонал:

– О, нет! Это обязательно?

Она дёрнула подбородком в сторону Ивана и ответила – вот при первых звуках голоса я её и узнал!

– Уверяю тебя, Ваня, я тоже не в восторге от этой перспективы, но Катя и моя племянница тоже.

– Верочка, – жёстко сказал император, – напоминаю тебе, что ты придаёшься в усиление этому сводному отряду. Твой непосредственный командир и начальник – Иван. Уточнений не требуется?

– Нет, ваше величество, я всё поняла! – чётко ответила Вера Павловна.

– Отлично, – государь слегка кивнул и поднялся с кресла: – Господа, сейчас мы в той точке, откуда был отправлен последний зарегистрированный сигнал. Отсюда начнёте вы свои поиски. Я очень надеюсь на вашу удачу – и исчез!

НОВЫЕ СПУТНИКИ

– Дамы и господа, – кисло сказал Иван, – позвольте тем, кто ещё не знаком, представить мою тётушку, – он развернул ладонь в сторону дамы, сложившей руки на груди: – светлейшая княжна Смолянинова Вера Павловна, она же – Белая Вьюга. Прошу, как говорится, любить и жаловать в меру сил.

Белая Вьюга фыркнула и подошла к панорамному окну:

– Действительно, похоже на Египет. Как ему это удаётся столь виртуозно?

И впрямь, даже корпус не дрогнул.

К окнам – благо их здесь было полно – поскорее приникли все.

– Какое раздолье для наведения иллюзий! – вслух подумала Есения. – Пески, сплошные пески до горизонта, особо и напрягаться не надо.

– Эх, зря Серафиму не взяли! – хлопнула пальцами по ладони Соня. – Вот кто под покров иллюзии заглянул бы! Знай летай да гляди!

– Не надо Серафиму Александровну тревожить, – отозвался незнакомый густой бас, и все разом на него повернулись.

В тех же дверях, из которых пришла Белая Вьюга, стоял высокий и неожиданно сухощавый молодой человек в монашеской рясе со знаками Печёрской обители.

– Поздорову, господа и дамы, – сказал он, окая на волжский манер. – Дар наш редкий. Мне с детками оставаться несподручно, нервничать оне начинают. А вам помочь – в самый раз.

Я смотрел на этого инока (которого моя матушка непременно бы окрестила «двумя метрами сухостоя» и отправила бы в кухню, отъедаться) и понимал, что не знаю, как детки, а я лично уже начинал нервничать. Особенно когда взгляд глубоких тёмных глаз обращался ко мне – аж холодом по позвоночнику обливало и шерсть на загривке норовила дыбом встать.

А ещё от него пахнет кровью. Свежей, – сообщил Зверь.

Да, впрочем, инок и сам немедленно и совершенно обыденно признался:

– К тому ж, дар мой подпитки требует. Забор энергии совершён мной только что, и дня на три его хватит.

– А потом? – с докторской прямотой поинтересовалась Есения.

– А на потом, коли понадобится, у меня ещё три «консервы» есть, в спец-каютах на нижнем уровне. Но о них вам переживать не надо, там на две недели автономного существования всё заряжено.

Душегубцы по одиночным камерам сидят, значицца. Тоже соседство такое себе. Впрочем, выбирать не приходится.

– Что ж, – Иван подошёл к столу, на котором были развёрнуты карты, – прошу сюда. Как вас зовут?

– Отец Гермоген, – прогудел некромант.

– Очень приятно, Иван Кириллович, на время экспедиции можно просто – Иван и даже желательно, для краткости.

– Понял, принял. Иван. Тогда и меня для краткости можно Ге́рой звать или просто батей.

– В картах разбираетесь?

– А как же.

– До какой высоты способны распознать иллюзию на земле, знаете?

– Если речь идёт о хотя бы относительно крупных объектах…

– На человеческое тело будем ориентироваться, – нахмурился Сокол.

