Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 339 страниц)

В воздухе повисло «с принцем». Ещё бы!

Мы, конечно, по чести раскланялись и соврали, что как только представится случай – с удовольствием. Комиссия удалилась.

– А чего молчал, что барон? – спросил я, глядя вслед озирающимся на нас господам.

– Отец никогда не принял бы моего шага. Он счёл бы, что достойнее застрелиться, чем присягать человеку, не имеющему более высокого титула. Так что для них я всё равно что умер, и моё баронство не имело никакого значения.

– Ты и на свадьбу их из-за этого не приглашал?

– Именно так, Илья Алексеич.

– Слу-у-ушай, так теперь-то!..

– Да! – Хаген наконец улыбнулся. – Теперь совсем другое дело. Пусть теперь они попробуют воротить нос, когда у тебя сам Фридрих Прусский в свинарях ходить будет! Или куда его кайзер посоветовал определить?

– Ох ты ж! Точно! – Я чуть в лоб себя не треснул! – Пристроить его на хозяйстве, да и дело с концом! А то будут бродить такие вот делегации.

* * *

А вот кому авторская иллюстрация про Айко, которая дуется под кроватью!

/art/190560

11. НАШЕГО ПОЛКУ ПРИБЫЛО

ТО ЛИ В СВИНАРИ, ТО ЛИ В КОНЮХИ…

Я заглянул в палатку. Принц и его принцесса сидели на своей кровати, как два оловянных солдатика – экие деревянные всё-таки, аж смотреть тяжко.

– Фридрих, пойдём-ка выйдем! И ты, Хаген, с нами давай, он же понимает хорошо если слово через три. Толмачом будешь.

– Яволь, Илья Алексеич.

Сели втроём за наш обеденный стол. Принц глазками так подозрительно: на меня, на Хагена. Почуял что-то. Ну, томить не будем.

– Переводи, Хаген. Я думаю, Фридрих, тебе не надо объяснять, что фронт и даже прифронтовая полоса – место для молодожёнов так себе.

Хаген принялся переводить (и переводил дальше туда-сюда, не буду писать об этом постоянно).

Принц осторожно кивнул.

– И перед нами встаёт вопрос: куда тебя девать? Откровенно сказать, мне ты и даром не сдался. В Новосибирске ты точно не нужен, жене морока, да и лишнюю суету вокруг Великой княжны создавать. Так что остаётся один вариант: отправить вас с Эльзой в моё, так сказать, родовое гнездо – на попечение моим родителям, в деревню Карлук Иркутской губернии.

Фридрих снова кивнул, и даже, кажется, с радостью.

– Только сразу предупрежу: житьё у нас простое, как в Новом завете написано: «кто не работает – тот и не ешь». С Эльзой твоей всё понятно. Женских забот по дому всегда полно. Опять же, травки мамане помогать собирать – занятие полезное. Остаётся вопрос с тобой. Папаша твой, германский кайзер, жалуя мне герцогство, потребовал, чтоб тебя пахать заставляли в хвост и в гриву. Откровенно говоря, он настаивал, чтоб тебя в свинопасы определили. Правда, свиней у нас не пасут. Но свинарник есть.

Фридрих вытаращил глаза:

– О, майн Готт! Так и сказал⁈

– Мне что, клятву чести принести?

– Нет-нет, этого не требуется… – принц до того растерялся, что начал судорожно теребить ворот рубашки. – Но… но я же ничего не понимаю в свиньях!

– И это всё, что тебя смущает?

– Но… – принц нахмурился, – э-э-э… свиньи – это же, определённым образом, ценный сельскохозяйственный ресурс? Я, своими неумелыми действиями, могу нанести имуществу урон, так?

Я подпёр щёку:

– И больше тебя ничего не останавливает, да? То есть, ты хотел бы научиться?

Фридрих открыл рот и снова закрыл. Открыл. Закрыл.

Долго он так, как рыбка, будет?

Посмотрим.

– Господин герцог, – ох ты ж! – а я мог бы причинять вам пользу каким-то более близким мне способом.

– Хм. Пользу, говоришь, причинять? А чему ты обучен?

Принц оживился и начал бодро перечислять.

– Принц говорит, что его основной специальностью была военная логистика, – перевёл Хаген.

– Это что ещё за зверь?

