Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 301 (всего у книги 339 страниц)

– Внутреннее помещение купола более всего напоминает завод или сборочный цех. Несколько линий. Похоже, производят шагоходы. Конкретно вооружения я не видела, только части от механизма опор, но если это, допустим, сельскохозяйственная техника – тогда зачем вся эта маскировка? Тем более, такими…

– Ах, что за домыслы! – с досадой высказалась (себе под нос, но весьма даже вслух) Белая Вьюга. – Неужели нельзя было отправить кого-то разбирающегося в вопросе? Каковы мы будем, если вызовем войска, а здесь – заводы по производству каких-нибудь сеялок?..

– Вера! – перебил её Иван. – Говорить будешь, когда тебя попросят. Продолжай, Айко.

Лиса кивнула, словно и не слышала оскорбления:

– Самое главное – не техника. В центре зала находится природная конструкция. Насколько я могу оценить – друидическая. Дерево, погружённое корнями в небольшой бассейн. Именно это дерево поддерживает купол мо́рока. Мы все удивлялись, откуда взялось столько мощных магов на поддержку иллюзии над столь обширной территорией. Так вот, магов нет. Точнее, их немного – один или небольшая группа. Вполне возможно, здесь всё ещё используются наработки того друида, который был уничтожен русским императором во время Дальневосточной кампании. Для поддержания друидического конструкта достаточно ученика, если только он всё выполняет чётко. Рискну предположить, что именно с этим куполом работал недостаточно умелый ученик, поэтому отец Гермоген и смог с лёгкостью разглядеть истинную сущность происходящего на земле.

– Но я всё-таки не пойму, – начала Соня, – откуда у древесного природного конструкта такая мощь?

– Я не договорила, – кивнула Айко. – Дерево забирает жизненную силу людей. Оно погружено в бассейн, в который стекает кровь. Кровь медленно умирающего человека. И тот, который лежит в бассейне этого купола – он тоже Зверь. Бегемот. Не Джедеф, другой, но тоже много силы. Когда я сбила иллюзию, дерево сразу начало забирать его жизнь быстрее. Он умер. Возможно, поэтому не было общей тревоги. Наверное, они решили, что пленник просто раньше скончался.

22. БОДРОЕ НАЧАЛО

СОБРАТЬ В КУЛАК

– Может быть, в этом и была причина? – услышал я собственный голос.

– Причина? – переспросила Соня.

– Причина того, почему Джедеф не стал спокойно возвращаться по Нилу, а полез проверять, куда пропадают в пустыне его соплеменники? Если он встретил в верховьях Нила хоть кого-то из своей родни, он не мог этого не узнать.

Иван подскочил и начал метаться по помещению, как раненный зверь:

– Если Катька у них… Если они посмеют…

– Успокойся, Ваня, – неожиданно непривычным, надтреснутым голосом сказала Белая Вьюга. – Если хоть волос с её головы упал, мы из них всю кровь по капле выморозим.

Так и сказала: «выморозим», а не «выжмем». На свой ледяной манер.

Но если Катерина Кирилловна попала в лапы этим уродам, там уже не о волосах переживать надо. Как бы не опоздать.

* * *

Наверное, я зря на себя жути нагонял. Мы зависли в точке передачи над маяком ретрансляции и передали информацию в посольство и в канцелярию двора фараона (или как уж у них тут это называется). И всё закрутилось очень быстро.

Через короткое время под нами на песке начали выстраиваться ударные российско-египетские силы. Ряды «Скорпионов» и «Святогоров» в сияющей броне. Здесь были даже «Змеи», на платформе одного из которых стоял белый фургон медслужбы. Я видел пару «Детин» и пяток «Архангелов». И мы, конечно, тоже спустились вместе с техникой, чтобы пойти в атаку вместе с нашими силами – не могли же мы в стороне просидеть!