– До трёх тысяч метров уверенно. Искрение увижу. Выше могут быть погрешности. Для подробностей придётся снижаться.

– А наша наведённая невидимость вам не помешает?

Гермоген задумался:

– Пожалуй, немного сбивать будет. Придётся ниже идти, для надёжности. Километрах в двух, где-то так.

– Ладно, тогда покуда без невидимости обойдёмся, – решил Иван. – Всё одно – сколько здесь висим, все желающие рассмотреть имели таковую возможность. Отсюда вам удобно обозревать?

– Вполне.

– Тогда прошу приступать. Остальных прошу не мешать работе наблюдателя. Можно разместиться за столами или вовсе разойтись отдыхать.

НАЧАЛО ПОЛЁТА

Первой, нервно дёрнув плечиком, ушла в обведённую ей каюту Белая Вьюга. Потом и остальные девчонки наши по закуткам потянулись, и даже лисы – оно у женского полу в подсознании природой заложено – гнездо благоустраивать. Пусть хоть временное.

Тувинцы тоже в каюту ушли – всё-таки стеснялись они дворянского общества.

Иван отправился в кабину к пилотам, по поводу маршрута разговаривать. Гера прохаживался вдоль окон – по одному борту, по другому – молча сканировал местность. Мы остальной мужской компанией уселись за стол посреди салона, завели негромкий разговор.

– Слушай, Петя, – я вспомнил, что две недели уж хотел поинтересоваться, да всё забывал, – от тех обломков, что мы от «Скорпионов»-то насобирали, хоть какая-то польза получилась? Или так – на переплавку только?

– Ну почему «только на переплавку»? Там много чего интересного нашлось. Кое-что и нашим друзьям-товарищам на расковыривание достанется, дайте только домой вернуться.

Пушкин со Швецом тут же взяли охотничью стойку и принялись Петю допытывать – да что, да как, да сколько дадут?

– Ох, дадут вам, парни! – усмехнулся батя. – И догонят, и добавят!

– Да мы ж для науки! – чуть не обиделся Антон.

– Дадут, сколько нести сможете, – тоже отшутился Петя.

– Смотрите, мы ж с погрузчиком придём! – предупредил Пушкин.

– Ладно, за своих уж я похлопочу. Кстати, Илья, прежде, чем мы самый интересный синий «Скорпион» забрали, пришлось тела изъять и непременно на каменное поле переместить.

– И куда они? – удивился я.

– Исчезли вместе с полем, представьте себе, – выразительно поднял брови Петя. – Такая у них традиция. Жертва богам или типа того.

– А родственники?

– Никто не возражал. Да для такого случая, наверное, кенотафы* предусмотрены. Но так даже и к лучшему получилось.

*Кенотаф – символическая могила или памятник, установленный на месте, где нет останков покойного.

– Это почему? – удивился Серго.

– Да потому что кое-кто, если вы помните, перед боем крикнул Мину… – Петя посмотрел на меня, – что?

– Что? – я поёжился. – Я толком и не помню…

– А я помню, – строго сказал Петя. – Ты крикнул: «Хрен тебе по всей морде!»

– И? – Дашков захлопал глазами. – Что – прям вот так⁈

– Представьте себе, – развёл руками Витгенштейн. – Обугленное всё, но всё равно… узнаваемо.

– А-а-абалдеть, – протянул Пушкин и посмотрел на меня так, что мне совсем стало неловко:

– Да я ж не думал, что…

– Илюх, – задушевно обнял меня Серго, – надо себя заставить.

– Чего заставить?

– Думать!

– Тьфу ты, ядрёна колупайка! Ужас какой-то! Хоть в отшельники иди! А снять это никак нельзя? Отрубить способность, я не знаю, ментально?

