Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 339 страниц)

Караван спокойно добрался до конечного пункта назначения, спокойно расторговался, спокойно развернул назад и вполне благополучно проследовал до Их-Хурея, где мы снова погрузились на платформы и железкой отправились в Иркутск.

Я всё ждал какой-нибудь каверзы и неусыпно приглядывал за доверенными мне грузами – но никаких бандитских нападений не случилось.

Как и было рассчитано, десятого мая мы вернулись в Иркутск, я сразу получил расчёт за этот рейс и предложение условиться о регулярном, как сказал старший Трофимов, сотрудничестве. Понравилось ему, видать, что один вид «Саранчи» спокойный ход каравану обеспечивает. А раз спокойный – значит, и на боеприпасы тратиться не надо, и на ремонты, да и на дохтуров – сплошные выгоды!

– Со своей стороны, очень даже поддерживаю ваше предложение, – отвечаю. – Но должен предупредить: в случае начала военных действий…

– Знаю-знаю, – замахал он руками. – Это будет форс-мажор. Точнее, будем надеяться, что его не будет. Но я бы хотел быть уверен в вашем присутствии.

Эх, думаю, не купцы мы, а попробовать поторговаться… И этак аккуратно говорю:

– Я когда приходил об условиях справляться, мне сказали, что для постоянных контрактников улучшенные условия. Могу ли узнать, насколько улучшенные?

Тот покряхтел:

– Пятипроцентная прибавка вас устроит?

– Это к окладу пешего охранника или ко всей сумме выплат?

Трофим Тимофеевич усмехнулся:

– Ко всей.

– Ну, тогда завтра с утра подойду в контору, документ составим. Годовой контракт, согласный я.

– По рукам!

Пожали мы с Трофимовым руки и разошлись, довольные друг другом. А я забрался в «Саранчу» и в обход центра до своей хатки помчал.

С утра нарядился парадно, забежал в контору, договор подписал – вышел довольный! Оттуда в банк завернул, полторы сотни на счёт положил. Всё ж таки, на свадьбу надо потихоньку откладывать – у меня в моих заветных мечтаниях всё с Серафимой сладилось. Ну а если вдруг нет, случится такое расстройство, то уж найдём, куда деньгу пристроить. Я мысль от родителей отделиться таки в уме держу.

К Олегу в кондитерскую заглянул, купил тортик, в цветочную лавку за букетиком – и к зазнобе под балкон! Хотя, нет – зачем балкон? Папаня же объявил, что мне всегда рады – так что смело в звонок дзынькнул. Вышла Глаша:

– Ой, Илья Алексеич! Давно вас не видать было!

– Так служба, Глаша. Барышня дома?

– Дома-дома! Репетировать изволит!

– Можно ли её видеть?

– Да конечно! – Глаша распахнула мне двери и вдруг засомневалась: – Ой… Вы минуточку постойте, я спрошу? Как бы не было мне конфуза.

– Подожду. Тортик вот отнесите сразу.

Глаша тяжело затопала наверх. Слышно было, как она что-то негромко бубнит в гостиной. И звонкий Серафимин голосок:

– Конечно! Что же вы⁈

Двери наверху распахнулись и на площадку выскочила Серафима, свесилась через перила:

– Илюша! Илюша! Проходи скорей!

И так она искренне радовалась и скакала вокруг меня, что я уверился: не зря деньгу в кубышку закинул. Сколько, интересно, на приличную свадьбу потребно? Хватит ли тысячи? Если так, то через пару поездок можно будет и предложение делать, пока два положенных месяца отсрочки пройдёт, как раз нужная сумма и скопится. Надо будет у зятьёв на этот предмет подробно поинтересоваться.

– А что, чаю поставим? – живо спросила Серафима, неудержимо улыбаясь.

– А, может, гулять пойдём? Карусели-то ещё не уехали? А чай и вечером попьём.

– Не уехали! – она крутанулась на каблучке. – Я тогда переодеваться!

Не успела она умчаться, как из вторых дверей выглянул папаша-Шальнов:

– А я думаю: что за шум? Что за крик? Приветствую, Илья Алексеевич!

– И вам, Александр Иванович, доброго здоровьица.

– Ну-с, как ваши ощущения от поездки? Какие дальнейшие планы?

