Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 221 (всего у книги 339 страниц)

В Новосибирск мы прибыли в ночь с воскресенья на понедельник. Небо – ясное, всё в звёздах. Холодрыга. Под нашу северную форму – самое то, даже расстёгиваться приходилось.

Как разгрузились – начались танцы с бубнами. «Саранча» – это ж почти двадцать тонн неудобного железа. Если бы она сама стояла-ехала, тут один коленкор, а в таком виде – на боку, недвижимой грудой – сплошные неприятности.

– Илюх, мы тебя ждём? – Иван оглянулся на остальных. – Машину придержим и за вами поедем.

А сами, все трое – вижу же – аж приплясывают от нетерпения. Дома жёны да невесты…

– Да ладно, мы нормально доберёмся. Вы только тихо там! По домам разбегитесь да носов не высовывайте. Симе не говорите, что я приехал.

– А если она утром к нам зайдёт? – озадачился Иван. – Спросит ведь. Как не сказать-то?

– Сегодня день какой? Понедельник. Значит, на уроки пойдёт. А к обеду мы причапаем. Незачем здесь сидеть, на луну подвывать. – Серго, задумчиво разглядывавший небо, приосанился и сделал серьёзное лицо. – Двигайте давайте.

Итак, мы грузились.

Одно хорошо, что в армии как – круглое носим, квадратное катаем. За мзду малую, чисто для внутренней смазки, старшина портовой пригнал нам трал военный. Как раз для эвакуации разбитой техники придуманный. И три трактора, уцепившись гуськом, затащили на него «Саранчу». А потом солдатики споро специальные крепления к «Пантере» прицепили. И пошагали мы, этот трал за собой волоча. Бурлак на Оби, блин горелый!

Как мы до университета плелись, ядрёна колупайка! Со стороны, наверное, похоже, как если бы великан на саночках ребятёнка везёт. И медленно. И аккуратно. Да ещё и в обход основного города. Кто ж нас на этой дуре здоровой в центр пустит? Все провода и вывески, какие можно, пообрываем и новомодный асфальт покорёжим. Даже если лапти резиновые одеть. Вес-то за пятьдесят полновесных тонн… А окраинами получилось. Да и то полицейские выделили нам двух урядников конных, чтоб значит спереди и позади сопровождать. Такое нам уважение было.

Зато как на нас смотрели бессменные стражи входа в Институт мажеский, прям бальзам на сердце. Отвисшие челюсти и всё такое. Я, когда мы до входа дотелепались, соскочил и в будочку к ним зашёл.

– А простите, это что? – проблеял мужичок.

– Новейший дойчевский шагоход «Пантера», по нашей классификации СБШ, хотя, может, и ТБШ… весу в ём много. Трофейный, – упреждая вопросы, произнёс я. – Вот документы.

– А-а-а?…

– Англский МЛШ «Саранча». Тоже как вы помните, трофей. В данный момент в неисправном состоянии. Вот документы.

Они, по моему, в бумажки даже не взглянули. Когда над твоей будочкой эдакая махина нависает, это, знаете, братцы, впечатление производит.

– Проходите, только побыстрее постарайтесь, чтоб контур надолго не отключать.

– Мы с пониманием!

Махнул Хагену, а сам за тралом присматривал, чтоб не своротить чего. Это ж легче лёгкого. Своротить, в смысле. Но обошлось. Венская школа пилотирования, не хухры-мухры тебе. Дойч аккуратно завёл «Пантеру» и трал в ворота, а там-то уже и полегче будет.

Но тоже пришлось бежать впереди него, чтоб дурачков, как в прошлый раз, из-под опор отпугивать. «Пантерка»-то сильно побольше «Саранчи» будет, и опоры у неё – мама моя. А еще и эти расширители северные не сняли, под такими-то лаптями и потеряться можно. Но повезло. В лесополосе нам никто не встретился, а как на поле вышли, там уже и служители местные помогли. Студентов разогнали. Однако определённый аншлаг, конечно, имелся. Не каждый день такое зрелище увидишь.

Но все проблемы рано или поздно заканчиваются. Вот уже и родной ангар маго-научного обчества. Хаген подтащил трал ко входу и заглушил машину.

– Щас гляну, чего это нас не встречают?

– А что, фрайгерр Коршунов, ковровой дорожки не хватает?

– Ага, и каравая с солонкой, для героических нас.

Проржались.

Но так-то правда, я думаю, в ангаре все уже почувствовали: СБШ подошёл. А никто и не выходит. Непорядок!

