Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 219 (всего у книги 339 страниц)

У тебя глаза светятся.

Да и похрен!

– В процессе препятствования кормления МЛШ «Саранча» был подбит. Выполняя процедуру срочной эвакуации, я был атакован выжившими медведями. Результат? Вот… – я обвёл себя лапой. – В результате спонтанной инициации база была захвачена. Охрана частично…

Я вспомнил разорванные тела и слегка запнулся. И услышал тонким медвежьим слухом тихий шёпот:

– Сожрал, поди…

– Я НИКОГО НЕ СЪЕЛ!!! – От моего рёва все в ангаре отшатнулись, кроме, пожалуй, Белой Вьюги. И губки этак искривила, как будто не верит, сучка ледяная! – Гарнизон базы частично уничтожен, частично изолирован в казармах. После необходимых процедур я прибыл сюда, за подмогой. На голландской базе есть рацио, но правильных кодировок я не знаю. В завершение. Прошу скорейшей экспедиции на захват этой базы, ибо там сейчас мой пилот и вассал фон Ярроу. Ранен, находится в местном госпитале, под весьма ненадёжным присмотром. Доклад окончен.

Я оглядел всех присутствующих. Судя по вытянувшимся лицам, я таки произвёл впечатление.

И тут… белая Вьюга решила, что без её вмешательства солдафоны поставленную проблему не решат, и задрала свой командирский нос выше прежнего:

– У меня всего один вопрос. А как вы докажете, что вы тот, за кого себя выдаете?

Я аж опешил.

– А я должен?

26. НАДО РАЗОБРАТЬСЯ

СБОРЫ

Магиня подбодрилась, стервозно уперев руки в боки:

– Конечно, должны! На базу, минуя мои тревожные метки, проникает медведь. Говорящий медведь! Непонятно какими методами убеждает присутствующих тут, что он, видите ли, хорунжий Коршунов! Потом рассказывает малоубедительную сказочку про какую-то исследовательскую базу. Я считаю, это ловушка, господа. И этот вроде как казачок, – она гневно ткнула в меня пальчиком, – засланный.

Теперь все буровили меня взглядами.

– Он пахнет так, как пах бы Илья Коршунов, если бы был медведем! – сердито сказал Серго.

– Ой, не смешите меня, тоже мне – довод! – отмахнулась Смолянинова, словно от надоедливой мошки.

– Илья, а скажи-ка мне вот что. Ты, когда со мной на «Красную Аиду» ходил, какие конфеты с собой брал? – Сокол, видимо, решил меня проверить по-своему.

– Мармелад от Смирновых. Только он просроченный оказался – твёрдый, почти до железного состояния… – а что, я тоже могу в шарады поиграть.

– Тетушка, это Илья. И я бы на вашем месте извинился…

– Слава Богу, ты не на моём месте, племянничек! И что это за идиотские вопросы о мармеладе?

– Я должен нарушить подписку о неразглашении? Данную лично государю, между прочим. Чтоб удовлетворить женское любопытство?

Княжна немного смутилась.

– Но эти ответы на вопросы из него могли выпытать? – не умеют некоторые сдаваться.

– И откуда эти неведомые пытатели будут знать, что я спрошу? И вообще, чтоя́буду тут? Что мы, втроём с князьями, тут будем, а? Это уже за гранью, тётушка! – Илья подошёл к княжне и, приобняв её, тихонечко прошептал на ухо (хорошо иметь медвежий слух!): – Верка! Не позорься! Извинись быстро! Иначе я дяде пожалуюсь! Ей-Богу!

Она текучим движением вырвалась и, повернувшись ко мне, твердо произнесла:

– Господин хорунжий, простите мне мои необоснованные подозрения. Была не права! За сим позвольте откланяться.

Она порывисто развернулась и почти уже ушла, когда её догнали слова Витгенштейна:

– Ваша светлость, а вы разве не желаете узнать поподробнее, что это за базу на ваших землях организовали? – Смолянинова обернулась. – Да ещё такую прям научно-исследовательскую, где медведей людьми кормят? Мне вот жутко интересно. Сейчас с господином атаманом согласуем мелочи и отправимся в спасательную экспедицию. Там, вообще-то, вассал Ильи и наш друг раненный лежит… В ненадёжном укрытии. Правильно я тебя понял, Коршун?