– Неплохо. По сравнению с прежними моими контрактами – курорт. А планы – вот, можете взглянуть, – я предложил ему лично посмотреть контракт, и Александр Иванович, кажется, остался вполне доволен увиденным.

Знал бы я, что не всё время в Монголии будет курортом…

20. УДИВИТЕЛЬНАЯ МОНГОЛИЯ

НЕ ВСЁ КОТУ МАСЛЕНИЦА

Четыре дня пронеслись как один – едва успел родителей с Мартой сгонять проведать. Маман чинно доложила мне, что «занятия идут», но в таинства снадобьеварений даже краем посвящать не стала. Да и не надо мне тех подробностей, главное: все при деле, всё спокойно – и слава Богу.

Вторая поездка в Монголию тоже прошла рутинно – даже скучно.

Вернулся домой, повторил заход в банк. Вместе с остатками, как говорит батя, «былой роскоши» получилось четыреста двадцать рубликов с копейками. Сразу поехал, посоветовался с батей.

– Ты, Илюшка, малость ещё погоди, – посоветовал он. – В лужу сесть неохота. У нас с матерью, сам знаешь, заначка сейчас пустая. А на хорошую свадьбу тыщонку-то надо. Как рублей шестьсот будет запас – можно с предложением идти.

Покрутил я так и так – прав батя. Хотя бы ещё раз в сопровождение сходить, а там можно и с серьёзными намерениями подкатывать. Поехал к Серафиме. Греет мне душу всё же, как она моим приходам радуется. Погоды, правда, в этот раз стояли дождливые, мы всё больше под присмотром тётушки дома сидели.

Хотя, нет! В первый же день, в субботу, были в театре, приезжая столичная труппа ставила оперу «Царская невеста» сочинения господина Римского-Корсакова, и Серафимина тётушка сочла это развлечение приличным. Не спорю, красиво. Но драматически. Дамы плакали, утирая глаза платочками.

А в воскресенье ходила к сестре Наталье с Олегом на небольшой дружеский вечер (подозреваю, затеянный специально ради того, чтобы «поспособствовать» нашим отношениям).

А двадцать девятого я отправился в свой третий сопроводительный рейс. Знаменательный.

* * *

Шагоход неспешно трусил чуть в стороне от тракта. Я с высоты «Саранчи» обозревал унылые окрестности. Вот до чего же человеки – жертвы привычек! Неуютно мне тут, глаз проваливается в даль бесконечную. У нас-то в Восточной Сибири как: деревья, сопки, перелески. А тут до горизонта – словно тарелка ровная. Неуютно. А местные ничего, живут уж на сколько тыщ лет.

На ночлег встали у какого-то озерка. Оно и не сильно большое, а тоже занято. На противоположной стороне юртами всё забито, флаги яркие. Кажись, праздник какой. Ну да не наше то дело. Трактора́выставили телеги с грузом в круг, караванщики сноровисто натягивали тент.

Младший помощник повара, Пашка, спешно рылся в своей поклаже, отыскивая рыболовную снасть. Мы у этого озера постоянно останавливаемся, и в прошлый раз кухня приметила, что рыбы в нём – просто завались! Натурально, хоть сачком греби. Местные, оказывается, рыбу не ловят и не едят, будучи железно уверенными: поешь рыбы – умрёшь!

Бывалые караванщики толковали, что это всё из-за прежнего монгольского устройства. Дров-то мало. Они и хлеб не пекут, и мясо на наш русский вкус полусырое едят. «Горяче сыро не бывает» – слышали? Вот, отсюда.

Рыбу-то сырую начнёшь есть – поди, нахватаешься какой-нибудь пакости. А с медициной тут у них тоже… своеобразно.

В общем, Пашка настрополил удочки, выцепил из закромов банку, в которой, в заботливо досыпанной влажной земельке, шевелились отборные дождевые червяки – и пошла рыбалка. Подлещики, один здоровее другого, кидались на наживку как ошалелые, мне аж завидно стало.

Через некоторое время на берегу появились местные зрители довольно юного возраста – пацаны лет по семи. Они с азартом наблюдали за Пашкой, громко на своём комментируя и тыча пальцами. Пашка, видя такое внимание, подбодрился и начал время от времени показывать пацанам особо крупные экземпляры, покрикивая: видали, мол? Вон какой здоровый!

