Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 207 (всего у книги 339 страниц)

02. В ПРЕПОДАВАТЕЛЬСКОМ ПОСЕЛКЕ

ВОТ СХОДИЛ ТАК СХОДИЛ НА РАЗВЕДКУ!

Университет изрядно опустел – основные курсы разъехались, и преподаватели по большей части тоже. Те, что занимались с экстернатом, появлялись набегами и читали сразу по несколько своих лекций – видать, чтоб просто так туда-сюда не кататься.

Иван с Машей всё ещё где-то путешествовали, Дарья и Серго отправились по домам, к свадьбе готовиться, Петя поехал навестить матушку на водах, а владетельная княгиня Гуриели с Софией – неожиданно в паломничество, в Лавру Сергиева Посада. Я шёл и раздумывал, с кем бы поговорить на предмет съёмного жилья… На входе в жилой корпус увидел в своей будочке Семёныча, по случаю навалившейся жары обмахивающегося газеткой. О! Чем не подсказчик?

– Фёдор Семёныч, приветствую!

– И тебе день добрый, Илья Алексеич! – обрадовался он. – С выходных? Заходи! Чаю будешь?

– С них, – довольно усмехнулся я. – Не, чаю не хочу.

– С баранками, – категорически предупредил Семёныч.

– Да нет! – я засмеялся. – Накормлен по самую завязочку. Спросить вот хотел. Ты ж местный?

– Ну конечно!

– Не в службу, а в дружбу, подскажи: где бы мне домик хорошенький снять небольшой или квартиру, – я вкратце обсказал Серафимины пожелания. – И желательно бы, чтоб не шибко далече от Университета. Семью привезти хочу.

– Хо! – вскинулся Семёныч. – Так сходи до хозяйственной части! Они жильём преподавательского посёлка распоряжаются.

– А тут и преподавательский посёлок есть?

– А чего ж ему не быть! Ну… не посёлок так прямо – скорее, посёлочек. Не в эту сторону, к полигону, а наоборот, к лесу ближе. Когда строили, должно, много на приезжих рассчитывали. А вышло, что он наполовину пустой стоит. Ты попросись. Но определяют туда только семейных. Так шта сразу говори, что ты с женой да с ребёночком – заселят за милый мой.

Приободрённый напутствиями Семёныча, в обеденный перерыв я направил свои стопы в хозчасть, где обнаружил дородную и добродушную сестру-хозяйку, заполняющую что-то в обширном журнале.

– Здравствуйте! – я предупредительно постучался в косяк распахнутой двери с табличкой должности и имени. – Можно, Пелагея Кондратьевна?

– Здрассьте-здрассьте, – мельком кинув на меня взгляд, ответила сестра-хозяйка. – По какому вопросу?

– Мне, знаете ли, подсказали тут, что у вас есть посёлок преподавательский…

Не успел я продолжить, как тётя бросила свой журнал и впилась в меня взглядом:

– А вы у нас кто? Как фамилия?

Я аж растерялся слегка:

– Хорунжий Коршунов, группа… – «группа экстерна» я не успел договорить, потому как сестра-хозяйка всплеснула руками и перебила:

– Илья Алексеич⁈

– Так точно…

– Есть-есть! Готова ваша квартирка! – обескуражила она меня. – Когда изволите заезжать?

Я, честно говоря, совсем потерялся.

– А вы, позвольте, ни с кем меня не путаете?

– Ну, как же⁈ – Пелагея Кондратьевна похлопала голубыми, слегка навыкате, глазами. – Коршунов Илья Алексеевич, казачьего сословия, хорунжий – так?

– Всё так… А как же?..

– Так не вы ли разве будете у новой группы курсантов ускорительную магию вести? Меня предупредили, что личным распоряжением Великого князя…

– Ах ты ж ядрёна колупайка! – не удержался я. – А я-то думал, он шутит!

– Какие уж шуточки? – строго сказала сестра-хозяйка. – Брат государя! Это вам не… – она покрутила в воздухе пальцами, выдвинула ящик стола и порылась там, металлически побрякивая. – Вот!

На белый свет была извлечена связка ключей с биркой. Пелагея Кондратьевна живо (несмотря на свою солидную комплекцию) вскочила и крикнула куда-то в глубину хозяйственных помещений:

– Ага-а-аша!

– Ой! – откликнулось издалека.

– Новому преподавателю квартирку покажу, приглянь тут!

