Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 222 (всего у книги 339 страниц)

– Хорошо. Я только одевайт Клаус.

Ждать пришлось недолго. Она завернула ребенка в какие-то ветхие тряпки, я пропустил её, и мы пошли на выход.

Двуличный городишко! Давно я не чувствовал такой бешеной, холодной ярости. Причём такой холодной, что родные Зверю льды показались бы жаркой баней.

Успокойся!

Я спокоен!

Зверь, словно извиняясь, шепнул мне:

Обернись!

Я обернулся. За мной по деревянным перекрытиям расползалась изморозь.

Ну, нам ещё одной Белой Вьюги не хватало!

Вот и я говорю – успокойся!

Спасибо. Постараюсь!

Я глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. Мы ещё сюда вернёмся!

Ага-а-а!

И в кои-то веки с этим рыком я был полностью согласен.

На выходе я поймал пристальный взгляд консьержа.

– Позаботьтесь о ней, – на вполне понятном русском произнёс он. – Лиссе – хорошая девочка.

– Обязательно, старик.

Я отдал ему честь и начал спускаться по лестнице. На половине нас встретил запыхавшийся Хаген. Попытался сунуть Лиссе бумажный пакет с едой и взять ребёнка. Но та судорожным движением вырвала свёрток и молча протиснулась мимо него.

– Она согласилась?

– Как видишь. Сейчас спустимся, поймай пролётку. Только чтоб кучер был в нормальном состоянии.

– Яволь!

– Что купил?

– Фрайгерр, – стушевался Хаген, – тут рядом нет нормальных магазинов. Тут только… пирожные продают да сладости всякие. Я взял немного. Довезём до «Дельфина», а там уж накормим нормально.

– Ну и ладно. Надеюсь, час они потерпят. Я не знаю, можно голодающим кормящим матерям пирожные?

– Господа, эти выпечка вообще никому не нужно едейт. Они с наркотик. – Тихий голос Лиссе заставил Хагена отбросить пакет, словно он был полон ядовитых змей. Впрочем, это почти так и было. – Если вы хотейт бы покупайт нормальную еду, то это только на той стороне канал, через два квартал.

– Госпожа Браам, вы можете потерпеть пока мы не приедем на дирижабль? У нас отличная кухня, и мы будем рады угостить вас.

– Очень давно меня никто не называйт госпожа. А сегодня уже много раз… – Она неловко улыбнулась и наклонила голову, попытавшись спрятать лицо в тени капора. Или как там эта странная шляпка называется?

Когда надо, Хаген может действовать с ужасающей эффективностью.

Он бросился под колёса ближайшего извозчика, вскочил в повозку, и оттуда вылетел какой-то толстяк. Фон Ярроу крикнул ему вслед что-то ужасно любезное (прозвучавшее на контрасте с действиями настолько дико, что толстяк бросился прочь) и приглашающее махнул в нашу сторону рукой:

– Прошу, госпожа Браам!

Я помог ей забраться в повозку.

– Рююден наар де хавен (гони в порт)! – заорал Хаген. – Драй призен (три цены)!

Извозчик, видимо, так проникся возможностью заработать (или перспективой вылететь со свистом вслед за прежним пассажиром), что мы прилетели в порт аж за четверть часа.

ЭВАКУАЦИЯ

По-видимому, Лиссе так до конца нам и не поверила, потому что, задрав голову и не обращая внимания на то, что с неё свалилась шляпка, она вытаращилась на «Дельфина».

– Это правда есть дирижабль? «Дельфин». Я плохо читайт по-русский, но это есть «Дельфин»?

– Он самый! Сейчас мы поднимемся на борт, вас ждет вкусный ужин и душевая. Извините, но сменной женской одежды у нас нет. Можем предоставить чистую форму матросов.

Хаген кивнул:

– Постараемся подобрать по росту. А на пелёнки не стесняйтесь использовать простыни.

Мы поднялись на борт. А нас встречал небольшой строй матросов, во главе с капитаном. Сергей Викентьевич в полном парадном мундире, с золотом эполетов, с орденами, вышел вперёд и коротко поклонившись торжественно произнёс:

– Экипаж и пассажиры дирижабля «Дельфин», компании «КТК» рады приветствовать уважаемую гостью на борту. Надеюсь, вам понравится путешествие с нами.

По-моему, они перестарались. Лисси лишь слегка кивнула и спряталась за меня. Я, извиняясь, развёл руками и, взяв её под локоть, повёл в каюту, которую мы ей выделили.