Зашёл в ангар, а там… разброд и шатания в механических войсках…

Швец Антон вместе с Сашей Пушкиным изволят водочку употреблять в немереных количествах. Или в неумеренных? Судя по бутылкам, выстроившимся около стола с саблей от «Святогора», как бы уже не по полуштофу на рыло. И почти без закуски. Потому как одинокая банка – с сайрой, судя по запаху? – при таком количестве алкоголя, за закусь не канает.

– И вот смотри! Если бы мы-ы-ы, вот в этот контур добавочное плетение внесли… то-о…

– И было бы дороже! И коофиицыы… коофициент этот всё равно…

Сидят, грязными пальцами в какой-то чертёж тыкают. Грустные-е-е…

– Господа, о чём спор?

* * *

Дорогие читатели!

Книга очень ждёт ваших сердечек. Это позволяет большему количеству читателей найти её среди моря других предложений.

Всех вас любим! Всем бобра!

03. ВО ИСПОЛНЕНИЕ ОБЕЩАНИЙ

СУРОВАЯ ВОЕННАЯ ВЗАИМОПОМОЩЬ

– О! Покойник! – Швец расплывчато тыкал в меня пальцем, словно будучи не вполне уверенным в моих точных очертаниях. – Нет, этот… геройски погибший!.. Водка говно, я тебе говорю, Саня, го-овно! Не помогла вам наша пушка, хорунжий. И нам не помогла! А мы её в вашу честь назвали! И всё равно – не помогла!

– Вот смотрите сюда, хорунжий! Ничего, что я так, запросто? Может, там у вас… – Пушкин закатил глаза к потолку, – по-другому? Не знаю… – Он ткнул пальцем в какую-то бумагу.

Вот они косые, мама моя!

– Вот, если бы вот тут, добавочное плетение… дублирующее… Тогда-а! Коофи…кооффиц… у-ли-ве-че-ния!.. – по слогам произнес Пушкин. – Силы выстрела было бы на восемь! Восемь процентов! Восемь… А теперь… и вас нет, и Хагена нет, и «Саранча» пропала.

– И мы с конкурсом пролетели, – скорбно качнул головой Швец, чуть не упав под стол.

Тут Хаген и зашёл.

– Антоха! – Пушкин сурово нахмурился в кружку. – Водка и правда – говно! Надо было «Императорскую» брать! А то нам покойники уже парами являются.

– Точно.

Два этих алконавта, пошатываясь, уставились на нас с дойчем.

– Хаген, пулей в «Пантеру»! Военный антидот, живо!

– Яволь!

Антидоты военные не только яды, они и алкоголь не хуже отрезвина из организма выводят. Правда, не всегда приемлемо гигиеническими способами. Как в армии шутили, «несёт со всех концов». Но мне эти ухрики трезвыми нужны были. Чтоб сдать под роспись шагоходы и к жене бежать!

Через минуту Хаген заскочил в ангар с полевой аптечкой в руках.

– Ты её зачем всю притащил?

– Не знаю, – он пожал плечами, – может, ещё что пригодится?

– Так-то верно. Давай их в туалет тащим.

– Лучше в душевую. – Рационализатор хренов!

Я подхватил под руки Антона и потащил его следом за Хагеном и Саней. Душевой блок в маго-научном обществе был знатный – поскольку постоянно приходилось отмывать что-нибудь случайно взорванное или окрашенное в экзотические цвета после химических экспериментов.

Там уложили болезных на кафельный пол и, стянув с них, простите, штаны и исподнее, по очереди вкололи этим бухарикам антидот. Пожалуй, я не буду рассказывать, что было дальше. Вояки и медики меня поймут, а прочим – зачем травмировать нежную психику?

Главное, что уже через десять минут и Антон, и Саня сидели у того же стола и пили крепчайший чай, который вручил им Хаген. И сайру доедали. Оно всегда так. Экспресс-отрезвление – штука страшная, после него жрать хочется, как не в себя.

– Ну, теперь вы в норме?

– Тебе б, хорунжий, такую норму! – хмуро отхлебнул чая Швец. – Что, простых магических отрезвилок не было?

– Так я ж только с войны. Не было… – Я развёл руками. – И, между прочим, не хорунжий, а сотник. Зато такое вам покажу, обалдеете! Но вы вначале рассказывайте: почему пьём, и с чем это вы тут пролетели?