– Если развернуть, то обеспечение армии в мирное и военное время необходимыми материально-техническими ресурсами: обмундированием, военным снаряжением, боеприпасами, продуктами питания, медикаментами, лазаретами, полевой кухней. Это и планирование, и контроль перемещения и хранения всего вышеперечисленного.

– Работа службы тыла, получается?

– В целом – да. Комплексно. – Принц начал разливаться соловьём, оседлав явно любимого конька, и Хаген едва за ним успевал: – Подбор подходящего транспорта, маршрутов и складов, расчёт времени доставки и затрат, контроль за соблюдением сроков и условий хранения, ведение отчётов и транспортной документации…

– Так, стоп-стоп! Я понял! – я смотрел на приободрившегося Фридриха и думал, что новое предприятие во глубине Сибирских руд обязательно потребует привлечения подобного специалиста. А зачем искать, если вот он, передо мной сидит? – Я готов рассмотреть предоставления Фридриху должности… как бишь? Логиста? Ну вот. Компания у нас, конечно, не военная, а сугубо гражданская, но суть работы от этого мало изменится. НО! Десяти страниц словаря для этого очень и очень мало, Фридрих, ты согласен?

Принц отчаянно закивал:

– Я-я! Ихь бин больше учить! Больше болтать русскому язык!

– Вот! Иди русский учи, не то придётся со свинюшками общаться. Им всё равно. Как подходящая оказия будет – переправим вас под Иркутск.

* * *

Следующая неделька у меня выдалась – просто цирк с конями! Для начала Святогор оказался исключительно прав. Айко, даже если клялась всеми богами, что «больше так не будет», через полчаса напрочь забывала все свои намерения и начинала сочинять новую каверзу. Впрочем, ей и сочинять-то особо не приходилось, из неё прям пёр этот шкодливый фонтан.

Третьего дня, к примеру, она решила подстраховаться и спрятала заранее все ремни. Просыпаемся – ремней нет. Ни у кого! Растолкала их где только могла, как белочка орехи. Но тут, как специально, появился папа и на эти самые орехи ей отсыпал. Ещё щедрее, чем в первый раз.

Пушкин, слушая доносящиеся звуки экзекуции, аж поёжился:

– Не слишком он люто с ней, а? Девчонка всё-таки…

Но Святогор услышал. И усаживаясь с нами чай пить, сказал:

– Вы, ребятки, девку мою с собой не равняйте. Она ж лиса! Волшебная! Регенерация у них такая – вам и не снилось! Её, чтоб как следует обидеть, саблей поперёк рубануть надо.

– Так она, получается, и хвосты – того? Отрастит? – осознал вдруг я.

– Отрастит, – кивнул Святогор, – только не так быстро. Там, всё-таки, не столько физическое воздействие, сколько магический поединок был. И повреждения в основном её волшебной природе нанесены. Так что в уровнях она просела, – из-за кустов появилась Айко, губёшки надутые, глаза мокрые, подошла, положила перед нами на стол пучок наших ремней и юркнула в палатку. Святогор проводил её суровым взглядом: – Но лет за пять – отрастит.

– Ого! За пять лет! – присвистнул Пушкин.

– Для четвёртого-пятого хвоста – это игрушки! У них иногда на второй времени больше уходит.

Грех было не воспользоваться случаем, и я поспешил проверить свою догадку:

– Верно я полагаю, что на каждый следующий хвост лисе нужно больше времени и усилий?

– Коне-ечно! Спасибо, – Святогор принял у Эльзы чашку с чаем. – Первый появляется, когда дар пробивается, как у нас же, лет в двенадцать-тринадцать. Лисичка тогда совсем малосильная. А дальше – как пойдёт. Кто быстрее, кто медленнее. Айко вот до пяти хвостов за полторы сотни лет добралась. Талантливая девочка. Балованная только…

Конечно, Айко этот разговор слушала – немудрящее дело, сквозь стенку палатки подслушать. Мотала на ус или нет – неизвестно, но шкодить не перестала. Получала за это она и от папаши, и от меня. Самое забавное, могла ведь сопротивляться, но принимала наказание, словно так и надо. Всё-таки, есть у неё какой-то внутренний табель о рангах, и я в нем занимаю не последнее место…

ВОПРОСЫ ТЕХНИЧЕСКИЕ

О чём я за всей суетой рассказать забыл, так это о «Кайзере». Понятное дело, сдали мы его. Аккурат после того, как государь наш Андрей Фёдорович заявил, что такового шагохода у него в наличии нет, на следующий день и сдали. Потому что – ну зачем нам, в самом деле, этакая громадина? Пусть лучше наши Кулибины его под микроскопами рассмотрят, новинки германские выудят. Зато всем хорошая денежка перепала, даже Хаген остался доволен, хотя, по-моему, до сих пор о «Кайзере» жалел.

