Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 303 (всего у книги 339 страниц)

26. МЕМФИС НЕ СПИТ

ПРИБЫВАЕМ В СТОЛИЦУ

Мчали мы без остановок весь остаток дня и, чуть сбавив скорость, большую часть ночи, пока на рассвете перед нами на замаячили знакомые очертания древней Египетской столицы и расположенный к западу от неё временный военный русско-египетский лагерь.

А лагерь то уже больше на Сирийскую базу похож, а не просто палатки посредь пустыни натянуты! Уже и стены, и пушки на башнях. В ночи горело множество ильиных огней и просто обыкновенных костров.

Все мы, естественно, страшно обрадовались. И Вьюга, хоть и виду не казала – санки вон как полетели, только песок фонтанами во все стороны!

– Тётушка, ты притормозила бы немножко, – попросила её Екатерина, – а то ведь, не ровён час, жахнут по нам на такой скорости.

– По мне? – хотела было возмутиться Вера Пална, но Айко согласилась с Екатериной:

– На такой скорости поди-ка разгляди, что это ты летишь. А, может, это песчаный демон какой-нибудь или вражины особо крупную бомбу подослать на самоходной тележке решили?

Вера оглянулась на нас с Джедефом, зачисленных в болящие, поняла, что мы тоже имеем кое-что ей сказать, просто не торопимся, и примирительно сказала:

– Действительно. Не будем подвергать караул стрессу.

Вот что значит, тяготы вразумляют. И прислушиваться к другим начала, и рассуждает как умненько. Мы с Джедефом дождались, пока Вьюга отвернётся, и усмехнулись друг другу.

На стенах всё равно началась суета и движение. Надеюсь, у них там хоть один бинокль найдётся, чтобы нас рассмотреть, а то не хотелось бы после такого многотрудного бегства под своими же стенами из-за чьей-то торопливости помереть. Впрочем, над нами уже начал переливаться двойной щит – Айко и Веры Палны. Сразу не пробьют, даже если стараться будут.

Мы подкатили к воротам и медленно, торжественно даже проследовали внутрь. Тут не отнять – оченно приятно, когда почти все в мире знают кто на ледяных санях разъезжает. Да, даже по песку. Так что часовые на КПП только вытянулись, да честь нам отдали – и русские, и египтяне за ними. Местные, правда, сильно глаза таращили на снежный шлейф, которым Вьюга окуталась. Вот любит она красиво выступить, а им, вишь – страшная диковина.

Во дворе я принялся живо оглядываться:

– Куда сначала? – Вот то здание не могло быть ничем иным как штабом. Ну или администрацией, если они тут всё ещё считают этот конфликт гражданским столкновением. По мне так – реальная война.

– Илья Алексеич, ты б прилёг, – недовольно попросила Айко. – дырищу-то мы тебе затянули, а осколков внутри целая горсть, я побоялась трогать. Так что не шевелись уж.

– А лично я для начала в душ! – отрезала Вьюга. – Пока я не приведу себя в порядок, я не адекватна!

– Тетушка, вы на себя наговариваете, – елейным голоском ответила Катерина, – ваш ангельский характер известен по всему свету.

– Язва ты, племяшечка, – фыркнула Вера Пална, помолчала и добавила: – Но ты права. Иногда меня заносит. Но без горячей воды я вообще…

– Тогда высадите нас около госпиталя, – не утерпел и внёс свои пять андреек в обсуждение я. Раз уж внутре осколки обретаются, лучше бы с этим поскорее разобраться. – Ваши юбки как бинты, конечно, превосходны, но мне и Джедефу нужно сменить повязки.

– Ой, точно! Вон туда кати, – Екатерина, по-моему, вообще после нашего путешествия перестала испытывать какой-то трепет перед своей тётей. Совместные трудности – они того, объединяют. Да.

Да и сама Вьюга совершенно не обратила внимания на фривольный тон и действительно доставила нас до указанной казармы. Мы остановились прямо под огромным красным крестом, и мановением руки ледяные сани превратились в пару лежаков подо мной и Джедефом, остальные начали с удовольствием разминать ноги.

– Любезный! – поймал я за рукав пробегающего мимо солдатика. – Нам бы к докторам. Санитаров покличь, а?