– Грант. Грант мимо нас пролетел. И я даже не знаю, где теперь деньги брать на учёбу. Ты-то – княжеский стипендиат, а мы оба на грантах учились.

– Две сотых балла не хватило!!! – вдруг заорал Саня. – Две сотых, сука, балла! И всё! Домой, в Саратов! Сука!

– Успокойся. Криками теперь делу не поможешь. – Швец скорбно приобнял Пушкина.

Я взглянул на фон Ярроу:

– Хорунжий, давай-ка отойдём.

Мы вышли из ангара. Я оглядел «Пантеру», лежащую на трале «Саранчу» и хлопнул Хагена по плечу.

– Ну что? Вот и решилась наша с тобой проблема со стрелком и заряжающим. Вон они сидят, горюют.

– А если они откажутся? – Хаген как всегда со своим скепсисом…

– Я им предложу заниматься любимым делом за достойную плату. Мы же не бесплатно, и уж поверь, благотворительностью я заниматься не намерен. Отработают кажную копеечку. Но главное – что?

– Что?

– Чтоб человек рад был своему делу. Они теперь не какую-то чужую «Саранчу», они ж теперь свою«Пантеру» будут усовершенствовать! Положим им нормальную зарплату, чтоб за учёбу хватило оплатить, ну и ещё маленько сверху – и хорошо будет. Как тебе идея?

– Да, идея очень хорошая. Осталось получить согласие.

– Не беспокойся, всё будет!

Мы зашли обратно в ангар.

– Господа, – обратился я к Антону и Александру, – у меня есть для вас совершенно эксклюзивное предложение. О как могу, а, Хаген? Мне кровь из носу нужны стрелок и заряжающий на СБШ. Могу нанять вас, или искать кого другого. Но этого бы не хотелось…

– «Саранча» – МЛШ. Там всего два члена экипажа. – Антон не желал выныривать из пучин сожалений и горести. – А благотворительность – это…

– Какая, на хрен, благотворительность? Вы что – убогие какие? Вставай, пошли со мной.

А вот ради этих лиц стоило устраивать все эти пляски с бубнами. Выходишь ты из ангара, а над тобой пятьдесят тонн немецкого железа нависают.

– Это – фе-но-ме-наль-но! Что это такое? – Саша приник к опоре и мечтательно погладил шагоход.

– «Пантера», да? – Швец отошёл немного назад и задрал голову. – Трофей? Но простите, у нас же нет войны с Великой Германской Империей? Или это какая-то частная инициатива? Я не понимаю! Он же совсем новый! Я же вижу!

– Не волнуйся, Антон. Всё абсолютно законно. Это трофей с северной замятни, ты же читал газеты? Так это оттуда. А это вот… всё что от «Саранчи» осталось, – махнул я рукой в сторону трала.

– Так мы её восстановим, будет лучше прежней! – Пушкин обернулся ко мне.

– Ну что, Александр, Антон, пойдёте ко мне в экипаж, вот на эту вот красавицу? – кивнул я на «Пантеру». – Зарплату по мирному времени положу не сильно большую, ну а в военное время уже другой разговор будет. Но сразу скажу, заплатить за учёбу – хватит. Короче, вы думайте. Хаген, сдашь технику под опись! Я домой пошёл, меня жена ждёт, а я с вами-алкашами валандаюсь…

ДОМА!

Как Серафима рыдала, когда я домой приехал – это я вам расписывать не буду. Не смотрела ни на медаль новую, ни на погоны, только жалась ко мне маленькой птичкой. И радовалась, и пугалась, и вглядывалась в меня пристально, когда думала, что я не вижу. Но… однако ж чуйка у меня теперь, её не обманешь. Испугалась и за меня, и нового меня. Зверя во мне испугалась.

Успокаивал я её, применяя всё своё красноречие, как мог. А под конец сказал:

– Серго же ты не боишься?

Она удивилась этой новой мысли и согласилась:

– Не боюсь.

– С Дашей у них всё хорошо?

– Хорошо, – согласилась Сима. – Особенно после того, как он её по-настоящему украл.

– А я тебя сразу как следует украл. Так что у нас с тобой вообще всё ладно будет.

Этот смешной аргумент почему-то окончательно успокоил жену. Потом мы пообедали дома, сына поручили няне, а сами в спальне заперлись. Потому что я соскучился, и до ночи ждать терпежу совершенно нет! И… жар и страсть супружеской постели, на удивление, оказались для Симы более убедительными, чем слова.

