Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 179 (всего у книги 339 страниц)

02. ТЕСТИРУЕМ НОВУЮ КОМПЛЕКТАЦИЮ

ХРУСТАЛЬНОЙ ПУШКОЙ

А на следующий день я стоял в капонире и разглядывал «Саранчу». В больной голове мысли ворочались с трудом, и шагоход свой я сначала не признал. Во-первых, бронестёкла стояли на прежних местах, во-вторых, на башне машины был закреплён чехол, который свисал почти до середины опор, скрывая корпус «Саранчи». В принципе, я слышал о подобном решении, что-то вроде пассивной маскировки, и бить по шагоходу приходилось просто по силуэту, но по МЛШ и так, куда не попади – пробьёшь, брони-то особо нет.

Хаген стоял рядом, болезненно морщился на механический шум капонира и ждал моей реакции.

– Ну и нахрена нам эта тряпка?

– Положена по уставу. Это особо прочная на разрыв ткань, может от некоторых осколков уберечь, ну и от магического воздействия, в некоторых ситуациях.

– Опять со склада стребовал, – уже не удивился я. Он кивнул. – Ну, идея-то мне понятна. Как теперь шагоход с ним себя на ходу поведёт?

– Нормально. И видно сквозь него изнутри хорошо. Движений не стесняет, я уже на четырёх боевых выходах был.

– Чего⁈ На моей «Саранче»? Ты не охренел ли, фон?

– Приказ вы читали, герр Коршунов. И смею вам напомнить, что за каждый боевой выход на счёт вашей боевой единицы зачисляется некоторое определённое денежное довольствие. А поскольку я теперь являюсь вашим персональным вассалом, мой долг – заботиться о благосостоянии своего… э-э-э… опекуна.

– Пока ты являешься моим персональным занудой.

Хаген помялся:

– Мне не совсем понятно, зачем вы сняли бронестёкла, в кабине не настолько жарко, чтобы…

– Я маг. Специальное обучение не прошёл, но кое-что могу. А через стёкла заклинания не получаются.

– Теперь понятно.

– Понятно ему, ядрёна колупайка! Как боевые выходы делить будем? Как со стёклами обходиться? Туда-сюда вставлять-выставлять?

– А зачем делить? Если вы маг, то можете быть… э-э-э… хрустальной пушкой на «Саранче».

Я недоуменно уставился на него.

– Поясни.

– Смотрите. На МЛШ, к которым по вашей классификации относят «Локуст»…

– «Саранчу», – автоматически поправил его я.

– Да-да, «Саранчу», так вот, на МЛШ брони нет. Я уже увидел, что вы заменили двигатель, решение спорное, но общая идея мне понятна. Но вооружение у МЛШ традиционно лёгкое, особо им не навоюешь. А если мы как-нибудь посадим вас сверху, как наездника? Я пилот, а вы вместо пушки, плюс тяжёлый пулемёт можно наверх переставить, оставив справа только меч. Это сразу поднимет боевые возможности, потому что вы не будете отвлекаться на пилотирование, а я на стрельбу.

– Надо подумать… Слушай, вопрос не по теме, а ты откуда так по-нашему навострился разговаривать?

– Сосед по общежитию в Вене был русский, а что?

– Да так, ничего, ничего. Откуда думаю, ты на мою голову сдался?

– Герр Коршунов, вы же сами меня спасли. Вы что, забыли?

– Забудешь такое…

Вначале попробовали втиснуться в кабину вдвоем. Выяснилось – вообще не вариант. Или я его заклинанием прибью – или он мне почки локтем отсушит. Тесно из-за двигателя стало, крындец. И стёкла обратно вынимать, опять же, придётся. Пока валандались, над базой взлетела зеленая ракета, затем ещё одна.

– Общий сбор! Как же не вовремя, етить-колотить!

– А если просто на крышу башни сесть, закрепиться ремнями? Временно?

Понятно, что выглядеть буду идиотом, но где наша не пропадала! Свистнул базовым техникам, и без того с любопытством поглядывавшим за нашими эволюциями:

– Парни, быстро мне рулон ветоши и стропленты! Живее-живее!

С помощью строп на крыше «Саранчи» шустро закрепили рулон свежей протирочной ветоши, на который уже, как в седло, уселся я, дополнительно примотав себя к корпусу. Фон Ярроу захлопнул люк, и шагоход, слегка покачиваясь, набирая скорость, побежал к месту сбора. Сказать, что наше появление вызвало фурор – это вообще ничего не сказать. Полковник аж из башни вылез, поглядеть на это диво.