– Вот ваша комната, госпожа Браам. – Я негромко велел Хагену: – Поесть распорядись!

– Уже распорядился.

Мы выделили ей стандартную офицерскую каюту. Это было лучшим вариантом из возможных. Отдавая распоряжения перед нашим с Хагеном выездом в город, я немного переживал за скромную обстановку. Понятно, что сестра у Эмме явно не избалована. Но я просто не ожидал, в каких спартанских условиях Лисси жила, и теперь невольно сравнивал каюту с конурой, где она обитала. Небо и земля! Причём я не скажу, что тут прям верх роскоши. Это ж всё-таки изначально – армейский дирижабль, простора, комфорта да всяких украшательств тут минимум. Но всё равно…

– Ужин будет через десять минут. Душ – вот за этой дверцей. С кранами, я думаю, разберётесь. Все прочие удобства – тут. Ужин вам сюда занести? Или удостоите нас чести пообедать в кают-кампании?

– Нет. Я, пожалуйста, тут… Я… до сих пор не верийт… – Она положила свёрток с ребёнком на кровать и провела рукой по полированной столешнице. – Как красиво!

– Хорошо, я пока оставлю вас. Устраивайтесь. – Я вышел и осторожно закрыл дверь.

Так, треть дела сделано.

Почему треть?

Я до последнего опасался, что она нам не поверит.

А-а-а, теперь настало время повеселиться!

О-да-а!

МЫ ЗАБЫЛИ НАПИСАТЬ…

Кстати, самое время поставить лайк, если вы ещё не)))

А это – прототип Ильи с батей. Такие вот красавцы.

05. КВАРТАЛ КРАСНЫХ ФОНАРЕЙ. ДУБЛЬ ДВА

КАМУФЛЯЖ И АГРЕССИЯ

Я вернулся в кают кампанию.

Швец и Пушкин выжидающе смотрели на меня.

– Итак, господа, вам теперь понятно, почему я просто вынужден вторично посетить этот весёлый городок?

– Мы с вами, господин сотник! – хором сказали Антон и Александр

– Я с вами, фрайгерр Коршунов! – эхом откликнулся Хаген. Ну куда ж без него?

– Экипаж «Дельфина» целиком и полностью поддерживает ваше начинание, – неожиданно заверил меня капитан. А вот это уже новость! – Я ввёл членов экипажа в курс дела, в части их касающейся. Поскольку у меня экипаж проверенный, из моих старых, – он подчеркнул последнее слово, – знакомцев. А теперь, увидев нашу пассажирку своими глазами, матросы горят желанием поучаствовать… чем смогут. Рассчитывайте на нас.

– Господа, я, признаться, тронут вашим единодушием. Предлагаю поужинать и обсудить наши дальнейшие планы. Госпожа Браам будет ужинать в каюте.

Матросик, назначенный сегодня стюардом, споро накрыл на стол. Но что-то кусок в горло не лез. Как вспомню лицо Лисси, так зверею прям… Непорядок. Нет, конечно, я прекрасно понимал, что явившись в конкретный бордель, наведя там шороху, в масштабах страны я ничего не добьюсь. Это же этот… как его, ядрёна колупайка?.. О, культурный феномен! Чтоб ему ни дна ни покрышки.

Но вот в данном конкретном месте пусть ответят!

Согласен. Данные конкретные люди – садисты… Да и люди ли они вообще? Не может называться человеком тварь, ради развлечения режущая лицо девушке. Ну и плюс владельцы, буде они там, которые на лечении экономили…

Это я исправить могу.

Бесповоротно исправить!

Да-а-а!

Только вот со злостью надо что-то делать.

– Господа. У нас есть одна проблема.

– Какая? Вернее, которая? – глава стола, капитан Сергей Викентьевич, сцепил руки и упер в них подбородок, сразу став похожим на нашего Иркутского особиста из казачьего войска.

– Меня душит злость. А это в моих нынешних пропорциях чревато разными перегибами. Надо как-то снизить накал агрессии. А у меня не получается.

Хаген поднял руку.

– Фрайгерр Коршунов! У меня есть стопроцентное решение проблемы, но вы меня за него убьёте.

Внезапно.

– Ну-ну, начал говорить – продолжай!

– Вы вчера уже говорили на брифинге, что будете использовать камуфляж.