Пантеру нашу потихоньку восстанавливали. Сильно быстро не выходило никак, несмотря даже на то, что Швец и Пушкин пропадали на ремонтной базе с утра до вечера. Конечно, проставиться техникам пришлось, не без этого. Да я и не собирался жмотиться! Они прям молодцы. Привести к порядку настолько повреждённый шагоход – это дорогого стоит.

Самое забавное, что теперь «Пантера» стала полосатой, прям как настоящая кошка. Те дыры рубленые от огненных мечей технари заварили – вот и стал СБШ полосатым. Только вот пушки Рябушинского восстановить не удалось. Погибло оружие смертью храбрых. Вместо них мне с разбитого «Ратника» гранатомёт с ленточным питанием присобачили. Тоже неплохо, особенно по лёгким шагоходам да по пехоте.

И в этот раз шёл я из ремонтного бокса довольный и весёлый. Только веселье мне сразу же попортили. Какой-то гад припарковал «Святогора» впритык к нашей палатке! Что, вот именно тут приспичило? Другого места не нашлось? Он щас своими лапами таких дыр в земле наделает, что или закапывать, или спотыкаться кажный раз! Ща я кому-то устрою! Герцог я или погулять вышел?

– И кто это тут такой умный? А? – Пришлось орать, поскольку люки-то у «Святогора» закрыты, не услышат меня. – Эй! В «Святогоре»! Ау!

– И не зачем так голосить, Коршун! Нету там никого, – из нашей палатки выглянул Серго и сразу по своей привычке полез обниматься, – все тут, одного тебя ждём!

– И кто же эти все? – протянул я, входя в палатку, прекрасно зная, кого я тут увижу. Великолепная княжеская троица. Мда, по количеству «Их светлостев» на квадратный метр наше брезентовое убежище сейчас легко переплёвывало любой бальный зал! – Явились – не запылились! Что, испугались, что без вас тут всю войну перевоюем? Рад, страшно рад вас видеть!

Оно, конечно, сначала я был обстоятельно обхлопан, обнят и даже где-то временами расцелован. А потом Сокол сел на ящик и, хлопнув себя по коленям, с расстановкой выдал:

– Коршун. Ты. Обязан. Написать. Для. Потомков. Как. Ты. Это. Делаешь!

– Чего делаю? Внятней спрашивай, твое высочество.

– Про вот этих двоих, – он картинно повёл рукой в сторону сидевших на раскладной кровати Фридриха и Эльзы, – ты мне рассказал. Ладно. Спишем на твою феноменальную удачу и специфические навыки Свадебного Коршуна.

При этой фразе Фридрих недоумённо уставился на меня и, словно гимназист, поднял руку – видимо, с просьбой задать вопрос.

Иван, игнорируя его, ткнул пальцем в сидящую в углу Айко:

– Но вот это? Вот это ты как мне объяснишь? Лиса? Серьёзно?

– Нам Хаген рассказал, она дочь Святогора! – подхватил Петя. – И не того, на котором мы приехали, а настоящего! Как? Как ты это делаешь?

– Поделись, э? – задушевно попросил Серго.

– Не знаю! – Я прижал руку к сердцу. – Честное слово – не знаю! Если б знал, спецом сам бы это делать перестал. Братцы, я сам нахожусь в состоянии перманентного обалдевания. Мне таких подарков и даром не надо!

Айко тихо фыркнула и отвернулась. Делает вид, что обиделась. Ну и пусть её. Она за последнюю неделю весь мозх мне вынесла шуточками своими. Кажный день по попе получает, а остановиться не может. Иногда ей за день от отца прилетит, а потом от меня – и всё равно никакого удержу нету.

– Коршун, – Иван горестно вздохнул, – тебе говорили, что ты скрытный и коварный?

– Ой уж коварный… О! А давай её к тебе в экипаж пропишем? Щедрый подарок!

– Хорошая идея! – сразу обрадовался Хаген. – Возьмите, а⁈

– Не-не-не! – зачастил Петя. – Мы все женаты, а эти самые лисы… Слава у них дурная!