Никакие крики – ни Пашки, ни зрителей – не перебивали невиданной рыбалки. Подошёл сам Трофимов, постоял, уперев руки в боки и посмеиваясь выкрикам Пашки и местной ребятни, а потом и говорит:

– Ты, Паш, знаешь, чего они верещат?

Поварёнок оглянулся на галдящих пацанов, среди которых, кажется, готова была назреть потасовка.

– Не… Я ж по-монгольски ни бельмеса.

– Они, Паша, рассуждают, что ты – дурень. Наловил рыбы, сейчас наешься – и помрёшь. А они сидят и делят, кто что себе заберёт: кто сапоги, кто шапку…

– Вот же ж ядрёна вошь!

– А вон тот, поздоровее – вишь, драчунов разнимает – самый деловой. Предложил всем подождать, пока ты весь караван рыбой накормишь. Когда русские все помрут – всем добычи хватит.

Подтянувшиеся на рассказ караванщики с удовольствием заржали (в особенности над вытянувшимся лицом Пашки). Кухня принялась споро чистить рыбин – нам-то о нехватке дров беспокоиться не надо, у Трофимовых все печки с дублирующим маго-контуром, как раз на случай мест с дефицитом топлива. Сейчас, глядишь или нажарят или ухи наварят.

Кормёжка в караване была нормальная, повар хороший, готовит вкусно. Сейчас братишки сгоношатся, обязательно позовут. Или сами принесут, если видят, что в охранении занят.

Я прикинул по времени: как раз успею лагерь кругом обойти.

Пока всё было спокойно – если не принимать во внимание разочарованные крики монгольских пацанов, которые поняли, что русские помирать совсем не собираются, и вряд ли кому-то из них сегодня достанется лёгкая добыча.

Прошёлся, осмотрелся. Тишина-спокойствие. Скукота. Поставил «Саранчу» с краю лагеря в положении максимальной высоты. Получилось что-то вроде сторожевой вышки с пулемётом. От кухни вкусно потянуло жареной рыбой. Эх, свеженькой порубаем!

Достал фляжечку с маго-контуром, переключенным в охладительный режим. Чай с лимончиком прохладненький, в жару – самое то! Пару глотков успел сделать… Оп-па!

От противоположного края озера, от юрт к нам потянулся шлейф пыли.

– Внимание, у нас гости!

О! Ты смотри-ка, наши как забегали! Охрана споро разбирала разнообразное оружие и занимала положенное по распорядку места, да и караванщики тож прятаться не пожелали. Сам Трофимов, караван-баши, такую жуткую пушку выдвинул на крышу одного из домиков, что я уж засомневался: а не с шагохода ли он её свинтил? Как из неё с рук-то стрелять? Унесёт отдачей-то!

Сам развернул «Саранчу» и метров с трёхсот дал короткую с крупняка, чисто предупредить. Троица всадников остановилась и, размахивая белым платком, принялась чего-то орать. На монгольском, конечно. А я на ём, как тот Пашка, ни бельмеса.

– Трофим Тимофеевич, орут, чего-то.

– Нутк, подведи-ка своего цыплёнка к повозке! Я к тебе на крышу залезу.

Хозяин – барин. Подвел, значицца, и чуток присел. Шагоход-то сильно здоровше в боевом положении, чем телега. Караван-баши резво заскочил на крышу и ткнул рукой в сторону всадников.

– Давай туда, только осторожно.

Я на всякий случай открыл верхний люк.

– Если чё, прыгайте.

– Да уж не дурнее паровоза-то!

– Так я ж с понятием… – приопустил «Саранчу» и полегоньку двинул в направлении гостей.

На пятидесяти метрах они качали чего-то по-своему орать, Трофимов что-то отвечал. Ну, не знаю я по-монгольски. Через несколько минут он заглянул в люк.

– Отбой тревоги, верни меня на стоянку.

Что характерно, монголы остались топтаться на месте.

– Есть, – я развернул шагоход и подошёл с стене повозок.

Караван-баши перепрыгнул на крышу и развернулся ко мне.

– Слышь, Коршунов! Есть деловое предложение.

– Говорите, Трофим Тимофеевич, чего тянуть?

Он присел на корточки рядом со своей стреляющей бандурой.