– Иду! – уже ближе раздался голос, и сестра хозяйка махнула мне на дверь, вытесняя меня из кабинета:

– Пойдёмте-пойдёмте! А то у меня ещё приёмка сегодня…

Мы свернули не в центральный коридор, к главному вестибюлю, а направо и вышли из бокового входа, оказавшись перед сплошным рядом пушистых ёлок.

– Сюда! – Пелагея Кондратьевна бодрым парусником рванула вдоль дорожки правее – и буквально через несколько шагов между ёлками обнаружилась аккуратная ажурная калитка. – Это на территорию преподавательского посёлка, – пояснила сестра-хозяйка.

– Надо ж ты! А я думал, ничего тут нет, только лес.

– Специально так сделано, чтобы семьи больше оградить от шума.

От главной, выложенной прямоугольными плиточками аллейки меж деревьями разбегались боковые дорожки с маленькими указателями-номерами.

– Ой, я же не спросила! – всполошилась вдруг Пелагея Кондратьевна. – Может, вы подальше хотели? Ну, уж посмотрим. Если не понравится, поменяем, да? – не успел я ответить, «да» или «нет», как сестра-хозяйка шустро свернула на боковую дорожку. – Вот сюда проходите! – она быстро шагала впереди, оглядываясь через плечо.

– А большой этот… посёлок? Или как его…

– Довольно большой. Пятьдесят домов. В основном заселены ближние к калитке. Но некоторым господам нравится ощущение глуши и уединения, так что кое-кто и в самой дали занял…

Мы остановились на мощёном пятачке крошечного дворика. Дальше шла лужайка и плотные поросли кустов, отделяющие дом от соседних строений.

– Вот, – Пелагея Кондратьевна приглашающе поднялась на крыльцо и отперла дверь. – Ваши хоромы. Если хотите побольше, это дальше третьей улицы надо идти. Но я подумала, вряд ли у молодого человека детей сильно много… Семи спален вам хватит?

– О, даже с лихвой! А гостиная есть?

– И гостиная, и столовая, и кухня. И все удобства, как и в главном жилом корпусе, это естественно.

– Отопительный контур?..

– Магический, а как же! Вы мне, главное, скажите, Илья Алексеич: наша простая мебель вас устроит? А то ведь некоторые со своей приезжают, венецианской да мадридской всякой, так приходится всё на склад вывозить.

Покупкой особенной мебели ради семи месяцев проживания я озадачиваться не планировал, так что сразу уверил сестру-хозяйку, что не понадобится вывозить ни шкафы-кровати, ни посуду из столовой.

– Вообще-то, многие предпочитают университетскую столовую, – доверительно поведала мне Пелагея Кондратьевна, – особенно когда оба преподают, и муж, и жена. Все почти, если так-то посмотреть. Но вдруг гости к вам? Или заполночь почаёвничать захочется? Поэтому посуду в домах держим, положено, – она вдруг всплеснула руками. – В общем, чего это я? У меня ж там!.. Так! Вот вам, Илья Алексеич, ключи. Осматривайтесь, обживайтесь, а я побежала.

Я остался в одиночестве. Прошёлся по комнатам, прикидывая, которую кто мог бы занять. Выходило, что и Марта спокойно с нами может поселиться, и Хаген, и няня, и даже горничная. Тут можно и библиотечку небольшую собрать – вон, шкаф книжный стоит. О! Кстати! Библиотека же в университете есть! Наверняка Сима там что-нибудь интересное найдёт. А если вдруг скажут, что посторонним не положено – так и я ведь смогу что-то для неё брать, пусть читает! А в лесочке – гуляй, пожалуйста! В выходные можем в город вместе выбираться. Хоть в театры, хоть в филармонию. А то – фильму новомодную посмотреть. Слухи ходят, они теперь не просто с подписями да под рояль, а прям с натуральным звуком.

И так я себе эту привлекательную картинку живо вообразил… Осталось только разобраться – неужели меня и впрямь в преподаватели оформили?

Тут я глянул на часы, вспомнил, что всё ещё, вообще-то, числюсь студентом экстерна, быстро запер дверь и рысью помчался в учебную аудиторию, пока наши на ускорение не загерметизировались.

* * *

Следующая перемена была пятнадцать минут. Я прикинул, что вчерне прояснить вопрос мне времени хватит, и как только класс открыли – пулей рванул в ректорат. Забегаю – главной секретарши, которая Алевтина Георгиевна, нету (в отпуске, поди), одна молоденькая скучает.