Петя вздохнул:

– Пока непонятно. Над твоим случаем целая научная лаборатория бьётся. Только ты уж, Илюша, лишнего постарайся больше не выкрикивать. Особенно в сторону важных государственных лиц…

Я чуть сквозь землю со стыда не провалился, но тут вернулась сперва Есения и с порога начала спрашивать:

– Илюш, я знаю, Евдокия Максимовна тебя ни за что пустого не отпустила бы. Если мы окажемся в зоне антимагии, на какие эликсиры я могу рассчитывать?

Пошли совсем други разговоры. Потом сестрёнки Соня с Машей вернулись, за ними – лисы. Вскоре появился стюард и объявил, что ужин подан в офицерской столовой, куда мы все и направились, кликнул по дороге тувинцев.

Последней к столу вышла светлейшая княжна Белая Вьюга (или, как я нынче только и узнал – Вера Павловна; так, пожалуй, и буду её звать).

– Приятного аппетита, – кисло пожелала она всем присутствующим, дождавшись, пока Серго, как галантный кавалер, подвинет ей стул.

Да, Иван с супругой, Петя и Михаил тоже, рядом со мной Айко на стул плюхнулась, бедному Серго досталось за всех отдуваться. Вера Пална чопорно оглядела Сэнго и Хотару, (раздувающихся от важности от того, что их тоже посадили с кавалерами – Сашей и Антоном, которому Хаген уступил такую честь), скользнула взглядом по батяне, тувинцам и монаху…

– Странно. Я думала, что вы, дорогой племянник, имеете более чёткое представление о титуловании.

За столом повисла тишина. Я сперва аж не понял. Зато Иван, а за ним Серго, Петя и даже вечно бесшабашный Михаил разом покраснели. А Хаген наоборот – побледнел, что ль, и этак салфетку отложил. И Антоха с Саней вслед за ним. Тувинцы и батя, как и я, хлопали глазами. Зато отец Гермоген усмехнулся в бороду и пробасил:

– Ловко ты, дочь моя, придумала – в боевом походе титулами меряться!

И тут до меня дошло! Эта светлейшая, мать её, княжна предъявила Ивану претензию, что он её не по чину низко посадил??? Рядом с Серго, который всего лишь князь?

И второй раз дошло! А она-то хотела рядом с герцогом сесть! Я в этой ихней иерархии теперь даже её чутка повыше, а со мной села кто? Лиса! И эта ледяная дурнина восприняла всё так, словно её специально задели, что ли⁈

Айко, что характерно, поняла это куда быстрее меня, потому что откинулась на спинку стула и заливисто засмеялась, аж голову запрокинула.

– Ведите себя пристойно, барышня! – попыталась срезать её Белая Вьюга. – Я требую уважения. Я надеюсь, вы в состоянии понять, кто я такая?

Айко перестала смеяться и прямо на неё уставилась:

– Конечно, знаю. Ходят настойчивые слухи, что вас прочат в жёны моему отцу. – Она ехидно улыбнулась: – Надеюсь, вы не ждёте, что я буду навеличивать вас маменькой?

– А, так это она⁈ – сразу оживилась Хотару. – А можно я буду звать её бабушкой?

– И я! – радостно завопила Сэнго (забыв, что она – важная дама с кавалером). – Всегда хотела бабулю!

– Что за бред⁈ – теперь покраснела и Вьюга. И не просто так – пятнами пунцовыми пошла. – Это смехотворное предположение, и я настаиваю, чтобы при мне его не повторяли!

– Хорошо! – милостиво кивнула Айко. – В таком случае… Раз уж дело на то пошло, я хочу, чтоб вы тоже понимали, с кем имеете дело, – тон её вдруг стал очень жёстким, а глаза лисы – холодными: – Я дважды была замужем за императорами Японии. И дважды осталась вдовой. Согласно законам Российской империи, я являюсь вдовствующей императрицей. Можете обращаться ко мне «ваше императорское величество».

От этого заявления все за столом просто онемели, и только батюшка Гера гулко хохотнул:

– А не врёт! Вижу – не врёт!