Солдатик, мчавшийся до того по своим делам, недоумённо оглядел нас с Джедефом, потом перевёл взгляд на расхристанную Катерину, потом на Айко… и вдруг поклонился и со словами:

– Будет сделано, Ваша светлость!

– Однако ты становишься популярным, а, Илья Алексеевич? – усмехнулась Вера Пална.

– Да он просто не признал нас, – словно оправдываясь за солдатика, начала Екатерина. – Он же даже представить себе не мог, чтоб в наших с тобой нарядах, тётушка… А Илья постоянно где-нибудь воюет, да и по синема мелькал. Тебя-то без саней твоих ледяных особо в лицо-то и не знает.

– И это прекрасно! – отрезала Вьюга. – Мне ещё синематический известности не хватало! Ладно. Я думаю, вы без меня справитесь.

И ушла. И вот совершенно стальные нервы у дамочки. У половины лиц мужескаго полу на базе от ейного короткого платья аж глаза на лоб, а ей хоть бы хны. Идёт, попой покачивает. Так. Отставить! Чего-то мысля не в ту степь полетела.

Пока я вслед Вьюге смотрел, на крыльцо вылетели несколько дюжих санитаров и Есения.

– Живые! Господи, живые! – Она торопливо оглядела нас и страдальчески сморщилась: – А Вьюга?

– Да живёхонька она! Вон, смотри, идёт, красавица наша, – ткнул я пальцем вслед Вере Палне, которая дефилировала по плацу.

– Слава тебе, Господи! Как вы? – Есения прошлась светящимися зеленым руками по мне, потом по Джедефу. И ткнула в меня пальцем: – Так, этого немедленно в операционную! Этого, – это уже в Джедефа, – подготовить следующим!

И убежала. Егоза командирская!

Санитары аккуратно переложили нас на брезентовые носилки и понесли.

– Айко! Узнай, как там наши… – собственно, всё что успел сказать.

– Хорошо, Илья Алексеевич!

А потом за нами закрылись двери, и всё что оставалось – только в потолок пялиться. А потом мне на лоб легла прохладная ладошка и… свет погас.

ГОСПИТАЛЬ

Пришёл в себя я в палате. Перемотанный весь, как те мумии египетские. Может, они тоже вот так получились? Лечили какого воина, лечили, а он возьми да и помри от ран. Чего его разматывать? Так и хоронили… Токмо в книжках-то всё по-другому описано.

Да-а-а… Какая всё-таки чушь в голове гуляет… Я порой прихотливости и неуместности собственных мыслей поражаюсь. Попробовал руками пошевелить – неудобственно, крындец. И не столько из-за бинтов – руки-то у меня не особо и посечённые были – а из-за всяких приборов да трубочек. А ну как выдерну чего? Тут, поди, всё нужное… Немного, правда, странно, что после Есениных манипуляций я в этаком виде…

– Очнулся?

Опа! А я в палате не один, оказывается.

Скосил глаза. На соседней койке Крокодил-бегемот лежит. Тоже, как я, перемотанный. Только лицом вниз почему-то. В смысле – на животе лежит, и голова ко мне повёрнута.

– Вот знал бы, что так неудобно будет, постарался бы как ты – грудью те снаряды встретить, – пробормотал он в ответ на мой вопросительный взгляд.

А, ну да, у него ж на спине всё…

– Там около тебя на тумбочке, погляди.

Я с трудом повернул голову, тоже сплошь обмотанную какими-то непонятными устройствами, и увидел металлический лоток с какими-то железками.

– Из тебя вытащили. Докторша сказала – на память. Ещё огненный парень прилетал, хотел прямо в окно пролезть, так она его прогнала. Вообще ничего не боится!

– А-а! – Я засмеялся. Господи, голос-то у меня какой сиплый! – Это князь Дашков. Он же муж её, будет она его бояться…

– Тогда понятно.

Уже то, что Мишка жив – здорово! Но остальные?

– Кто-нить ещё заходил?

– Нет, – Джедеф отрицательно шевельнул головой и тут же поморщился. – Я сам очнулся, когда она этого своего огненного мужа выпроваживала. Извинялась. Такой, говорит, вал раненых случился. Силы у неё… того…

– Ослабели?