– Монголией правят, как и у нас, династии. Кланы, если угодно. Так вот. Те шатры стоят, – он махнул рукой, – свадьбу гуляют. Глава местного аймака – это статус высокий, вроде генерал-губернатора или даже князя. Так вот он сына женит. И невесту, не поверишь, украли. Только украли не понарошку, чтоб спрятать и шутейный выкуп стребовать, а по-настоящему. Охрана у шатра перебита, невесты нет, украшения и свадебные подарки украдены.

– Неслабо повеселились! – присвистнул я, а купец продолжил:

– Одним словом, если поможем вернуть хотя бы невесту, то в будущем это будет очень неслабым подспорьем в здешней торговле. А примчали они, чтобы шагоход о помощи попросить. Это, конечно, не входит в твои обязанности. Однако жених лично просит. Да и я не обижу. Но решать тебе, только быстрее. Время уходит. Что ему скажем: да или нет?

И что-то меня так заусило. Ну, думаю, а ежели кто у меня прям на свадьбе невесту украдёт? И не шутейно, по-скоморошески, а на полном серьёзе?

– Конечно, подмогнём жениху, Трофим Тимофеевич. Как же иначе-то?

– Тогда, значицца так! Подбираешь жениха, – Трофимов ткнул пальцем в ожидающую группу, – сажаешь его на броню и по его указке догоняешь этих уродов. Ну а там уж сам, по обстановке, казак ты у нас бывалый, разберёшься.

– Постараюсь, – кивнул я и застегнул ремешок шагоходного шлема – мало ли, скакать придётся, чтоб не слетел.

– Ну вот и добре, вот и постарайся.

– Выдвигаюсь!

– Ну с Богом, – Трофимов перекрестил меня и отдельно шагоход.

ПОМОЧИ

Когда «Саранча» подошла к монголам, с механической лошади спрыгнул крепкий парень в расписном красном халате. Отстегнул от седла сайдак[55]55
  Чехол для лука и стрел.


[Закрыть] и в один – во даёт! – в один, прыжок оказался на крыше «Саранчи»!

– Тенд! – машет рукой. Ну, «тенд» так «тенд»…

Видимо он там что-то видел, даже сидя на крыше. Потому что несколько раз поправлял меня, крича и махая рукой, указывая направление.

Монгольские степи оказались не совсем ровным столом, как я раньше считал. Ежели вот так, на скорости под восемьдесят, то и ложбинки есть, и холмы. Просто полого всё, и ежели со скоростью каравана – незаметно.

А тут мы бодро летели, почти на максимуме. Только вот, побейте меня семеро, непонятно: как он следы на такой скорости успевает видеть? Это, братцы, совсем другая привычка нужна. Не как у нас по тайге охотники ходят…

И, как оказалось, правильно молодой жених нас вывел. Через сорок минут вдали показались несколько точек. Я, значицца, бинокль достал. Трясёт, конечно, в кабине – дай Бог! – но тут уже дело привычки. В прыгающем мутном кружке показались пять всадников. Три на механических и двое на обычных лошадках.

И тут мой башенный седок начал… петь? Не знаю, можно вообще это пением назвать? Вроде голос – а вроде рык. Как будто и не человек, а инструмент какой.

Смотрю – вокруг шагохода этакое легкое розовое свечение появилось. И прям видно, как воздух вокруг брони заскользил. «Саранча» легче пошла! Монгольская магия!

От это песенка! Стал внимательно вслушиваться. Попробовать подпевать? Так ни слов не разберёшь, ни как их выговаривать. А хотелось бы выучиться. Ежли этот парень может – чем я хужее? Едь да пой себе – а какую пользу имеет, а?

Через десять минут мы догнали беглецов. Я дал короткую очередь по ходу их движения, и они остановились, сбившись в кучу. И тут жених удивил меня в третий раз за сегодняшний день. Что-то гортанно крикнув, он сиганул прямо с крыши. Перекувырнувшись в падении, выдернул саблю и бросился к похитителям. Словно с табуреточки спрыгнул! А я стою, туплю. Стрелять? А если кого не того грохну?

Вдруг от группы похитителей к жениху вышел один и что-то закричал звонким высоким голосом. А парень остановился, словно на стену налетел, негромко так ответил и саблю опустил. Потом медленно пошёл вперёд.

Всё страннее и страннее. Я то думал, мы их щас быстренько положим, невесту заберём – кстати, где она? Что-то на лошадях, как механических, так и на живых, связанных людей не вижу…

А жених и вышедший ему навстречу сошлись и о чём-то говорят, всё громче и громче, руками машут. Остальные в это не ввязываются.