Вера Павловна встала и бросила салфетку в пустую тарелку:

– Прикажите подать мне ужин в каюту! – и удалилась, цокая каблуками.

– Илюха, даже не думай! – предупреждающе поднял ладонь Петя.

– Чего не думай? – надулся я.

– Чего бы то ни было – лучше не думай. Вот прям воздержись. Ей с нами ещё работать.

– Да и ладно! – я хлопнул в ладоши, разгоняя дурацкие мысли и повернулся к Айко: – А что, ваше императорское величество, ещё курочки?

– Не откажусь! – весело засмеялась она.

– Так это что – серьёзно? – батя удивлённо покрутил головой. – А энти выдерги – они что ж? Принцессы?

– Вообще-то – да, – кивнула Айко. – Но лучше им об этом лишний раз не напоминать.

– Сместились мы, однако, – словно сам себе сказал отец Гермоген. – Кушайте, братие и сестры, я быстренько в окна гляну.

21. РАЗВЕДКА

РЫСКАЕМ НАД ПУСТЫНЕЙ

Но за окнами пока ничего необычного не происходило. Всё тот же унылый пейзаж, едва скрашенный всё более уменьшающимися пирамидами на горизонте. Никаких признаков иллюзий.

А я всё думал: из каких же соображений государь Андрей Фёдорович нам этакую свинью подложил? Чего хотел добиться? Или, что тоже может быть, этим полётом он решал вовсе не наши, а какие-то свои вопросы? То же перевоспитание строптивой светлейшей княжны, например? Как её Айко здорово по носу щёлкнула! Ан – не заносись!

Я решил, что лучше уж пойти да выспаться, чем без толку в темнеющие окна таращиться. Пошёл в каюту, смотрю – батя спит уже! Вот армейская привычка – спать в любом удобном месте буде представится время. Потому как может случиться так, что потом и двое суток не уснёшь.

Забрался я на верхнюю полку, думал тоже быстро провалюсь, а сам лежу, мысли всякие гоняю. Способности ещё эти дурацкие! Нет бы что годное привалило – так теперь за языком втройне следить придётся! Думал-думал так и эдак, пока батя с нижней полки не проворчал:

– Илюха! Хватит уже скрипеть, спи!

– Извини, бать. Сплю.

– М-м, – промычал он и снова засопел. И я начал как бы в сонный такой туман проваливаться. И из этого тумана мне соображение выскочило: а что бы госпоже Белой Вьюге не влюбиться да замуж не выйти, а? Только в кого-нибудь шибко подходящего, чтобы из России-матушки ни ногой, а служили бы они оба на благо нашего богоспасаемого отечества? Вот я молодец! Надо бы как-то вызнать – кто для неё подходящим считается? Может, у Сокола спросить?

На этом я окончательно успокоился и уснул.

* * *

Разбудили меня резкие голоса и топот в коридоре. Подскочил на полке, с непривычки чуть лбом в потолок каюты не треснулся – дирижбандель же, маленькое всё.

– Ты, сынок, главное спросонья не оборачивайся, – пробормотал снизу батя. – Неловко ить перед государем будет, коли ты тут всё разворотишь.

Неловко – это прям не то слово.

– Да я проснулся уже.

Я соскочил на пол при свете небольшого ильина огонька-светляка, заскочил в крошечную туалетную комнатку, бегом-бегом утренние дела справил, очищающую волну прогнал, пропустил в комнатку отца, теперь мундир… Вроде, долго пишется, а на всё по всё – две минуты. И бегом по коридору в офицерский салон. Не последние примчали, между прочим!

– Ну что⁈ – тревожно спросил влетевший следом за нами Витгенштейн.

– Вижу обширную искрящуюся зону на горизонте, – сосредоточенно сообщил отец Гермоген. – Не знаю, братие и сестры, то ли это, что мы намеревались найти, но в этой пустыне кто-то явно прячет нечто большое.