– Правильно, Петя. Я, ежели тут помощи и понятия не найду, сам побегу. Хагена посажу на загривок – и уж, как получится, сюда дотащу. Господин атаман, вы уж поспособствуйте, чтоб в нас сразу не стрельнули, а то всякое бывает…

– Ты тут юродствовать прекращай! Ишь, слезу ещё пусти! Особенно в нынешних твоих пропорциях трогательно выйдет! – Атаман сердито отмахнулся (я, так-то, вполне его понимаю – ему военными командовать надо, а тут эта финтифлюшка магическая в каждый вопрос свой ледяной нос суёт!). – Щас соберём кулак, мало никому не покажется! А ты проводишь их к этой твоей базе!

– Господа, в таком случае я с вами! – Ну, куда ж без неё-то? Белая Вьюга стояла посреди ангара и притоптывала ножкой. Что характерно, температура в помещении падала с каждым тук-туком… Пришлось мне вылезать из своего угла:

– Светлейшая Княжна, мне-то мороз в нынешнем обличии пофигу, а вот ребятам – лишним будет. Мороз – он только медведям во благо… – И улыбнулся так, благодушно.

Ага. Ежели тебе медведь улыбается…

Ну а чего она?

Протиснулся мимо совещателей бочком да и выперся на улицу – сильно жарко, дескать. На самом деле, я не мог уже слушать эти пустопорожние споры – да сколько, да чего, да куда… Да и жарко, действительно…

По итогу из ангара выскочил Иван, покрутился, не сразу различив меня в сугробах да сквозь пелену снежной взвеси, проорал:

– Короче, Коршун!..

– Не надо так орать, Сокол! – ворчливо отозвался я и сел, чтоб быть позаметнее. – Я прекрасно тебя слышу.

– Так ветер воет! Я себя-то плохо слышу.

– Для тебя ветер. А для меня, ещё раз повторюсь – отлично слышно. Медведь я.

Он помолчал.

– Извини, Илюха. Вот никак привыкнуть не могу. Короче, через два часа выдвигаемся. Дежурный взвод плюс мы на «Святогоре». Итого пять СБШ и пара транспортов с пехотой. Непонятно только, куда тебя денем.

– А не надо меня никуда девать. Я сам, своими ногами… лапами добегу.

– Я по карте смотрел, там почти триста километров, ты реально это сможешь сделать?

– Ваня, не тупи! Сюда же я как-то добежал?

– Ну да, чего это я? Это ты во всём виноват! – Я повернулся на него всей тушей. – Сидишь тут… медведем… Знаешь, как страшно? Мысли путаются. Тётушка говорит, это твоя аура так действует. Великого Зверя.

– Слушай, у меня два вопроса…

– Давай, Хагена вытащим, потом хоть обспрашивайся! – рубанул рукой Сокол.

– Тоже верно. Мне где вас ждать?

– А где тебе удобнее?

– Да мне-то хоть пнём о сову, хоть сову о пень – всё едино. Я ж теперь мишка. Морозы не страшны, ветер – тоже. Где скажешь, там и буду.

– Так. Чтоб не блудить да не теряться, условимся: жди меня тут. Потом к нашим вместе пойдём. – Иван ушёл обратно в ангар, решать дела свои великокняжеские.

А я остался лежать в снегу.

Как-то я не так себе всё представлял, пока сюда бежал…

А как?

Ну не знаю. Более сухо, по-армейски… а тут цирк натуральный.

Главное – Хагена спасти.

Эт ты прав.

Впрочем, ждать пришлось недолго. Из ангара вдруг гурьбой повалили штабные. Последними вышли атаман, Белая Вьюга и князья.

– Ещё раз хочу извиниться, господин хорунжий. Я знаю, меня иногда заносит. Как говорит наш император: «Головокружение от успехов». Но ваши друзья сумели спустить меня на твёрдую почву, спасибо им. – Смолянинова коротко поклонилась и взмахнула рукой.

И я впервые увидел, как рождаются знаменитые саночки Белой Вьюги. Резко похолодало, из снега словно ледяные ростки выросли и сплелись в полозья, в изогнутый лебединой шеей нос, ажурные подлокотники… Красиво, пень горелый!

– Решила с вами скататься. А то ишь! На моих землях кто-то что-то там устраивает!

Ой-ёй! А тогда нахрена нам шагоходы поддержки? Ежели сама будет? Хотя большому начальству виднее.

Через два часа мы стояли у административного корпуса, и господин атаман лично проводил эмоциональную накачку. Зачем? А так положено. В войсках действительно должно быть всё однообразно-безобразно…

ДОРОГА

Вообще, дорога назад на голландскую базу была предельно скучной.