– Опередил ты меня, Петенька, – сплёл руки на груди Багратион. – Мне такую монстру в машину – не надо!

– Сами вы монстры! – не выдержала лиса. – Илья, чего они меня обижают? Я же ничего им не сделала…

– Пока не сделала! – многозначительно подала голос Эльза, а Фридрих согласно закивал.

Японка надула губки и вновь отвернулась.

– Между прочим, время обед! – дипломатично улыбнулась Эльза. – Я ставить чай!

– А мы сходим, получим горячей пищи, – Хаген кивнул Фридриху, – а на ваш вопрос я по дороге отвечу. – И оба ушли.

– Сурово ты с ним! – переглянулись князюшки.

– Чтоб не расслаблялся. Ему ещё свинарём работать.

Надо было видеть их лица!

– Да шучу я, шучу! Правда, папаша евоный именно на том настаивал, но мы принцу лучшее применение нашли. Язык только пусть подучит.

После обеда, который, пока погоды позволяли, происходил на свежем воздухе, Иван подпёр щёку рукой и задумчиво оглядел палатку, стол, утоптанную площадку, дорожки меж кустов… и выдал глубокую мысль:

– Коршун, а чего вы так все ютитесь? В одной палатке? Фридрих семейный. Лиса – хоть и лиса, однако ж девушка… Пошли к каптенармусу, будем выбивать улучшение условий жизни! А то приехал великолепный я – и что? Мне вместе с лисой спать? – Он помолчал. – Опасаюсь!

Айко, хлюпающаяся с послеобеденной посудой (такая у неё теперь постоянная обязанность была – посуду мыть) опять фыркнула. Иван посмотрел на неё сурово:

– Не тебя, лиса, боюсь, а чтоб слухи дурные не поползли!

Японка выпендрёжно покрутила носиком:

– Ну и зря вы слухов больше, чем меня, боитесь…

– Всё возможно. Но спать с тобой в одной палатке всё равно не буду! – Он решительно встал: – Всё! Пошли!

До полевого склада мы дотопали «чисто в княжеской» компании. И пока шли, эти три шалопая мне наперебой жаловались – затюкал их, значицца, серый и размеренный семейный быт. Ни вздохнуть, ни охнуть! Сплошные ути-пути!

Где-то я уже эти песни слышал. От папани, кажись.

Витгенштейн разорялся больше всех:

– И главное, ты вон герцог, а воюешь! Дашков – князь, и тоже тут. А мы там сидим. Обидно!

– Петя, да я герцог без году неделя! – попытался отбрехаться я.

– А не важно! Важен принцип! Шагоход у дойчей спёр? Спёр! Принца умыкнул? Умыкнул! Лису себе завёл! И всё в одну каску! Нечестно! А я? А мы? Я, между прочим, на боевом факультете учился! Отличник! А она мне: «Петя, лучше папе с бумагами помоги!» – неожиданно закончил Витгенштейн.

– Достала уже эта жизнь до печёнок! – поддержал его Багратион. – А всё ты виноват!

– Коне-е-ечно, во всем вините Илью, он же самый виноватый в России-матушке! Ты мне лучше скажи, как там с земелькой моей дела?

– Так быстро ничего не делается. Спецы уже там, но геологическая экспедиция – это минимум месяц работы. Карты нарисуй, горнорудные все эти моменты. Потом – где городок в сопровождение руднику ставить? Опять же, шахтным способом или открытый рудник? Там полно вопросов.

Ладно, значит, подождём.

* * *

Меня всегда поражала лёгкость, с которой каптенармусы противостоят запросам лиц любого ранга. Может, они бы с лёгкостью и царю-батюшке отказали? Кто знает. Мне кажется, что наш Ефимыч бы смог. Во всяком случае, сопротивлялся он до последнего, пока я не пригрозил, что разрешу лисе в его складе обретаться. Жить, значицца. Сразу и на экипаж «Святогора» просторная палатка нашлась, и маленькая – для кицунэ. Да ещё и брезентовый навес прорезиненный побольше нашего – нас теперь много, хотелось бы, чтобы за трапезой солнце не жарило и дождик не мочил.

– А на принца немчуринского не дам! – твёрдо упёрся Ефимыч. – Я слыхал, его не сегодня-завтра в тыл отправят, так что перебьётся дойч пару дней, не скиснет.

Ну, хоть так.