Вообще ничего не понятно.

Пока парочка стояла и о чём-то яростно орала друг на друга, я подвёл шагоход поближе и чутка качнул крупняком на оставшихся похитителей, мол: не балуй!

Присмотрелся к спорщикам. Мать моя женщина, да это ж баба! В смысле жених ругался с бабой. Ну, не совсем баба. Скорее, девушка. Красивая даже, скажу. Такая, знаете, как статуэтка из нефрита. Только вот сейчас она совсем не как статуэтка орала на жениха и трясла сжатым кулачком.

Всё непонятнее и непонятнее.

Поорав несколько минут, они замахали руками на похитителей, и к спорящей парочке подошел один. А потом вся троица подошла к «Саранче».

Жених что-то сказал, девушка как бы поправила его. Вот – не знаешь языка, сложно. Может, они щас вообще баранью похлёбку обсуждали и орали друг на друга – пересолено! Но третий на довольно сносном русском обратился ко мне.

– Произошла ужасная ошибка. Мы просим прощения у доблестного железнага багатура и просим сопроводить нас взад.

– Ну, взад, так взад, – усмехнулся я.

Похитители – или не похитители, я так и не понял? – вернулись к своим лошадкам и неторопливо проскакали мимо шагохода, возвращаясь к месту свадьбы. Жених подошёл к «Саранче» и вновь удивил меня, легко запрыгнув на крышу и махнув в сторону удаляющейся процессии:

– Тенд! – Где-то мы уже это слышали, ага.

Я повёл шагоход за всадниками. Минут через пять вообще успокоился. Ну и хорошо, что всё вроде полюбовно закончилось. И почти без стрельбы…

Вот нельзя в походе расслабляться. Вообще нельзя! Как только я додумал эту фразу, как справа взметнулся песок и в опору «Саранче» влетела какая-то хрень. Шагоход кувырком полетел в землю. Переднее бронестекло уткнулось в низкорослую степную травку. «Полынь» – механически отметил мозг. Нахрен бы ему это было надо?..

Я пару раз дёрнул рычаги, но вставать машина не желала.

Что происходит? Куда я вляпался? – это я думал уже на автомате, с руганью отстёгивая себя из ремней. Выскочив из машины, увидел, как из-за пологого холма к покалеченной «Саранче» несутся замотанные в серые тряпки фигуры.

Времени оставалось совсем немного, и я отщелкнул крепления бесполезно торчащего в небо крупняка. Оно, конечно, лучшее бы обычный, трёхлинейку, но на нём-то машина как раз и лежала.

Упёр крюком в опору и начал не скупясь, очередями, класть в набегающих. Летели гильзы, фирурки врагов складывались, словно порубленная пацанвой крапива. А я почему-то рычал ту немузыкальную хрень, что пел жених. А потом всё закончилось, вернее враги закончились. Оно на крупнокалиберный пулемет Владимирова в атаку идти, в чистом поле, без брони – это вам…

Додумать мыслю не успел. Услышал плач. Рывком развернул пулемёт и облегчённо выругался:

– Ромео с Жульеттой монгольского розливу, раскудрить вашу через коромысло!

Позади «Саранчи», удобно устроившись головой на коленях девушки, лежал жених. Нет, понятно, что торчащая в ноге стрела доставляла ему определённые неудобства, но масляно блестящие глазки выдавали его с головой. Довольный, пень горелый. А плакала, как не трудно догадаться, девушка. Врагов вблизи не наблюдалось. Как, впрочем, и этих недопохитителей. Четыре трупа валялись вокруг жениха с невестой в различной степени разобранности.

– Четыре тру-упа у «Славя-а-анки»[56]56
  «Славянка» – шагающая бронированная транспортно-боевая машина (транспортёр) для перевозки личного состава.


[Закрыть] дополнят утренний пейзаж!.. – немузыкально проорал я.