Да? Говорил? Когда?

А так звучит лучше – камуфляж! А то краска, краска… Камуфляж!

– Э-э, допустим. Говорил, и что?

– У меня возникла мысль покрасить вас определённым образом. Причём, если вам не понравится, можно будет просто дальше докрасить до монотонно-чёрного цвета.

– Ну-у, не знаю… Признаюсь, заинтриговал. И как красить будем?

– А вот это лучше показать на месте. Для закрепления эффекта.

Ой, юлит Хаген!

– Какого эффекта?

– Уменьшения злости. – Точно, задумал что-то.

– Что ж, давайте попробуем.

После ужина командой избранных, то есть капитан и мой экипаж, спустились в трюм. Меня красить.

Наносить камуфляж!

Да-да, камуфляж! Он самый.

Для такого случая Хаген переоделся в форму техперсонала. Сергей Викентьевич достал из шкафчика хитрую приспособу – небольшой бочонок с прилагающимся к нему пневмо-распылителем. Я, признаться, вначале думал: кистью краситься будем. А тут – техника! В довершение капитан раскатал по полу здоровенный кусок прорезиненной технической ткани и со скрытым азартом сделал мне приглашающий жест:

– Ну-с, Господин Коршунов, ждём!

Я прошёл в центр полотнища и обернулся зверем.

– Ой, мама! – Саня Пушкин упал на задницу и с восторженным ужасом взирал на меня. – Я, пожалуй, встану, так чего-то ещё страшнее… – И по стене поднял себя.

А ноги-то подкашиваются!

Не надо их-то пугать, это же свои.

Пусть уважают вожака!

Да они и так…

Я оглядел свою команду. Только у капитана на лице был натуральный восторг. Он, по-моему, искренне наслаждался представленной картиной. Ох и непрост Викентич! Ох и непрост! На лицах остальных отражалась разная степень ужаса. Спокойнее всего у Хагена, и далее по возрастающей – Антон и Саня.

– Господа, это всё ещё я!

– О-бал-деть! – выразил общее мнение Швец. – Какой ты огромный!

– Предупреждаю заранее, в моменты боевой ярости начинают светиться зубы и когти.

– А каким светом? – с неистребимым научным любопытством влез Пушкин.

– Синим таким, с зеленым отливом, как северное сияние.

– Обалдеть… – повторил Саня.

– Господа, обалдевать будем позже. Приступим! – Хаген взял у капитана распылитель и решительным шагом подошёл ко мне. – Давайте, фрайгерр!

Чего он там собирался давать, я лично не совсем вначале понял. Просто выполнял указания. «Повернитесь», «морду сюда», «морду туда», «глаза закройте», «на задние лапы встаньте», «а можно как-то ниже?» – и тому подобные.

Муторно.

Это потому что мы очень большие.

Самые большие!

Самые. Вот именно.

Зато когда мне принесли зеркало из кают-кампании «Дельфина» (тоже самое большое, да)… я просто обалдел. Из зазеркалья на меня смотрел… гигантский панда. Ну не совсем похожий, конечно. Общей такой круглости не хватало. Я приподнял морду, оскалил зубы…

И тут Зверь хихикнул. Вот прям не ожидал от него. Потом я встал на задние лапы… и хихикнул вслед за ним.

По итогу ржали все. Я просто лежал всей тушей на полу трюма, взрыкивая от хохота и периодически долбя лапой по полу. Дирижабль слегка вздрагивал, но, слава Богу, в ангар никто посторонний зайти не пытался. А то наша компания была похожа на сборище жертв мага-ментата. Все ржущие. Прям до истерики. Особенно Хаген, слегка уляпанный в краске, поскольку попробуй покрасить из распылителя огромного белого медведя и не уляпайся, я на вас посмотрю.

Когда все немного успокоились, Саня, в голове которого явно опять включился исследовательский модуль, спросил:

– Послушайте, Илья, а почему вы уверены, что все эти… как бы сказать… художества исчезнут, когда вы обернётесь в человека?

Я представил себя в человечьем виде, с чёрными ушами и чёрными же пятнами вокруг глаз.

Ха-а-х-р-р-р!

И нечего ржать. Это значит, что ты тогда тоже таким останешься. И оттирать тебя придётся в семи водах со скипидаром!

Зверь мгновенно перестал ржать и уставился на Пушкина.