Есению сопроводили в медблок, Соня с Хотару в этот раз пошли в усиление к экипажу «Вещего Олега», а Мария с Сэнго – к «Пантере», потому как светлейшая княжна Смолянинова отжала-таки себе право сопровождать в этот раз герцога. То есть меня. А я выдвигаюсь вроде как на «Саранче». Белой Вьюге-то невдомёк, что как только бой начнётся, я из кармана выскочу и превращусь в автономную боевую единицу с усилением в виде шестихвостой лисы.

Да и Бог с ней, с аристократкой надутой, пусть в «Саранче» покатается. Урдумай наловчился гонять не хуже Хагена – вот пусть княжне кишочки и порастрясёт.

А пока я сидел в человеческом виде в кармане «Саранчи», а рядом на крыше глазели по сторонам Айко и Миша Дашков, который с переброской и началом боя готовился выступить в виде поддержки с воздуха. Нам с лисой задача была поставлена предельно просто: заходим в купола, прорываемся к друидическим деревьям, отрубаем их от жертв, ищем как первоочередную цель Катерину Кирилловну, во вторую голову – Джедефа.

А потом раздался общий сигнал – и весь накопленный железный кулак одним духом перенесло в найденную нами точку.

СКАЧЕМ ВДОЛЬ ФРОНТА

Вот несколько раз уже говорил. Когда, значицца, правильная военная операция, когда ровными, строгими линиями шагоходы выстроены – это внушает! Да ежели поддержка правильно мажеская организована…

Это сверху, из невидимого дирижабля так смотрелось.

А внизу, едва я огляделся, так остро мне русско-польский фронт напомнило…

Никто с нами красиво и правильно воевать не собирался. Из марева невидимости, что обеспечивали эти, по словам Айко, друидские деревья, на нас вышли…

Вот красиво, наверное, во всяких книгах напишут – «Исполчилась на наши силы велико-огромная рать, и были мы, словно песчинки…» А когда в реальности из-за барханов, закрывая небо, вылетают дымные ленты ракетных выстрелов, и, раздвигая эту дымку, на тебя выходит строй новейших англских шагоходов – это, батенька, внушает. И от былинного стиля внутре вообще ничего не остаётся.

А что остается? Всё как всегда… Со всей дури долбануть ногой в крышу «Саранчи» и заорать:

– Гони, залётный! – А самому заорать монгольский напев, чтоб родимая железка вывела тебя из-под удара. И не думать, не думать! О своих друзьях, оставшихся прямо на острие удара. О выполнении основного приказа… потому как мёртвые приказ выполнить не могут, а значит – сначала выживем.

Я пел монгольские песни. Рядом, вцепившись когтями в броню и распушив хвосты, висела Айко. А Урдумай стремительно вёл нас в обход основного фронта.

К чести этой безумной выходки, мы таки собрали на себя основную порцию «аплодисментов» от противников. Ну ещё бы! Вот ты такой важный выходишь, а поперёк будущего поля боя, как укушенная, несется неопознанная железка. Это я про «Саранчу», ежели непонятно. Мало того, что вся сплошь модифицированная, так ещё и тварь шерстяная поверх! Куда бежит? Зачем? Непорядочно… Как по нам палили, мама моя!

Но, что характерно – не попали. Вот, думаю, вражеским стрелкам было обидно. Урдумай, словно издеваясь, пропустил за собой все выстрелы и убежал за бархан. Вылитый я в Сирии!

Вот только когда основная опасность миновала и этот, Боже благослови его, бархан скрыл нас, наш пилот откинул верхний люк и что-то восторженно заорал мне на тувинском.

– Говори на русском, детина ты ни разу не образованная! – пытался остановить его Швец, но Урдумай махал руками и что-то вопил по-своему.

– Дисциплина у вас в экипаже… – недовольно высказалась Вера Пална.

– Ой, я вас умоляю, заткнитесь уже, пожалуйста, а? – интеллигентно ответила Айко, а я нагнулся в люк и встряхнул Урдумая за шкирку.

– Боец! Успокоился! Упал за рычаги и вперёд!

– Илья Алексеевич, вы видели? Вы видели, как я? – наконец более менее внятно (и главное – по-русски!) заорал Урдумай.