А потом я лежал, обнимал её и думал, что встану теперь только завтра. Часов в одиннадцать, чтоб перекусить – и рысью в воздушный порт. Нет, в десять, чтоб сперва ещё разок, а потом уж… Довольный был, как кот, сметаны обожравшийся. И Зверь внутри меня был столь же доволен и окончательно умиротворён.

Но.

Все мои миролюбивые планы поломали три весёлых князя, которые домой явились на несколько часов раньше меня и, соответственно, выспаться уже успели.

И теперь им хотелось праздника, ядрёна колупайка! Привалили с пирогами, винищем, мясом маринованным, которое жарить надо было непременно у нас, радуясь, что я живой.

А мясо – не так уж плохо.

Ладно-ладно. Встаём…

И несмотря на моё внутреннее ворчанье, вечер получился хороший. Уютный, почти семейный. Девчонки все меня обнимали, особенно Маша, которая от радости всё плакала. А она такая забавная стала, кругленькая совершенно. Вот-вот, судя по всему, со дня на день… И вот, прямо пока я это думал, Машенька, весело смеявшаяся над какой-то Витгенштейновской байкой, охнула и замерла.

– Что? – испуганно спросили Даша с Сонечкой.

– А… – тоненько охнула Маша и схватилась за поясницу.

– Ну вот и дождались! – Серафима кивнула Ивану, который ещё ничего не понял: – Давайте-ка потихонечку до дома и вызывайте доктора. Да не суетитесь, спокойно. Первые же роды.

Вот у Сокола глаза стали круглые, по полтиннику!

Зато Марта не потеряла самообладания вообще, быстро прошла к выходу и что-то крикнула с крыльца. В доме мгновенно появились девушки охраны, следом какие-то ещё мужчины из охраны, Марию чуть не на руках вынесли и, словно хрустальную статуэтку, потащили в их домик. Следом торопились Иван, Сонечка и Петя Витгенштейн (этот, видимо, Соню побежал поддерживать).

– Лишь бы всё нормально… Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнула Даша. – Хоть не спи, пока не узнаем…

– Дашенька, – взял её за руку Серго, – там, я думаю, сама императрица помогать придёт. О чём ты переживаешь?

– А как не переживать, когда само переживается? – Даша вздохнула. – Ой, давайте за Машу и младенчика по рюмочке, да пойдём мы, пока нас хозяева полотенцами гнать не начали.

Все с облегчением посмеялись над немудрящей шуткой, выпили по рюмочке и разошлись. Серафима бросилась было со стола прибирать, но Марта живо её выпроводила:

– Идите-идите, фрау Серафима! Мы прекрасно справимся, тут ничего сложного…

И правильно сделала. Потому что я смотрел на жену и чуть не облизывался. Мне ведь завтра опять лететь. А выспаться я и в дирижабле успею…

* * *

Разбудил меня Зверь. Ну, как разбудил. Аккуратно так во сне намекнул, что ночь прошла, а у жены сегодня выходной. И заняться мне в полёте будет нечем. И глупо просто так спать, когда она вот тут, вкусная, мягкая, розовая… Я прям сразу проснулся и… напал, так скажем, без предупреждения. Сладкая моя…

За расслабленным и уютным завтраком нам сообщили новость, что около трёх часов ночи Маша родила мальчика. Младенец здоров. Пока никого не пускают – к дитю и не пустят до сорока дней, по обычаю. Увидеть Машу можно будет дня через три.

Что ж. Всё хорошо – прекрасная новость, как по мне.

В общем, к воротам ангара клуба по вооружению я подходил в совершенно благостном настроении. Внутри, судя по всему, кипела жизнь.

НА АМСТЕРДАМ

Что-то сверлил (если я правильно определил манипуляцию по звуку) Пушкин. Он стоял в некотором отдалении, склонившись у станка над какой-то деталюхой. И наше с Хагеном явление совершенно игнорировал.

– Позови его, а?

Хаген деловито прошёлся через ангар и без лишних слов аккуратно похлопал секретаря кружка по плечу. Адские звуки стихли. Саша обернулся, приподнял прозрачную маску, прикрывающую лицо, и излишне громко спросил:

– Что случилось!

– Иди сюда, друг любезный, дело есть.

Пушкин с сожалением оторвался от станка и подошёл ближе:

– Срочное?

– Срочнее не бывает. Господа, поскольку вы теперь мой экипаж, мы с Хагеном приняли решение взять вас с собой в очень важную поездку. Дней на пять примерно.