Но мы же…

– Видите ли, господа, – вперёд меня успел ответить Хаген, – я долго размышлял над этим, прежде чем предложить свой вариант камуфляжа. И пришёл вот к каким умозаключениям. – Хаген был сама серьёзность, что после нашего ржача было немного удивительно. – Фрайгерр Коршунов, обращаясь в Зверя, ни разу не задался вопросом: куда в этот момент девается одежда? Полагаю, первоначально обращение было сильнейшим стрессом, а после вошло в привычку. Но! Из образа Зверя в человека ни один оборотень не обращается голым, верно?

Все остальные пожали плечами, поскольку ни разу не имели счастья наблюдать процесс обратного превращения, а я рыкнул:

– Верно!

– Вот! Князь Багратион рассказывал что-то о тонких энергетических планах, о мгновенных переходах энергии в массу и прочее. Я тогда не вслушивался, а теперь жалею. Думаю, что если вы сейчас обернётесь человеком, то будете чистым, а если потом вновь обернётесь медведем, то ваш мех, фрайгерр, вновь будет белоснежным.

О как завернул!

– Вы так в этом уверенны? – уточнил Швец.

– Я видел, как князь Багратион обернулся человеком из уляпанного грязью волка. Он был абсолютно чист. И был в той, чистой одежде, что и перед превращением.

– Поразительно! – Пушкин восхищённо обошёл меня вокруг. – Жаль, что эту функцию нельзя перенести на произвольный объект.

– Это эксклюзив! – поднял коготь я.

И опять все ржали.

– Однако минус в том, что оборачиваться до начала акции вам уже нельзя, – «обрадовал» меня Хаген.

– Н-да, действительно. Иначе насмарку все старания.

АКЦИЯ

По итогу я остался в трюме. Во-первых, коридоры «Дельфина» были мне катастрофически малы, а во-вторых, капитан приоткрыл аппарель, и ветер сушил мою покрашенную шкуру. Да и просто – в медведе мне было просто кабздец как жарко. А в трюме – хоть какая-то прохлада. Да еще с моря сквознячок тянет. Всё легче.

Ну, дойч! Сумел успокоить! Я как представлю, что бордель громит огромная панда, всё равно на хи-хи пробивает. А с другой стороны, может, это какие конкуренты китайские. У них там тоже всякий разврат бывает и курение этого – как?.. – опиума, кажись?

Вечерело. Огромное багровое солнце медленно ныряло в океан. Я сидел на краю пандуса и любовался видом. Вот чего при такой Божьей красоте людям неймётся? Откуда вылезает вся эта гнусность? Непонятно! Однако Господь в мудрости своей дал нам силы исправить зло и навести порядок. И кто мы такие, чтоб противиться этому?

Естественное течение природы!

Ага. Меховой философ блин!

Я такой!

Тьма опускалась на город. Подошёл капитан.

– Пожалуй, пора возвращаться. Адрес мне фон Ярроу выдал, высадим вас точно перед входом. Маски и боевые комбинезоны для господ Швеца и Пушкина готовы.

– Вот вы продуманный! Не обижайтесь, это не оскорбление, а наоборот – восхищение.

– Большая практика. При такого рода операциях подготовка – это половина успеха.

– Вам виднее. Я больше по части рубануть кого. Или вот теперь – лапой треснуть.

– Это тоже нужно уметь!

Он отошёл, оставив меня любоваться наплывающими огнями города. Отсюда, с высоты, Амстердам выглядел дивно красиво – прямые залитые светом улицы, кораблики на каналах, опять же… Я вдруг подумал, что он был как тот дом, где Лисси жила – такой красивый снаружи и такой страшный в подворотнях.

Щас мы его вывернем мехом внутрь!

А давай!

Потихоньку приходил правильный боевой кураж. Медленно так, словно волна. И это было здорово!

* * *

Уже совсем стемнело, когда по громкой связи прозвучало:

– Готовность пять минут, всем занять места по боевому расписанию!

Через минуту в трюм вбежали Хаген и Саня с Антоном. На Швеце и Пушкине были тёмные комбинезоны, внешне почти полностью повторяющие форму, которая была на нас с князьями на мальчишнике. И маски, которые оказались просто тактическими шлемами с закрытым лицом. В человеческом виде я бы, может, и не отличил их – ну подумаешь, Швец на пару сантиметров выше Пушкина! А вот когда я медведь… Пахли они по-разному. Антон пах… наверное, сосредоточенностью и желанием выполнить задание. А Саня – радостью и предвкушением. Как тут перепутать?