Конечно, колонна собралась представительная. Впереди, показывая дорогу, резво бежал я (огромного белого мишку представили).

Рядом, практически бок о бок, катили ледяные саночки Белой Вьюги. Уж даже и не знаю, кто на северах не в курсе, КТО на ледяных саночках по тундре раскатывает. Периодически эту «погибель всех мужчин» не устраивало качество снежно-ледового пространства впереди, и она лёгким движением пальчика выравнивала дорогу. И снег выглаживался и уплотнялся до почти состояния брусчатки. Ну, или новомодного асфальта. Только ослепительно белого. Я бежал рядом и тихо обалдевал от её величия. Это ж сколько мажеской силы Господь поместил в одну хрупкую девушку? Так тратиться на… дорогу? Просто, чтоб комфортнее было? Охренеть не встать!

За нами – по выглаженной полосе, как по плацу – бодро маршировали пять шагоходов. Три боевых и два несуразных грузовых.

Под конец рейда-то я уже уставать начал. Все обычные в железе едут, кое-кто в санях, один Илюша ножками-ножками… Так Белая вьюга, даже не останавливаясь, махнула пальчиком, и за её ледяными саночками выросла такая себе повозочка. На ледяной цепочке, пень горелый!

– Садитесь, хорунжий! В ногах правды нет! Если собьёмся с направления – подскажите, хорошо?

Я мотнул головой и тяжело перевалился в возок. Чай не косуля какая, столько бегать.

– Благодарствуем. Тут уже сравнительно рядом. Вон за тот холм и в низиночку.

– Хорошо. Вы уж извините, хорунжий. Надо было раньше помощь предложить, но мне было интересно, когда вы устанете. Это же уму непостижимо, столько бежать, да с такой скоростью… Всё-таки Великий Зверь – это голая физическая мощь в её практически дистиллированном виде. А вы ещё и маг. Удивительно.

Вот же, ядрёна колупайка, проверяла она! Я тут лапы стоптал по уши, а она проверяла…

Вскоре показалась знакомая горушка.

– Тут аккуратнее. Вот с той стороны вход в базу. Могут какие неприятности быть.

Чего я такой косноязычный?

Благо, княжна не стала придираться к смыслу. Напротив, подняла руку и замедлилась. Рядом встали боевые шагоходы. Люк княжеского «Святогора» откинулся, и Иван высунулся по пояс.

– Что случилось?

– Господин хорунжий говорит, что почти прибыли. – Княжна ткнула ручкой в гору. – Это там? Правильно, Илья?

– Да. – Я слез с санок. – Я, пожалуй, теперь на своих двоих. Ворота мне должны открыть. Даже и не знаю, откроют их вам или нет. Оно понятно, можно выломать. Но зачем, когда можно не ломать? – Я дипломатично улыбнулся.

Постоянно забываю, что улыбка в моём нынешнем исполнении выглядит жутко. Но так думаю, Белую Вьюгу особо не испугаешь, а парни в шагоходе сидят – особо и не увидят.

– Короче, я первый! Ежели стрельбы и прочего не будет – подтягивайтесь. Ну а ежели будет, там уж по обстоятельствам.

Переваливаясь, побежал к базе. Всю жопу отсидел в этих санях. Быстро, конечно, но неудобно!

БАЗА

А вот и знакомая площадка. Снегу-то, снегу! Два с половиной дня меня не было, а так замело! Главное, чтоб ворота открылись.

– Открывай, медведь пришёл! – принялся долбить лапой в ворота я.

А ничо так, грохот стоит. Я, может быть, и выломал бы их, ежели б постарался.

А давай?

Не-е, зачем имущество портить?

Тоже верно.

В амбразуре вахтёрки мелькнуло личико Эмме, и вороти́на, скрипя снегом, поползла вбок.

– Ну что? Дождалась?

Вот чего не ожидал, так это того, что Эмме повиснет у меня на шее. Обнимашки, ядрёна колупайка!

Ра-адость – вкусно!

– Я так испугалась! – Она отлипла от меня и оглянулась. – А почему вы один? Не получилось помощь позвать?

– Почему не получилось? Сейчас…

Именно в этот момент на площадь перед входом выкатились ледяные сани, а следом шагнула огромная фигура СБШ.

– Ой!

– Нечего ойкать, Эмме. Это наши.

Из «Святогора» выскочил Витгенштейн. Он ошалело вертел головой, разглядывая лежащую на боку «Саранчу», заметённые снегом многоножки, зев входа.