Устроились мы удобно, большие палатки поставили рядком, с другого бока от нашей – лисья. Навес растянули, чтоб площадку перед входом не мочило, честь по чести благоустроились – красота.

А через два дня тот большой грузовик, что привёз «Святогора», отправлялся обратно на запад, и вместе с ним отправлялись Фридрих и Эльза, не слишком тяжко обременённые некоторым количеством пожитков, которые эти восторженные влюблённые догадались прихватить с собой в «Кайзер». Я смотрел на них и думал, что большая любовь – это прекрасно, но о земном бы тоже не худо думать. Ну хотя бы пока вы здесь, на грешной земле находитесь. Так что, пожалуй, не буду я сильно разбегаться и чрезмерно их опекать. Пусть попробуют на свои кровно заработанные обживаться.

С этими мыслями я летел в Иркутск.

* * *

Между прочим, подписывайтесь на авторов, чтобы видеть наши новинки!

12. ПРИСТРОИТЬ НЕМЦЕВ

ПОСПЕШАЕМ РАЗМЕРЕННО

Транспортник – это вам не курьер. Хоть и держит он скорость вдвое против гражданского, всё равно в среднем около восьмидесяти километров в час получается, даже при попутных ветрах. А у нас ещё и остановка в Чите предполагалась. Так до той Читы пилить предстояло чуть не сутки. Девятнадцать часов! Летим-летим, под нами всё горы, степи да леса. Немцы мои от нескончаемой картины земных просторов впали в немного странно-нервозное состояние.

– А куда мы летим? – тревожно спросила Эльза часов через пять. – Мы, случайно, не возвращаемся в Европу?

– Эва, куда ты хватила! – усмехнулся я. – В Европу! Нам бы к следующему утру хоть до Байкала добраться. Но это вряд ли. Сколько ещё в Чите грузиться будем – неизвестно.

Фридрих тревожно прислушивался, и она ему всё время переводила. И вопросы – обратно.

– А далеко ль до Читы?

– Часов пятнадцать ещё. Смело можно поспать.

– Пятнадцать! – воскликнули поражённые немцы. – Но за пятнадцать часов военный дирижабль пересекает всю Европу от Лиссабона до Стамбула!

– Ну вы дали! То военный пассажирский, а у нас – транспортник, спасибо ещё, что не гражданский, тот вдвое медленнее ползёт.

– А можно ли это увидеть на карте?

– Сейчас узнаем. Любезный! – окликнул я одного из матросов. – А что, братец, нет ли у вас на борту карты полётов? Гости немецкие интересуются.

– Извольте обождать, узнаю, – и спустя пять минут мы уже держали в руках большую складную карту с отмеченными на ней пунктирами транспортных трасс.

– Мы с вами примерно вот здесь, – ткнул в точку я.

– Но это же не Российская империя?

– Нет, Монголия. Дружественные территории. Если чисто над русской землёй идти, крюк в сторону пришлось бы делать. Ещё часа на три дольше.

– А где же Байкал? – полюбопытствовали немцы.

– Это надо чуть развернуть, – я расправил карту шире, показал: – Вот он, Байкал. А вот тут, за Байкалом, Иркутск.

– А где есть Москва? – со странным напряжением уточнил Фридрих. – Москва я бывать! Э-э-э… курьер. Быстро. Фир штунден.

– Четыре часа, – перевела Эльза.

– О-о, Москву увидеть – надо дальше разворачивать, – теперь нам с Фридрихом пришлось держать карту вдвоём. – А если Вену хочешь или Берлин – так там с краю ещё отогни, на том отвороте Европа.

Немцы некоторое время смотрели на развёрнутое на бумаге пространство, переводили взгляды с Российской империи на Европу и обратно. Кажется, на них русские масштабы произвели несколько гнетущее впечатление.

– Ладно, вы можете предаваться созерцанию, а я спать!

Пока есть возможность, отчего не выспаться?

Прогнозы мои относительно погрузки-разгрузки сбылись, вылетели мы из Читы поздним утром, а в Иркутск прибыли уж вечером, часам ближе к шести.

– Ваша светлость, герцог Топплерский? – спросили меня на выходе из дирижабля, у пассажирского трапа. Чуть не вздрогнул опять от неожиданности. Герцогство это дурацкое, будь оно неладно!

– Он самый! – сердито обернулся я. Сам подумал, что резковато и сам же себя одёрнул: – Это я, что вы хотели?

– Для вас заказана машина! Пожалте вот сюда, под навес, сейчас подгонят.