– Ребята, поскольку боевого опыта у вас, я так понимаю, нет?.. Нет. Значит, ведём себя так, как совесть велит. И ни минуты сомнений. А то я видел, как сомневающемуся в своих действиях казаку бабёнка вся в тканевых обмотках нож в спину воткнула.

– Это где так?

– Да довелось по малолетству в Каракумах-песках тюрбаны гонять. Император-батюшка попросил, ну и мы спомогли… Будет желание – потом расскажу. Но чтоб тут – никаких сомнений! Совесть велела – выполнил! Ясно?

– Яволь! – Ну это они по-любому от Хагена нахватались!

А и правильно!

Но сильно одинаково, блин!

Вот и пусть!

Скучный ты!

Щас, подожди, спустимся – развеселю! Поводья дашь?

Дам, куда я денусь? Только НИКОГО не едим!

Ну ты чего? Это ж понятно!

Ну и хорошо!

– Готовность минута! – капитан по громкой связи.

– Давайте в модуль! – а это уже Хаген.

Мы еле-еле втиснулись в клетушку десантного модуля. Так-то он, Викентьевич сказал, для десяти человек предназначен, но присутствие гигантской панды (Зверь опять хихикнул) резко ограничивало объём.

– Поехали! – крикнул Хаген, сурово махнул рукой, и мы провалились вниз.

Выпали мы прямо у входа в бордель садистов. Ну или какой тут бордель, мне ж Эмме только адрес дала, я на самом-то деле тут не разбираюсь… Но красивый фасад и всякие господа с дамочками по тротуарам прогуливаются.

А тут с неба падает железная клетка и из неё с рёвом выскакивает огромный панда! На фоне моего феерического появления десантирование Антона и Александра прошло вообще незамеченным.

Н-на, лапой швейцару – и я врываюсь в вестибюль. Или как это тут называется? Здоровенный зал. Посередине широкая лестница, уходящая вверх, и множество всякой двуногой шелупони под лапами. Если честно, бил всех, кто был в одежде. Девчонок (и мальчишек!) в прозрачных накидушках отличить было просто. Они тут, видимо, представляли собой самую витрину товара? Не знаю.

– Всех наверх! – проревел я и принял прямо на грудь жиденький поток огня от одного из посетителей. И это маги?

Добыча!

Только не есть!

Да понял я уже! Не дурак! Смотри как могу!

Зверь подпрыгнул, зацепился одной лапой за люстру и отбил комок молний другой. Молнии влетели в дверь и превратили её в потрескивающую, плюющуюся искрами кучу деревяшек.

Ай, молодца!

Фигня вопрос! Смотри!

Зверь подхватил какого-то бедолагу-посетителя (Хотя почему бедолагу, так ему, с-суке, и надо) и воткнул его головой в пол. Он так и остался торчать в полу, а с рук у трупа срывались маленькие факелы…

Красиво!

Ага!

А потом мы прорывались на верхние этажи. И в каждой комнате градус безумия нарастал. Я, да и Зверь, не собирались отпускать живыми этих любителей плёток, кнутов и колюще-режущей атрибутики. И что меня «приятно» удивляло, это, так скажем, творческая изобретательность Зверя. То он одного запечатает в глыбу льда, прям так, с занесенной рукой и плёткой. То другого порежет одним взмахом когтей и заботливо ножичек, из руки выпавший, трупу на грудь положит…

Следующее, что внятно помню – это бешеные глаза Пушкина и вопль:

– Детей куда?

– Детей?

– Тут почти все – дети!

А потом пролетающая мимо носа сосулька, выбивающая глаз, вместе с половиной мозга, очередному посетителю «весёлого места». И веселое сумасшествие Антона. Бросающего очередной ледяной приветик.

– На крышу! И чтоб Хаген всех забрал! Я сказал, всех!

– Яволь! – Точно нахватались.

А сам вламываюсь в очередную комнату. Вот так, вместе с кусками двери и обломками стены. И очередная тварь прикрывается окровавленными детьми.

– Дат канн ниит! (ты не сможешь!..)

Почему-то в теле Зверя я прекрасно понимаю, что они мне орут. Да и не важно! Привычная сосулька пробивает твари рот. А я вырываюсь в коридор.

– Там двое раненых! Антон!