– Вахмистр, ну-ка, поясните, что это за цирк?

– Тестируем новую комплектацию МЛШ, ваше высокоблагородие! Пилот в связке со стрелком-магом! К построению не успели сделать бронеколпак для мага, что будет устранено в ближайшее время. В дальнейшем выявленные недостатки или достоинства данной схемы будут представлены в отдельном докладе.

(Спасибо тебе, деда, за уроки казёнщины!)

На это заявление у полковника здравых возражений не нашлось. А учитывая, что «Саранча» вообще – мой, я могу делать с ним всё что душе угодно. Выполняю поставленную задачу, а как – это уже мои проблемы.

– Для опоздавших повторю: по данным разведки, франки, используя свой иностранный легион, собираются крупными силами напасть на добывающую базу России. Имеющихся собственных сил для обороны недостаточно. Второй и третий эскадроны выступают на усиление. Выход через четверть часа. Вопросы? Нет вопросов. Коршунов, останьтесь.

ФРАНКИ СТРАХ ПОТЕРЯЛИ

Когда все разошлись, полковник подошел к «Саранче» на своем «Змее», вылез на башню и спросил:

– Ты вот это серьёзно? – он махнул рукой. – Или после вчерашнего голова до сих пор не соображает? Давай нормальным языком

– Да не-е, нормально всё со мной, господин полковник. Сами смотрите: у «Саранчи» и так брони минимум, я пока щитом обойдусь, уж себя-то прикрыть смогу. И в бою проще будет. А то приходилось через окна со снятыми бронестёклами действовать. Неудобно. А тут пилот будет в кабине, и я на свежем воздухе.

– Ты на свежем воздухе сваришься через час.

– Так это на построение я вышел вот такой, а щас в капонир вернёмся, приоденусь как местные. Они-то, чай, на своих верблюдах, не варятся.

– Ну, смотри-смотри. И не забудь мне доклад после, обязательно!

– Слушаюсь!

– Всё, свободен!

Рысью метнулись в капонир.

– Прохор, а теперь рожай кусок вот такой же брезентухи, что на чехол идёт, чтоб мне завернуться было! Пять минут у тебя!

– Да где ж я её?..

– Прохор, второй эскадрон через десять минут уходит, меня вообще не колышет, где ты её возьмёшь, укради, убей – мне без разницы! Чтоб через пять минут была!

Он сокрушенно покрутил головой и побежал на склад. Чем-то там торопливо гремел, потом вышел с куском ткани метра три на два.

– Пойдёт?

– Я пойду, и она пойдёт. Давай сюда.

Выдернул у него из рук ткань, залез на «Саранчу» и замотался в неё. Ну в принципе, от шальных осколков, как Хаген говорил, сойдёт. Долбанул каблуком в крышу. Дойч открыл верхний люк.

– Ты его вообще не закрывай, а то, как общаться будем?

– Понял.

– Давай к западному КПП, еле-еле успеваем!

Мы успели, пристроились в самый конец колонны, за ТПГ «Змеем». Если уже тяжелая поддержка с нами идёт, значит, начальство ожидает недетского замеса. М-да. И рядом с этими монстрами – я, замотанный в тряпочку. Пока пылили до добывающей базы, побегали с Ярроу во фланговом охранении. Ничего так пилотирует, мягко. А то у некоторых я бы уже все кишки на песок выблевал. Вдруг мимо, на форсаже, пробежал «Святогор», пилот высунулся в дверь кабины и на ходу проорал:

– Ускоряемся! Передай всем, ускоряемся! Франки уже напали!

– Хаген, слышал?

– Да, – «Саранча» резко набрала скорость.

А вот теперь нормально уже трясёт. Ты же хотел, Илюша – получи, распишись. Мы вышли в авангард колонны и ещё прибавили.

– Правее забирай, там высота, с неё посмотрим, как там.

– Принял.

Шагоход, поднимая опорами пыль, понёсся по дуге направо.

Но посмотреть на базу не удалось. Сразу за гребнем горы, в укрытии, стояло три старых СПШ «Бомбардир», наши их «Плевками» звали. И эти французские «Плевки» методично, издалека сносили стены нашей базы. В принципе, «Плевки» были очень слабо бронированы, зато оружия на них понавешано, мама не горюй! В основном дальнего действия. Но даже тех, что предназначались для обороны от пехоты, лично мне хватило бы с головой.