Интересно, кто сподобился? По-любому, Петя, он в таких делах ловок да находчив, всё знает, всё помнит.

Чёрная «Победа» остановилась возле нас, поблёскивая мокрыми стёклами. Надо будет Петю поблагодарить. Дождь в Иркутске, хоть и летом – не самая приятная погода, а ведь пришлось бы по лужам шлёпать, экипаж ловить.

– Желаете в гостиницу? – предупредительно уточнил распахивающий дверцу шофёр.

– Желаю в деревню Карлук. Ближе подъезжать будем, покажу.

СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ

Двор наш, несмотря на дождь и вечер буднего дня, оказался весь заставлен машинами и экипажами. Три узнал, а вон та машинка чья – понятия не имею…

– Осторожно, дерево от дождя скользкое, – предупредил я дойчей насчёт покрытия двора, вымощенного по обычаю листвяком, и вперёд них направился к крыльцу.

Начал подниматься – как раз женщина, что я родителям по хозяйству нанял помогать, навстречу выглядывает:

– Ой, Илья Алексеич! А я думаю: кто ещё подъехал⁈

– А у нас кто?

– Да все собрались! И сёстры ваши все с мужьями, и дядья пришли, и даже Серафимы Александровны папенька! Экие новости, волнуются ж все!

– Какие-такие новости? – слегка встревожился я.

– Так письма! Серафима Александровна всем прислала, а маменька ваша испугалась, не случился ли с ней нервный срыв, от чрезмерных-то нагрузок. Вот…

Так-так, похоже, маман спешно собрала семейный совет. И тесть здесь. Тем лучше!

– Так, Фрося, проводите-ка господ Фридриха и Эльзу в гостевые комнаты, чаю горячего подайте с какой ни есть выпечкой да покажите, где у нас удобства, а я к родителям пойду. Они где?

– А где и все ж! В большой гостиной!

– Спасибо!

Я ещё раз тщательно протёр сапоги и побежал вверх по лестнице.

Дверь в гостиную стояла приоткрыта.

– Я, дамы и господа, на самом деле очень переживаю, – говорил Серафимин отец. – Она ведь у меня как цветочек в теплице росла. Ни забот, ни тревог не знала. А тут – лейбфрейлина, виданное ли дело! Это же такая ответственность! А трое малолетних детей! И двух месяцев не проходит с последних родов – муж уходит на фронт. Вы читали сводки? Жестокость японских войск – это же ужас, что такое! Немудрено, что у неё могли сдать нервы.

Я прям представил, как он скорбно качает головой.

– Нервы нервами, – озабоченно вступила матушка, – а вот это вот что? – зашуршала бумага, и маман попросила: – Читай, Алёша, у меня руки трясутся.

– Мама, выпейте чайку успокоительного, – расстроенно попросила Лиза.

– Да погоди-и! – отмахнулась маман, а батя размеренно зачитал:

– «Сообщаю вам новость, в которую я и сама не сразу могла поверить. Кайзер Германской империи даровал Илюше герцогский титул и землю. Правда, замок маленький, раза в три меньше нашего дома в Карлуке, но настоящий. И Маша (то есть Великая княгиня Мария) сказала, что мне отныне не по чину быть её лейбфрейлиной, раз уж я стала герцогиней Топплерской, но мы всё равно останемся подругами…»

– Вот что это? – не выдержала маман. – Может, её из лейбфрейлин попросили, так она с расстройства такого себе навыдумывала?

Всё! Пожалуй, хватит слушать.

– И ничего она не навыдумывала! – объявил я, входя в гостиную.

– Ой, Ильюша! – обрадовалась маменька и кинулась мне на шею.

Некоторое время было очень шумно, я всех приветствовал, обнимал, жал руки. Наконец все снова расселись.

– Так, Илья, – отец улыбался, но всё ещё немного тревожно, – что за история с Топлерами этими? Рассказывай!

– Да не с Топлерами! Это владение так называется – замок Топплер, на клочочке земли посреди озера. А я – по нему – герцог Топплерский. И жаловал титул действительно германский император, но наш государь, Андрей Фёдорович, титул признал и даже земельки отсыпал.

Ну и страшный поднялся же гвалт, я вам скажу! Покуда батя не прикрикнул:

– А ну, цыть! – наступила тишина, и он велел: – Так, давай-ка сначала.