– Яволь! – От мечется в коридоре, успевая скупыми движениями гасить пожар (откуда огонь?) и тащить на себе трёх… нет уже четырёх детей…

– Фрайгерр, внизу охрана и полиция. Мы тут справимся!

– Яволь! – С-сука, дойча покусаю!

Бью по полу и проваливаюсь на этаж ниже. А вот и охрана! Кто ж вам доктор? Знали, что охраняете! Н-на!.. Кровь и разорванные тела по пустым залам и коридорам. Слава Богу, зверь никого не сьел.

Панды жрут траву!

Шутник, бля!

Ага!

– Н-на! – И очередной охранник, захлебнувшись своим магическим огнём и собственной кровью, улетает ко входу.

А перед входом стоит маг. Один. И костюм его белоснежен. Судя по всему – хозяин.

– Кто ты такой?

Зря он пытается со мной договориться. Если Стальной Ветер не справился, то и этот не сможет! Прыжок – и туша Зверя погребает под собой хозяина. Обратно на крышу бежал, держа в пасти его голову.

Для опознания!

Ну гадость же!

Ага! Но гадость нужная!

Согласен! Но фу-у же!

Ага!

Выплюнул голову в корзину модуля.

– Всех забрали?

Измазанный сажей Пушкин:

– Всех! Вообще всех, кого нашли!

Втиснулся в модуль:

– Взлетаем!

– Яволь! – Ядрёна колупайка, самое распространенное слово сегодня! Саня махнул фальшфейером.

06. ПОЛУЧИТСЯ ИЛИ НЕТ?

ЛЕТУЧИЙ ГОСПИТАЛЬ

Что творилось у нас на борту! Матросы метались, оказывая первую помощь, потроша аптечки. Лечилок даже для обезбола катастрофически не хватало, в дело пошли примитивные перевязочные пакеты. Да и новички мои после этакого боевого крещения оказались не в лучшей форме. Обоих натурально трясло.

– Простите, господин Коршунов! – меня подвинул помощник капитана с бутылкой чего-то чайного цвета в руках. Наплескал в стакан от души, вложил в руку Пушкину. – Пейте, молодой человек! Давайте-давайте!

Саня проглотил алкоголь как воду. Даже не закашлялся. Помощник повторил манипуляцию со Швецом. Покосился на меня.

– Я в порядке.

Я уже был в человеческом образе, и меня не плющило, чтоб вот так. Обычный боевой откат.

– Господин капитан просит вас подняться в командный отсек.

– Понял. Иду.

Пол дирижабля слегка подрагивал под ногами, свидетельствуя об ускорении.

– А господин Хаген оказался прав! – заметил капитан, коротко оглянувшись на меня, когда я вошёл в командную рубку. – Касательно камуфляжа.

– Да, никаких следов.

– Илья Алексеевич, сейчас мы, в поддержание легенды, демонстративно уходим на юго-восток.

– Верно.

– Я, признаться, не ожидал, что «Дельфин» внезапно превратится в госпиталь.

– Да и я оказался не готов. Иначе бы подбил лететь с нами кого-то из целителей или, как минимум, лечилок побольше взял. По честному-то я рассчитывал, что соберём работников заведения в одном месте, а уж прибывшие власти обратят внимание на безобразие и окажут медицинскую помощь. Но когда детей увидел…

– Планка упала. Я понимаю. Бывает. В связи с этим я хочу предложить вам совершить налёт на ближайший населённый пункт. Должны же здесь быть аптеки?

– Так я к чему и вёл! Упасть сверху, растрясти их.

– Сгорел сарай, гори и хата? – усмехнулся капитан. – Признаться, я по инерции поначалу хотел предложить вам купить медикаменты. Но потом понял, что это будет дичайшая демаскировка.

– Ну да-а, – протянул я, – китайцы, расплачивающиеся андрейками – это уж слишком.

– Предлагаю господину Хагену взять с собой одного из матросов. Есть у нас тувинец. На европейский взгляд – это будет стопроцентным доказательством того, что налёт организовали китайцы.

– Тувинец? – удивился я. – Так они же совсем разные! Уж и на тех, и на других я насмотрелся!

– Полагаю, – Сергей Викентьевич тонко усмехнулся, – большинство европейцев вообще не в курсе наименований тех народностей, которые населяют Восточную Азию. Китайцев различают, да индусов, может быть. Остальные для них все на одно лицо. Увидят, что разрез глаз узковат – всё! Значит, китайцы.