В салон влетела (в буквальном смысле) Айко и доложилась Ивану:

– Невидимость на дирижабль установлена. Срок действия – четыре часа, затем смена маноаккумулятора. Можно это делать и на полном ходу, но можем моргнуть. Так что желательно бы присесть в скрытое место, перезарядиться – и ещё четыре часа можно летать.

Ах ты ж, пень горелый! Я и забыл, что наши с «Кайдзю» артефакт невидимости сняли и за год успели сделать вполне рабочую его копию. Несколько копий! Теперь лисам не обязательно силы на маскировку борта тратить! Отличная новость, вообще-то, несмотря даже на то, что пока оператору этой установки требовался приличный магический уровень.

Инженеры клялись, что ещё годик – и они выдадут такой вариант, которым сможет управлять даже весьма слабый маг, а может даже и вовсе немаг – просто, по щелчку тумблеров, и маноаккумулятор можно будет спокойно переустанавливать без отключки всего прибора, на малом резервном заряде. Но это были радужные перспективы, а пока мы радовались уже тому, что имеем.

* * *

«Суворов» подходил к закрытой иллюзией зоне сторожко, как охотник. Эх, жаль, что картинку, которую отец Гермоген видит, он может нам только словами обрисовать. Некромант же хмурился, сжимая в кулаке бороду:

– Загадочно, братие и сестры. Вижу, что большая территория обработана на отвод глаз, а что под отводом – то же искрение и ничего более. Разве что с того вон края территория круглая, забором умеренного свойства обнесена. Посредине также круглый купол высится.

Для чего территория круглой была сделана – это понятно. Постройки возводить не очень удобно, зато защиту и иллюзию ставить – самое то.

Мы столпились вокруг некроманта, напряжённо вглядываясь в пятно песка, в котором нам не было видно ничего.

– Машины за забором видать, – сообщил отец Гермоген, – а шевелений – как-то не очень.

– Может, рано ещё? – предположил Сокол. – Три часа ночи, так-то.

– Так давай спустимся да поближе посмотрим, пока эти тут третий сон видят? – предложил Серго.

– А если ловушка? – возразил Петя.

– И что? – сердито вскинулся Серго. – Полетаем – да домой?

– Вы ещё подеритесь, – остановил их Сокол, – тоже мне, горячие финские парни. Снижаемся. Пробежимся и глянем.

– Я могу сдёрнуть иллюзию, – негромко сказала Айко. – Такую большую – нет. Слишком много сил надо. Но с того края, где мы будем смотреть – да.

– Единственное, что меня реально беспокоит, – сказала Мария, если у них на такую площадь энергии на постоянную иллюзию хватило, то, верно, там повсюду и сигнальные маяки разбросаны?

– Не исключено, – согласился Иван, – и даже весьма вероятно. Поэтому так: сразу после обнаружения «Пантера» и «Саранча» обходят объект… или объекты справа. «Вещий Олег» – слева. Проносимся по территории, оглядываемся. Может, это просто подпольный спиртзавод или нарковары местные прячутся, тогда они нам вряд ли интересны. Сдадим координаты Атону и дальше полетим. Время на осмотр – полчаса, встречаемся в точке высадки.

– А я – что, так и буду скучать на борту? – недовольно высказалась Белая Вьюга, пришедшая самой последней. А я-то так надеялся, что она вовсе проспит!

– Ты, Вера, придаёшься в усиление к экипажу «Пантеры», – батя аж крякнул, но возражать даже и не подумал.

А светлейшая княжна Смолянинова возразила!

– Это почему к «Пантере»? Кто там вообще в экипаже? И с какой стати вдруг «Вера»?