– Красавчик ва-аще! – похлопал я его по плечу. – Теперь ещё дай господину Швецу пару раз стрельнуть – и совсем молодец будешь! Вперёд! Доставь нас в тыл этим уродам!

– Да! – По-моему, Урдумай решил, что он теперь реально могёт всё.

Я захлопнул люк. А что я ещё могу? Паренёк вообще первый раз в настоящем бою. Оно, конечно, учёба там, тренировочные выезды, все дела. А вот когда по тебе настоящими стреляют, чтоб тушку твою драгоценную попортить, это, знаете, некоторым образом бодрит.

– И какие у вас, дальнейшие планы, господин герцог?

– Вот ты нудятина, а, Вера Пална? – Я сердито повернулся к Вьюге. – Нас тут убить вообще-то могут…

– Ф-фу! – фыркнула она. – Меня? Эти убогие железки? Доставьте меня в центр этого…– она пошевелила пальцами, – образования и…

Договорить нам не дали, ибо Урдумай, мягко разогнав нас под прикрытием бархана, видимо, решил повторить свой феерический пробег. Ага.

Как я орал! Орал, пел, хрипел – называйте это любыми словами, но наша «Саранча» неслась прямо под носом у вражеских машин. Ей-Богу, если в первый раз это было наглостью, то теперь выглядело сущим безумством! Вы когда-нибудь видели вражеские шагоходы вот так, в упор? Метров с десяти? А? А я могу сказать, что видел. Охренеть, опыт.

Ну что могу сказать? Швец палил прямо в кабины. В бронестёкла. А они на стрельбу в упор вообще-то не рассчитаны. Ну и по нам палили, не без этого. Но попасть – вот с этим проблемки вырисовывались. Это когда прямо перед тобой, на скорости мало за сто пятьдесят, поднимая тучу пыли, несётся непонятно что…

К слову сказать, Белая Вьюга, до того сидевшая на попе ровно, тут решила тоже выступить. Ага, на все деньги. Пока Антоха лупил по вражьим машинам, она аккуратно – вот не подберу другого слова! – аккуратно отпиливала огромным ледяным лезвием опоры подвернувшимся шагоходам. Оно понятно, что не всем – мы ж летели как укушенные. А самое важное (для меня, по крайней мере), что наша «Саранча» собрала за собой такой веер ракет – мама не горюй! И ни одна не попала. А это что значит? Это значит, в наших прилетит меньше!

– Туда давай! Туда! – Ух ты, неужели нашу ледяную дамочку горячка боя пробрала? Вьюга залихватски долбанула ножкой в сапожке в крышу «Саранче» и, увидев бешеные глаза Урдумая, ткнула куда-то вправо.

– Яволь! – не совсем по-русски, но понятно в ответ проорал Урдумай, и «Саранча», лягнув опорами песок, прыгнула в указанном направлении. Вот ежели не было б у меня опыту, летел бы в песок, как та птичка. Но с Хагеном побегай, не такое выучишь. Вцепившись в поручень, под восторженный (Айко) и возмущенный (Вьюга) визг, я летел в…

Куда?

Куда-то.

Господа студенты, вначале в Новосибирске, а потом и в Иркутском училище, всячески изгалялись над «Саранчой», и теперь она мало напоминала свой медленный и слабовооружённый прототип. Это теперь была такая… знаете, вот даже не подберу слов цензурных. Это ж не «Саранча», это «Пиранья» какая получается. Дядька рассказывал, есть мол в реке Амазонке такая рыбёшка. Маленькая, а зубы – во! И скоростная – страсть! Вот и мы теперь – быстрый ужасть, да и зубы на загляденье.

Только я про зубы подумал, как Антоха стволы Рябушинского в бочину здоровенному «Скорпиону» ка-ак разрядит. Моё почтение! Бедолаге не только хвост с ракетницей оторвало, так и весь бок разворотило. Кто-то отвоевался, ядрёна колупайка!

– Наш выход? – повернулась ко мне Вера Пална. Ага, вот сейчас самое время. «Саранча» проскочила строй вражеской техники и неслась в центр базы.

