Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 339 страниц)

Я вот лично не сильно собой доволен. Нет, по бегу первый. А по полосе можно было и лучше. Опять, непонятно: можно было ли? Других-то мало кого видел. На выездке, вроде, не хуже других. На стрельбах тоже – не «застрелили» меня ни разу, а вот всех ли бандюганов уработал или, того хуже, не зацепил ли гражданские мишени – этого никто не сказал. Ну и в рукопашке ничья. Хотя с Федей гораздо хужее могло выйти.

В общем, маялись мы неизвестностью, покуда не явился распорядитель и не велел выходить на финальное построение.

Встали мы перед трибуной – двадцать восемь выпускников. И тут важные гости давай слова говорить. У них, должно быть, заранее тексты были заготовлены – уж больно гладко. А, может, и натасканы они на это – складно слова друг к дружке лепить. Только долго. О славе Отечества. О героическом будущем. И о выдающихся заслугах. Причём, великое подозрение, что о большей части построенных эти господа ни ухом ни рылом, но разливались красиво. Короче всех сам Харитонов сказал. Поблагодарил за усердие, поздравил и зачитал три группы фамилий.

Первые – чей результат приравнен к ускоренному прохождению специальной двухлетней программы младшего офицерского училища. Вторые – закончившие с отличием. И третьи – закончившие успешно.

Дальше мы орали: «Служу царю и Отечеству!» Федя рядом со мной на радостя́х, что в первой группе оказался, так голосил – я думал, на правое ухо оглохну. Впрочем, я вопил не хуже. Приятно ж! Коршунов-то тоже в первой группе! Я, то есть. Ну, может, не самый способный, но чего могу!

Вручили нам аттестаты в тиснёных золотом корочках, сфотографировали на память всем курсом. И… и что же – всё? Завтра день – а мне никуда не бежать, с утра не подрываться и можно продрыхнуть до обеда – никто слова не скажет?

Как-то незаметно мы оказались в жизнерадостной толпе. Кажется, и меня кто-то поздравлял.

– Илюша! – ко мне протиснулась Лизавета и прихватила под локоть. – Пойдём-ка в сторонку. Пока там Витя с кандидатами разговаривает, я хоть подлечу тебя немного.

– Да я, вроде, ничего…

– Ага! Этот здоровый-то как начал тебя валять – я думала в обморок упаду от страха! Хорошо, – Лиза понизила голос, оттесняя меня к пустым лавочкам, – маманин эликсир, должно, сработал?

Я усмехнулся:

– Да я его не пил.

Лизавета аж остановилась:

– Как «не пил»? – и глаза такие сделались, вточь как у матушки.

– Да так. Решил, что не по-честному будет.

– Илюшка! – она в сердцах шлёпнула меня по руке веером. – Ты совсем дурак, что ль⁈ А пришибли бы тебя⁈

– Лизонька, – я изо всех сил старался не ржать как конь, такая сестрица сейчас была смешная. Маленькая, сердитая… – А то, что брат твой полгода спецом людей мордовать учился – ты во внимание не принимаешь? Лечи давай, или я так пойду.

Лизка сердито схватила меня за запястье, бурча что-то про «этих мужчин», которым ничего доверить нельзя…

– К мамане аж из самого монастыря Марка Печерского за эликсирами едут, с поклонами, а ты вздумал нос воротить.

– С какого-с какого монастыря? – обалдело переспросил я. – С некромантского⁈

– Тише ты! – Лиза тревожно обернулась на толпу. Никто на нас не смотрел. – Ты не знал, что ли? Это, конечно, не секрет, но маман просила не распространяться.

– И давно?..

– Да… С прошлой осени где-то.

А вот это уже интересно.

16. ВОТ ТЕБЕ И РАЗ

ЛЮБОПЫТНОЕ

Занятная оказалась ситуация: в конце прошлой осени, как раз когда у меня с женской половиной родни состоялось молчаливое друг друга игнорирование, явились к матери визитёры, да с таким предложением, от которого она не смогла отказаться. Подробностей и деталей Лизавета и сама не знала, но для монастыря Марка Печерского матушка согласилась делать такие заказы, которые не должна была производить более ни для кого. Более того, неулыбчивые иноки взяли с неё страшную клятву, что ни одно особо сильное снадобье не пойдёт в оборот до тех пор, пока монастырские эксперты не дадут своего заключения: безопасно ли оно для широкого использования или требует особливого контроля.