– М-гм. Пришлось нас по-старинке оперировать, – Джедеф поморщился и пожаловался: – Шея затекла, сил нет… Ты извини, перевернусь хоть на ту сторону…

Я угукнул и решил проверить, позвал:

– Айко, ты тут? – но лиса не ответила. Или и вправду не было рядом, или боялась, что Есения и её выгонит. Хотя, скорее всего, её на самом деле не было. Где лиса – и где страх?

Всё что оставалось – ждать. Придёт же кто-нибудь, да та же Есения. У неё и будем выпытывать. Лежал, пялился в потолок и перекидывался редкими фразами с Джедефом, который иногда с кряхтением разворачивался ко мне. Тому было жуть как неудобно говорить, мордой в подушку-то, да и вообще он, оказывается, в госпитале-то в первый раз вообще. С детства ничем не болел, на чужую войну его особо и не пускали – как же, фараонов сын, а сам Египет в последнее время ни с кем и не воевал. Так, пограничные стычки да разбойники какие. Мелочи, в общем. Качественно не убьёшься.

Вечером уже, после того как нас покормили удивительно молчаливые медбратья (ничего, ироды эдакие, не сказали, добился только уставного «Не положено!»), пришла Есеня с сопровождающими.

В образе, так сказать, пришла. У маман тоже такое быват. Она ежели чем серьёзным занята, пока не доделает, от неё слова ласкового не дождёсся. Да и вообще – слова не по делу тоже. Вот и Дашкова. Она, значиться, к нам как доктор пришла. И всё тут.

Пока руками своими зелёными по моей груди, да по бегемотовой спине водила – ни словечка ни мне, ни ему. Только непонятными словесами латинскими с двумя девчонками перекидывалась. Но то, с каким обожанием они на неё смотрели!.. Знатная персона, княжна, да ещё и маг-врач, каких поискать.

– Ну всё, – деловито вынесла вердикт она, – основную повязку оставляем, остальные можно уже убрать. И в приборах тоже больше нет необходимости.

– А капельницы? – с придыханием спросила младшая докторица (или кто уж она такая, я хрен знает).

– Убираем! – решительно махнула рукой Есения.

– Я не понял, – проворчал я, – и долго мне ещё в бинтах ходить? Это что за мода?

– А не зажрались ли вы, ваша светлость? – усмехнулась Есения. – До сих пор подвоз раненых идёт. Не успеваю восстанавливаться. Вам и так, считай… Такие раны – и всего два дня госпиталя! Совесть имей…

И я устыдился. И поимел. Совесть, в смысле. Спросил только:

– Наши как?..

– По моим наблюдениям – прекрасно. Серго чуть хуже остальных – помимо осколочных ещё и ушибы, но восстанавливается очень быстро, завтра хочу его в расположение отправить, нечего тут… С завтрашнего дня вам разрешаю посещения. Впрочем, не вижу в них особого проку, вечером, скорее всего, на выписку. – Она встала: – Ладно, простите, мальчики, дело к ночи, а у меня обход затянулся… – и ушла!

– Нет, вот же совести нет у человека! – проворчал я, заслужив гневный взгляд медички, отцепляющей от меня трубочки и датчики.

– Спокойной ночи! – с невыразимым укором (в котором звучало, что она поставила бы нам на вид нашу глупость, если бы могла) сказала медичка и ушла, задрав курносый носик.

Впрочем, вся укоризна досталась мне, поскольку Джедеф полностью её проигнорировал. Он наслаждался тем, что ему наконец-то разрешили сидеть и даже лежать на спине! Кто бы мог подумать, что человека может осчастливить такая малость.

– Ох, хвала Осирису, я хоть лежу нормально! – в восьмой раз восклицал Джедеф.

А я решил аккуратненько встать и сходить на разведку – в первую очередь проверить, где тут у них сортир, а во-вторых разжиться чаем. Скучно так сидеть-то!