– Атакую! – а вот Ярроу вообще подобными вопросами не заморачивался. Шагоход по дуге побежал на сближение с машинами франков. Те пока нас не видели, но это же ненадолго… Вот один прекратил огонь и рывком обернулся к нам. В ответ «Саранча» прошёлся очередью из крупняка по его ракетной установке. Рвануло так, что второго из «Бомбардиров» перевернуло. Минус два. Вот только оставшийся франк грамотно прикрылся разорванным корпусом неудачливого союзника и долбил по нам из всего, что у него было. А было изрядно.

Пока нас спасала скорость и изрезанный рельеф. Хаген виртуозно вписывал нас между торчащими скалами, прикрываясь ими от огня осатаневшего «Плевка».

– Шпринг!*

*Прыжок (нем.)

Су-ука-а! «Саранча», долбанув меня в задницу крышей кабины, прыгнула вверх, попутно разворачиваясь, как балерина, в воздухе на девяносто градусов. И почти прямо под нами, за небольшой скалой оказался франк, в машину которого я запендюрил три подряд Ильиных огня*. Этого «Плевку» хватило, и шагоход франков запылал. Крыша опять меня лягнула, когда «Саранча» грузно долбанулась в песок.

*Не в честь Ильи Коршунова

названных, понятное дело,

а в честь Ильи-пророка.

– А неплохо мы их!

Чадили два «Бомбардира». Один, неловко загребая опорой, пытался перевернуться и встать, пока Хаген очередью в брюхо не прекратил его мучения.

– Давай к базе!

– Яволь!

«Саранча» осторожно вышла на перелом горы. База горела, но на первый взгляд некритично. Дайте время и спокойную обстановку, ремонтники живо починят. Хуже было другое. Прямо перед нами вражеские «Шевалье» активно давили сопротивление защитных башен базы.

– Ну что, Хаген, давай сдохнем геройски?

– А давай. Это будет зер шён… красиво.

«Саранча» начала разбег со склона холма в тыл шеренге «Шевалье». Неслись без спецэффектов в виде стрельбы и прочего – нашим дальним оружием тяжи не пробить, даже в спину, а вот вблизи, – там уже можем поплясать. Хотя это форменное безумие.

Ага, безумству храбрых поём мы песню – безумство храбрых сродни психозу!

На бегу Ярроу выдвинул из правого манипулятора лезвие сабли и, проносясь между франкскими шагоходами, рубанул с замаха правого в сустав опоры, а в левого я всадил почти на верь резерв Ильиной молнии.

Эффект превзошел все ожидания.

Пока мы, петляя между разрывов, понеслись к базе, тот шагоход, которого Хаген угостил в колено, завалился направо и всадил ракету в стоящего рядом и чуть впереди собрата. Прямо в спину. Тот, кого я шваркнул молнией, просто застыл неподвижно и никаких действий до конца боя не предпринимал. Как потом оказалось, убило всех трёх членов экипажа.

Перепрыгнув развалины КПП, дойч завернул за стену. Шагоход присел, медленно смещаясь вдоль бетонных блоков. В принципе, правильно. После нашего феерического появления оставшиеся машины франков, осатанев, долбили по нам, и стена, прикрывающая наш МЛШ от подобного внимания, долго бы не протянула. А потом подошла кавалерия. В смысле – подмога. На склоне показались «Святогоры» и, прикрывшись щитами, на скорости врезались в строй франков. А из-за холма, как бы не с бывшей позиции «Бомбардиров», в «Шевалье» потянулись дымные ленты ракет «Змея».

Через полчаса, которые мы с Хагеном благоразумно не вылезали из-за стены базы, всё было кончено. Через пролом перешагнул «Змей» и навис над нашим шагоходом. Откинулся люк и полковник спросил:

– «Плевки» ты на ноль помножил?

– Ага, мы. Ещё у одного «Шевалье» опору покалечил, и там должен ещё один стоять после молнии.

– Неплохо отжёг. Про молнию и опору проверим, но за «Плевки» спасибо. Пошли покажешь, что там – как?