Взамен мамане было оформлено личное дворянство, а работа на монастырь признана необходимым служением.

А я и не знал!

Интересно девки пляшут. Выходит, наш полковой батёк доставил мои пакетики с «особо сильным» куда следует, там произвели исследования и решили маманю к делу на пользу государства привлечь. Эвона как.

И тут до меня дошло. Какое там безделье⁈ Какие мечты дрыхнуть до обеда⁈ У нас вообще-то в Польше война идёт, полгода, отпущенные на восстановление от магической травмы, чуть не месяц назад закончились. Нам (мне с моим шагоходом) отсрочку от призыва дали, только принимая во внимание обучение на военных курсах. Вот она – корка на руках. Значит, что? Значит, топай, Илюша, в городскую канцелярию Иркутского Казачьего войска, да отправляйся на фронт. Заодно деньжат к свадьбе подзаработаешь. Если, конечно, твою зазнобу раньше за другого жениха не сосватают, более мирной службы.

И-э-эх…

Я спрятал свидетельство об аттестации в планшетку и пошёл угвазданную повседневную форму из раздевалки забирать. А выходя оттуда, решил, что – нет. Сегодня в канцелярию не пойду. Трое суток законной отсрочки имеется – вот и славно, до четверга и отложим. Хоть три дня отпуска, да мои.

ТРИ ДНЯ

Притопал домой – Марты нет. Пишет сейчас, поди, контрольную. Решает свои экономические задачки, помогай ей Бог.

Самовар кочегарить дровишками было лень. Согрел, как мы на фронте делали – заклинанием. Снял крышку да запустил внутрь огненный сгусток. Вода махом забурлила. Использование в быту боевых заклинаний не особо одобрялось – нерациональное расходование магической энергии, да к тому же рассеивание излишков могло привести к нежелательным эманациям вблизи приборов с магическими деталями. Но у нас до всех соседей расстояние приличное, а у меня из магических заморочек – один двигатель в шагоходе, у которого вокруг дизельного агрегата контуры магические. Так он, как всякая военная техника, экранирован – будь здоров!

В общем, не страшно.

Заварил чаю свежего да сел с кружкой подумать.

Ладно, что мы имеем? Курсы закончены, Марта тоже за эту неделю экзамены сдаст, с роднёй мир восстановлен – можно бы и в Карлук на житьё возвращаться. Тем более, что житья-то как такового мне и не останется. Явлюсь в четверг в канцелярию – могут сразу на следующий день и на фронт отправить. А Марфушке давно флигелёк приготовлен, пусть обживает. При матушке, глядишь, научится и в травках получше разбираться, опять же польза.

Одно только кисло. Как подумаю, что полгода до отпуска Серафиму не увижу – на душе тошно. А как представлю, что её за это время кто другой сосватает – сразу прибить кого-нибудь хочется. Вот прям взять и…

Хлопнула дверь, и на пороге нарисовалась Марта, сияющая, как начищенный рубль:

– Моя получайт отлишный балл!

– Молодец! – похвалил я. – Много ещё экзаменов осталось?

– Два. Среда и суббота. А твой как успех?

– Гляди, – я достал из планшетки аттестат.

– М! Буква золотой! – оценила Марта. – С отличием, примерный. Молодец! Праздничный обед варю!

– Да какой уж обед! Теперь ужин вари, времени-то! – я спрятал планшетку. – Часам к девяти приду, – я подумал, – может раньше…

Это если Шальновы знак мне подадут, что нахальный кавалер слишком уж засиделся.

Как удачно, что путь мой проходил через перекрёсток с цветочной лавочкой! Заглянул, конечно! Худощавая хозяйка меня узнала:

– А! Молодой человек с корзиной роз! Надеюсь, ваша беседа прошла удачно?

– Вполне! Приглашён на чай.

– Ещё бы! Не каждый кавалер заходит с таких козырей. Полагаю, сегодня вам нужно что-то небольшое и милое, соответствующее моменту?

– Точно так, барышня.