– Здрассьте, – говорю, – милая барышня! А скажите-ка мне: правда ли, что меня внезапно в преподавательский штат зачислили?

Она этак встрепенулась, села пряменько, бровки тоненькие нахмурила:

– Это кто ж над вами так пошутил?

– Пелагея Кондратьевна, сестра-хозяйка.

– Пелагея Кондратьевна?.. – девушка хмыкнула. – Странно. Не была она замечена в подобных развлечениях… А на какую должность, говорите?

– Так, преподавателем! Петь мальцов натаскивать, для скорости боевой.

– А-а-а! – сообразила девушка. – Так это вы – Коршунов?

– Я, так точно.

– А я уже хотела запрос в Иркутск посылать! – она покачала головой и полезла в высокий стеклянный шкаф, перебирать разномастные папки. – Вот вечно… Ничего толком не доведут… А вам, говорите, вообще не сказали?

– Да я случайно узнал! Поклясться, что ли?

– Нет, это лишнее, – махнула тоненькими пальчиками она, выдернула тоненькую папочку и развязала верёвочки. – Значит, так, Илья Алексеевич, нам с вами нужно много чего заполнить.

– А нельзя ли попозже? У меня сейчас пара ещё одна.

Секретарша поджала губы:

– Последняя?

– Да.

– Тогда после вас жду. Только обязательно. Я только из-за ваших бумаг задержусь.

– Как штык! – пообещал я и помчался назад на учёбу.

* * *

Заполнять пришлось реально целую пачку. Мало того, что всякие заявления и листы сведений, так ещё и два комплекта бумаг о неразглашении секретных данных, проходящие по разным ведомствам – магического образования и специальной военной подготовки.

– Интересно, – удивился я, – чего ж теперь подписку собирают, когда мы успели обо всём на разных углах растрепать?

– Положено, – подняла тоненькие брови секретарша. – А вы не переживайте. Раньше вы подписок не давали?

– Нет.

– Вот и спросу за прошлое с вас нет. А теперь дали – обходите тему в разговорах, и все дела.

Ну, логично. Как бы. Но всё равно странно.

ГНЁЗДЫШКО

Рассуждая о том, чего недостаёт в новом преподавательском доме, в ближайший невыездной выходной (в Иркутск, я имею в виду) я скатался до центра города, прошёлся по магазинам, купил игрушек всяких сынишке да детскую кроватку. Не в коляске ж ему спать, в самом деле? А ну как выпадет? Памятуя Серафимины восторги по книгам, зашёл и в книжный, прикупил пару романов про приключения. Спросил у расторопного продавца:

– А не бывает ли у вас книжек для самых малявок? Сказки, что ли…

– А каков возраст малыша? – уточнил продавец.

– Да года ещё нет! Но мать сильно хочет приобщить его.

Вопреки моим сомнениям, парень оживился:

– Извольте! Есть новинка! Для лиц младенческого возраста – самые простейшие песенки и стишки с приятными картинками. Выполнено на жёстком картоне, дабы юным читателям тяжелее было порвать или пожевать книжку.

– А ну, покажите-ка!

Я полюбовался на развороты с песенками про кошечек и коровок. А что, картинки и впрямь приятные.

– Разных по одной.

– Пять различных выпусков в серии, все в наличии.

– Вот все и заверните.

Прибыв на квартиру с обновками, я поместил покуда кроватку в гостиной – пусть Серафима сама решит, где чья комната будет, а то я в этих женских умопостроениях боюсь заблудиться. А книжки красиво на комоде составил. Зайдёт – сразу увидит. Обрадуется.

* * *

В следующие выходные мы перебирались в Новосибирск. Переезд немного напоминал прибытие цыганского табора. Вместо кибитки – шагоход, ради удобства наполненный чемоданами, узлами и прочим скарбом. Хаген загодя приготовил специальные резиновые шагоходные штиблеты, аккуратно перешагнул живую изгородь и провёл «Саранчу» на цыпочках до определённого нам двора.

Серафима с Мартой оставили няню Малашу гулять в сторонке с колясочкой, а сами сразу юркнули в дом и начали пальчиками тыкать: чего куда тащить и складывать. Разгружаться помогали присланные Семёнычем дворники. Дело пошло споро.