– Хм. Что ж, давайте так и сделаем.

* * *

Не знаю, как назывался тот городок, на который упал наш десантный модуль. Аптеку мы нашли быстро, по вывеске. Располагалась она на первом этаже дома, а на втором жил, собственно, аптекарь. Очень удобно!

Хаген стащил перепуганного сонного хозяина на первый этаж и тряс его, как грушу, коверкая речь на китайский (как он считал) манер и требуя (если перевести):

– Лецилка! Лецилка давай!

Тувинец, единственный из нас с неприкрытым лицом, оказался весьма склонен к театрализации. Он заглядывал во все ящики, изображая, что ругается и говорит по-китайски. Бессмыслицу шепелявую лопотал, естественно. Я по мере сил периодически ему отвечал. Получалось нечто вроде:

– Ши шань йооу?

– Чи тау шо!

– Уаси ван дан же! – и прочая околесица.

Наконец Хаген вытряс необходимое, аптекарь вскрыл склад, и мы загрузили в десантный модуль четыре ящика лечилок. Всё, что у него было.

– Хаген, запиши его имя и адрес, – шепнул я, протискиваясь с очередным ящиком, пока Хаген приматывал испуганного хозяина к стулу.

В конце концов, не вор же я? Попрошу Афоню, пусть откуда-нибудь из Китая денежный перевод этому голландцу вышлют. За медикаменты.

– Дао йо ши! – козырнул Хаген.

Тоже в образе, ядрёна колупайка.

* * *

Я посмотрел на развернувшийся лазарет. Некоторые ребятишки были очень плохи. Как после мясорубки, когда в штыки и сабли… В сердце кольнул ужас: неужто кого-то не довезём? Ради этого ли мы их из кромешного ужаса вытащили⁈

– Фрайгерр, капитан приглашает на верхнюю палубу.

– Пошли. И Швеца с Пушкиным бери. Оклемались они хоть?

– Более-менее.

– Вот и пусть идут.

Кроме капитана нас ожидал старпом и один из матросов, занявший по необходимости место старшего медбрата.

– Иван Алексеевич, – обратился ко мне капитан, – каковы ваши дальнейшие распоряжения?

– Мы уже легли на обратный курс.

– Естественно.

– Гнать, не останавливаясь нигде.

– Фрайгерр Коршунов, возможно, нам следует остановиться в каком-то из крупных городов на пути следования? – с тревогой спросил Хаген.

– Действительно, есть несколько подходящих с точки зрения медицины вариантов, – согласился капитан. – Но не боитесь ли вы, что за волокитой и разбирательствами при посадке мы можем потерять как бы не больше времени? При этом вопрос секретности начинает выглядеть весьма проблемно. Информация неизбежно просочится вовне. Возникнет весьма неприятный международный резонанс.

– Что же, мы зря их спасали⁈ – дёрнулся Пушкин.

– Спокойно, молодой человек. Есть ещё один фактор, но решение должен принять Илья Алексеевич, поскольку он – владелец сего транспортного средства.

– Не томи, Сергей Викентьевич, что за фактор? – потребовал я.

– Вы забываете, что «Дельфин» – прежде всего военная машина. Универсального типа, – многозначительно посмотрел он на меня.

– Так?

– Он мог использоваться как грузовой транспорт, так и условно-пассажирский для переброски воинских подразделений.

– То есть, «форсаж» – это не предел?

– Нет. У дирижабля есть второй резервный магический контур. Однако его использование перегружает систему. Для регулярного применения категорически противопоказано. Только на крайние случаи.

– Сколько? – только и спросил я.

– Сколько сможем выжать? – капитан прищурился. – До трёхсот, я полагаю. Если поймаем попутный ветер, то и триста двадцать.

– Так это мы меньше чем за сутки долетим! – подскочил Швец.

– Сергей Викентьевич, я отдаю вам, официальный приказ использовать все средства, какие вы сочтёте возможным, чтобы прибыть в Новосибирск с максимальной скоростью.

Капитан кивнул старпому:

– Вы слышали, Андрей Валерьевич? Выполняйте.

Тот быстрым шагом покинул палубу и спустя буквально несколько секунд по всему «Дельфину» прошла мелкая, какая-то зудящая вибрация. Аж в зубах отдалось. Потом пол слегка дёрнулся, и… все неприятные ощущения исчезли, сменились на низкий равномерный гул на границе слышимости.