– Возьмите вот этот… – дальше она произнесла несколько диковинных названий, ни одно из которых не удержалось в моей голове… – Они очень гармонично будут сочетаться с теми розами. Посоветуйте вашей даме оставить их в этой упаковке. Там губка, обработанная специальными эликсирами для большей сохранности композиции.

– Сколько с меня?

– Двугривенный.

– Всего-то?

– Так ведь и букетик небольшой.

– Благодарствую!

Я забрал нежное благоухающее чудо, основание которого уместилось у меня в ладони, и решил, что неплохо заглянуть к зятю Олегу в кондитерскую, чего-нибудь занимательного к чаю взять.

На удивление, он оказался в магазинчике сам, оценивал раскладку в витрине каких-то новых шоколадок. Всучил мне три штуки, разных сортов – попробовать, говорит. А денег не взял! Вот, не люблю я такое, неловко. Ну да ладно, найду способ отдариться.

Двери у Шальновых мне открыла Глаша, на сей раз выряженная более парадно, в кружевной фартук и косынку.

– Проходите в гостиную, сударь, барышня сейчас выйдут.

Прохожу – а там тётушка сидит. Я каблуками прищёлкнул:

– Добрый вечер, сударыня! Не имел чести быть представленным!

– Синицына, Ольга Ивановна, – церемонно кивнула та и ручку тянет. Пришлось приложиться.

А тут и Серафима выпорхнула. Её ручку я поцеловал с куда большим удовольствием, и букетик вручил, и шоколадки – сразу три!

– Я смотрю, вы, – при старших-то мы на «вы», – Илья Алексеевич склонны к решительным действиям, – хихикнула Серафима. – Розы корзинами, шоколад – пачками.

– Новинка! – говорю. – Зять предложил попробовать, вот мы с вами давайте и оценим. Вдруг невкусно? Я ему тогда такую претензию выкачу!

– М-м? Это кулинария «Сытин и сыновья»? – с любопытством спросила тётушка.

– Так точно, та. Сыновья там, правда, пока ещё пешком под стол ходят, но Олег решил сразу, чтоб потом название не менять.

Хлопнула внизу входная дверь, и по лестнице послышались шаги.

– А вот и Сашенька! – обрадовалась тётушка. – Подавайте, Глаша, чай…

В общем, чтоб не утомлять вас – вечер хорошо прошёл, спокойно. Я не преминул похвастаться выдающейся аттестацией. Обсуждали городские новости и сводки о войне. По всему выходило, что нааши ломят, но сколько ещё бои продлятся – неизвестно. Я, честно говоря, не насмелился сказать, что обязан на фронт отправиться. А ну как плохо воспримут? Мало ли. Сейчас я – почти жених, а скроюсь на полгода… Не решился, в общем.

Зато Серафима пела. Фортепьян у Шальновых не было, но имелась маленькая женская гитарка, и так моя зазноба славно себе на ней подыгрывала, заслушаешься.

Тётушкины часы под полом начали отбивать восемь, и Александр Иванович любезно спросил меня:

– Илья Алексеевич, не останетесь ли на ужин? – тут я понял, что пора и честь знать. Жирно сильно будет в первый же день на ужин набиваться. А вот на второй…

– Если вы не возражаете, завтра хотел бы пригласить Серафиму Александровну на вечерний променад – аккурат к ужину вернёмся.

На другой день, пока Марта готовилась ко второму экзамену, сел я на шагоход да до деревни сгонял. Поговорил с родителями, объявил, что к концу недели кончится моё вольное плавание, чтоб комнату мне приготовили да постоянное место во дворе определили под «Саранчу». Батя-то сразу догадался, куда ветер дует, а маманя не сообразила. Так сильно обрадовалась, мне аж неловко стало.

И опять ничего не сказал. Лучше уж перед самой отправкой, меньше слёз.

С Серафимой эти два дня гулял в своё удовольствие, вечерами чинно ужинали у Шальновых.

В среду Марфуша порадовала вторым успешно закрытым «на отлишный балл» экзаменом.

А в четверг я прихватил свой новенький аттестат, книжку воинскую с записями о местах службы, наградах и прочем и отправился в войсковую канцелярию, предписание об отправке на фронт получать.