За что был награждён двумя недоумёнными взглядами. Ну, это не страшно. А вот страшно то, что шагоход полевому ремонту в одну каску не подлежал от слова совсем. Перерубленная правая опора валялась недалеко от машины, но даже ежели я выпью все боевые матушкины настойки, силов поднять её у меня не хватит. Да даже если и хватит – как, чем чиниться? Да и ещё раненый жених этот…

Пока я горестно ходил вокруг шагохода, невеста помогла жениху взобраться на механическую лошадь, сама уселась позади, и, что-то проорав мне, парочка рванула в сторону свадьбы. И остался я в степи один. В окружении трупов и сломанного шагохода.

– Ну охренеть теперь, а!

На самом деле, я особо не переживал. Караван-баши по-любому меня отсюда вытащит. Значит – что? Значит, пока есть время, надо этих серых проверить, которые меня атаковали. «Трупы обшмонать» – звучит грубо и неприятно. Но они мне, прошу припомнить, боевую машину покалечили. Так шта – что с бою взято, то свято.

21. СЮРПРИЗЫ

ЧИНИМСЯ

За следующий час я стал богаче на горсть местных серебряных монет, три горсти медных (смешных таких, с квадратной дырочкой по середине), пять шейных серебряных украшений с зелеными камушками (кажись нефритом) и занятную вещицу, в которой я заподозрил амулет. У одного из нападавших обнаружился резной костяной шарик, ажурный, как кружева. А в шарике ещё один шарик, тоже резной, а в том шарике… Ну понятно, да? Короче таких уходящих в глубину шариков было ажно восемь штук. И светился этот амулет холодным голубым светом. Чё к чему, чего эта цацка делает – потом разберёмся.

Сабли-ножи особого интереса не представляли, кучкой в «Саранчу сложил». Винтовок была всего пара – туда же. Вот лук бы я, пожалуй, подобрал какой-нибудь, хотя бы из интереса, да на всех них защита стояла, и как только хозяева померли – включился механизм самоуничтожения. Только полоски серого пепла и напоминали о том, что на их месте лук лежал.

А противошагоходная мина, по «Саранче» сработавшая, оказалась артефактом совершенно незнакомой конструкции. И хорошо еще, что она вообще была одноразовая.

Пока с трупами валандался, вдалеке показалось странное. Вроде как здоровенный таракан. При ближайшем рассмотрении «таракан» оказался снабжённой шестью механическими ногами площадкой с трубой по центру. Это я уже в бинокль разглядывал, из-за «Саранчи», перетащив к себе крупняк. Оно, знаете бережёного Бог бережет.

Но волновался я зря. Эта хрень оказалась разобранной до основания механической юртой. И на ней кроме монгола-водителя сидели четверо наших казаков из каравана. Во-от. А труба в центре юрты оказалась вовсе не отводом гигантского парового котла, как могло бы показаться, а краном. И пока мы обнимались с казаками, да пока они ходили, смотрели на побоище, монгол споро обмотал талями «Саранчу» и затащил её на грузовую платформу. А следом уже и отломанную ногу.

– Водитель! Садись давай!

Оказалось, он по-русски совсем чисто шпарит, с совсем небольшим акцентом – всё равно как наши иркутские буряты.

– Спасибо, братишка, – говорю, – только я не водитель, а пилот. По=военному специальность так называется.

– А-а, понял. Запомню. Поехали, чё.

Ну, погрузились. Вообще грузоподъёмность, я смотрю, у этой юрты просто огромадная. «Саранча» хоть и шагоход, но всё ж таки лёгкий. А эта механизма тащит, только шарниры поскрипывают. Нет, всё же за шагоходами будущее. Такое моё мнение.

По прибытии к каравану меня встречали как героя. Хотя я, вроде как, ничего особого-то и не сделал. Скосить пулемётом на дурнину лезущих врагов – много ума и храбрости не надо. Но народ считал по-другому. Отбили мне на второй раз плечи, хлопая. В первый раз пулемёт отдачей, теперь эти лоси. Сам Трофимов тоже подошёл, руку пожал от души:

– Ты за шагоход не беспокойся! Мы его щас быренько на ногу поставим, – он усмехнулся, – слава Богу, механики-то есть. А за то, что спас жениха с невестой, и мне с связями с местными подсобил, будет тебе по прибытию в Иркутск особый подарок.

– Особый, эт какой?

– А не скажу! Пусть будет сюрприз.

Вот же жук, а?

Самое забавное, что механики выгнали меня из-под навеса, в котором чинили «Саранчу», мол, не геройское это дело – в масле колупаться. Ну я, в принципе, не шибко-то и обиделся. Просто раскатал спальный мешок да и улёгся спать. День получился длинный и суетный.