– А я фотоаппарат забыл, вот же… Это ж ты им манипуляторы отстрелил?

– Не я – Хаген. – Я со всей доступной мне учтивостью повёл лапой: – Знакомьтесь! Это Пётр, князь Витгенштейн, а это Эмме, пилот шагоходов. Амстердамская тех школа.

– Весьма приятно… – Пётр вдруг запнулся: – Подожди. Пилот? Женщина?

– Да. Я тоже сначала обалдел. Эмме, с Хагеном всё в порядке?

– Да, фрайгерр. Ваш друг жив и с нетерпением ожидает вас.

– Отлично. Петр, давай командуй. Там внутри ещё человек полтораста. Но первым делом, пожалуй, нужно весь документальный архив лаборатории изъять. Вот ключи. – Я отошёл к подбитой «Саранче» и копнул лапой снег. Свёрток с ключами лежал на месте. Я по совету Зверя, когда закапывал их, ещё и помочился сверху. Чтоб наверняка. Чтоб ни одна падла не посмела моё трогать! – Там такие брусочки, приложишь к активатору – и замок откроется. Только оружейку я того… раскурочил. Вырезать замок придётся.

– Ага, – Петя осторожно принял свёрток.

– Мальчики, – деловито перебила нас княжна, – представьте меня барышне, и мы пойдём мои новые владения осматривать!

Ну, куда ж без неё-то?

– Эмме, это княжна Смолянинова, более известная как Белая Вьюга.

– Ой… – девушка-пилот присела в неловком книксене.

– А это Эмме, как я уже говорил, пилот, Амстердамская школа с отличием. Правильно?

– Правильно, – совершенно смутилась Эмме.

– Вот молодец! – неожиданно выдала княжна. – А то куда ни глянь – вокруг мужское засилье! Молодец! Пойдём, мне всё покажешь! А то пока этих дождёшься! – и, ухватив Эмме за локоть, потащила её в ворота базы. Та только обречённо обернулась. Ну, а с другой-то стороны, чего (и главное – кого), Вьюге тут опасаться-то? Это её пускай все боятся.

На площадку зашли транспортники. Из них посыпались солдаты, и незнакомый мне парень с нашивками капитана, принялся командовать. Я повернулся к Петру и наклонил вбок морду.

– Это Голицын, – пояснил Петя. – Они все по пехотной части. Самые сильные щиты в России.

– А-а, понятно. Тогда отдай ему ключи, пусть архив и эвакуируют, раз они тут главные. Тут у них метки везде, не заблудятся. Ладно, я пошёл, Хагена обрадую.

И пока Витгенштейн передавал Голицыну новые вводные, я пошёл внутрь базы. Что самое интересное, я совершенно спокойно мог подслушать, о чём они трепятся, но уже настолько сжился с телом медведя, что мог спокойно и отключить эту информацию. А то всё вокруг слышать, да ещё обонять на километры – это ж с глузду съехать можно!

И ничего не съехать… Простая необходимость для выживания.

Ты прав, конечно, но человеческие мозги на такой информационный поток не рассчитаны.

А мы и не человек!

Тоже верно…

Никаких подозрительных запахов и звуков впереди не ощущалось, и я прямо потопал в медицинский блок. Где меня просто захлестнуло радостью из глаз фон Ярроу!

Р-радость и счастье – это самое вкусное!

Хаген приподнялся на кровати и приложил руку к голове в воинском салюте.

– Фрайгерр Коршунов, за время вашего отсутствия особых происшествий, требующих доклада, не произошло. Рад вас видеть. Доклад окончен!

– Хаген, ты чего? Чего как деревянный? Не тянись! Я тоже очень рад тебя видеть живым и, – я оглядел его, – почти здоровым! Дай хоть обниму тебя.

И обнял. И… как понял, что произошло, подпрыгнул и так заорал, что какие-то два солдатика влетели в санчасть да ещё и на прицел нас с Хагеном взяли.

– Отставить, служивые! Свои мы.

– Э-э, а чего орёте-то, господин хорунжий?

Тут в мед.блок забежал Пётр, пистолет в одной руке, молния в другой…

– Ты ещё рукава закатай!

Он споткнулся.

– Илюха⁈ Ты ж говорил, что не можешь⁈

– Получается, теперь могу.

Но что-то проверять вот прямо сейчас желания не было.

В палату сунулся Иван и тоже заорал:

– О!!! Коршун!!! Смог!!!

– Ладно-ладно, не орите уж. Сам рад до посинения.