Рассказал я всю историю от начала до конца, со всеми вывертами, и даже как в Новосибирск меня государь отправил супругу порадовать, и как я назад вернулся, и как снова сюда сегодня прибыл.

Тут до мамани дошло:

– Как⁈ В моём доме – и прямо германский принц⁈ – поразилась она.

– А что такого? Чего вы в ажитацию впадаете? Русского Великого князя вы уже изволили принимать и чаем с плюшками его поили. Так германский не важнее нашего будет.

Этот смешной аргумент неожиданно успокоил матушку.

– Действительно! Наш-то русский поважнее! Да и на свадьбе друга твоего, Серёженьки, с родителями его за столом сиживала. А они такие князья важные, не немецким чета. Чай, не лыком мы шитые.

– А чего они к нам-то не вышли? – с любопытством спросила Катерина.

– Так – семейный совет, – развёл руками я.

– А всё, нет совета! – радостно всплеснула руками маман. – Всё разъяснилось! Девки, помогайте-ка мне, сейчас ужинать будем. Вот и посмотрим на ентого Фридриха!

ЧУДНЫЙ НЕМЕЦ

За такое радостное событие на столе появились и наливочки. Фридриху усердно подливали, все хотели с ним чокнуться и хоть маленько поговорить – и, что удивительно, разомлевший принц о чём-то довольно уверенно толковал с батей, дядьями и зятьями.

Между делом я отвёл в сторонку Афоню и переговорил с ним и о разработке железнорудного месторождения, и о приобретении пары, а то и тройки транспортных дирижаблей конкретно под это предприятие, и о своём видении Фридриха в этой системе. Афоня страшно озадачился, сказал, что думать будет, искать варианты поинтереснее.

* * *

Постепенно дядья разошлись, сёстры с зятевьями кто домой укатил, а кто и в гостевых комнатах устроился. Серафимин папа откланялся – оказывается, его это был неузнанный мной автомобиль. Дом затих.

Особого смысла идти в свой дом, где вся мебель стояла затянутая в чехлы, я не видел. Решил в старой своей комнате лечь, где ещё достопамятное объяснение с Серафимой происходило, когда ей письмо зловредное подослали. Пошёл – а из малой гостиной матушка мне навстречу.

– Маманя, а вы чего не спите?

– А вот бельё тебе постельное свежее постелила! Да водички на ночь в кувшинчике поставила.

– Вы ложитесь уже спать, день сегодня долгий был.

– Да неловко как-то, Ильюша, когда гости-то не спят.

– А кто не спит? – удивился я. У нас в семье буйных нет. Посидели, выпили – да на боковую.

– Так немец твой! – всплеснула руками матушка. – Ходит-ходит по комнате, вздыхает. Аж в коридоре-то слышно. То на балкончик выйдет, постоит. А вдруг им надо чего? Мож, спросить стесняется? Или болит чего? Ты бы зашёл, узнал у него, а?

– А давай и схожу, узнаю! – пока не разделся, действительно. – В какой они комнате?

– А пойдём, я провожу, – заторопилась маманя.

В коридорчике, в который выходили двери четырёх гостевых комнат, мы остановились.

– Вот в этой! – шёпотом сказала маман, для верности ткнув в дверь пальцем.

И впрямь, слышно было, как за дверью кто-то прохаживался, подходил к окну, отодвигал штору (побрякивали кольца гардины), вздыхал и что-то бормотал. Вот скрипнула дверь…

– На балкон вышел! – прошептала маман.

Спустя буквально полминуты Фридрих (а, судя по шагам, это был он) вернулся в комнату. Ещё бы! В рубашечке ночью на балконе у нас даже летом холодно. В комнате приглушённо заговорили по-немецки.

– Ты спроси, а я там подожду! – маман живо ретировалась, оставив меня перед дверью.

Что ж. Я осторожно стукнул. Несколько быстрых шагов, и Фридрих распахнул передо мной дверь. Удивился:

– О! Иллийа Алексеевитш?

– Что случилось? – сразу испугалась Эльза.

– Да я у вас хочу спросить, что случилось. Маман переживает. Поди, говорит, узнай: может болит у человека что-то?

– О! Найн-найн! Я есть здоров! – заверил меня Фридрих.

– А что ж не ложитесь?

Немцы переглянулись, и Эльза, стесняясь, сказала:

– Мы очень хотеть посмотреть настоящий русский медведь!

– Чего?.. – я аж потерялся.