Выдвинулись к полю боя. Обходя обугленные остовы шагоходов, я подошёл к месту нашего прорыва. Тот «Шевалье», которому Хаген покалечил опору, так далеко от места столкновения и не ушел, стоял, привалившись к скале, и тихо чадил. Полковник подвел «Змея», с другой стороны подошёл закопчённый «Святогор» Соколова.

– Вот, смотрите, ваше высокоблагородие, опора почти прорублена, он так и не смог нормально двигаться. Этого подранок в спину ракетой угостил, когда споткнулся. А вот этого я молнией шваркнул.

– Феерия… Кому расскажу, не поверят.

– А я говорил, это фартовый казак, – хохотнул Соколов.

– Главное, чтоб фарт не закончился внезапно. Ты парень больше свою удачу за усы не дергай, а то обидится.

– Понял, ваше высокоблагородие.

Полковник достал из недр кабины «Змея» жестяной рупор. Вскарабкался на кабину и заорал:

– Общий сбор у западного КПП!!!

Шагоходы потянулись к базе. Дождавшись, когда все подойдут, полковник поднял свой рупор и картинным жестом уперев вторую в бок, заявил.

– Бойцы! Самое время нанести удар в сердце этого, мать его, франкского иностранного легиона! Они тут неслабо огребли, – он нашёл меня взглядом, – значит, на базе у них сил мало. Самое время, считаю, нанести им ответный визит, а то что-то невежливо – они у нас были, а мы нет. Даже, я бы сказал, некультурно.

Пилоты заухмылялись.

– В походную колонну! «Саранча», замыкаешь колонну, тебя особо касается, без нас в бой не лезь! Задолбал!

Под хохот луженых глоток, мы поплелись в арьергард.

Нет, когда бой – это не экспромт на адреналине, чтоб шашкой наголо, а подготовка, артудар вначале, потом, под прикрытием ТБШ спокойно заходишь на вражескую базу – это ведь совсем другое дело! Нам с дойчем даже пострелять не пришлось. Удивительное, знаете ли, производит впечатление. Фантастическое даже. Как за пирожным в кондитерскую зашел.

Вскоре наши силы встали перед разбитыми воротами центрального бункера.

– Коршунов, щит могёшь?

– Могу! Какой надо, динамический или статический?

– Динаму. Со мной пойдёшь, хорунжий и Филимонов вторая двойка, остальные – прикрытие.

Я отвязался от «Саранчи», слез, поприседал – ноги от длительного и не слишком удобного сидения затекли, а сейчас от нас зависела та самая точка в конфликте.

– Держи, – полковник бросил мне штурмовой пистолет. Забавная штука, от обычного отличалась огромной ёмкостью магазина. Аж на сто патронов. Повесив на левую динамический щит пошел вслед за полковником внутрь базы. Мы прижимались к правой стороне, Соколов с Филимоновым – к левой. Вначале были турели. Ну, это предсказуемо. Даже, сказал бы, банально.

От кого они тут защищаться пулемётами собирались? От тюрбанов? Так и у них маги имеются. Немного, но если есть, то такие, что «ой мама!». Видел я тут поле боя с местным ифритом. Песок на сотни метров стеклом стал. И оплавленные остовы италийских шагоходов. А ифрит живым ушёл. Сам, своими ногами. Да его и не преследовал никто, дурных нема. А ещё местные говорят, что где-то здесь, по пескам, ходят два шайтана, так там вообще труба. Слава Богу, им до простых людей дела нет.

Так что я просто держал динаму, пока у турели боезапас не закончился – и вперёд. Потом выломали пару дверей. Серьёзные такие двери, с гермозатворами. Но против лома, как говорится…

А потом была лаборатория. Совершенно цивилизованная – ну так франки ж, не хухры-мухры! Все эти реторты, колбы, что-то булькает – такое. И лаборанты, с совершенно бешеными глазами кидающиеся на щиты. И кто им доктор? А доктор, кстати, был. В последней каморке со стеклянными стенами. Стоял спокойно, с совершенно пустым взглядом за круглыми стёклами очков. И лишь когда Филя выбил стеклянную дверь, мы поняли что спокойствие это как мыльный пузырь – бах! – и лопнуло. С невнятным воплем он ткнул что-то на своём столе и истерически расхохотался.

– Слышь, Филя, крути живее этого яйцеголового, чего-то у меня очко жим-жим. Валим отсюда!