РАЗВОРОТ

По дороге прикупил шоколадку – девчонкам-канцеляристкам, чтоб дело моё быстрей нашлось да ловчей пристроилось. Прихожу – а в канцелярии все такие в приподнятом настроении, улыбчивые. Ну, думаю: день рожденья, может, у кого аль именины? Ус подкрутил, шоколадку и аттестат на конторку выложил:

– Утро доброе красавицы! Старший вахмистр Коршунов по окончании учебных курсов для дальнейшего прохождения службы явился.

– Ой! Помню-помню вас! – слегка прищурилась чернявенькая. – Вы по осени с личным шаагоходом прибыли!

– Так точно! Имел медицинское предписание на полгода восстановительных процедур.

– Это ж какие-такие процедуры вы на учёбе проходили? – засмеялась рыженькая.

– А мы сейчас посмотрим! – чернявая раскрыла аттестат и уважительно протянула: – У-у! Харитоновские! Эк вы, ребятушки, себя не жалеете! Вам доктор восстановление прописал, а вы добровольно на мордобитие.

– Да с особым отличием! – заглянула в корочку вторая. – Сейчас дело достану. И книжку воинскую покажите-ка… – я предъявил. – Так и думала! Отметку об учёбе не внесли.

– А надо было?

– Конечно, вам бы сразу по прохождении курсов и заполнили бы, – она стянула с конторки шоколадку: – Но можно и у нас, не страшно.

– Внесём вам новые данные одновременно с заполнением личного дела, – деловито заперебирала листочки первая, – и гуляйте.

– Как – «гуляйте»? – не понял я. – Говорили ж, в случае военных действий обязательная мобилизация…

– А вы не слышали ещё? – хором удивились барышни.

– Победа! Кончилась война, утром рано циркуляр пришёл! – защебетала рыженькая, пока её подруга вписывала новые данные аккуратными округлыми буковками. – Покуда даже набора на новые контракты не объявлено, многие с фронта остаются на дослуживание.

– Так что… – чёрненькая закончила перепись, захлопнула и вернула мне аттестат с воинской книжкой, – сейчас вы птица вольная! Гуляй, казак!

– Вот, спасибочки… – слегка ошалело пробормотал я и вышел из кабинета.

Это что же?.. А я ить настроился уже, волю в кулак сжал…

За дверью соседнего кабинета заговорили, ручка начала поворачиваться. Я торопливо развернулся и направился в сторону лестницы.

На улице остановился посреди тротуара, фуражку на затылок сдвинул… Ядрёна-Матрёна, а я уж в голове все разговоры прокрутил, как маманю успокаивать буду, как Марту ей передавать, как с Серафимой объясняться… Всё колобком смешалось.

– Дяденька, купите газетку! – рядом остановился мальчишка с пачкой свежих номеров «Иркутских ведомостей». – Новости хорошие! – пацан смотрел на меня против солнца, морща веснушчатый нос. – Объявления…

– Давай, – сунул ему копейку и решительно пошёл к Лизавете. Утром она точно дома. До бати с матерью далеко, с ней хоть пока поговорю, всё-таки старшая.

Лиза, завидев меня, страшно обрадовалась.

– Наконец-то вспомнил, что у тебя родня есть! Пока силком не затащишь, не дождёшься, чтоб в гости зашёл!

Она поскорее усадила меня пить чай в пустой гостиной, покуда четверо её детей самодостаточно веселили себя на детской половине.

– Да вот поговорить с тобой хотел, сестрица.

– А что такое? – Лиза сразу встревожилась, поразительно сделавшись похожей на нашу маман.

– Сложности у меня, видишь ли…

Рассказал я сестрице свою думу тяжкую во всех подробностях.

– И, ты понимаешь, только что готов был немедля на фронт на неизвестное время уехать…

– А как понял, что не поедешь, сразу никаких контрактов не хочется, так? – угадала Лизавета и задумчиво помешала ложечкой в чае.

– Так, – с досадой согласился я. – А придётся. Иначе – что? Ни усадьбы тебе своей, ни подарок приличный невесте подарить…

Лиза стрельнула на меня глазом на слове «невесте» и сочувственно подпёрла щёку ладошкой:

– Может, занять тебе на свадьбу-то, а, Илюш?

– Ну, вот ещё! – отмахнулся я. – После свадьбы жить, знаешь ли, тоже надо. А я долги буду раздавать.

– А дирижабля ваша?