Иван всё равно полез обниматься и хлопать меня по плечам, а потом аккуратно пожал руку фон Ярроу:

– Привет, Хаген! Доброго здоровья тебе.

– Здравствуйте, Великий князь, спасибо за пожелания. А вы какими судьбами тут?

– Так мы тут втроём, там и Серго, дежурит пока. Искать вас приехали. Спасать. А вы тут два шагохода в одну каску расхреначили и базу у голландцев отжали! Герои!

– Базу фрайгерр Коршунов…

Я перебил его:

– Иди в жопу, Хаген!

– Больной должен быть здоров, чтоб мог идти туда, куда вы его послали, хорунжий! – Худой, высокий, похожий на журавля майор вошёл в палату.

Стало тесновато. Доктор нахмурился:

– Так-с, отойдите от кровати, господа, и дайте мне уже посмотреть на героя, из-за которого я столько трясся в этой железной коробке.

Мы дружно отодвинулись к стенке. Майор снял вязаные перчатки и встряхнул руками.

– Так-с, так-с! Неплохо, неплохо. Ну, насколько можно было сделать без магии… А вот сейчас…

Руки доктора-мага засветились ярким зеленым светом, и он провёл ими по ногам дойча. Прям не снимая одеяла и бинтов. Вот это мощь!

– Попробуйте встать, голубчик. Не бойтесь, не бойтесь. Целостность тканей восстановлена, мышцы приведены в должный тонус.

Хаген осторожно поднялся и сделал пару шагов. С чувством прижал руку к груди:

– Доктор! Позвольте выразить вам мою глубочайшую благодарность!

Тот только отмахнулся:

– Ах, пустое, сударь! Вам бы сейчас переодеться.

– Там в нашем СБШ узел с формой для тебя лежит, – сказал Витгенштейн, – сгонять?

– С вашего позволения, я с удовольствием сгоняю лично! – приподнято ответил Хаген и в самом деле побежал.

Хорошо иметь целые ноги. И тушку. И вообще.

А особенно голову, – рассудительно вставил Зверь.

Ну, ещё бы!

27. НИ ОДИН ПЛАН НЕ ВЫДЕРЖИВАЕТ СТОЛКНОВЕНИЯ С ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬЮ

А ВОТ И НЕОЖИДАННОСТИ

Когда все вышли из медсанчасти в коридор, доктор перехватил уже забежавшего в базу дойча, и пока тот судорожно – ещё бы, на улице-то минуса стоят – натягивал на себя комбинезон пилота, начал инструктаж:

– Вы, голубчик, что ж сразу-то убежали? Нужно же рекомендации выслушать. Экий вы торопыга. Итак, весь следующий месяц, будьте так любезны, едой не пренебрегайте. Мясо, печёночку жаренную хорошо бы. Крепкие бульоны. Студень с горчичкой. И обязательно зарядка. И желательно два раза в день. Очень неприятные повреждения суставчиков были. Связочки порванные… Организму помимо магии обязательно нужно и самому в порядок прийти. Вам всё ясно?

– Так точно! – Хаген вытянулся в струнку. Зная дойча, он исполнит все предписания в точности.

Доктор обернулся ко мне:

– Господин хорунжий, судя по тем докладным бумажкам, что я прочитал, базу захватили вы?

– Так точно, господин майор! – Какой всё-таки у него взгляд пронзительный.

– Проводите меня. Судя по всему, мы нашли последнее убежище профессора Вебера.

Я остановился.

– Господин майор, тут такое дело. Вебер… он тут был, конечно, но сейчас он…

– В морге, да, хорунжий? – Майор неожиданно весело улыбнулся. – Это если вы его не…

– Я никого не съел! Это уже начинает утомлять!

Он пожал плечами.

– А какая мысль у обывателя, к коим я и себя отношу, возникнет при виде огромного белого медведя? – Маг-лекарь приобнял меня. – Вы не волнуйтесь. Вот знаете, с какими слухами мне всю жизнь приходится бороться? Угадайте!

– Э-э, дополнительный левый заработок?

– Нет, милейший! Заработок-то как раз никого и не волнует! Я всё-таки дипломированный маг-лекарь и с благосостоянием у меня полный порядок. А вот со слухами о повышенном внимании ко мне женщин… Вот тут прямо беда.

– А причём тут дамочки?

– Ну, милейший, – он наклонился поближе к моему уху, – я же могу девственность, вот так, – он щёлкнул пальцами, – восстановить. Поэтому любые связи со мной… э-э-э… деликатного свойства для дам абсолютно безопасны, и с точки зрения всяких срамных болезней, и нежелательных беременностей тоже.