Первая цель была найдена быстро – по коридору напротив через две двери. А в процессе поиска второй меня обнаружила та сердитая медичка и с позором прогнала в палату. Впрочем, спустя пять минут пожилая санитарка с добрым лицом принесла нам два стакана чаю и даже каких-то печенюшек. Она всё жалела нас и называла то «мальчики», то «ребятки». Джедеф от этого совсем застеснялся как-то. Серафима бы по этому поводу непременно что-то умное сказала, навроде «культурный шок».

А ночью, когда в палатах свет погасили вовсе, а в коридорах яркий верхний сменили на дежурный ночной, к нам в палату заявился Серго! Сделал он это крадче, прямо как те японские ниндзи, обмотанные в чёрные тряпки. То есть, в тряпки он, конечно, не обматывался, а был в обычном больничном исподнем, но крался натурально бесшумно. В палату проскользнул неслышной тенью, в щёлочку за собой выглянул, убедился, что никем не обнаружен, и радостным шёпотом возопил, подтаскивая табуретку к моей кровати:

– Э! Здорово, братцы!!!

– Волчок! – страшно обрадовался я. – Садись скорей, рассказывай!

– С какого места? – с готовностью согласился он.

– Да с самого начала! А то мы сидим здесь, как замурованные, ни новостей толком, ни газет, ни писем!

– Ну, слушай. Вообще без потерь осталась «Саранча». Ни единой царапины! Говорят, Урдумай какую-то свою тувинскую инициацию словил, из боя вышел, как пьяный. Но как он по всему полю метался, уже легенды начали складываться! – Серго засмеялся и покрутил головой. – «Пантере» тоже повезло. У неё же пушка дальнобойная, точная, они в третьей аж линии стояли. Несколько царапин, лёгкая контузия экипажа не в счёт. Живы все.

– Слава Богу! – у меня аж от сердца отлегло. Всё боялся, что доктора от меня скрывают что-нибудь «из медицинских соображений», с них станется. – А вы?

– А с нами всё получилось гораздо веселее. И как всегда, совершенно диким образом. – Серго слегка откинулся на спинку стула и принял вид сказителя: – Прослушайте, братцы, эту поучительную историю. «Вещий Олег», как вы помните, в первой линии шёл. Нам вместе со всеми первыми и должно было достаться. Спасли нас… да, наверное, девчонки. Хотару твоя глазастая успела увидеть, что Мишка Дашков магостатики хватанул – тот тоже вечно наперёд всех выскочить норовит, вот ему первому и досталось. Все щиты его дезактивировало, Мишка от болевого сознание потерял и падать начал. Хотару это увидела и заверещала: «Магостатика! Магостатика!» Я только успел в боковое стекло глянуть – а там чадящий сгусток огня куда-то в сторону горизонта заваливается. И снаряды нам в морду! Я уже понял, что сейчас всю защиту нам снесёт, маневрировать давай, а машина всё равно обкатана… плохо, честно скажем. Да и правы были те, кто говорил, что антропоморфность фигуры – проигрышный вариант за счёт большой плоскости вертикальной проекции…

– Собрали собой?

– Полную панамку, – досадливо кивнул Серго. – Сперва магостатика щиты поотрубала. Да сразу следом, пока очухаться не успели, как прилетело нам… Кабину от нижних опор, считай, оторвало. Единственное, повезло – бронестёкла выдержали. Так Сонечка с испугу одномоментно такую броню вокруг нас наморозила – ты не поверишь! Трёхметровую!

– Да ну!

– Я тебе говорю, э! Был «Вещий Олег», а стал гигантский этот…

– Цыплёнок, – подсказал Джедеф. – Или крокодильчик. В яйце.

– Ну, может быть, – с сомнением согласился Серго. – Но я тогда подумал про эскимо. Шарик такой. Несколько ракет по нам вскользь пришлось – гул стоит, звон!

– Так вас, получается, внутри так магостатикой и не накрыло?

– Сперва-то – нет, сидим под колпаком, обалдевшие. Волна атаки мимо нас прокатилась – никто ледяную болванку колупать не захотел, представьте себе! Может, на обратном пути думали или ещё как – я не знаю. Соня от разового сверх-выплеска маны ослабела совсем. Иван сказал, мол, прорываться будем и к своим уходить. Ломаем с той стороны, где от внешнего удара стёкла всё-таки потрескались. Иначе закончится атака и нас выковыривать примутся. Ну и давай мы изнутри огнями лупить – Ваня, Петька да я. Хотару ещё тоже подбрасывает. Засада только в том оказалась, что как только во льду первая трещина появилась, внутрь магостатический туман потёк.