– На пять? – Пушкин потёр бровь. – Это куда?

– В Амстердам, – с непроницаемым лицом ответил Хаген.

– Ого! А так разве можно? Раз – и поехал?

– А что такого? – удивился я. – Официально-то – никаких войн, границы открыты, торговля вовсю идёт. Под разрешением нашей транспортной компании пойдём, так что вы, господа, временно зачислены в штат. Скажем… техниками?

Пушкин прищурился:

– А что, это даже интересно! – Он таким же как Хаген манером подошёл к Швецу, который, похоже, совершенно не замечал наших перемещений и не слышал разговоров, чего-то колдуя над стендом, на котором висели чертежи «Пантеры». И где он их, интересно, достал? – Антоха! – Пушкин куда более бесцеремонно хлопнул председателя по плечу.

Тот вздрогнул и стянул увеличивающие очки на лоб:

– Господа? Что случилось?

– Мы едем в Амстердам! – объявил Пушкин.

– Куда? – Антон окончательно оторвался от стенда.

– В Амстердам. Столица Нидерландов, знаешь?

– Да знаю, конечно. Просто тут такая идея шикарная вырисовывается… – Он ткнул пальцем в чертёж. – Вот смотрите…

– Э-э-э, стоп! – рубанул я. – Этак мы тут до вечера встрянем! Собирайтесь, господа. У вас час времени, потом к проходной подъедет такси.

«Дельфин» через три часа в порту будет. Надо всё-таки небольшой люфт оставить. На случай непредвиденных обстоятельств.

– Что, ещё один шагоход в Нидерландах брать будете? – деловито поинтересовался Швец, вешая на крючок рабочий халат.

– Типун тебе на язык. Нахрена ещё-то один? Тут эти два не знаю куда пристроить. В Карлуке, на родине-то, у меня даже ангара под такую здоровую дуру ещё нет. Не построен. Думаю вот… Может, старый военный модульный купить? – Я сдвинул фуражку и почесал голову. – Должны же их списывать как-то?

– Это можно узнать. А сколько мы лететь будем?

Я прикинул:

– Ну где-то двое суток, может трое. В одну сторону.

Швец обрадовался и кивнул.

– Тогда я чертёжики с собой возьму. Прям в полёте на пару с Пушкиным и подумаем!..

Вот что с человеком увлеченность делает! Да и ладно, лишь бы на пользу!

* * *

Так что в «Дельфин» мы грузились вчетвером. Тихо-мирно всё прошло, даже удивительно. Умников наших определили в двухместную каюту рядом с кают-компанией, где они сразу оккупировали своими чертежами один из больших столов. Больше им для счастья ничего не надо было.

А я всё гонял в голове идеи разные. Как бы завалиться в тот самый бордель для уродов… да устроить там заварушку… И как это сделать, чтоб и самим не попасться, и Лиську под монастырь не подвести? Хотя-я оно ведь как? Ежели у тебя свой дирижабль имеется – это ж хорошо?

С этими мыслями я пригласил первого пилота кофе попить. Мы расположились на верхней палубе перед панорамным окном. Закат, лёгкая облачность, всё навевало негу и расслабление. А вот мысли разные, гадкие, у меня из головы не выводились. И плевать им было на закат и прочее.

– Сергей Викентьевич, можно вам пару вопросиков задать?

– Да конечно, тем более, вы – хозяин, и я как наемный работник…

– Позвольте перебить. Вы уж извините, я человек простой и к этим всяким реверансам не привычный. Да и вы, насколько я знаю, человек военный. Правильно?

Он настороженно кивнул.

– Короче, я сам казак и знаю, как слухами земля полнится. А тем более в армии. И про последние наши с Хагеном похождения вам явно уже понарассказали. – Я задумался. – Но вот чего вам явно не могли рассказать – это зачем мы, собственно, летим в Амстердам.

– А мне нужно это знать? – Он прищурился.

– Без вашего совета и без вашей помощи, боюсь, мы не справимся.

– С этого момента поподробнее.

– Постараюсь. Только вы меня не сбивайте, я сам собьюсь… Так вот. Вы как мужчина и человек военный понимаете, что значит держать своё слово. Мы летим в Нидерланды забрать одного человека… девушку. И отвезти её в Новосибирск, к врачам. Это первое. А второе – я бы хотел навестить в частном порядке тех, кто её изувечил…

Сергей Викентьевич тонко улыбнулся.