– Фрайгерр Коршунов, я отгоняю технику в ангар и следую в свою комнату в общежитии? – спросил меня невозмутимый Хаген.

– Нет уж, братец! Придумал ты, в бабском царстве одного меня оставлять! Ставь «Саранчу» и дуй назад, мы нынче все дружно здесь обитать будем, как те зверюшки из сказки – под одной тёплой крышей. Так и искать друг друга не нужно. И мне спокойнее. А то, знаешь, территория пусть и защищённая, а что-то с везением на приключения у меня в последнее время аж зашкаливает.

– Яволь! Явлюсь сюда для определения места пребывания.

Вот кто мастер канцелярского слова! А сам, вижу, обрадовался. Ну, ещё бы! Кто исподволь мамане внушал, что Серафиме в чужом городе не абы какая помощница нужна, а своя, надёжная, а? Надёжней Марты, поди, и не сыскать. И вот те, пожалста! Он здесь – и Марта под боком. Неизвестно, что она сама думает по этому поводу – виду не подаёт.

С этими мыслями вошёл я в дом – а там Серафима над книжечками детскими умиляется.

– Ой, Илюша! Какой ты молодец! И игрушки купил, и книжки. Я уже решила, где будет Аркашина спаленка, надо туда их отнести.

И тут в комнату зашла Марта и спросила:

– Фрайгерр Коршунов, а где взять постельное бельё?

Вот когда я себя пеньком почувствовал. Даже переспросил тупо:

– Бельё?

– Да. Простыни, пододеяльники?.. Я хотела постели заправить.

И тут меня озарило, как выкрутиться, не потеряв лицо:

– А бельё я хотел, чтоб Сима сама выбрала! – брякнул я. – Сейчас вещи разложим и съездим, да?

Сима слегка растерялась:

– Да?.. Я… ой, я с радостью, но прямо сейчас?..

– Я предлагаю, – сказал Хаген, занёсший последнюю сумку, – пока в университетской кастелянной несколько комплектов взять. А потом можно будет и купить, если захотите. Не торопясь.

– Да. Так лучше будет, – согласилась Серафима, и Хаген, сложив морду кирпичом, предложил:

– Фройляйн Марта, предлагаю вам проехать со мной, после чего я смогу сразу сопроводить вас в кастелянную и помогу вам принести бельё.

Я думал – откажется или отвод придумает, но нет. Губки строго так поджала, кивнула деловито:

– Я ничего не имею против, герр Хаген.

И упылили.

Мы с Симой переглянулись. Не знаю, что она, а я подумал: понятно, что фон Ярроу глаз на Марту положил. И понятно, что здесь речь может идти только об отношениях серьёзных – иначе я голову девчонке кружить не позволю. Но если до неё дойдут слухи о его героических постельных подвигах (дело ведь по весне теми двумя скандальными мамзелями не ограничилось), то я даже не знаю…

* * *

Пока студентов было совсем мало, семейство моё без стеснения пользовалось услугами столовой. Вообще, таких как мы было довольно много, просто сидели преподаватели со своими домашними в дальнем углу зала, как бы слегка загибающемся буквой Г. До сих пор у меня повода туда ходить не было, и внимания я на них, соответственно, не обращал.

Серафима в первые же дни завела среди жён-домохозяек некоторые знакомства, и её очень быстро просветили, что если хочется кушать дома, то проще, чем готовить, заказывать доставку из большой университетской кухни. А горничную можно нанять только из специального списка проверенных лиц, которым дозволен вход на территорию университета. Зато хоть завтра, оставить заявку у сестры-хозяйки – в какие дни и часы нужна прислуга – и всё.

Единственное, что продолжало пугать меня в этой ситуации – это новый преподавательский статус. Я даже с деканом нашим имел по этому поводу беседу.

– Вы понимаете, не учитель ведь я, – пытался донести я до профессора всю глубину, так сказать, трагедии.

– А по риторике в гимназии у вас что было? – хитро посмотрел на меня профессор.

– Пятёрка с минусом. Так то в гимназии!

– Э-э, нет, милейший! Это значит, что вас научили складно излагать свои мысли. Вот и излагайте. Припомните, как вас учили, потренируйтесь перед зеркалом – чтоб выходило стройно. В конце концов, на близких отрепетируйте. Вы только не злитесь, если они вам будут говорить, что непонятно что-нибудь. С терпением, мой друг. Кто у вас из домашних к магии способен?