– Оно самое. Урдумай, давай назад! – долбанул я в крышу. Вот есть же переговорные трубки, а старые привычки всё равно сильнее. – Айко, Вьюгу прикрой!

И под совместные возмущённые вопли я прыгнул вниз.

О, да-а-а!

СПЕЛИСЬ!

И что вы думаете? Эти две мерзавки, (я специально проследил, чтоб не сказать это вслух) уже через несколько секунд оказались у меня на спине! Причём, Вьюга (видимо, под влиянием момента) забыла о своём стервозном характере и, ловко балансируя у меня на загривке, хохотала и швырялась во все стороны ледяными сосульками. И если в исполнении Дарьи, Марьи и Софии это реально были сосульки, то Вера Пална метала просто исполинские ледяные колья. Как бы не с бревно толщиной.

Пень горелый, я даже стукнуть никого когтями не успевал! Шестихвостая отбивала всё, что в нас летело – исправно занималась защитой, а Вьюга… Ну что сказать? Не зря же её считают сильнейшим магом холода в мире? Ой, не зря. Пески Сахары до сего дня, наверное, и не знали о существовании таких холодов.

Пока мы носились по базе, я внезапно подумал. Идиотская привычка, от которой я так и не избавился – мысли всякие гонять в башке во время боя. И не отвлекает, вроде, а всё равно…

Слишком на этой базе всё ровно и гладко. Не смогли бы египтяне, при всём моём уважении… Вот так по циркулю? Не-е… они бы тут каменюк своих натаскали, пирамиды построили, и непременно квадратно-гнездовым способом, а не вот это вот. Казармы, или что это тут, как на смотр, какие-то домики… Не-е, это, по-любому, кто-то из европейцев. Или англы опять, или франки. Не дойчи, у тех вообще лютый орднунг был бы, каждая гаечка на своём месте…

А потом мы воткнулись в брюхо просто исполинского шагохода. И как я его не заметил? Вот говорил же себе – не надо всякую хрень в бою думать…

– Моё! – с восторженным воплем Айко взлетела вверх и упала куда-то на спину гигантской машине.

– Нет, моё! – Да япону мать твою итить, а! И эта туда же!

Взлетать Вьюга не стала, а просто аккуратно (это если можно так сказать) воткнула несколько ледяных копий в опору и, словно малая девчонка, попрыгала по ним к окнам кабины. Представляю себе, насколько обалдел экипаж от подобной бесцеремонности! Хотя-я, я так думаю, им компания Великой Волшебницы и шестихвостой лисы вместе могла только в страшных снах присниться. Это если ещё про меня не забыть.

А пока забыли, я несколькими ударами когтей срубил правый опорный сустав на ближайшей ноге и с чувством выполненного долга огляделся.

Опа! А это мы удачно зашли! Пока мы наскипидаренной блохой носились по базе, я как-то позабыл о нашей главной цели. Увлёкся, так сказать…

* * *

А дерево-то, оказывается, не обязательно одно на купол приходилось. Этот вот был большой, и в кроваво-красной луже росло, если можно про них такое слово сказать, несколько деревьев. Ежели по чесноку, то эти отродья древесного рода даже деревьями-то называть было противно. Перекрученные. Даже на беглый взгляд нездоровые. Да и плевать я, в общем-то, хотел на их здоровье… А вот на что совсем не плевать, так это на то, что на кажном гадском дереве-кровопийце по человеку было привязано.

Я рванулся к ним… и как в стену влетел. В прозрачную, словно стеклянную стену. Только стены-то не было. Защита какая? Я неторопливо прошёлся вдоль. Пару раз попробовал долбануть когтями. Не выходит каменный цветок. Н-да…

– Дай я! – О! Кажись, кончился гигантский шагоход. Вернее, кончили бедолагу. Не вынес дружеских объятий лисы и Вьюги. Ага. Эти кого угодно до цугундера доведут. Тем более вдвоём.