– Чисто для профилактической беседы, я правильно понимаю?

– Да-да, вы совершенно правы, просто поговорить, сказать – «Ай-яй-яй! Нельзя так делать! Нехорошо девушкам лица ножами резать!»

Капитан немного отшатнулся. Впрочем, улыбаться не прекратил.

– Что, опять зубы светятся? Простите, я не хотел вас пугать… это после северов, не вполне научился ещё контролировать…

– А знаете, это даже красиво, если привыкнуть.

– О как! А вы полны сюрпризов, дорогой Сергей Викентьевич.

– Ну не у одних вас, Илья Алексеевич скелеты по шкафам распиханы… И мы когда-то были рысаками! А в деле пояснить негодяям – я целиком на вашей стороне. Что вы хотите предложить?

04. ДАЛ СЛОВО – ДЕРЖИСЬ

ЭКСПРОМТ – НАШЕ ВСЁ

Вот это уже был правильный разговор!

– У нас есть система десантирования?

– Найдётся. Мне кажется, я понял вашу общую идею. Позвольте внести коррективы. «Дельфин» – военный дирижабль, и я могу, используя малый десантный модуль, спокойно десантировать, а потом забрать вас. Прямо с улицы или с крыши. Спецсигналы согласуем. И я не вижу в этом никаких проблем. А из порта мы выйдем заранее. Часа три повисим над морем, а ночью вернёмся.

Я прям рот открыл. А капитан-то у нас – как бы не диверсант бывший. Просто такими умениями обычный капитан дирижабля похвастаться не может. Хотя чего это я? Бывших спецов не бывает…

– Простите меня, а почему же?..

Я не успел закончить вопрос, как Сергей Викентьевич ответил:

– Женился. Счастливо и по любви. Детей уже двое. Это будет неправильно – внезапно оставить её вдовой, а детей сиротами. А Родине я уже своё отдал. Нет, ежели война, то, конечно, в строй, как все. Но пока мне очень нравится работать на «КТК». Вот так как-то.

– Ну и прекрасно. – Я сделал чопорное лицо и поднял кружечку с кофе, эдак аристократично, с отогнутым мизинчиком. – Я чрезвычайно рад, что в нашем коллективе состоят такие разносторонне развитые люди.

– Я тоже искренне рад, что хозяин моего «Дельфина» – столь разносторонний маг, – рассмеялся капитан.

– Кстати, а у вас случайно чёрной краски нет?

– Если надо – найдём.

– Ну и отлично.

Мех портить не дам!

Никто ничего портить не будет! Сам головой-то подумай! Она у тебя большая! По-любому, слухи о том, что у России Великий Белый медведь появился, уже где надо и где не надо обсуждают.

Ну?

Не нукай. А мы возьмём и покрасим нас в чёрный. И всё! Какие у кого претензии? Они ночью вообще нас за гигантскую пуму могут признать. Или, на худой конец, за гризли, те тоже здоровые бывают.

Мы самые!

Это ты прав. Мы просто обосратушки! Вот и устроим уродам кошмар и ужас в ночи, чтоб сразу на понос исходили при мысли в тот бордель сходить!

А ты что, собираешься кого-нибудь отпустить?

Нарочно – нет. Ежели кто успеет убежать, ну – его счастье.

Теперь надо с самцами стаи поговорить!

Чего? А! Понял. С остальными членами экипажа. Да, ты прав. Вот завтра этим и займёмся.

На следующий день я собрал экипаж «Пантеры» в кают-компании.

– Господа. Многие из вас задаются вопросом: а зачем сотнику Иркутского казачьего войска лететь в дальний город Амстердам?

Я демонстративно не обратил внимание на тянущего руку Хагена. Тем более, что Антон и Саня внимательно внимали моему спичу.

– Многие думают, что мы вместе, всем экипажем, ударно зажжём в самых злачных местах квартала Красных фонарей. Многие! И они ошибаются. Но не во всём! И не везде! Мы таки зажжём! Хаген, гад, чего тебе?

Он так тянул руку, что игнорировать его уже не получалось.

– Фрайгерр Коршунов, вы не заболели внезапно? – И лицо такое серьёзно участливое. Или издевается, аспид, или реально беспокоится. С его белобрысой мордой никогда не угадаешь.

– Я абсолютно здоров! А с чего ты вообще взял?

Он помялся.

– Несвойственные вам речевые обороты, и вообще…

– Нормально всё, забей. Это я тренируюсь перед возвращением на преподавательскую деятельность!