– А-а-а!

– Вот-вот-вот…

– А вы…

– А вот тут, господин хорунжий мы и приходим к реакции на съедение.

Я смутился:

– Извините, господин майор. Я, право…

Он махнул рукой.

– Успокойтесь, милейший. Это была простая иллюстрация. Уж поверьте, стаж, как бы правильно сказать, игнорирования назойливого внимания, у меня гораздо больше вашего. Вы же, я так понял, совсем недавно разбудили в себе Зверя?

Я кивнул:

– Вы угадали.

Доктор задумчиво продолжил, продолжая шагать вглубь базы:

– И сразу – Великого! Удивительно, что вы смогли с ним справиться! Очень удивительно. Не поделитесь?

– Да я сам ещё не всё осознал. Единственный предварительный вывод, – тут я выставил ладонь, – и я буду настаивать на том, что он предварительный, и вообще это взгляд абсолютного дилетанта…

– Так этим ваше мнение и ценно! – перебил меня майор. – Вы поймите, голубчик, мнение дилетанта порой парадоксальным образом намного ближе к истине, нежели зашоренные официальные теории. Итак, что вы хотели сказать? Извините, что перебил.

– Зверь питается эмоциями, и его надо кормить радостью и счастьем.

– Простите, как?

– Понимаете, сначала, когда я обернулся эмоции, были – «Боль», «Страх», «Ярость», «Ужас». Это было вкусно, но-о… Потом прибавились «Любопытство», «Смех». Это было гораздо вкуснее. А закончилось всё «Радостью» и «Счастьем». Это было самое вкусное! И именно это дало мне возможность вернуться в образ человека.

– Так вы?..

– Да, это мой первый опыт подобного превращения. – Тут мне в голову пришла мысль: – Простите, господин майор, а вы откуда Вебера знаете? И вообще, непорядок – позвольте представиться, Илья Коршунов.

– Беккерс Людвиг. Очень приятно. Действительно, что-то мы…А с Вебером всё просто – учились вместе. Только он маг-зоолог. Ну, а ваш покорный слуга пошёл по специализации полевой хирургии и всему, что этому сопутствует. Вот только с последней его работы Вебера попёрли за аморальные магические опыты. Очень большой скандал был. И надо же, куда он сбежал!

В этот момент мы протискивались через раскуроченные решётки.

– Я так понимаю, это ваша работа?

– Ага.

– Внушает, внушает… А где трупы? Я, признаться, ожидал куски разорванных тел, кровь повсюду. А тут всё предельно аккуратно, если не считать вот этого. – Он коснулся погнутого прута решётки.

– Так я местный персонал заставил всё убрать и полы вымыть. В качестве акции устрашения.

Беккерс натурально заржал:

– Мыть полы в качестве устрашения? Это сильно!

– Так тут же всё в крови было, – попытался оправдаться я. – И когда за тобой белый медведь присматривает, то…

– А вот о этом я не подумал. Но, надо сказать – изящное решение.

– Мне нужно было их так напугать, чтоб даже мысли о побеге или бунте не возникало.

Мимо нас солдатики провели колонну персонала базы. Аккуратно скованных. Надо же, Голицын даже кандалы с собой взял. Ну и правильно!

– Судя по всему, вам это блестяще удалось.

Динамики над головами коротко хрипнули, и простуженный голос произнёс:

– Внимание. Боевая тревога! С севера приближается одиночная воздушная цель, предположительно дирижабль. Всем занять места согласно боевому расписанию!

Я судорожно огляделся.

– А я-то куда должен бежать? «Саранче» кранты, медведем перекинуться – толку сейчас от меня…

– Не знаю, милейший, я в госпиталь, моё место там!

И Беккерс рванул назад. А я за ним.

Но добежать до госпиталя мне не дал Хаген.

– Фрайгерр, вот вы где! – Мы столкнулись в повороте, и он уцепился за меня. – Эмме говорила, что в ангаре есть несколько шагоходов…

– Механики утверждали, что они не приспособлены для холодов.

– После тёплого ангара полчаса боя они должны выдержать! Главное – боезапас с толком высадить!

– Тоже верно, бего-ом!

Мы понеслись к ангару.

А навстречу нам бежали Эмма и Белая Вьюга.

– Вы куда?

– Вы в ангар?

Закричали они одновременно.

– В ангар. Там шагоходы. Может, какой-то в бой можно вывести.