Лиса, в своём самом страшном внешнем облике подскочила к защите и полоснула по ней когтями. Вот всегда думал, что уж теперь-то мои когти – ого-го! А гляди ж ты, есть куда расти, ядрёна колупайка! Оно, могёт быть, в абсолютном значении размеров когтей у меня и поболе, но так и тушка у Айко меньше. А когти – мама моя! Это ж тихий ужас. Хотя почему тихий? Такое повстречается – орать будешь, как истеричка. Недолго, правда.

Пока я опять всякую чушь в голове гонял, Айко побилась о невидимый полог и с недовольным видом отошла.

– Подвиньтесь!

Вот что спесь мажеская-то с людьми делает! «Подвинуться» ей. А ничего, что это как в том детском анекдоте про рельсы – места вокруг вагон? Белая Вьюга подошла к щиту, возложила (я даже другого слова подобрать не могу, именно возложила) на невидимую стену руку. От ладони во все стороны побежали ледяные, кто бы сомневался, завитушки. Вот зимой на стёклах такие же. Только, судя по всему, эти самые завитушки не для рассматривания были. С тихим «Дзынь!» защита осыпалась.

– Я сейчас! – Айко метнулась к привязанным бедолагам. Притащила их. И даже лечилку в рот кажному влила! А потом «деревья» стремительно замёрзли. Ага.

– Будут живы! Давайте дальше! – Ну ещё бы, куда мы без авторитетного мнения Веры Палны-то?

– И куда? – Я сел на жопу. Действительно, куда? Остальные «деревья» ломать?

– Если ты забыл, мы ищем Катерину!

– От оно чё! А я то и запамятовал! Как? Как, ты мне скажи, мы её тут найдём?

– Так просто же! – И Айко туда же! – Всех плохих убьём, а хороших спасём! Илья Алексеевич, ну!

Общая незамутнённость сознания, как у этих, аборигенов с Австралии…

Я поднялся с пятой точки. Хорошо. Всё равно плана лучше у нас нет.

– Ведите меня, указывайте путь глупому мишке!

– Сразу бы так…

По-моему, мой сарказм прошёл мимо обеих дамочек. Или они успешно сделали вид, с женщинами не всегда сразу и разберёшь…

23. ЧУЖАЯ БАЗА

БЕСКОНЕЧНЫЕ КУПОЛА

Возвышающихся над секторами молочно-белых защитных куполов, на которые можно было бы ориентироваться, уже не было. Позади, далеко за постройками, а также справа и даже немного слева грохотал бой. Над головами периодически с рёвом проносились ракеты. Где-то скрежетало и стеклянно лопалось. Воняло дымом, какой-то кислятиной и горелой человеческой плотью.

Айко взмыла вверх, накидывая невидимость, и очень быстро проявилась снова, спикировав буквально перед моим носом и замахав лапами:

– Туда! За мной!

Мы бросились меж рядами нагромождённых друг на друга контейнеров, вылетели на технический двор, оттуда – в пролом совершенно хлипкой стенки, ведущей в очередной сборочный цех. Здесь тоже было дерево. И двое людей при нём. К сожалению, безнадёжно мёртвых.

– Да япону мать твою итить! – зло рыкнул я. – Не успели!

– Ускоряемся, – Вьюга тревожно оглядывалась по сторонам. – Купола гаснут, а работу этих деревьев никто не отключил. Они начинают усиленно тянуть из людей жизненные силы!

– Айко, в воздух! Путь!

Как мы метались меж этими отключенными колпаками, среди пустых цехов, под грохот то приближающегося, то удаляющегося боя… Лишь дважды нам попадались живые. Лиса провела им свою лисью экстренную реанимацию, велев:

– Беги! Беги и прячься!

Поняли ли нас эти люди – осталось неясным. Но, вроде, побежали.

Купы попадающихся деревьев-кровопийц становились всё крупнее, иногда по шесть и даже восемь штук. И ни одного живого рядом.

Вьюга все губы себе искусала, сама того не понимая. Мне тоже было кисло. По всему выходит, не успеваем мы. Не успеваем!

– Ну уж нет! – рыкнул я сам себе. – Моя звезда счастливая! Найдём! Найдём живых!