Джедеф цыкнул и болезненно поморщился. Я тоже.

– Приятного совсем мало, – согласился Серго. – Как давай нас крючить, ой-вэй… Лисичка первая в себя маленько пришла. Меня давай трясти: вставай, мол, вставай! Ты, говорит, зверь, и я – зверь. Только мы с тобой сможем. И давай в трещину колотиться. Посмотрел я на неё. Ребят с Соней в сторону отволок, говорю лисе: «Ты теперь отдохни, я подолблюсь. На двоих зверей-то места уже не хватает!» – обернулся, сам думаю: хорошо, в «Вещем Олеге» кабина большая! В «Саранче» бы, к примеру, я полный облик уже принять бы не смог. Да и за счёт того, что радиус скорлупы побольше оказался, проломить её легче было.

– То-то Есения говорит, ушибы у тебя…

– Все плечи отбил! – возмущённо вскинулся Серго. – Потом, когда мы всё-таки трещину пробили, оказалось, что ледяное наше яйцо в сторону от основной линии атаки откатилось. Вылезли мы…

– И тикать огородами! – закончил за него я, вызвав удивлённый взгляд Джедефа.

– Как видел, э! – засмеялся Серго. – Я бегу, Хотару сверху сидит, остальных держит – они до сих пор еле живые были. Сперва думал – ушли. Вдруг из-за бархана на нас – три этих кораблика на ножках! Это нам ещё повезло, что они такой цирк увидели и растерялись, – Серго заржал, покрутил головой: – Но потом осколочными вслед как дали, мало нам не показалось… Да я ещё на подходе к нашей базе умудрился лапой в расселину попасть, связки порвал.

– Уф-ф-ф… – разом сочувственно сморщились мы с Джедефом.

27. ОТДОХНУЛИ И БУДЕТ

ПРО ВОЙНУ И ПОЛИТИКУ

– Нда, – заключил Серго. – Бесславно просрали бой, можно сказать.

– Это ещё неизвестно, как всё повернулось бы, если бы англы сражались честно, – надулся Джедеф.

– Ха! – хохотнул я и тут же испуганно покосился на дверь – спалят же нас! Продолжил сильно тише: – Англы – не тот противник, с которым стоит рассчитывать, что он будет выполнять свои договорённости. Пусть даже и международные – плевать они на них хотели.

– Точно! – поддержал Серго. – Начать с того, что если б англы играли честно, их тайной базы на территории Египта ни за что бы не появилось! Кстати, – он тоже понизил голос и выразительно поднял брови, посмотрев на Джедефа, – я тут краем уха слышал, что твой папаня тряхнул кого-то из родственников, вроде бы Мин что-то с наглами мутил, сейчас всех его приближённых трясут усиленно. Глядишь, чего и вытрясут.

– Мне до сих пор непонятно, – вслух подумал я, – чего они такие наглые? Не из-за новых же шагоходов? Пусть здоровенные, нового типа – но это всё равно та же техника, и ей можно противопоставить другую технику. И даже с магостатикой можно бороться…

– И я даже скажу тебе, Илюха! – радостно воспрял Серго. – Наш с тобой положительный опыт сопротивления магостатике учтён. И более того, господа оборотни, – он со значением обвёл нас с Джедефом профессорским взглядом, – скажите-ка мне, кому из наших собратьев будет совершенно плевать на магостатику?

– Кому? – непонимающе спросил принц египетский.

– Да оборотням-немагам же! – сразу понял я.

Джедеф вопросительно переводил взгляд с меня на Серго:

– Как это – немагам?

– А у вас что – таких нет⁈ – в свою очередь страшно удивился Серго.

– Никогда не слышал…

– Погоди, дай я уточню, – кажется, я догадываюсь, в чём тут дело, – Крокодилы когда-нибудь женятся на Крокодилах?

– Нет, – однозначно ответил Джедеф. – Крокодилы – все родственники. Это было бы кровосмешением.