– Молодцы. Я к выходу, там от меня больше будет пользы! – И княжна убежала по коридору.

Надо ж, какая боевая!

– Я с вами! – решительно прицепилась к нам Эмме.

– В бой? С женщиной? Нет! – Хаген как всегда категорично высказался и, не дожидаясь реакции, побежал дальше. Типа, он знает – что здесь где…

– Фрайгерр, «Пантера» требует минимум трех членов экипажа! – Эмме смотрела на меня горящими глазами.

– За мной!

– Есть!

Мы добежали до дверей ангара. Слава Богу, они были открыты.

Перед шагоходами метался Хаген и, похоже, не знал – какой выбрать. От МЛШ в бою толку будет мало, а на средний и тяж нужен был экипаж. А как он смотрел на новенькую «Пантеру», чуть не со слезами…

– Фрайгерр Коршунов, предлагаю вот этот, М-13. – Похоже, он решил наступить на горло своей песне. – Мы вполне справимся вдвоём.

– Проверяй боезапас на «Пантере», мы идём на ней. Эмме – стрелок, я – заряжающий.

– Но…

– Я сказал – выполнять!

– Яволь! – Вот таким мне дойч нравился. Фрайгерр сказал – он сделал. Осталось убедиться, что я чего-нить не налажал. Потому как, ежели шагоход не заправлен, а уж тем более если боезапаса нет, то мы только как мишень для траты чужих снарядов можем выступить.

А я побежал к воротам ангара. Не в базу, а к тем – наружным. Поскольку, если мы не сможем их открыть, то нам прямая дорога к солдатам Голицына – хоть пехоте помочь. Потому что никакой шагоход, даже самый малый, коридорами базы не выйдет.

На наше счастье, около выхода была такая же комнатка-вахтёрка, что и на главном выходе. И даже рычаг открытия был такой же. И когда Хаген подвёл «Пантеру» ко входу, я уже готов был его открывать.

Плита ангарного выхода откатилась в сторону. Я залез в дойчевский шагоход. Как же всё непривычно! Хорошо хоть, основное орудие, кажется, заряжается почти так же, как на «Ратнике». Справлюсь! Чуть покачнувшись, машина выбралась на поверхность. М-да, это тебе не «Саранча», тут и инерция, и скорость поворота не та.

– Ну что, Хаген, справишься?

Он обернулся на мой вопрос, улыбнулся.

– До того как я пересел на «Тигр», из которого вы меня вытащили, это была моя основная машина. Отличный шагоход! – Он любовно погладил панель приборов. – Кто бы там ни прилетел, мы будем для них крепкой занозой.

– В заднице?

– Я прошу вас, фрайгерр, у нас в экипаже женщина!

– Нечего тут сексизм устраивать, Хаген! У них в европах это не модно. – Вот совершенно невозможно удержаться от поддразнивания, когда у дойча такое возмущенное лицо.

БОЙ

А снаружи творился лютый трындец. Недалеко от нидерландской базы завис странный дирижабль. Никогда не видел такой конструкции. Больше всего подошло бы слово «катамаран», вот только я не знаю, можно так называть дирижабли или нет. Два здоровенных корпуса, соединённых между собой площадкой. И на этой площадке стояли шагоходы. Отсюда смазывалось – сколько, но не меньше трёх, точно.

Дирижабль грузно покачивался, снижая высоту – неужели без причальной мачты сядет? А из-под днища «катамарана» и из стоящих на нём шагоходов долбили по маленькой женской фигуре, что стояла в трёхстах метрах впереди нас.

Белая Вьюга даже с саночек своих слезть не пожелала. Встав на сидение, она с азартом что-то выкрикивала и махала руками. И все снаряды рикошетом вспахивали тундру или улетали в небо. Это было… красиво.

– Ну, этих она… – я хотел сказать, «в блины раскатает, даже не вспотев», и тут с центральной площадки дирижабля к белым саночкам понеслись короткие серо-стальные вихри. – Опа…

И сразу стало ясно, что всё предыдущее – это было так, мелочи жизни. А вот сейчас серьёзные господа разговаривать начали.

Воздух вокруг нашей магини взвыл и задрожал. В ответ навстречу вихрям полетели целые кассеты ледяных сосулин. Вокруг «катамарана» тоже завыло, воздух окрасился множеством серебристых вспышек, словно расплывающихся по поверхности защитной сферы, сливающихся… миг – и защита чужого мага сплошь засеребрилась, настолько Вьюга пригрузила атакой его щиты. Но и сама она полыхала зеленовато-голубым, а уж скрежет вокруг стоял такой, что у нас даже в шагоходе зубы ломило. Представляю, каково Голицынской пехоте приходится!