– Я! Я! – обрадовался Фридрих. – Дер бээр! Метведь!

– Да-да! – вытаращив глаза, вторила ему Эльза. – Мы много раз слышать, что здесь медведь свободно ходить по улица…

На звук голосов выглянул слегка уже заспанный Афоня, узнал, в чём дело, и начал хохотать:

– Ну вы даёте! Откуда они возьмутся вам, медведи?

За ним высунулась Катерина в накинутой на ночную рубашку шали, с лестницы заглянула маман. Веселье ширилось!

– Но… Это же Сибирь? – на всякий случай уточнила Эльза.

– Так это ж деревня! Здесь народу сколько! Собаки! Ружья! Медведь – он не дурак, к людям лезть, – наперебой объясняли все.

– Так что, в город тоже нет медведь? – разочарованно спросила Эльза. Фридрих явно был расстроен.

– Ну, изредка бывает, забредают, – вытерев слёзы с глаз, согласился Афоня и обратился к остальным: – Но когда последний раз было? Лет пятнадцать назад?

– Да больше! – возразил я. – Я ещё в гимназию не ходил! И то, вышел к дальним выпасам, пастухи его с собаками прогнали. А чтоб в Иркутск?..

– Вскоре, как мы приехали, забрёл молодой, – вспомнила маман. – Лиза ещё маленькая была. К губернатору залез на задний двор и из бачка с отходами повытаскал все арбузные корки, а потом полбака бражки на летней кухне выхлебал да уснул.

– И куда его? Пристрелили? – Кате было явно жалко молодого и глупого мишку.

Маман усмехнулась:

– Так же дочки губернаторские пожалели. Не убивайте, дескать, такой он славный. Пришлось папаше вольер ему организовывать. Так с него наш зоопарк-то и начался. Сперва небольшой зверинец, а уж в последние годы всяких навезли. – Маман махнула рукой. – В общем, медведей не будет! Ложитесь спать!

– Да не расстраивайся, Фридрих! – Афоня слегка хлопнул немца по плечу. – На севере как начнём рудник разрабатывать – вот там медведей будет сколько хочешь! Дикий край. Насмотришься ещё.

ЭТО ЧЕЙ ЕЩЁ ТАКОЙ ГОЛОС???

В общем, разошлись мы по спальням, посмеиваясь. А назавтра в обед мне уже предстояло лететь обратно – оказия подвернулась в виде проходящего на восток Афониного «Бычка» – грех не воспользоваться! Тут мне не простую каюту предложили, а хозяйскую, с отдельным кабинетиком и даже с душевой комнаткой. Да и питание на борту было приличное, не сухой паёк. Библиотечка небольшая, опять же. В общем, долетел я со всем возможным комфортом.

Явился в расположение, а вокруг наших палаток опять крик стоит, Иван аж вокруг стола бегает, да и остальные такие сердитые все, подкрикивают.

– И что тут у вас? – сходу спросил я. – Что за шум, а драки нет? Опять лиса чего учудила?

– А что, чуть что – как сразу лиса? – возмутилась Айко. – Бедную кицунэ все обидеть норовят!

– Да при чём тут лиса! – сердито отмахнулся Иван. – Тут вон что! Нет, ты глянь! Ты глянь! – затряс он передо мной какой-то листовкой.

– Да погоди, не метлеси! Не вижу ж ничего! – Я отодвинул от лица его руку и рассмотрел название: «РУССКИЙ ГОЛОС ЛИБЕРАЛА». И ниже: «Рупор прогрессивной общественности». – О как! Ни больше ни меньше! Прям рупор? Прогрессивной? Вы где такое взяли?

– С японского дирижабля раскидывали, мерзавцы, – хмуро начал Петя. – Орган печати либеральной русской диаспоры за рубежом.

– Оторвал бы я им этот орган! – гневно хлопнул по столу Багратион. – Ты посмотри, посмотри, дорогой, что они про нашу армию пишут! Это же чистое оскорбление всем нам!

Я посмотрел.

Эк у них вывернуто всё выходило! Получалось, что все вокруг хорошие, одна Российская империя – оплот зла и душитель свободы! И, главное, все остальные могут воевать за интересующие их территории и ресурсы – и только мы – нет! Мы должны были немедленно раскаяться, отдать японцам с корейцами всё, что они хотят забрать, выплатить им сверх того репарации и незамедлительно убраться восвояси, оголив границу.