Ничего не сказали мне женщины. Сглазить, верно, побоялись.

Путь до следующего дерева нам «любезно» показали два лёгких шагохода. Не успели мы выскочить из-за угла, как по щитам, выставленным над нами Вьюгой, заплясали искры от выстрелов. Но вот за что эту стервозную дамочку стоит уважать, так за несомненный талант мажеский. Великий талант!

Вера Пална эдак небрежно повела ладошкой, и двумя образовавшимися из воздуха ледяными глыбами шагоходы вмяло друг в друга. Оно, конечно, это были лёгкие шагоходы. Но, так-то – здоровенные стальные машины! А теперь просто смятые куски не пойми чего. Силища!

В стене ангара, на охране которого стояли шагоходы, зияла огромная дыра, а за ней – уходящий, как мне показалось, в бесконечность зал, более всего напоминающий гигантскую научную лабораторию.

– Щиты – я! – метнулась к центру зала Айко.

Вот чего ей не отнять – так это умения зрить в корень и схватывать на лету. Ведь всего один раз же подсмотрела, как Вьюга работает – а сразу уловила, в чём закавыка с защитой была! И пожалте – теперь наперегонки летят. И Айко, конечно, тут опережает. Лиса, всё же.

Чего-то я всё больше себя чужим на этом празднике жизни ощущаю, на фоне этих маньячек.

Сияющий щит, защищающий деревья, осыпался, как стеклянное крошево и растворился в воздухе. Здесь была целая роща, стоящая в кровавом бассейне. Айко нырнула внутрь, скользнула к первому дереву:

– Мёртв!.. – ко второму: – Мёртв!.. – она замелькала меж расставленными в странном порядке стволами и даже уже не отчитывалась, а ругалась сквозь зубы по-японски. И вдруг: – Ёкатта!!!

Это уж я знал, они так орут, когда радуются.

Но Айко всё не возвращалась, продолжая бормотать по-своему и сердито кричать, по интонациям как будто: «Дава-а-а-ай!!!»

Наконец там внутри что-то страшно треснуло, грохнуло, меж деревьями мелькнул взъерошенный силуэт летящей лисы, волокущей под мышки обмякшего Джедефа!

НАШЛИ!

– Лечилка есть⁈ – крикнула она. – Уходит всё, как в песок. Боюсь, сильно потрачусь, а нам ещё выбираться.

Я обхлопал карманы:

– Две осталось.

– А у тебя? – Айко посмотрела на Белую Вьюгу и, поскольку та изображала отсутствующий вид, настырно ткнула ей в плечо кулачком: – Вера! Тебя спрашиваю!

– Оу! – возмущённо потёрла плечо та. – Откуда у меня лечилки⁈ Зачем? Я – и лечилки, пошлость какая! Чтобы меня пробить…

– Да при чём здесь ты! – яростно завопила Айко. – Ты на спасательную операцию шла! Неизвестно, в каком состоянии Катя ещё! А ты ничего не взяла⁈ Кукушка драная!

Вьюга настолько опешила, что даже не нашлась, что возразить, моргая и обалдело приоткрыв рот:

– А… Ну…

– Что «ну»? – окрысилась Айко. – Лечить хоть можешь, великая магиня⁈

– Это не по моему профилю, но… Я проходила курсы… Давно… – совсем угасла она.

– Тьфу! Илья Алексеич, давай одну лечилку, выпаивай ему, я держу. А ты, Вера, приготовься жизненной энергией его поддержать. Хоть тебе и не по профилю, а придётся.

Я влил в Джедефа лечилку, Вера что-то пыжилась, Айко на неё шипела – мол, не так, коряво и неумело помощь оказывает, расплескала половину! Но, видать, в прок всё же пошло, потому как этот египетский бегемот подскочил и принялся орать что-то и пальцем тыкать, пришлось ещё и придерживать его. Орал он в ажитации по-египетски.