– Та дирижабля пока деньги только кушает. Обслуживание, переоборудование… Когда она начнёт копейку в семью приносить – вилами на воде писано. А кубышка моя уже и дно показывает.

– М-м-х-х-хм-м-м… – протянула Лиза. – Как ни крути, на контракт вывозит.

– Вот и именно. А я на полгода отлучаться ну никак не хочу.

– Ещё бы! Барышня прехорошенькая, да с таким папаней – это сразу деловые связи и всё такое прочее… Партия выгодная. За ней знаешь сколько кавалеров приударять пытались? М-м! Очередь построй, так вокруг дома обмотаются. И не факт, что не будут ещё пытаться.

– Ты мне это к чему говоришь, а, сестрица?

– Сигнализирую! – приподняла брови Лизавета. – Что не кукла тряпошная тебе досталась, понимать надо!

– Так я и понимаю! – я сердито вскочил и заходил пол комнате. – Чё бы я тогда к тебе припёрся, скажи⁈

– Да погоди, не метлеси! – Лиза прикусила костяшки пальцев и вдруг потянула к себе газету: – Слушай-ка, Илюшка, а давай мы объявления посмотрим?

– Так там продам-куплю, толку с них…

– И не только! – решительно возразила сестра. – Тут всякое есть, – она начала листать. – О! Даже брачный раздел! Я иной раз люблю что-нибудь здесь почитать. Умора! Смотри, – Лиза засмеялась и начала мне зачитывать: – «19-летняя особа, весьма недурна собой, ищет утончённую и чуткую душу, с которой суждено будет ей пройти рука об руку всю бренную жизнь, миллионера и предпочтительно пожилого. Цель – брак. Адрес: Иркутск, главный почтамт, для №542». Какова, а⁈ Утончённая натура в поисках миллионера! Или вот: «Молодой офицер желает познакомиться с миловидной состоятельной вдовой, не обременённой детьми. Тайну переписки гарантирует честным словом. Ответит на письмо с фотографией…»

– Лиза, ты мне на что этот паноптикум зачитываешь? Мы что искать хотели?

– А, контракты, точно! Это на третьей странице должно быть…

С полчаса мы с сестрой перебирали объявления. Всё находилось не то. Или оплата смешная грошовая – а я уж к приличному уровню жалованья привык, или на полгода ехать надо, или, к примеру, поступление на постоянную службу требуется. В ту же жандармерию набирают. А при таком раскладе я сразу из военнообязанных выбываю. И, что неприятно, шагоход тоже сразу придётся сдать. Не хотелось бы…

– Давай-ка в ранешних посмотрим? – предложила Лиза и шустро притащила аж две газеты – за прошлую неделю, с вырезанным посередине прямоугольником (расписание театральных постановок) и за позапрошлую, слегка уже пожелтевшую.

Принялись мы с ней штудировать газетки. Опять всё то же! Или на постоянку, или длительный контракт, или…

– О! – выпалила Лиза и потыкала в бумагу пальцем.

– Что?

– Смотри! – она передала мне свою газетку, примяв посередине. – Сразу под складкой.

Ага-а! «Торговому дому 'Трофимов и сыновья»… – далее огромными буквами: – ТРЕБУЮТСЯ ОХРАННИКИ-СОПРОВОЖДАЮЩИЕ ГРУЗОВ… – и снова мелко: – из Иркутска до Монголии на условиях краткосрочных контрактов. Опыт военной службы обязателен. Оплата оговаривается индивидуально, сообразно вашей личной квалификации и наличию оружия. Отправление караванов еженедельно по средам.

Лица, желающие лично справиться об условиях заключения контрактов обращаться в канцелярию торгового дома в часы приёма: с 10 ч. Утра до 3 ч. дня, Большая ул., дом 6′.

– Если контракт на раз туда-сюда сходить, – Лиза выразительно вытаращила глаза, – так можно между ними выходной себе делать, праильно?

– Так-то правильно. Платить сколько будут?

– Так можно узнать! За спрос в лоб не треснут, поди.

– Поди… Дай-ка, адрес гляну да сразу и схожу, пока время свободное.