И бегом по коридорам…

А вот когда мы вышли наружу…

Я никогда не видел пустыню такой красивой. Розовые, плывущие барханы песка, Зелёное, в радужных прожилках небо. Шагоходы, струящиеся в мареве воздуха, выглядели сказочными богатырями и закованными в сталь исполинскими зверями. И под ногами – синяя-синяя трава.

Я мотнул головой. Морок не проходил, он наоборот, казалось, набирал силу и объём.

– Бля, Соколов, ты это видишь?

– Ага… красиво как… А где все остальные?

03. СЛУЖУ ЦАРЮ И ОТЕЧЕСТВУ!

В ПОМРАЧЕНИИ СОЗНАНИЯ…

Из пустоты вышли полковник и Филимон, тащивший на плече яйцеголового. Это было до того неожиданно, что я чуть его не пристрелил.

– Ох ты ж!

А полковник-то, оказывается, умеет не материться! Интеллигент! А по внешнему виду и не скажешь – настоящий тёртый вояка!

– Заткнись, Коршунов!

Я что – это вслух сказал⁈

– Виноват, ваше высокоблагородие!

– Что дальше делать будем? Соколов, ты свой «Святогор» видишь?

– Я его справа от входа оставил. Теперь там берёзы наросли… ничего не понимаю.

Берёзы?.. Справа от пещеры был высоченный камень.

– Коршунов, заткнись я сказ… что? Камень говоришь? Пошли к нему, медленно.

– Кар!!! – огромная черная птица проковыляла к камню и исчезла, а камень поплыл маревом и, внезапно шагнув, превратился в знакомый силуэт «Святогора».

– Грузим его! И сами, это… Ребята, мы кажись, надышались чего-то. Осторожнее!

Зыбкая дымка мигнула и соткалась в «Саранчу».

– Герр Коршунов, что с вами?

– Ты кто, ядрёна колупайка⁈ А-а-а! – я тряхнул головой. Это ж мой дойч. Вот же напугал, гад! – Помоги нам, Хаген, как тебя там, фон чего-то, мы кажись чего-то ядовитого хапнули. – Я уставился в небо, где сейчас, неторопливо помахивая лапами… или ногами? Лапы же – это, вроде пушистое?.. В общем, неторопливо помахивая конечностями, летели красивым клином крупные крокодилы. И было это так красиво, что я на некоторое время замер, наблюдая их синхронные махи.

Следующее что помню – это дрейфующая мимо меня розовая пустыня, и я лечу над ней, легонько пошевеливая руками. Как крокодилы.

И темнота.

Наверное, я минут пять пытался понять, что это – колышущееся серое небо или это мои веки изнутри такого серого цвета? Оказалось, это полог шатра под ветром колышется. А я лежу в кровати и привязан к ножкам. Не понял!!!

– Ау! Есть кто? Люди!

– И незачем так орать, – люди, в лице Хагена, обнаружились на соседней кровати, за ширмой. – Вы, герр Коршунов, в адекватном состоянии?

– Чего? Что происходит⁈

– Вы пришли в себя, ни на кого больше бросаться не будете?

– В смысле, бросаться? Да отвяжи меня уже!

Дойч невозмутимо посмотрел на меня, дергающего верёвки:

– Имею неукоснительный приказ атамана, для обеспечения сохранности вашего здоровья, освободить вас только после медицинского освидетельствования.

– Так. Если ты, немецкая падла, меня немедленно не развяжешь, о вассалитете, сука, можешь забыть, как и о пилотировании моей «Саранчи»! Это тебе ясно⁈

Он вздохнул.

– Ясно.

Вскоре хитрые узлы на путах были развязаны. Я сел на кровати и покачнулся. Кровь долбанула в голову, и пол ощутимо наклонило.

– Герр Коршунов?.. Вы как?

– Нормаль… ль… но. Щас приду в себя, водички бы холодной…

– Между прочим, его высокопревосходительство господин атаман узнал о предписании медчасти на отстранение вас от боевых выходов на неделю и страшно ругался, – Хаген протянул мне кувшин.

Ах ты, пень горелый, я про дохтурскую бумажку и забыл!

Но водичка пошла как амброзия!

– М-м-м, благодать-то какая. Кисленькая…

– С камбуза лимон…

– Вот ты куркуль! Ох, полегчало. А теперь медленно и печально: давай рассказывай, что это вообще было?