– Катерина в том здании, – перевела Вера Пална. – Говорит, что там держали пленников для жертв. Как интересно… – Глаза её сузились, а в голос начала возвращаться былая уверенность: – Говорит, что там же и друид. Пойду-ка я проведаю этого любителя…

И такой стужей от этих слов повеяло…

– Я с тобой! – категорично объявила лиса. – Илья Алексеевич, вы посидите с принцем, а? Вы всё равно туда не влезете… – Маньячки, блин горелый! Хотя насчёт «не влезу», это она права. Не всегда быть большим хорошо…

Мы самые!

Ну, в сегодняшних наших кондициях, это да.

Пришлось сидеть перед входом в длинный двухэтажный домик, изображая фигуру «мишка на попе». Да ещё этого крокодила-бегемота удерживать, чтоб из последних сил внутрь не убежал. Он вообще всё геройствовать хотел, но был так слаб, что даже когда облик свой принял, толком ничего сделать со мной не смог. Не впечатлил, ага. Я просто прижал его лапами к песку и держал. Ну в самом деле, там Белая Вьга и лиса свирепствуют. Этим помогать – только мешать будет…

Тем более, что уже через десять минут из двери выскочила бледная, как немочь, Екатерина и повисла на толстой шее бегемота.

– Илья Алексеич, да пусти ты его! – Айко подбрасывала в воздух оторванную, да ещё и замороженную голову. – А, это? – Она проследила за моим взглядом: – Подарочек некроманту. Пускай допросит.

– Всё, наши дела тут закончены. Джедеф найден, Катерина с нами. – О! А это уже Вьюга командовать изволит. Вернулась уверенность-то, вон как орлицей смотрит! – Уходим к нашим войскам.

Я оглянулся. Там, где бились шагоходы, земля всё еще вздрагивала и в небо поднимались дымные столбы. Выходить надо аккуратно. И совершенно синхронно с этой мыслью на нас упало небо…

КРЫНДЕЦ

Песок взлетел вверх, и нас накрыло мелкими взрывами. Ударная волна вломилась в щиты, разрывая их в клочья. Я успел сгрести под себя синхронно пискнувших Катерину и Вьюгу. Остальные в звериных образах, осколки не пробьют наши толстые шкуры. Разве что бегемота слегка…

Эти мысли обрывками мелькали в моей голове, а рот уже наполнялся отвратительно-знакомым металлическим привкусом, который явно давал понять, что магией я пользоваться смогу не раньше, чем часов через восемь.

Тело скрутило судорогой. Из последних сил я завалился на спину, чтобы девок тушей не задавить. Пронзительно закричала Белая Вьюга. Ещё бы. Чем сильнее маг, тем сильнее и удар. Как бы она от боли не окочурилась. Или хуже того – умом бы не подвинулась. Сутки пройдут – она ж снова магичить сможет. Если мозги с глузду съедут – уж она нам намагичит!

Шевелиться я пока не мог. Даже веки как раскрылись, так глаза и таращились в небо, режет уж… В поле моего зрения неторопливо вплыли три массивных сигары дирижаблей. Ясненько, откуда нас так угостили! Не иначе, англы. Кто ещё может на международную договорённость насрать и для красоты сверху розами засыпать? Только они, суки. На брюхах, меж тем, не рассматривалось ни одного опознавательного знака. Я прям представляю, с какими наглыми мордами они будут в случае чего отбрехиваться. «Не видели, не знаем! К английской короне эти угнанные единицы техники не имеют никакого отношения!» Одним словом – твари.

И что-то тут у них этакое было, раз они после примороженной Темзы посмели так обнаглеть. И даже не толпы новых моделей шагоходов, видом своим напоминающих сильно уменьшенный «Кайдзю», мимо строя которых мы так лихо дважды проскакали на «Саранче». Тут что-то посерьёзней происходит. Какая-то каверза, благодаря которой англы себя почувствовали столь сильными, что смогли себе позволить вот так открыто наплевать на договорённости с мировыми державами, которые могут выставить за себя архимагов. Тем более, что у самой Англии тех архимагов как раз и не осталось. Стальной Ветер где-то в Российской в спец-тюрьме – может, на Соловках, а может, ещё где поглубже. А друид у Дальневосточных берегов сгинул…

И тут как щёлкнуло! Именно поэтому англы и сделали ставку не на магию, а на чистую технику, чтобы на этом поле неоспоримое превосходство приобрести! Что-то они тут затеяли исключительно техническое, да такое убойное, что недрогнувшей рукой обработали весь свой комплекс антимагией. Магические контуры, привода и линзы всякие так или иначе пострадать должны. Пусть в разной степени, но тут и пятиминутное преимущество на руку сыграет, а если уж полчаса!..