– Газетку возьми, да и всё. Да обратно ко мне зайди, как раз к обеду. И новости расскажешь…

17. ЗЕМЛЯ И НЕБО

ТРОФИМОВ И СЫНОВЬЯ

Шёл я к улице Большой, размышляя о насущном. Сколько, интересно, могут предложить служивому казаку за сопровождение торгового каравана? Сколько вообще люди на гражданке получают? Федя вот, сокурсник мой по Харитоновскому обучению, говорил, что он, служа городовым старшего разряда, получает как бывший армейский старший унтер-офицер тридцать шесть рубликов в месяц. Я когда первый раз про этакие капиталы услышал, аж не поверил.

Это ж с глузду можно съехать! Как жить на такие «огромные» деньжищи? А семью как содержать? Хотя… если пересчитать… Старший армейский унтер – это то ж, что в казачьих чинах старший урядник. В старшие урядники меня после трансваальского поезда досрочно произвели. Даже не знаю, как сравнивать. В Трансваале-то на алмазах так жирно платили, как нигде больше. На каждого вдвойне жалованье начислялось – иначе никто в эму мясорубку лезть не хотел. И это уже после обычной тройной надбавки за постоянные боевые действия. Если взять обычную сумму за месяц да обратно поделить… всё равно голый месячный оклад сто восемь рублей получится. Ровно в три раза больше, чем городовой получает.

С другой стороны, ты на контракте по году семьи не видишь, а городовой кажный день домой возвращается, ест-пьёт не казённые харчи и спит в своей постели, и не обязательно один. Тут мысли мои поехали вовсе не в ту сторону. Я припомнил, что, если совсем-то откровенно, обычно при военных частях были… кхм… так скажем, вспомогательные отделения. Чтобы, значицца, служивые люди не слишком отягощались плотским томлением. И можно было туда пойти и за мзду малую уединиться с дамочкой не самой страшной наружности, проверенной на предмет всяких болячек войсковым дохтуром, а главное – политически благонадёжной. Потому как, старослужащие рассказывали, случались в прежние времена в частях порой неприятственные казусы – вплоть до диверсий, когда придёт какая-нибудь мамзелька со стороны, подола́ми пометёт заманчиво, а сама отраву в воду подбросит или ещё какую-нибудь дрянь сотворит.

Батя меня просил особо на счёт сих «вспомогательных частей» дома не распространяться, не вводить маман в ажитацию. Да и сёстрам о таких вещах знать особо незачем. И вообще…

Я остановился напротив крыльца с надписью «ТД Трофимов и сыновья», силясь понять, каким образом с прикидки возможных денежных перспектив съехал к военным отделениям терпимости, плюнул на это дело и поднялся по ступенькам. Дёрнул дверь – не заперто. Колокольчик известил о моём прибытии звонким бряканьем. Обширная комната имела вид обычной конторы с несколькими шкафами для бумаг, сейфом и двумя массивными письменными столами, на которых громоздились стопки документов. Никого.

– Минуту! – крик раздался из двери, почти скрытой за дальним шкафом, и вскоре оттуда появился плотный среднего роста мужчина в деловом купеческом костюме и светлых нарукавниках. В руках он сжимал несколько разграфлённых листов, в которых что-то помечал вечной ручкой. Мужчина окинул меня цепким взглядом и сунул ручку в нагрудный карман: – Слушаю вас, сударь.

– Я по поводу вашего объявления в газете, – я предъявил номер «Иркутских ведомостей», который так и нёс в руках. – Охрана караванов, – внезапно меня вдруг посетило сомнение и я неуверенно уточнил: – Это же торговый дом «Трофимов и сыновья»?

– Верно-верно! Трофимов Семён Трофимович, к вашим услугам. Прошу, присядем, – он показал мне на один из свободных стульев, придвинутых к боку стола, а сам устроился напротив.

– Коршунов Илья Алексеевич, старший вахмистр Иркутского казачьего войска. В данный момент заинтересован в краткосрочных контрактах.

– Так-так, – кивнул Семён Трофимович. – Прежде чем мы перейдём к детальному обсуждению, могу я увидеть вашу воинскую книжку?

Я расстегнул планшетку и предъявил требуемый документ:

– Извольте.

Пару минут представитель торгового дома «Трофимов и сыновья» (судя по отчеству, относящийся как раз-таки к сыновьям) перечитывал мой послужной список. Заглянул на страничку наград, уважительно поднял брови.