Фон Ярроу уселся на табурет возле кровати и рассказал, что после нашего входа на базу сначала были слышны одиночные выстрелы, потом очереди, потом грохот. И он, Хаген, несколько раз порывался идти мне на помощь, но был остановлен другими пилотами словами, что со мной полковник и хорунжий, и если уж они не справятся, то и он тоже ничем не поможет. Тем более, что все ушедшие на штурм – маги, и он будет только мешаться. Потом выстрелы прекратились, и через некоторое время мы все вышли из базы. Филимонов тащил пленника. А потом стало понятно, что со штурмующей группой не всё слава Богу. Мы вышли из ворот базы и встали, ни на что не реагируя. Топтались, улыбались, о чём-то шепотом переговаривались. Филимонов даже пленника с плеча не снял. Стоял, покачивался и улыбался. Потом хорунжий разбежался и врезался в опору своего «Святогора». Упал, полежал на земле, потом поднялся на карачки. К тому моменту уже всем стало ясно, что с нами совсем не всё в порядке. Хаген подвел «Саранчу», а Никифоров «Святогор». Нас тупо, как дрова, загрузили на шагоходы и отвезли на базу, а в пустые машины посадили вторых пилотов.

Вот такая история.

Меж тем земля прекратила качаться. Не совсем, так, легонько покачивалась. В принципе, очень похоже на сильное опьянение. Вот только я не был пьян. Голова болела, но мысли были ясны.

– Так. Там какой-то газ должен был… А пленник как, жив?

– Да, его уже особисты колют. У этого гада, оказывается, одна порция антидота была, он её себе и вколол. Представляете, герр Коршунов, если такой газ распылить на поле боя, на неподготовленных солдат…

– Вот он гадёныш…

– Ага.

– Давай потихоньку до штаба, надо же узнать, чем всё закончилось, за что геройский я психикой рисковал, – я невесело улыбнулся.

А если бы вчерашняя вся эта красота – да на всю жизнь осталась? Очень сильно захотелось яйцеголовому в дычу прописать, ну так, чисто для профилактики, да и для удовольствия собственного. Земля под ногами легонько-легонько подрагивала. Так что, с Божьей помощью и опираясь на дойча, до штаба я надеялся добраться.

Кое-как оделся. Сложнее всего было справиться с сапогами. Пол шатра пару раз норовил ударить меня, но удалось засранца коварного победить. Вышли из палатки – и упёрлись в незнакомого подпрапорщика, который, как оказалось, бежал именно к нам.

– Коршунов, ты как, на ногах?

Он, что – слепой?

– Ну, стою более-менее.

– К атаману, немедленно!

– Яволь май фюрер! – вот же нахватался у дойча, то-то посыльный на меня косится. Да и похрен. Дальше Сибири не сошлют. А учитывая, что я там живу, то вообще. – Идём, идём.

Глядишь, за рисковую вылазку в качестве поощрения отпуск внеочередной дадут?

ДАДУТ. ДОГОНЯТ, И ЕЩЁ ДАДУТ

А в штабе все бегают, как подорванные! Лица, словно все срочно срать хотят, а толчки заняты. Я вестового за рукав схватил.

– Стоять, служивый, что тут у вас происходит? – на его недовольно-недоуменный взгляд пояснил: – А то меня к атаману вызвали, а тут разброд и шатания…

– Его Высочество, Великий князь Кирилл, прибыл в ставку.

– Ага, – глубокомысленно заявил я и спросил: – Как думаешь к атаману-то надо идтить, ну раз тут такое?

Казак озадаченно кивнул.

– Надо, конечно. Раз вызван – надо. В крайнем случае, пошлют куда подальше.

– Но этим нас не запугаешь, – закончил я его мысль, и мы оба ухмыльнулись.

– Давай, не пуха тебе!

– Пасиба!

Опираться на Хагена я перестал уже около входа, не калека же, в самом деле. Да и вообще, казак я или погулять вышел? Доковылял до кабинета атамана, но к нему не пустили. Ординарец прям грудью на амбразуру лёг, и не в какую. Иди, говорит в расположение, надо будет – вызовут.

– Так, – говорю, – уже вызвали. Пришёл вот.

Пока спорили, дверь кабинета распахнулась и появился атаман в сопровождении высокого усатого мужчины в офицерском мундире, без знаков отличия. Только я решил доложиться…

– А вот, кстати, и он – Коршунов! – радостно скалясь, заявил атаман и ткнул в меня пальцем. Невежливо ткнул, кстати.