Разбудили меня технари под самую ночь – работу принимать. И до посинения порадовали! Не только тем, что ногу «Саранче» на место пришпандорили, а небольшим таким примечанием:

– Тут у тебя в выдвигающем механизме деталюха треснула, – деловито протирая руки ветошью, кивнул мне старший монгол: – Английской у меня нет. Нашёл подходящую. Теперь как следует работает. Только будет не как раньше, переключатель, а поворотник. Смотри…

С этими словами он подошёл к опоре и повернул ранее отсутствовавшую в этом месте ручку, изрядно смахивавшую на мощного вида прямоугольную петлю – и целый ряд едва заметных полос на боковой стороне опоры выдвинулся, превратившись в скобы. Лестница! А я и не подозревал, дурень!

– Ох, спасибо, ребятки! С меня причитается.

– Не велено брать! – строго нахмурился монгол.

– Но хоть к столу-то вас пригласить, посидеть с нами, можно?

Механики переглянулись.

– Это разрешается.

КОНИ, НЕФРИТ И МАССОВОЕ ПЕНИЕ

В дальнейшем у каравана проблем не было. Вот от слова совсем. Просто спокойно дошли до Арвайхээра (который некоторые караванщики называли на русский манер Арвайхереем), встали на разгрузку. И тут меня догнал ещё один сюрприз. Местный.

Ввечеру к нашей стоянке подвалил целый отрядец на механических лошадках. С головной спрыгнул давешний жених – довольный, как полагается успешно женившемуся мужчине. За ним на землю спрыгнула невеста – всё также в одеждах, никак не отличающихся от мужских. Непривычно – ужас. Третьим с ними сегодня шёл парень постарше, а остальные сопровождающие глазели с видом, исполненным спокойного достоинства. Видно, что некоторым по молодости сие удавалось с трудом, но старались ребята изо всех сил.

Шли целенаправленно к шагоходу. Я выбрался, скроил не хуже чем у них суровую мину.

Третий оказался толмачом, через него и шла вся беседа.

Чтоб не растекаться (потому что говорил жених долго и довольно поэтично): благодарили, счастья желали, в качестве подарка преподнесли свёрток. Или чехол? Предмет на вид казался валяным из шерсти и снаружи был узорчатым, цилиндрической формы, с крышкой-заглушкой на одном из торцов.

– Эта забава издавна считается достойной для досуга мудрых воинов, – перевёл толмач и открыл крышку: – Достаньте.

Вокруг нас уже собралась любопытствующая толпа из незанятых караванщиков.

– Илюх, давай вот сюда, на столик!

Я вынул свёрнутую трубой войлочную шахматную доску и два расшитых узорами шерстяных мешочка. Внутри оказались вырезанные из камня фигуры.

– Шахматы! – обрадовался я. – Уважаю!

Жених что-то сказал, сопровождая скупыми жестами, и толмач пояснил:

– Фигурки выполнены из чёрного и белого нефрита. На большую удачу заговор сделан.

Ого! Дорогой по местным понятиям подарок сам по себе, не считая магических ухищрений. Да даже если они и не сработают – вещица славная.

Мы раскланялись, я благодарил, толмач опять переводил. И тут невеста, до сих пор молчавшая, сделала небольшой шажок вперёд и спросила на не очень уверенном, но всё же вполне понятном русском языке:

– Я благодарить тебя за твой помощь. Не дал совершить ошибка. Удача не отвернулся от наши рода, – с этими словами она сняла с запястья браслет – жёлтого металла маленькие бегущие лошадки с развевающимися гривами, нанизанные вперемежку через бусины – и вручила мне с поклоном.

Жених слегка нахмурился.

Что такое? Может, у них тут такое женское самовольство не принято? Или… А-а-а! он, видать, решил, что теперь её подарок значимей, чем его, потому что спросил: не нужна ли мне какая-то от них помощь или защита? И если вдруг понадобится, то…

Я поднял раскрытую ладонь:

– Господа хорошие! Копить долги на многие лета, коли не знаешь, как их отдать – хуже нет. Давайте лучше так. Ты меня научи той песне, что вчера пел, покуда беглецов догоняли – и разойдёмся друг другом довольны.