– Да-э… только супруга, – растерянно ответил я.

– И она в этом отношении?.. – профессор неопределённо повёл руками. – Не поёт?

– Да что вы! Она в основном по бытовой магии. Сверх того – разве что яды да примеси ловко определять может.

– Ну, вот и прекрасно! – профессор расцвёл и довольно сложил ручки на столе. – Вот и попытайтесь ей объяснить. Ежели вы сумеете донести свои знания до супруги – значит, и любого способного мальчишку обучить сумеете!

03. ОТДАЕТ БЕЗУМСТВОМ

ЦИРК С КОНЯМИ

Честно говоря, идея обучать скоростной магии Серафиму показалась мне несколько бредовой. А что делать? Опять ведь, как с тем колесом: хочешь – не хочешь, а пищи, да беги. Вышел я из университета – а там по дорожке уже и дамы мои гуляют, меня дожидаючи, да и Хаген вон на скамейке с книжкой – присматривает, вроде как.

– Ну, что? Пойдёмте-ка трапезничать?

Мы прошли в столовую, расположились чуть особнячком за облюбованным столом, и там, за ужином, я и озвучил предложенный ректором эксперимент. Серафима смотрела на меня круглыми глазами, а Марта ответственно сказала:

– Раз герр ректор сказал, что это необходимо, значит, надо попробовать так сделать.

Хаген только кивнул.

– Да ты-то представляешь, что это за звуки! Сколько раз слышал! – воззвал я к нему за поддержкой. – Ребёнка напугаем!

– Это не проблема, – Марта деловито сложила руки перед собой. – Надо просто отправить ребёнка с няней гулять.

– Ой, я что-то стесняюсь, – испугалась Серафима.

– Значит, мы тоже выйдем на улицу, – со строгой миной сказал Хаген. – Погуляем недалеко от дома, пока вы не закончите заниматься. Вы нас потом с крыльца позовёте.

– Все будут думать, что я тут жену истязаю! – воскликнул я.

– Вряд ли, – Марта прикинула, – все остальные дома́далеко. Кричать можно, как Алексей Аркадьевич говорит, до посинения, – тут Сима почему-то слегка покраснела.

– Вы можете прямо сегодня начать, раз уж времени немного осталось, – добил меня дойч.

– Ну, нет уж! – я сердито отложил салфетку. – Мне эту идею ещё усвоить надо. Переночевать с ней, что ли… Завтра начнём. А сегодня – спокойный тихий вечер. Сходим давайте, по территории прогуляемся, чтоб вы знали, где тут что.

Серафима тоже выдохнула немножко и сразу со мной согласилась:

– Правильно! Пойдёмте гулять, а завтра уж начнём…

* * *

Весь следующий день я мучился, пытаясь представить себе программу занятий с Серафимой. Даже пару замечаний за рассеянность получил. Одно от преподавателя по магическим потокам, а второе – от Серафимы, за то, что задумчивый над тарелкой с борщом сидел – простынет, мол, всё.

После ужина делегация из няни с коляской, Марты и Хагена пошли променадом прохаживаться, а мы с Симой в домике заперлись. Местом занятий я определил гостиную. Не придумав ничего лучше, я начал буквально с рассказа о том, как меня монгол учил.

Рассказал. Сима глазками: хлоп-хлоп.

– Ну, вставай, – говорю. – Будем пробовать.

– Ой, Илюша, страшно.

– Да чё тут страшного! Ты, главное, помни, что обычным голосом стараться не надо реветь. И не хрипеть сиплым медведем. А как я тебе показывал. Ну, вставай…

В следующий долгий час мы, как говорится, и так, и этак прикладывались – не идёт, и всё! Сима уж и поплакала, и попеняла мне, что сержусь невместно, когда она так старается… В общем, дошли мы почти до отчаяния, и тут она говорит:

– Я, главное умом-то понимаю, что напряжение вот тут должно быть…

– Ну, ну! – подхватил я. – Как будто рояль двигаешь!

– А чего я всё представляю? Давай я в самом деле буду пробовать шкаф сдвинуть, а всё остальное – как ты говорил? Ну как получится?

Посмотрел я на неё. Маленькая ведь…

– А надсадишься?

– Не надсажусь! Что я – дурная совсем? Давай. Видишь, не выходит.

– Ну, давай.