– Спасибо, вы успокоили меня. – И сел. Ага, доклад окончен!

Издевается или нет, а?

– Короче. Так! Пока некоторые тут присутствующие сбивали докладчика с мыслей, спешу доложить: им это не удалось! Господа, мы едем в квартал Красных фонарей. Но не за тем, за чем подумали некоторые присутствующие. Вначале мы заберем одну девушку. А потом ночью, вдумчиво и не торопясь, вернёмся в одно из самых злачных мест уже неоднократно упомянутого квартала. И вот там…

– Охренеть! – совершенно по-русски, причём, с моими же интонациями выдал Хаген.

– Не перебивай! Я, может, впервые почувствовал вкус к пустословию! А ты? Ещё вассал называется! Всё настроение перебил!

Видели бы вы удивлённо-тупые лица Атнона и Сани. По-моему, они вообще потеряли смысл моих разглагольствований.

– Короче. Посадка днём. Быстро находим искомую девушку. Забираем её с собой на «Дельфин», взлетаем. Висим над морем до ночи, потом возвращаемся. Мне нужно в одно весёлое заведение наведаться. Кое-что разъяснить. Можете идти со мной, но сразу предупреждаю, будет много крови. Вопросы?

– Наша задача? – Когда пошла конкретика, мой дойч сразу почувствовал себя в родной стихии.

– Ты, как не маг, контролируешь десантный модуль. Чтоб был там, где надо – в кратчайшие сроки. А вот вы, Антон, и вы, Александр, можете мне здорово помочь. Всю силовую сторону я беру на себя. Но там стопроцентно будут гражданские. – Я помялся. – Рабочий персонал из числа женщин, так скажем… Им надо обеспечить отход от места моих… действий. Возьмётесь?

– Не вопрос! – хором ответили они.

Что ж, посмотрим, как в деле себя покажут.

ДВУЛИКИЙ ГОРОД

В свой первый выход в город я взял с собой только Хагена, оставив Швеца с Пушкиным на борту дирижабля.

Порт Амстердама произвёл на меня двоякое впечатление. Всё такое красивое, но как-то безалаберно. И ждал швартовки «Дельфин» долго, и возница, что вёз нас по указанному Эмме адресу, «благоухал» горелой коноплёй. Я понимаю, господа, у нас тоже такое изредка в увеселительных домах бывает, но чтоб посреди бела дня, да ещё и извозчик? Нет, о таком я даже не слыхал ни разу.

Необходимый дом оказался четырёхэтажной громадиной. Красивая лепнина, блестящие стёкла, всё выглядело до крайности респектабельно… пока мы не зашли в проулок. Крысы, запах мочи и крови.

Крови много.

Да это я даже обычным нюхом чую.

Поднялись по ржавой железной лестнице. Как они тут живут – ежели каждый день туда-сюда лазить? А если нога по весне подвернётся? Я посмотрел вниз.

Падали. Много раз. Ты что, не видишь?

И Зверь заботливо выделил мне для ознакомления и бурый скол на штукатурке, и кусочек, видимо, ногтя на ржавом бордюре. Мда. Европейская красота как она есть. У нас, конечно, тоже не всё красиво, но чтоб такая разительная разница между внешним и внутренним? Ну, не знаю!

Заканчивалась лестница на входе в мансарду. На маленькой площадке перед крашеной желтой краской дверью стоял старик в старой морской форме и курил трубку.

– Ваар аан ви? (к кому? – здесь и далее – перевод с голландского)

Хаген отстранил меня:

– Ишь хет геваль, ванн Лисси Браам! (По делу, к Лисси Браам!)

– Зе ис гелт шульдинг! (Она должна денег!)

Хаген повернулся ко мне:

– Он говорит, Лисси должна денег.

– Спроси: сколько и за что?

Хаген ещё несколько минут переговаривался с консьержем (или кто это был?).

– Фрайгерр, он требует восемьдесят гульденов.

– А не проще его головой вниз спустить?

Хаген улыбнулся:

– Всё-таки у нас с вами наблюдается удивительное взаимопроникновение нравов и мыслей. Именно об этом я и спросил его, поскольку вначале он требовал сто сорок.

– У тебя есть?

– Да, я разменял немного в порту.

– Заплати, и давай пойдём уже. Мне от этого места блевать хочется.