– Отвечаю в обратном порядке, – жёстко сказал Иван. – «Вера» – потому что на время операции титулования в обращениях отменены. Все обращения по именам, для краткости, это приказ. Командир экипажа – Хаген, ты подчинена лично ему. – В этом месте фон Ярроу посмотрел на Белую Вьюгу и коротко кивнул. – И третье. Тебе должно быть совершенно всё равно, почему тебе велят делать то или это. Ты исполняешь приказ вышестоящего командира. Всё! – Иван прихлопнул по столу и словно забыл о существовании своей вздорной тётушки. – Илья – на «Саранче» в кармане, обращаться по необходимости. Айко! Сопровождаешь.

– Есть! – сказали мы хором.

– Сэнго и Хотару – с «Вещим Олегом». Невидимость полчаса удержать сумеете?

– Так точно! – выпучили глазёнки младшие лисички.

– Отлично! – обрадовался Иван и пояснил сразу всем: – Потому что малый артефактный постановщик невидимости у меня только один, и для «Вещего Олега» он маловат. Ставим его на «Пантеру», Вера должна справиться с управлением. Мы смотрим снаружи, по периметру. Урдумай на «Саранче» попробует по территории промчаться. Айко…

– Да, как договаривались. Попробую.

– Миша, прости, но ты пока остаёшься на борту. Вопрос с твоей маскировкой не решается никак. Соня, Маша, Есения – аналогично. Будьте готовы в любой момент и прийти нам на помощь, и бежать. Гера – фиксируешь всё. Если мы увязнем – отходите на точку, из которой возможна связь хотя бы с Мемфисом, передаёте информацию в наше посольство.

Хорошо, там такая чистка прошла, что можно надеяться на быструю реакцию.

– Сделаем, – пробасил отец Гермоген. – С Богом.

ТИХОЙ САПОЙ

Дирижабль, продолжающий сохранять невидимость, приблизился к интересующей нас зоне и начал снижение. Как, всё же, здорово, что хотя бы для военных моделей придумали эту штуку, которая позволяет осуществлять контролируемое снижение – да что там, почти приземление! Если ещё и аппарель выдвижную учесть, то три наших шагохода спрыгнули в песок Сахары практически с полуметровой высоты. Куда как приятнее, чем на десантных тросах выгружаться!

Самым слабым местом нашего плана в части скрытности было то, что при обратной загрузке «Суворову» неизбежно пришлось бы снять невидимость, чтобы мы мимо него не промахнулись. Единственное относительно приемлемое решение, которое пришло нам о время коллективного обсуждения – посадить его в ложбинку меж двух барханов. Потом поднять для наблюдения, а через полчаса снова посадить.

А пока внешне всё выглядело… никак. «Суворов» под невидимостью, шагоходы под невидимостью. На песке, конечно, оставались рыхлые следы, но тут уж приходилось надеяться на ночь и не слишком усердное бдение местных часовых. Идею заметать следы магическими смерчиками отмели сразу как слишком демаскирующую – это ж придётся непрерывное заклинание генерировать! Тогда можно было бы и с невидимостью не заморачиваться, для любых маяков такое заклинание светиться будет, как раздражающий проблесковый маячок.

Вокруг стояла совершенно мистическая мёртвая тишина – иллюзия, она ведь не только изображения, она и звуки преобразует! Только слышно было, как песок пересыпается да ветер с лёгким шелестом касается верхушек барханов.

Честно сказать, это отсутствие звуков вызывало во мне острые приступы родительской настороженности. Знаете ли, когда дети маленькие рядом играли и вдруг затихли – сто пудов ведь, что-то творят! Так и тут. Подкрадывались мы. Затаились они. А что там внутри этой зоны – Бог весть!

Спустя короткое время следы «Вещего Олега» начали отдаляться, забирая влево. Пантера в свою очередь развернула направо, за ней и мы. Айко, сидящая рядом со мной на крыше «Саранчи» в образе белой лисы, поводила носом, словно принюхиваясь.

– Совсем скоро! – она слегка прищёлкнула пальцами, и меж когтей засветился голубоватый огонёк. Скатала его в шарик.

– И что это?