Стали мы пробовать. И только я хотел сказать: бросай, мол, это занятие, ерунда полная… – как вдруг у неё правильный звук прорезался! Сима аж испугалась, петь перестала и шкаф бросила.

– Ой, это чего?

– Того! – обрадовался я. – Пошло, ядрёна колупайка! А ну, давай ещё!

– Может, на сегодня хватит? Устала я уж…

– Нет, милая моя! Сейчас как раз закрепить надо, чтоб ты крепко начало ухватила, а там уж будем развивать!

В общем, прозанимались ещё полчаса, пока Сима не объявила, что теперь уж устала окончательно.

– И впрямь, будто рояль на второй этаж затащила!

– Вот когда до пятого дотащишь, – обнял я её, – считай, станешь из ученика мастером.

– Вот так уж мастером? – Серафима недоверчиво на меня покосилась.

– Начальной ступени, – усмехнулся я. – До свадьбы Серго так потренируемся, а там как раз можно будет и на шагоходе опробовать.

– Прямо на шагоходе? – снова испугалась она.

– Ну, а как? Для чего мы изгаляемся-то здесь? Обкатка на технике обязательно нужна.

– Ой… Ну, ладно хоть, после свадьбы…

Подозреваю, что Серафима, как Ходжа Насреддин из восточных сказок, понадеялась, что к тому времени «или осёл сдохнет, или падишах».

Тем не менее, к концу недели она выдавала необходимые звуки вполне уверенно, и можно было начинать упражнения на практике, совмещая звук с необходимыми магическими потоками. Но это всё будет чуть позже, а пока мы направлялись на Кавказ.

А ВЕДЬ НИЧЕГО НЕ ПРЕДВЕЩАЛО. ОПЯТЬ!

Небольшой палаточный лагерь, так скромно описанный Серго, оказался огромным сборищем шатров, навесов, палаток и даже шалашей. Вокруг них, внутри, рядом ели, пили, веселились, танцевали – короче, прекрасно проводили время пёстрые толпы народа. Натурально, огромное количество. Это совершенно не походило на выверенные па великокняжеской свадьбы, на которой мы уже побывали.

– Илюша, это не свадьба, а прямо ярмарка какая-то… – Серафима жалась ко мне, с некоторой опаской оглядываясь по сторонам. – Куда нам идти-то?

А я и сам толком не знал! А тот, кто мог помочь, как сквозь землю провалился. Петя вон тоже стоит, ошалело озирается.

Приехали на свадьбу, блин горелый!

А главное, начиналось-то всё благопристойно. В порт Новосибирска прилетел «Дельфин», который под такое дело временно освободили от необходимости транспортировать грузы – пусть хозяина с женой повозит маленько. С нами напросились Петр и Соня, а Иван и Мария должны были прилететь прямо из своего путешествия, из Европы. Никак, понимаешь, не могут свой медовый месяц завершить. Так что летели мы в урезанной компании.

Причём, если у Витгенштейна внутренности «Дельфина» вызывали скорее теоретический интерес, то Соня радовалась, как ребёнок, и облазила все внутренности дирижабля. Выбрала себе любимое место – на нижней палубе, около огромного панорамного окна. Заставила Петра перетащить туда столик, несколько стульев и любовалась проплывающими внизу видами.

И, что самое забавное, Сима, которая в обычное время изображала из себя степенную мать семейства (как же, муж и ребёнок в наличии!), словно заразилась от Гуриели детской непосредственностью и тоже активно радовалась жизни. Сидят две красавицы, болтают языками и ножками, чай пьют и книжки читают. Идиллия. А мне и не жалко! Благо с дитём управляться аж две няньки и кормилица помогали.

Вечером я как раз с Аркашкой играл. Книжку ему умную читал, про «кто как кричит». Сын был уже забавно сонный, и на очередном «мяу» сморился. Я передал уснувшего сына няньке, чтоб она унесла его в «детскую» каюту – и тут ко мне ввалился Пётр, рухнул на стул и принялся ныть:

– Я так не могу! Это ж уму непостижимо!

– Чего тебе непостижимо, болезный? – усмехнулся я, подложил под спину подушку и привалился в угол своей койки.

– Ты книжки, которые девчонки читают, смотрел?

– А мне-то это зачем? Моя разные читает, вон недавно англичанина этого, Дойла мне цитаты зачитывала. Забавно пишет, на мой вкус. А что случилось-то?