– А-а-а, – тоже понял Серго, – и все невесты и женихи – они обычно не оборотни, верно?

– Именно так.

Мы с Серго посмотрели друг на друга:

– Поэтому у них не произошло сверхконцентрации Зверя в крови, – сказал Серго.

– И как обратная часть процесса – не произошло утраты магии с сохранением только магических свойств, как это было у части наших, – сказал я, имея в виду белых медведей и кавказских волков.

– Я не понял, – нахмурился Джедеф.

– У нас есть несколько больших семей оборотней, – с видом доброго доктора сообщил Серго. – Скорее, даже кланов.

– А местами – народов, – подкинул информации я.

– Да, – согласился Серго. – Среди представителей которых часто встречаются индивиды, у которых магические способности на нуле, но свойство обращаться сохранно.

– Но какой толк с простых зверей, пусть и разумных, против тяжёлой техники⁈ – едва не возопил Джедеф.

– А вот тут, друг мой, вас и ждут сюрпризы! – весело ответил я. И именно на этой замечательной ноте в палату заглянула медичка, мгновенно пришедшая в сердитое расположение духа:

– А я думаю – где это у меня «бу-бу-бу, бу-бу-бу!» Три часа ночи, господа! Имейте совесть!

– Имеем, имеем! Простите великодушно! – удалился Серго, улыбаясь и прижимая руки к сердцу.

А я довольно вздохнул полной грудью и закинул руки за голову. Представляю себе, что будет, если в Кайеркане клич кинуть, что можно одним махом, выпив ложку эликсира, стать размером с «Саранчу»! Очередь выстроится до самого горизонта! И это будут не просто звери. Это бойцы, вообще не рассчитывающие на магию, зато привыкшие полагаться только на свои физические кондиции и умеющие здорово ими пользоваться. Полагаю, англов ждёт очередной неожиданный поворот судьбы, хе-хе.

ВО ВСЁМ БЛЕСКЕ

Утром меня ждал на столике около кровати тазик с горячей водой, распаренное полотенце, сложенная бритва (Моя! Как её сюда доставили?) и максимально торжественно разряженная Айко, которая тут же склолинась в торжественном поклоне и вопросила:

– Господин желает привести себя в порядок сам или вам помочь?

Джедеф с диким изумлением наблюдал эту сцену. Позади Айко столь же важная Хотару держала стойку с моим парадным мундиром. По любому, кто-то заранее озаботился. И я даже почти точно знаю – кто. Чьи-то Серафимины длинные ушки торчат из всей этой затеи. Желает, значит, чтоб соответствовал муж.

– Илья Алексеевич, прости меня за назойливость, но ты – точно герцог? – крокодила-бегемота прям корёжила неопределённость.

– Да какой из меня герцог? Так, недоразумение…

– Но светлейшая княжна Вера Павловна обращалась к твоей… э-э-э… к ней… э-э-э… к… – он ткнул в Айко, сохраняющую торжественное величие, пальцем. Невежливо ткнул, кстати. Но это мы спишем на крайнее обалдение египтянина… – «её императорское величество»? Я не понимаю! В бою! Ладно! Возможно, но здесь?

– Ой не забивай себе голову. Она, конечно, у тебя большая, но не надо…

Джедеф автоматически пощупал свою голову.

– Почему большая? Нормальная!

– Ты себя в облике в зеркало видел? Как батяня про нашего иркутского бегемота говорил… есть у нас в зоопарке обычный бегемот, – предупредил я вскинувшегося Джедефа, – «такой чавкой медку бы хапнуть». Так у тебя ничуть не меньше. А может, и больше.

На этом наше общение прекратилось, поскольку в двери палаты мимо лис протиснулась Катерина и принялась обнимать и всячески целовать своего благоверного. И вообще ничуть нас не стеснялась. Да и ладно. Я умылся, распарил лицо, побрился, переоделся за ширмочкой – и вышел уже совсем другим человеком! Вот ей-Богу, права была Белая Вьюга вчера – горячая вода воистину преображает человека. И в таком, знаете, расслабленном настроении покинул новобрачных. Им-то никуда спешить не надо.