– Что ж, более чем достойный боевой опыт. М-хм. Сразу очерчу круг нашей деятельности. Наш торговый дом ведёт плотную торговлю с Монголией. Как вы могли прочесть в объявлении, каждую среду из Иркутска выходит караван. Время в пути в оба конца со всеми стоянками и торговыми задержками составляет десять дней. То есть, выдвигаясь в путь утром среды назад вы вернётесь поздно вечером в пятницу следующей недели.

Я прикинул:

– Если десять дней туда-обратно, а отправка только по средам, то выходит, что меж контрактами всяко-разно четыре дня свободных, так?

– Верно. Вы можете отдохнуть четыре дня и подписать повторный контракт. Или взять перерыв больше. Но тут сразу честно предупреждаю: бывают ситуации, когда желающих больше, чем мест. И в таком случае торговый дом, конечно же, отдаёт предпочтение регулярным сотрудникам.

– Это козе понятно. Хотелось бы ясности в вопросах оплаты и обеспечения.

Семён Трофимович сложил перед собой руки стопочкой:

– Содержание в пути: питание, медицинское обслуживание и боевые расходы торговый дом берёт на себя. Ставка оплаты по контракту зависит от того, имеется ли у вас собственное оружие и какое? Или нам придётся вооружать вас из собственного арсенала торгового дома. Охранники, не имеющие собственного вооружения, получают жалованье из расчёта сорок рублей за десятидневный контракт.

Я тоже степенно сложил руки на столе и максимально скромно ответил:

– У меня боевой шагоход.

Семён Трофимович несколько секунд переваривал эту информацию. К его чести он не стал восклицать что-то вроде: «Неужели шагоход⁈» – или: «Вы имеете в виду эти огромные шагающие машины⁈»

– Могу я уточнить, какого класса и какой модели ваша техника и какое вооружение на себе несёт?

– Конечно! Класс МЛШ – то, что у нас в войсках называют «малыш» – мобильный лёгкий шагоход новейшей английской системы «Локуст», по-нашему «Саранча».

– Купленный или?..

– Трофейный, конечно. С бою взятый. Быстрый, маневренный, достаточно защищённый для охранных целей в том числе.

– Так-так, а по вооружению?

– Оснащён штатным тяжёлым пулемётом, сверх того трёхлинейным пулемётом и дополнительно – штатной же «саблей». Это у шагоходов, если вы в курсе, выдвижное оружие, здоровенный такой заточенный стальной дрын…

– Да-да, я наслышан, – Семён Трофимович откинулся на спинку своего стула и несколько секунд молчал, постукивая друг об друга большими пальцами. – Илья Алексеевич, если вы не против, мне нужно сделать один звонок. Я не могу принять единоличное решение по вашему вопросу. Обождёте?

– Так пришёл уж – обожду.

– Я постараюсь надолго вас не задерживать.

Минут пять я ждал, пока Семён Трофимович из подсобной комнаты обсуждал ещё с кем-то мой вопрос, плотно притворив за собой дверь. Это придало мне некоторой уверенности. Не хотел бы он нанять меня с шагоходом – сразу бы вежливо сказал, мол: такое не интересует. Или – что им вооружение полегче требуется, шашка да винтовка, к примеру. С другой стороны, если им так здорово охраны не хватает, что аж объявления в газету приходится давать, один шагоход – он же несколько вооружённых людей заменить может. И смотрится внушительно, солидно.

Мне теперь главное – не стушеваться. Я ж на своей «Саранче» не воевал ни разу. Упражняться, правда – упражнялся. Ох, сколько дизеля пережёг, по заброшенным вырубкам да по распадкам в окрестностях Иркутска носясь! На ипподроме-то на ней несподручно, боялся покрытие дорожек попортить.

Сухостоины гигантской саблей рубил, было дело.

Стрелял тоже, но не сказать чтоб очень много. Не самое дешёвое удовольствие. Но стрелял, несколько раз даже на стрелковом полигоне время проплачивал, чтобы во всякие вылетающие штуки палить, а не просто по статическим мишеням. Но… Всё равно всё это – не то, что в бою.

А с другой стороны, желторотым птенцом меня тоже нельзя назвать. Кто польскую железную монстряку из пушки приголубил, а?