– Господа, прошу прощения, мне необходимо свериться с показаниями приборов.

Дальше было шестнадцать совершенно жутких часов, когда капитан и команда выжимали из дирижабля всё, что можно было. Я люто боялся, что не успеем, не довезём. Да все мы боялись. Ждать в каюте не было никаких нервов. Я спустился на главную палубу, где располагались каюты с размещёнными детьми, и потребовал включить меня в санитарную команду. Хаген, понятно, со мной. Следом пришли Антон с Саней. Учитывая, что предельная скорость требовала особого внимания в работе всех узлов и механизмов со стороны экипажа, нам обрадовались.

Но вблизи страх стал ещё сильнее. Не довезём. Как есть, кого-то не довезём.

На подходе к Новосибирску надежда начала приобретать образ отчаяния. Старший матрос доложил:

– Илья Алексеич, четверо совсем плохи. Лечилки на исходе.

Хорошо, приглядите здесь. Я к капитану поднимусь.

В командной рубке царила серьёзная сосредоточенность.

– По расчётам осталось менее часа, – обрадовал меня капитан.

– Отрадно. Сергей Викентьевич, рацио на «Дельфине» есть?

– Да, установлены почти год назад.

– Настройтесь на армейскую волну и начинайте передачу. Содержание таково. «Генерал-губернатору Витгенштейну! Срочно! Чрезвычайно важно! Дирижабль „Дельфин“. Положение критическое. На борту около двухсот тяжелораненных гражданских. Идём на университет. Вызываем медицинскую помощь. Коршун».

– Именно «Коршун»? Не «Коршунов».

– Да. Надеюсь, они поймут. Продолжайте передачу по кругу. Если будет ответ, сообщите.

– Так точно… – капитан слегка запнулся. – Будет сделано, Илья Алексеевич.

* * *

Спустя сорок минут, мы уже над пригородами шли и «Дельфин» постепенно сбрасывал скорость, в «госпиталь» прибежал посыльный:

– Господин Коршунов! Господин капитан велел доложить: получен ответ! «Посадку разрешаем. Университет. Причальное поле за полигоном».

Ну, слава Богу! Нас хотя бы не поджарят в момент снижения!

НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ

Дальше началась страшная суета и мандраж. Особых ощущений добавлял десяток озарённых магическими огнями «Святогоров», в кольцо которых на тёмную площадку поля садился наш «Дельфин». На аппарель я вышел первым, тоже подсвечивая себя – аккуратно вышел, хоть и хотелось выскочить. Представляю, парни в «Святогорах» сейчас нервные какие сидят – а вдруг это всё огромный теракт, и дирижбандель наш как рванёт огромной бомбой? Но меня, похоже, узнали. С края поля рванула белая машина с красным крестом, из неё выскочили несколько человек, среди которых я сразу узнал Есению Боброву, а вот не сразу, а когда экстренное спасение перешло в фазу: всё стабильно – ещё одного персонажа.

Детей кутали в привезённые одеяла и выводили из дирижабля, а несколько уставшие целители расселись в большой гостиной и с благодарностью принимали от матросов чай и кофе. Я смотрел на невысокого дядечку и думал – кого же он мне напоминает? Портрет Суворова, что ли? И тут до меня дошло, что эту мысль, прямо вот этими словами, я уже однажды думал!

– Тимофей Константинович? – с узнаванием спросил я.

– Верно! – Он слегка встрепенулся и внимательно на меня уставился. – Мы знакомы?

– А как же! В поезде-то, помните? Вы ещё встречу выпускников отмечали.

– Ах, милейший! Шахматы! Да-да! М-м-мнэ… Илья? Верно же⁈ Как же! Как ваша учёба? И, кстати, не желаете ли партейку? Целый год ведь отыграться мечтал! – он уже потянулся к внутреннему хранилищу, но тут в двери заглянул дюжий унтер и возгласил:

– Сотника Коршунова на выход просим!

– Сожалею, Тимофей Константинович, – тепло улыбнулся я, вставая. – Ежли меня в кутузку не запрут, приглашаю в гости, сыграем. Я нынче здесь, преподавателем. Тут же и проживаю. Супруга будет очень рада.

– Непременно, всенепременно! – Он вдруг вскочил и заторопился за мной, опередив даже Хагена. – А отчего же в кутузку? Друг мой, не последовать ли мне за вами? Я, некоторым образом, не последний человек в нашем медицинском управлении…