А вот меня озадачили. Прям с утра. Ещё до появления лис прискакал вестовой с предписанием прибыть на торжественное построение. Чего там может быть торжественного, когда нам шею в этих песках намылили? Ну, опять же, начальству виднее. На торжественное построение так на торжественное… Иду весь из себя – в парадке, ордена сияют, сабелька наградная, позади две японки семенят, чистейшими кимоно пески подметают – цельный герцог шагает, не хухры вам мухры.

И видимо настолько непривычная картинка местным египетским реалиям, вырисовалась, что давешние санитары, которые нас с Джедефом вчера кормили, аж столкнулись в коридоре, на нас, красивых, заглядевшись. Зато Есения, выглянувшая из какой-то палаты, смерила нас взглядом, улыбнулась и эдак одобрительно кивнула.

Вышел во двор, а там уже ожидают. И не абы кто, а сама светлейшая княжна Смолянинова. На санях своих знаменитых.

– Илья Алексеевич, вы со мной.

– Ого! Это кто ж вас в кучера-то отрядил? Я бы и сам куда надо дошёл.

– М-да, – сморщилась Вера Пална. – Илья! Всё впечатление испортил! Не хватает тебе лоска, учить ещё и учить. А что со мной прибудешь, так это, как говорят франки – «высокий политик»! Чтоб сразу подчинённые свое место знали.

– Какие ещё подчинённые? – изумился я, подразумевая, что ни Хагена, ни Фридриха и уж тем белее ни Швеца или Пушкина такой пылью в глаза не поразишь. Не ради Урдумая же это всё затеяно?

– А ты не знал? Ты у нас теперь назначен, – Вьюга ткнула пальчиком вверх, – аж высочайшим распоряжением, командиром Первого Сводного отряда оборотней.

– ПСОО, – автоматически сократил я. – Мощно звучит.

– Наверное. Хотя над названием я бы подумала. Так там в этом отряде кого только нет! Я вчера на приветственном ужине только с пятью князьями повстречалась. Хотя там грузины в основном да поляки. Но го-о-нору!

– Больше чем?.. – не удержался я. – Извините.

– У меня он хотя бы обоснован! – невозмутимо отбрила она. – А тут, если бы не твоё средство…

– В смысле «моё средство»? – изобразил максимально непричастный вид я.

– Ой я тебя умоляю, Коршун! Садитесь уже! – она нетерпеливо дёрнула подбородком и продолжила уже на ходу: – Ты что думаешь, твой профессор как-то мимо имперской канцелярии просочился? И все его исследования? Хотя бы сейчас дурачка не изображай. Не спорю, у тебя это иногда так изумительно-реалистично получается. Даже временами верить начинаешь, до того убедительно. А потом посмотришь – а-а-а, нет! Это же знаменитый казак Илья Коршунов, самый продуманный человек в государстве Российском! Легендарный Свадебный Коршун! Дружок племянника моего, сын травницы Евдокии, Высший Белый медведь и германский герцог в одном флаконе. Кто там ещё у тебя в бухгалтерах ходит? Фридрих, принц Прусский? И лисы в вассалах. Так что только и годится Белая Вьюга на кучера, для сильномогучего!

– И не в бухгалтерах, а в логистах, – только и нашёлся, что возразить, я. – И вообще… Вы чего, Вера Пална⁈ Я же… – тут я остановился, а предводительница морозниц уже открыто хихикала над моим удивлением:

– Получил?

К смеющейся Белой Вьюге присоединились Айко и Хотару

Я сглотнул.

– Вы это, не пугайте меня так, пожалуйста. А?

– Хорошо. Но ты так и знай, именно так тебя должны воспринимать! – она выделила слово «должны». – Чтоб боялись! «Если у него Вьюга за кучера, то кто ж он сам-тот такой?» Понял?

Пришлось кивнуть.

А потом запоздалая мысль мелькнула: так вот почему она Айко при Джедефе императрицей навеличила. Да и этот парад с бритьём и переодеванием в ту же строку…

Ладно, катим со свистом.