– Фрайгерр, я знаю кто в дирижабле! – заорал мне Хаген.

– Не тупее тебя, газеты тоже почитываем!

«Стальной Ветер», один из двадцатки. Англичанин. Чего ему-то тут надо?

Спепились Ветер с Вьюгой не на шутку. Гудело и выло просто адски, постепенно забирая звук всё выше и выше. Рацио в «Пантере» вдруг начало шипеть и свистеть громко и омерзительно, Ханен поспешил его вырубить, скривившись лицом.

Ни один архимаг передавить другого нахрапом не может, это ясно. Настолько замкнулись друг на друге, что ни на какие другие цели сейчас отвлечься не смогут. Как это в мордобитии-то называется? «Клинч», кажется?

А вообще ситуация, конечно аховая. Бой двух Великих магов… со стороны посмотреть, конечно, всегда интересно. Но мы-то здесь не «со стороны». Мы, блин, прямо участвуем!

Тем временем дирижабль завис практически над самой землёй.

– А вот и наши цели! – пробормотал я.

Выдвинулись широкие аппарели, по которым тотчас пошагали, ускоряясь вражеские шагоходы. Не успели они выгрузиться, как «катамаран» снова начал набирать высоту. Ещё бы! На земле он уязвим, да и стрелять не может. А шагоходы рванули не к базе, нет! К нашей магине! Мыслят логично. Если она перегружена, у них есть шанс додавить её щиты.

Одного они не учли. Что их будут ждать.

Из низины у входа в базу выбежали два «Ратника» и княжеский «Святогор». «Ратники» на ходу открыли огонь по высадившимся шагоходам, а «Святогор», прикрывшись щитом, набирая скорость, побежал на сближение. Великий князь явно желал навязать ближний бой, в котором был мастер.

– Хаген, что у нас самое сильное? Чтоб бахнуть на максимум?

– Башенная пушка, но я бы посоветовал обойти вражеские машины сбоку.

– Давай, ты же управляешь! Эмме, где заряды к главному калибру? Я в этой колымаге впервые!

– Фрайгерр, не нужно ругаться! «Пантера» – отличная машина. А на зарядах к главному вы сидите. Извините…

Я подскочил. И правда, под кожаной подпружиненной сидушкой оказался ящик с длинными желтыми цилиндрами снарядов.

А вообще – хорошо, что выход у ангара чуть в стороне от основного. На нас пока и внимания не обращают. Щас мы их…

Сыто лязгнув, затвор сожрал первый снаряд. Вот умеют же люди делать вещи! Всегда нравилось, как звучат хорошие механизмы. Такие звуки – они прям за душу цепляют…

– Стоп машина! – внезапно заорала Эмме.

Зачем?

Но дойч не заморачивался вопросами. Шагоход, качнувшись, замер, и тут же по ушам лупануло выстрелом.

– Есть попадание!

А Хаген уже вёл машину дальше, обходя по дуге пространство со связавшими себя боем шагоходами.

– Бронебойный! – выкрикнула Эмме.

– Это какой? – Я откуда знаю их маркировки?

– С красным ободком! Быстрее!

– Есть! – в бою тут уже не до выяснения, кто главный. Если я заражающий, то моё дело молчать и снаряды в ствол пихать. Я дёрнул экстрактор, выпала стрелянная гильза и кабину заполнила вонь сгоревшего пороха. Теперь этот с красной полосой на его место…

– Постоянно забываю! У нас-то такого нет… – проворчал Хаген и щёлкнул каким-то тумблером. Внизу загудело, и вонючий дым начал рассасываться. – Принудительная вентиляция, – пояснил дойч.

А то я сам-то не понял…

– Стоп!

«Пантера» уже привычно остановилась. Ну, хоть на этот раз я успел рот приоткрыть, чтоб по ушам меньше било.

– Выстрел!

Стоявший чуть в стороне от основной группы шагоход словно кувалдой в бок долбанули. Он споткнулся и упал в снег. Минус один! Здорово в СБШ воевать, такая мощь! Прямо сам видишь свой вклад в бой. Это тебе не «Саранча». Периодически же что? Бегаешь как угорелый, а толку ноль. Ну не смогу я, например, ничего ТБШ сделать. Там такая броня! А если ещё и щит – вообще труба. А тут два выстрела – и минус одна машина, красота!