Толмач и жених что-то быстро залопотали между собой. Спорили. Невеста (точнее, уже молодая жена) слушала-слушала и вдруг вмешалась посреди фразы, сказав всего пару слов, от которых оба мужчины сразу замолчали и уставились на меня. Интересно, чем это всё закончится?

– Ладно, – сказал через толмача жених (точнее, молодой муж). – Давай попробуем. Время мало. Не знаю, получится или нет. Но надо в сторону уйти, не для всех глаз.

Он предложил мне сесть на коня своей жёнушки, сам забрал её к себе в седло, что-то крикнул своим спутникам, и весь отряд поехал в сторону, за ближайший холмик, и спешился, расстилая по кругу коврики для сидения. Меня пригласили усесться с ними. И начался натуральный театр. Нет, цирк с конями! Если б их механические лошади имели глотки, они бы ржали над нами всем составом.

Магия получалась, только если петь специальным горловым пением. Это, как я говорил – звуки странные, и не поёшь, и не рычишь, низким звуком вибрируешь…

Парни показывали мне, как правильно звук посылать. И руками, и голосами, и на теле, где должно быть напряжено, где расслаблено. Хрен бы там что у меня выходило. Хохотали, ругались, расстраивались…

– Не выходит, – расстроенно сказала монголка (её, кстати, Болормаа звать).

Да вижу, что не выходит! Я охрип уж, а толку нет.

– Давайте чай попьём, – предложил толмач. – Горло смочим и подумаем.

Достали они термоски, пиалки. Мне тоже нашли. Сидим, дуемся.

И тут голос развесёлый! Дядька какой-то из-за холмика выезжает, с пятком гружёных верблюдов. Давай с парнями обниматься, по плечам хлопать.

– Это дядя Эрдэнэчимэга, Гантулга – пояснил мне толмач и в свою очередь тоже пожал дядьке руку, многословно его приветствуя. Потом представил и меня. По крайней мере в мою сторону тыкал и что-то говорил. Вокруг начали посмеиваться. Видать, речь про мои потуги в пении пошла.

– Э! Не можешь горлом петь, да? – удивился Гантулга на вполне сносном русском. – Эти мальчишки учить не умеют, понял? Меня слушай… – и в два счёта растолковал мне, как стоять, как дышать, чего где напрягать (или не напрягать), – а теперь представляй, да, как будто та-а-акую тяжёлую колоду двигаешь. И голос, как я тебе говорил… Пошёл-пошёл! Давай!!!

Я сделал всё по науке… и с удивлением обнаружил, что произвожу совершенно странные для себя звуки.

– Давай-давай! – подначивал меня дядька. – Не останавливайся! – и по-монгольски на парней давай покрикивать.

Вокруг быстро выстроилось кольцо, и весь отряд, друг за другом, завёл странную песню. От неё загудел воздух и механические кони начали подскакивать, взбрыкивая копытами. И мне стало легче. Мою песню словно подхватили под руки и понесли в небеса. А потом я снова остался один, но вёл мелодию уже уверенно.

– Пока что хватит, – сказал толмач, – а то придётся коней по степи ловить.

Потом мы ещё немного посидели – распивая чаи уже весело.

– Караван завтра уходит, да? – Гантулга потёр подбородок. – Завтра утром рано-рано приходи, понял? Я недалеко от вас встану. Ещё раз вместе споём. По дороге сам учиться будешь.

Все обрадовались, расселись на лошадей, ещё раз спели песню – и отряд помчался в степь, весело взбрыкивая копытами. А меня Эрдэнэчимэг подвёз обратно в лагерь и через жену заверил, что мы теперь почти что родственники. Как говорится: моя юрта – твоя юрта, приезжай в любое время!

И унеслись.

Утром – рано-рано, как договаривались – я дошёл до Гантулги, и мы с ним ещё раз напугали степь моим неумелым пением. Нет, он меня хвалил, говорил, что для второго раза – очень хорошо.

Но я для себя услышал: «для второго». А если планочку поднять до «для десятого»? Ерунда, поди, получится. Однако ж из упрямства я был намерен технику освоить во что бы то ни стало.

– Когда будешь ещё? Через две недель? – прищурился Гантулга. – Приходи. Буду. Тут же встану юртой. Ещё тебя поучу. Пока лишнего не придумывай, что тебе показал – делай помаленьку каждый день. Выучишься!