ПЕРЕД СТРОЕМ

А на плацу стоял неровный строй. Все с походными сумками, бандольерами. Неужели только что с транспорта? Стоят расслабленно, улыбаются. Эт – хорошо. А кто же те, что с Вьюгой чаи распивали? Тут я заметил группу стоящих отдельно военных. Ой, ё-ё! Судя по тому, как эти офицеры на общий строй косятся, мы тут навоюем…

Под изумлёнными взглядами слез с саней. Вьюга сразу упылила куда-то, а я, печатая шаг, оловянным солдатиком пошагал докладываться начальству.

Опа! А это старые знакомцы!

Впереди Тетерин Сергей Семёнович, наш Сирийский командир, глаз ехидно щурит. Слева от него – Гусев Никита Тимофеевич, атаман сводного казачьего механизированного отряда с Дальнего востока, зубы белые в улыбке кажет. Оба при параде, как их такое количество орденов-медалей вперёд не перекашивает?

И вот ещё вопрос. Если Сирийский мой командир, Сергей Семёнович, он-то понятно почему тут – всё ж таки театр военных действий похож, то зачем Никита Тимофеевич? Да и вообще, уживутся ли, как говорится, два медведя в одной берлоге?

Отбарабанил:

– Казачий войсковой старшина Коршунов Илья Алексеевич для прохождения боевого задания прибыл!

– Орёл! – одобрительно кивнул Никита Тимофеевич.

– Никак нет, – позволил себе улыбнуться я, – Коршун!

– Хорош, Коршун! Знакомься, – кивнул Гусев на Тетерина, – наш начальник штаба…

– О! Не переживайте, – остановил его Сергей Семёныч, – с Коршуном мы знакомы. Ещё с Сирии.

Вот оно чё! Сириец-то тут начальником штаба, и если ещё…

– Отцы-командиры, я вот прямо побаиваюсь спросить, а кладовщик у нас?..

– Выиграл! – Гусев почему-то полез в карман и вручил Тетерину сотенную андреек, не преминув спросить: – Ты откуда знал-то?

– У них с Семёнычем длинная история любви и взаимопонимания, – усмехнулся тот. – А ещё он с братаном евоным знаком.

– Непотизм в действии! Ну да ладно, лишь бы на пользу.

– О! Уверяю вас, всё будет в лучшем виде.

Я терпеливо ждал, пока отцы-командиры закончат обсуждать мою скромную персону.

А потом Тетерин вышел вперёд и гаркнул:

– Бойцы! Представляю вам командира Первого сводного отряда оборотней – его светлость Коршунова Илью Алексеевича. Как многим из вас известно, Илья Алексеич – высший белый медведь. Но не это определило его назначение к нам, а беспримерная воинская доблесть! Такшта, прошу любить и жаловать! – Он помолчал, оглядел строй. А смотрю, подтянулись бойцы, улыбки поувяли. Только что отдельные подозрительно знакомые рожи (как бы не кайерканские) лыбу тянут ещё сильнее. Хотя, казалось, куда ещё-то? Неужто надеются на то, что я в виде начальства повожать их буду? Так-то зря. Я с них похлеще атаманов спросить могу.

– Ну, Илья Алексеич, скажи от себя приветственное слово-то, – буркнул в спину Гусев, – уважь бойцов.

Пришлось внезапно ещё и речь толкать. А вот в этом-то я не очень силён. Хорошо хоть, работа учителем немного подготовила. Долго растекаться по древу не стал, в три минуты уложился.

– Приветствую вас, дорогие братцы… – взгляд споткнулся о ехидно улыбающуюся девицу с рыжими косами, ряженую, как и все, в полевую форму, – и сестрицы! К врагу в гости мы уже захаживали, и попотчевал он нас такой кашей, что теперь непременно нужно вдругорядь зайти и отдарков ему занести.

По строю прокатилась россыпь смешков.

– А если серьёзно – враг силён, беспринципен и очень хорошо подготовлен. Враг уверен в своей безнаказанности и будет использовать любые неконвенционные средства, любые подлости. К этому надо быть готовым каждую секунду. И никакой поблажки ему не давать. Потому как, если магам не в строку, а техника не вывозит – какой у нас выбор?.. – Я оглядел их ожидающие рожи. – А никакого! Надо хоть из шкуры выпрыгнуть, а победить!