– Так-так, Коршунов, значит? Ну-ка, повернись, дай на тебя посмотреть…

А не охренели ли вы все тут?

– Я вам, милсдарь, не девка, чтоб меня в кругаля разглядывать. А старший вахмистр Русского Экспедиционного корпуса!

Незнакомец вытаращил глаза, и, ткнув атамана в бок, заржал:

– А молодец! Казак! Мне нравится! – и, хлопнув меня по плечу, ушёл.

Увидев, что за незнакомцем закрылась дверь, атаман схватил меня за локоть и отволок к окну.

– Ты совсем берега попутал, Коршунов? Что, весь в медалях, Соколова спас, думаешь, Бога за бороду ухватил? Ты кому хамишь, мерзавец?

– Ваше высокопревосходительство, да кто это вообще? Ни погон, ни различий… Я что, каждому штатскому кланяться должен?

– Ты реально не знаешь, или придуриваешься?

– Ваше высокопревосходительство, Сергей Семёнович, отец родной, вот сейчас обидно было, да! Я когда кому врал-то⁈ Ну-у… если б только разыграть шутейно, так потом же извинялся первый.

– Великий князь Кирилл это! Приехал детей в столицу забрать.

– Детей?.. – шёпотом поразился я.

– А то ты не слышал ещё? Вся база уже на ушах стоит, разве что собаки новости не обсуждают – и тут ты, непросвещённый спаситель, на мою голову… – атаман встряхнулся, словно удивляясь: чего это он со мной тут беседы беседует, когда у него там такой важный гость, и добавил строгости в голос: – Так! Идёшь к себе, весь день отдраиваешь «Саранчу» и занимаешься вообще приведением всего, что тебя касается, в порядок. Я с тебя ещё спрошу за то, что ты без медицинского разрешения в бой полез! Аника-воин! Завтра с утра чтоб вместе со своим дойчем были готовы!

– К чему готовы-то, ваше высокопревосходительство?

– Да ко всему! – заорал он. – Всё! К себе в расположение шагом марш!

– Есть!

Чётко, по-строевому развернулся и пошагал. На входе вцепился в поджидающего меня Хагена:

– Так! Дойч! Ты про детей Великого князя что-нибудь слышал?

Тут нас чуть не снёс очередной посыльный с вытаращенными глазами, и мы почли за лучшее убраться в сторону, за палатку канцелярии, в которой стоял страшно деловой гул.

– Так что там дети?

– Слышал мельком. Дочь и сын.

– Даже так?

– Да. Дочь, насколько я понял – Анна Кирилловна, которая была приставлена к вам сестрой милосердия.

– Ядрёна колупайка! Так вот что Соколов говорил, чтоб я ей глазки не строил! – и тут до меня дошёл следующий факт. – Погоди-ка! Раз он знал, что Анечка – княжна, то он сам или из приближённых, или её братец и есть!

– Так точно, именно так. Иван Соколов есть Великий князь Иван Кириллович, сын Великого князя Кирилла Фёдоровича.

Охренеть!

Фон Ярроу некоторое время смотрел на мой обалделый вид, ничего не дождался и осторожно (полагаю, опасаясь травмировать мою и так неустойчивую после вчерашнего психику) продолжил:

– Есть ещё новость. Завтра награждение, но это как будто пока секрет.

– Ясно море! Дальше.

– Дальше есть несколько расплывчатые данные, что вас в числе четырёх особо отличившихся хотят куда-то направить для обучения. Это поощрение и большой почёт. Поздравляю!

– Какого на хрен «поздравляю»? У меня жена через два месяца рожать будет, на отпуск надеялся, хоть повидать её съездить, а теперь как?

– Это уже не ко мне.

– Да это ясно, что не к тебе…

А дальше мы драили «Саранчу», укорачивали до положенной по уставу длины чехол, подновляли камуфляж. Вообще, я подумал, что неизвестно: пошлют ещё в бой или нет, поэтому, пока возможности базы позволяют и казна платит, прогнал шагоход через все возможные тесты, заменил все жидкости и расходники. И даже генератор подгоревший успел поменять. Уханькались, конечно, как чушки. И в краске, и в масле, зато «Саранча» просто сверкала.