– Как две взрослые, умные девушки могут всерьёз обсуждать книгу с названием «Любовница лорда дракона»?

– Чего? Кого любовница?

– Лорда дракона. Чего ты на меня уставился? Дракон, ящерица летающая, знаешь – нет?

– Ну ты меня совсем за идиота не держи. Знаю, конечно. А почему эта твоя ящерица – лорд?

– Она не моя! Это из книги! Они мне дали почитать и… Илья! Я, полчаса пытался понять, в чём суть сюжета, но дальше выбора главной героиней платья и причёски действие не ушло! И, естественно, тяжёлые переживания на эту тему. Драматические! Как это можно читать, а? Я не смог.

– Ты, Петя, главное – успокойся! Дыши… Вот молодец… Мой знакомый продавец книг рассказывал, что сейчас огромной популярностью пользуются так называемые женские романы. Их специально печатают на самой дешёвой бумаге, почти без обложки. Зато тоннами! Так вот, он мне такие перлы из этих произведений зачитывал – закачаешься!

– Что может быть страшнее выбора платья? На две главы, мать их!

Я сел прямее.

– Хорошо, ты сам напросился. Но учти, это почти цитата! Ну, по крайней мере, близко к тексту, – я с удовольствием продекламировал глядя в округляющиеся глаза Витгенштейна: «Барон три часа нежно ласкал пейзанку, после страстно овладевал ею в течении ещё трех часов, а после они разговаривали о поэзии времён возрождения…» Не помню уж там точно, кажется ещё три часа где-то. Для ровного счёта.

– Э-э, а спали они когда? – задал логичный вопрос Витгенштейн и вдруг до него дошли остальные факты. – По-о-одожди, он её три часа?.. Сколько?.. Да там же всё, что есть, стереть можно! Или самому под корень…

– «Нефритовая флейта барона была всего-то двадцать дюймов, поэтому…»

– Илья, ну прекрати! Он что, осёл?

– Кто? Барон?

– Ну может и барон, с таким-то… Но вообще я имел в виду автора этого опуса.

– А это, чтоб ты знал – уважаемая дама. Вероятно, составляющая сии опусы на основании собственного опыта.

– Скорее, собственных фантазий! – фыркнул Витгенштейн. – Но двадцать дюймов… – скривив губы и сложив брови домиком, он что-то мерил на своей руке. – Это ж вот до сюда будет, ёрш твою налево! – показал он повыше локтя и тут же с внезапным интересом спросил: – А твоя Сима такое читает?

– Ага, читает, а потом мне цитирует, хохочет. Она такие книжки в разряд анекдотов занесла. Ну чему её-то можно удивить? Мужняя жена, дитё в соседней каюте спит. Между прочим, Петечка, она мне жаловалась, что у неё, представляешь, ваши сестрички всякие штучки женские выспрашивали. Так что – готовься, лорд дракон. Ищи себе нефритовый, этот, как его, двадцать дюймов длиной…

– Иди ты, – рассмеялся Петя.

О! Повеселел! Всего-то и надо было, скабрезность рассказать.

СУМБУРНОЕ ПРИБЫТИЕ

В порту прибытия, нас уже встречали Серго и… Иван!

– Вот это да! – громко удивилась Соня. – Вы же позже нас прилететь должны были!

– А нечего, Сонечка, на меня изумлённо глазками сверкать! – бодро встретил свояченицу Иван. – Это всё твоя сестричка. «Давай быстрее, давай быстрее!» Такую мне плешь проела, что я её на скорый военный усадил и сюда домчал. А там, чтоб вы знали даже кроватей нет, только кресла! Всю задницу себе отсидел!

– Я так сочувствую твоей великокняжеской заднице, прям дыханье спёрло… – со всей искренностью уверил Пётр.

– В зобу? – неуверенно засмеялась Маша.

– «В зобу дыханье спёрло?» Как в басне дедушки Крылова? – захлопала ресницами Соня.

Петя заржал, а я мягко взял Ивана под локоть:

– Так, про литературу не будем, – и на его недоумённый взгляд уточнил: – Сейчас не будем! Я потом всё тебе расскажу, покажу, дам попробовать. Хотя это из другой оперы…

– Вы чего такие загадочные все? – выдернул руку Великий князь. – Один ржёт невпопад, второй загадками разговаривает.

– Всё потом. Сейчас надо заселиться и вымыться с дороги. Серго, есть тут приличные гостиницы?