– Мне тоже. Я же говорю – взаимопроникновение мыслей…

Фон Ярроу расплатился, и мы зашли в длинный коридор. По обе стороны в стенах ровными рядами виднелись двери. Ага. С расстоянием между косяками как бы не в метр. Это не комнаты, это клетушки какие-то! У нас в Карлуке у маманиных коз стайки больше. А тут-то не козы, тут люди!

– Комната номер двадцать пять.

– Эмме говорила о шестой.

– На шестую у Лисси не было денег. Уже давно. Консьерж перевёл её в более дешёвую. А мог выкинуть на улицу. Я поэтому оставил его в живых. У старого боцмана ещё сохранилась совесть.

– Добрый ты, Хаген.

– Как скажете, фрайгерр.

Мы дошли до комнатушки с тусклыми латунными цифрами «двадцать пять». Теперь понятно, почему она была дешёвой – прямо за ней была полузакрытая дверь в туалет. Простой деревянный бак. И деревянные козлы над ним. Судя по всему – один на весь этаж. И воняло оттуда…

Хаген постучался. Ему что-то ответили, он обменялся с дверью несколькими фразами. Потом дверца приоткрылась на несколько сантиметров.

– Фрайгерр, будьте любезны, письмо.

– На! – Я протянул Хагену письмо Эмме. Тот сунул его в щель. Письмо исчезло, и дверь сразу же захлопнулась.

– Гостеприимно, что скажешь?

Она голодна и боится. Очень!

Да я уже понял!

И она больна.

Сильно? Сможем вылечить?

Не знаю. Кровь у неё бледная какая-то.

Да ядрёна колупайка! Анемия! Надеюсь, до Новосибирска довезем…

Через пять минут дверь вновь приоткрылась.

– Господа можейт что-то рассказайт о судьбе моей сестры? – спросили из темноты на ломанном русском.

– Мы можем не просто рассказать, мы уполномочены отвезти вас к ней, предварительно обеспечив всё возможное лечение. – В кои-то веки в этой двуличной стране я мог сам что-то сказать!

– У нас не-ет на это деньги.

– Госпожа Браам, я дал слово дворянина вашей сестре, что отвезу вас к доктору. К магу-доктору. Наш дирижабль «Дельфин» ждёт нас в порту. Вы можете бросить всё здесь и спокойно уехать. Ваш долг за жильё погашен. Только согласитесь уехать с нами.

За дверью замолчали.

– Эмме находийт богатый покровитель? Вы его слуги?

Пусть что хочет думает, лишь бы побыстрее из этой вонючей норы убраться.

– Можно сказать и так. Вы едете? Мы прилетели сюда специально за вами.

Снова пауза.

– Я не одна.

– Госпожа Браам, может, вы впустите нас, и мы сможем нормально поговорить?

Через несколько секунд дверь отворилась.

Тут ребёнок. Маленький. Ещё грудной. Очень голодный.

Твою-то дивизию!

– Хаген! Быстро купи какой-нибудь еды! Молока, хлеба, зелени, сыра! Что в этой дыре продаётся? Не знаю, что кормящим можно? Исполнять!

– Яволь! – Дойч убежал, топоча сапогами.

Комнатушка Лисси представляла собой деревянный гроб полтора на три метра. Из достоинств – только уходящий вверх потолок с висящими там тряпками и крошечное, вытянутое вверх окно. Около узкого топчана стояла большая, застеленная тряпьём плетёная корзина с младенцем. Больше в комнате НИЧЕГО не было.

Здесь не пахнет едой. Совсем.

Сейчас запахнет! Ты только зубы не свети, а то напугаем…

Ага.

– Собирайтесь, госпожа Браам. Эмме очень ждёт вас и беспокоится.

– Кто она вам? Вы говорийт о ней с такое тепло… Я немного чувствовайт…

Ядрёна колупайка, она ещё и маг-эмпат? Я впервые прямо обратил взгляд на сестру Эмме. Маленькая, худенькая брюнетка. И чудовищный шрам, разделивший лицо на две неровные половинки. Правая сторона словно уплыла вниз, и из-за этого казалось, что Лиссе саркастически ухмыляется.

– Она мой боевой товарищ. Вместе служили.

Ну а что, почти правда!

– Вы не лгайт. Только правду не говорийт. Не хотейт? Не хотейт обидеть Эмме?

– А чего мне её обижать? Госпожа Браам, мы приняли бой вместе с Эмме, и мной было дано обещание – помочь вам. И вот мы тут… – как-то неловко закончил я. Но зато сейчас вообще без вранья обошёлся.