Я приосанился, и тут вернулся Семён Трофимович. Не могу сказать, что сговорились мы в одну минуту. Длинно расписывать будет – но торговались. Он сильно хотел бы платить мне за троих (и я его как торговца очень даже понимаю), но я уверял, что одна «Саранча» смело заменяет взвод, и, кстати, снабжение ей тоже потребно – иначе странно будет, ежли я всё заработанное жалованье истрачу на дизель и техническое обслуживание. Это что же выйдет? Что я катаюсь за Трофимовыми из альтруистических соображений?..

В общем, сговорились на том, что, помимо снабжения для меня, «Саранча» получает дизельное топливо и, если понадобится, необходимый ремонт и подзарядку магического контура (хотя вот это вряд ли, у шагоходов они практически вечные). Также торговый дом восполняет израсходованный боезапас к пулемёту, если придётся его использовать. Я же, как владелец техники, получаю пять базовых окладов – то есть двести рублей за десятидневный контракт (при условии, что я буду сотрудничать с Трофимовыми регулярно).

В общем-то, регулярность меня тоже устраивала. Выходило, что в месяц у меня будет получаться две командировки, да восемь дней дома смогу побывать, а жалованье буду получать практически также, как на польском фронте. Со всех сторон плюсы!

ЕЩЁ ПЛАНЫ

– Ты бы, Илюша, сильно не радовался, – охолонила мой пыл Лиза, обедать к которой я прилетел со своими новостями. – Раз хорошую деньгу платят, значит и служба опасная. Стали бы купцы задарма деньгами разбрасываться⁈ Где ты такое видел?

– Это, Лизонька, как раз понятно. Но… работа наша такая. Стезя казацкая. Ты бы лучше вот что. Ты бы сделала доброе дело для сиротки, – постарался перевести я тему.

– Для которой? Для Марты, что ль?

– Ну. Учится-учится девчонка, головы не поднимая. Завтра последний экзамен у ей. А в понедельник хочу собрать все пожитки да к мамане под крыло её переселить. А то – мало ли, десять дней меня не будет. Ну как обидит кто девчонку? – Лиза кивала, соглашаясь. – Так я что хотел попросить-то. В выходные с малышнёй пойдёшь гулять, – в этом месте племяшки, деловито работавшие ложками, чтоб скорей убежать из-за стола, навострили уши, – возьми Марфушку с собой? Я тебе денег оставлю. Пусть ребятишки хоть на зверюшек посмотрят да мороженого поедят…

Мелкие радостно запищали. Зоопарк! Да ещё мороженое!

– А ну, цыц! – строго прихлопнула по столу Лизавета. – Ешьте спокойно, иначе не видать вам зоопарков, как своих ушей!

Но я-то знал, что это она так, для видимости.

– Сам-то – тоже на гулянье пойдёшь? – спросила она, имея в виду, конечно, Серафиму.

– Пойду. Но не туда. Не спрашивай пока, получится – расскажу.

Секретность моя была немного напускная, но необходимая, и вот почему. К субботе Афоня обещал все доделки с дирижаблем закончить. В понедельник у «Дельфина» первый рейс (на Индию скоростным пойдёт), значит, у меня остаётся всего два дня, чтобы Серафиму с папенькой на воздушную прогулку пригласить. Обещал.

А Марту мне тоже хотелось как-то порадовать. Старается девчонка, женский экономический курс, считай, закончила – должны же быть в жизни праздники? Но одну по городу бродить я её отпускать не хотел, наткнётся ещё на хлыщей каких-нибудь праздношатающихся или на дураков выпивших. А самому её на прогулки водить – тоже вариант дурной. Город от деревни чем отличается? Да ничем! Размерами, разве что. Обязательно найдутся знакомые и «доброжелатели», которые будут к Серафиме и всему её семейству таскаться с известиями, что кавалер-де ваш с другой мамзелью прогуливается. А то ещё анонимки строчить, тьфу… Поэтому Лизавета со своим выводком в качестве компании – лучший вариант. И присмотрит надёжнее любой наседки.

В прежние дни Марта всё с книжками сидела, нос лишний раз из дома не высовывала, а сейчас, вроде, пообвыклась, говорит получше, да и учёба закончилась – можно и погулять.