– Некоторое подобие пульта управления. Очень примитивное. Можно сказать, – она хихикнула, – совсем кустарное. Но оно позволит мне отлучаться от «Пантеры» на некоторое время. – Она тщательно затолкала светящийся управляющий шарик в щель между ящиком с инструментами, привинченный на верхней платформе, и фиксирующими его тросами. – Самое досадное, что он должен контактировать с внешней средой. Так бы я его в кабину кинула и всё. Но нет! – Она цыкнула зубом. – Издержки, так скажем, древних технологий. Попробуйте пошевелить.

Я ткнул в шарик когтем, слегка выпустив его из пальца. Искрит, шипит, но держится.

– Нормально! – оценила Айко. – Я пошла!

Она прыгнула за пробегающую сполохами маскирующую сферу и исчезла из вида.

Пару секунд ничего не происходило, а потом на протяжении доброй сотни метров воздух словно с треском начал расползаться на полотнища – над пустыней покатился звук: «хащ-щ-щ-щ-щ!.. хащ-щ-щ-щ-щ!.. хащ-хащ-хащ-щ-щ-щ-щ!..» Картинка задрожала, преображаясь, открывая взгляду неровную линию двухметровых щитовых заборов, обмотанных поверху колючей проволокой, округлый купол размером примерно со стадион в отдалении и обширное пространство, заваленное всякими деталями от шагоходов и просто обломками, вплоть до кусков обшивки.

Но прежде, чем глаз успел зафиксировать всё это, уши распознали человеческий крик – долгий, страшный, отчаянный. Человек умирал, и умирал жуткой смертью.

* * *

«Саранча» перескочила забор. Урдумай, напевая на ходу, резво вёл машину вокруг купола-ангара. Я успевал оглядываться и понимал, что даже если следов Катерины и Джедефа мы здесь вовсе не найдём, русским войскам непременно придётся наведаться на эту странную базу. Я обнаружил уже три остова от «Алёши Поповича», не считая целой россыпи валяющихся там и сям деталей – прошитых пулями, обгорелых, искорёженных. Не исключено, что тот поисковый отряд, с которым со вчерашнего дня была потеряна связь – вот он, именно здесь и лежит!

Мы совершили почти полный круг в обход купола, не подававшего признаков жизни, когда внутрь нашей сферы невидимости влетела Айко и закричала в распахнутый люк:

– Ходу! Ходу за забор, живее! Сейчас восстановится!

«Саранча» выскочила через забор (судя по следам, едва не впилившись в «Пантеру») и понеслась назад по своим же следам. В некотором отдалении за нами в песке появлялись свежие вмятины – Хаген шагоход ведёт. Вскоре к нам присоединился и «Вещий Олег».

Вот и ложбинка нужная!

Хорошо им на «Суворове», у них есть батюшка, видящий через морок. У нас Айко хоть примерно да чует, а Ивану с Хагеном каково? Впрочем, у Ивана есть Сэнго с Хотару, а Хагену бедному хуже всех. Зато он отлично след в след идёт, натурально, как индеец!

Мигнул маскировочный купол, перед нами, чуть в стороне, проявился дирижабль, в который мы дружно попрыгали, изрядно его раскачав. Впрочем, когда грузовые ворота трюма захлопнулись, было уже всё равно. Машина выровнялась и плавно пошла вверх.

* * *

«Суворов» быстрым ходом шёл над пустыней в точку связи. Вся поисковая команда собралась в офицерском салоне.

– Итак, подведём предварительный итог нашей быстрой разведки, – начал Иван. – Несколько наблюдателей могут подтвердить факт наличия на осмотренной территории повреждённых обломков русских шагоходов малого класса. Военных действий мы на Севере Африки не ведём, значит с высокой вероятностью это разбитый поисковый отряд. – Иван нахмурился и спросил словно сам себя: – Так? – и сам же себе ответил: – Так! Теперь Айко, твой доклад.