Поэтому они просто взяли и тупо засеяли антимагическим боеприпасом всё поле боя! А нам так досталось, случайно. Никто специально ни по Белой Вьюге не целился, ни по мне. С такой-то высоты поди разбери, что тут творится. Мы ещё и в развалинах каких-то обретаемся, разгляди-ка нас… Да что за звук дурацкий? Я раздражённо поморщился.

Вьюга скулит. Ей шибче всех досталось.

Ах ты ж, ядрёна колупайка! Я прислушался к остальным. Джедеф кашляет и что-то бормочет, кажется, Катьку утешает. Силён, бегемот! После такого удара уже оклемался. Айко стонет сквозь зубы. Всё же, она по магии мало Вьюге успутает. Однако, звериное свойство должно немножко спасать.

Глаза моргнули и закрылись. Ох, какое счастье! Думал, так и засохнут на корню…

Со стороны англов, с дальнего края их базы, послышался какой-то лязг и новый гул.

Так. Хватит лежать. Уходить надо. Это они пока не знают, что у них на базе Белая Вьюга орудовала. А вот если прочухают – гнать нас будут, как раненного зверя, тут к бабке не ходи. Не говоря уже о Катерине, Джедефе и нас с лисой.

Сел я со скрежетом зубовным. Кажную кость ломило. Кажную! По сравнению с этими ощущениями воспоминания об антимагическом ударе на Третьей Польской – так, цветочки. Зарычал… Нет, скорее, захрипел сквозь стиснутые зубы.

– Встаём, друзья мои. Иначе скоро сюда придут любители привязывать девочек и мальчиков к деревьям.

Эта фраза заставила Айко сесть прямее и слегка встряхнуться. Была она вся какая-то серенькая.

– Держишься? – спросил я.

– Держусь, – ответила она хриплым, не своим голосом.

– Давай на загривок. Придётся тебе, сестрица, Вьюгу придерживать. Ей, вишь, совсем худо.

– А у нас осталась одна последняя лечилка.

Точно! Катерину-то так и не напоили.

– Делим по-братски, – решил я.

– Мне не надо! – сразу запротестовала Катерина. – Мужу отдайте. Вон он посечён как…

На шкуре у Джедефа действительно было больше отметин, чем у нас с лисой. Всё же шерсть боевая – она даже без щитов немного держит.

– Надо всем! – отсёк я. – Он тебя потащит, а тебе ещё держаться надо. Да и истощение.

– Звуки ближе, – тревожно сказала Айко.

– Всё, время не теряем. По колпачку на нос. Всем нужна помощь. И уходим.

Исцеляющий эффект мигнул угасающей лампочкой. Ну, хоть что-то. Лапы, вроде, пободрее зашевелились, а то ведь колоды колодами были.

Я закинул на спину Веру Палну, и похромал с места нашей внезапной стоянки. Вьюга, по-моему, пребывала в шоке. Как её Айко ухватила за пояс, так она и болталась на спине, как мешок.

А вот Джедеф удивил. Оказывается, бегемоты бегают ничего так. Весьма быстро. И даже какую-то веревку, чтоб Катерина держалась, приспособить успел. Потому как те редкие волоски, которые у него в облике на шкуре можно было наблюдать, шерстью назвать невозможно даже с натяжкой. И держаться за них вообще невозможно. За уши? Так себе решение. Так что молодые супруги наскоро соорудили подобие сбруи, и мы мелкой рысью двинулись в обход развалин.

Вот такие всадники апокалипсиса получились. Бегемот и белый медведь. С дамочками на спине. Ага.