А уже под вечер, после бани, приводили в порядок парадную форму. Там особо стараться не пришлось – пыль стряхнули, и всё. Я ж её и не доставал за всю компанию.

Если честно, спать ложился в некотором мандраже. Не каждый день такое начальство наезжать изволят. Да ещё эта предполагаемая отправка на учёбу, будь она неладна…

Утром корпус, за исключением дежурной смены, построили на плацу. Все красавцы, парадка, медали-ордена сверкают. Позади строя шагоходы силу России в данном регионе показывают. Внушительно. Пыль в глаза пустить – это военные запросто.

На импровизированную трибуну из заглушенной «Славянки» поднялся Великий Князь Кирилл. Сначала речь напутственную произнёс, мол все мы – герои, и в этих песках являем нашим недругам, да и всему миру, тяжёлую длань России. Ну и подобное патриотическое. Умеет всё-таки наше начальство красиво словеса завернуть.

По завершении речи гаркнули троекратное «Ура!», но как все ожидали, это был ещё не конец.

На «Славянку» забрался атаман, и двинул речугу, что мол все молодцы, но есть среди нас особенные. Ага. Молодцы из молодцов. И вызывает первым Соколова.

Хорунжий, печатая шаг, вышел из строя, а там уже Великий князь у столика специального стоит, на столе грамоты почётные, медали да ордена разложены. Атаман объявляет, а Великий князь вручать изволит. Ну это понятно. Соколову вешают медаль за проявленный героизм и он, печатая шаг, уходит обратно в строй. А я то думал, что он останется рядом с батей. По-любому, уже все всё знают. Секрет Полишинеля, едрид-Мадрид.

Потом вызывали всяких отличившихся. Долго.

Вот ей Богу, можно же было, если трое медаль «За храбрость» получают, и вызвать их сразу всех троих. И вручить сразу всем трём. Так нет же – персональный вызов, для уважения! Как бы Великий князь, представляющее Императора лицо, каждому отличившемуся отдельно благоволение оказывает.

Но жарко же.

Солнце сирийское прям в темечко долбит.

Минут сорок стояли, награждались. К нашей чести, почти все отличились. Явных залётчиков не было, и даже на пьянке в неурочное время никого не поймали. Только вот меня чего-то не зовут. Неужели пролетел? Странно, атаман же явно сказал про завтрашнее, чтоб готовился… ну, сегодняшнее. Да и немчура тоже. Стою, нервничаю.

А Великиий князь и Атаман, похоже, подходят к завершению. И ни слова про меня, любимого. Оно, конечно не за ради медалей мы тут. Но хоть грамоту-то дали бы. Жмоты.

– И в завершение награждения, этой почетной для меня церемонии, хотелось бы отметить ещё одного казака Русского Экспедиционного Корпуса. Илья Коршунов, выйти из строя!

– Есть! – сделал положенные пятнадцать шагов, вытянулся перед Великим князем.

Одобрительно осмотрев мой иконостас (а что, есть чем гордиться!) Константин Фёдорович улыбнулся и обратился к строю РЭКсов, а не ко мне.

– Всем вам известна беспримерная боевая доблесть данного казака. Я бы сказал, лихость! Но один из подвигов заслуживает особенного к себе отношения, – Великий князь многозначительно оглядел строй: – За спасение члена императорской фамилии Божией милостию Андрей Первый, Государь Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая, награждает Коршунова Илью золотой именной саблей!

Вот тут по рядам вздох пронёсся.

Великий князь принял из рук адъютанта оружие в нарядных ножнах, эфес с витиеватой надписью «За храбрость!» и впрямь горел золотом, да ещё и камушки, кажись поблёскивали. Я принял саблю двумя руками (дрожащими, мать его!), поцеловал:

От волнения запершило в горле, еле осипшим голосом прохрипел уставное:

– Служу царю и Отечеству!

А Великий князь, оказывается, ещё не закончил.

– Помимо сего, за проявленную храбрость… – тут, к моему изумлению, пошло перечисление всех вообще моих воинских заслуг и отличий начиная аж с первого контракта и до эпизода с «Саранчой» и Соколовским «Святогором», который все упорно именовали жертвенным спасением Великого князя, дальше внезапно снова пошёл императорский титул, да полный, на две минуты, – … и прочая, и прочая дарует Коршунову Илье Алексеевичу потомственное дворянство с выделением наследных земель в Иркутской губернии.