– Дорогой, зачем гостиницы? Друзья в нашем фамильном замке жить должны! А вы – друзья! Так?

– Так, так, не надо тут глазами грозно сверкать. Замок так замок. Надеюсь там сквозняков нету, как в романах Вальтера Скотта?

– Сквозняков нэт! – рубанул Серго. – Там вообще всё современно, папа перестроил. Раньше – да-а-а, там даже отопления не было, камины постоянно топили. Да и вообще, мы же в палаточном лагере будем почти всё время. Там свадьбу играть будем, да и Дарья с родителями уже там…

– Ну и зачем ты тогда про замок мне тут втирал? Если в палатках спать будем?

– А чего ты про гостиницу заговорил?

– Мальчики, не ссорьтесь! – Соня взяла взъерошенных Петра и Ивана под руки и повела к автомобилям, что дожидались нас на бетоне площадки. Маша застучала каблучками позади, смеясь, а Серго пошёл следом, экспрессивно размахивая руками.

– Чего это они? – спросила меня Сима.

– Мандраж предсвадебный у одного, а у второго напряженное ожидание. Ну и ревность дружеская…

– Ревность?

– Ну так у Ивана свадьба уже была, у Серго вот прям щас, а когда у Пети – ещё не ясно, всё от рождения ребёнка Машей зависит…

– А-а-ах, как у них всё сложно!

– Ну так, князья же…

Так вот, привезли нас на гору… в Прибайкалье такие сопками называются. Ну, скажете, гора – пусть гора. Заросшая деревьями, кустами – живописно, этого не отнять. Ещё море во-он там, внизу синеется.

Как прибыли, Сима вместе с Аркашкой были прям атакованы огромным количеством тетушек и бабушек клана Багратион, набежавших со всех сторон, буквально, словно из-под земли.

– Не беспокойся, брат! – уверил меня Серго. – Сына твоего обиходят в лучшем виде. Да и о Серафиме позаботятся. Вы теперь – гости клана. А у оборотней очень сильны инстинкты защиты своих. Личные гости жениха – кто уж ближе-то?

– Да я, как бы, и не особо беспокоюсь, – уверил я Багратиона, – просто сначала определиться бы с местом, а потом уже и развлекаться.

Серго рассмеялся:

– Вот прям сейчас вас и определят. Как с бытовухой закончишь, подходите вон туда, – он махнул в сторону самого большого шатра, – Дашка уже заждалась.

– Понял, подойдём.

Женская толпа привела нас к зелёному шатру (тоже немаленькому), на пять условных комнат. По центру стояла большая каменная печь, в которой уже потрескивал огонь. На мой недоумённый взгляд ближайшая бабушка, с лицом, больше похожим на сморщенное печёное яблочко, улыбнувшись, рассказала:

– Так на этом месте, почитай, все свадьбы клана играют. Уже лет двести, как и печи тут есть, да и вообще – намоленное место.

Ну так-то ясно, ежели на одном месте все эти празднества… Небось, и дырки от столбов для шатров уже камнем выложены. И дорожки. И уборные постоянные. А то я однажды был на такой бестолковой охоте, мама моя! Мало того, что бо́льшая часть «охотничков» упилась до изумления, так ещё и засрали всё вокруг, что можно, и что нельзя… Но тут с этим был полный порядок. Прям глаз радовался. Такая прорва народу, а чистота и благоустройство!

Пока я по сторонам глазел, из шатра вышла принаряженная Серафима.

– Идём?

– А Аркашка?

– Ой, там, кроме наших нянек, уже целая армия желающих собралась потетешкать его. Как будто малыши у них тут редкость несусветная, и надо в очередь стоять. Я даже что-то опасаюсь, как бы не разбаловали его…

– Ну не насовсем же мы тут. Дня три. Не успеют поди, – с сомнением закончил я. – И вообще, пошли Дарью искать.

И мы пошли. Если бы Багратион не указал в самом начале тот огромный шатёр – заблудились бы, как пить дать. Или есть. Потому что около каждого шатра, мимо которого мы проходили, нас звали или выпить, или закусить. И, причём, все эти люди, казалось, лично знали и меня и Серафиму – с таким радушием толпа начинала махать руками и предлагать угощения. Хорошо хоть, на вежливые отказы не обижались. И всё же от пары тостов отвертеться не удалось. «За родителей» – грех не выпить. Тем более, не водки же предлагали, а вина красного.