Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 339 страниц)

А что? Я хоть не великий князь, а герцог. Могу себе позволить!

25. ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ХЛОПОТЫ

ЕЩЁ ВСТРЕЧА

Никакого ленивого отдыха, как вы могли бы себе представить, у нас не получилось. Не-ет, Иван со своей стороны сделал всё, что мог. До начала учебного года оставалась неделя (а первое сентября нынче приходилось на пятницу). Так вот на пять дней – по двадцать девятое августа включительно – мой новый начальник щедрой рукой предоставил мне пятидневный отпуск. В себя прийти после фронта, так сказать. Но все эти дни я пробегал как савраска.

Итак – сначала, как оно вышло.

После того как мы с Соколом прокатились по территории строящегося училища, я подвёз его обратно к зданию управления и решил к Виталию заглянуть. Подумал: поди, у главного почтмейстера тоже неплохая связь междугородняя есть, попытаюсь-ка ещё раз Серафиме позвонить. Не успел войти в вестибюль, а навстречу – кто бы мог подумать! – Денис Панкратов! И кричит, главное:

– О! На ловца и зверь бежит! – а за ним ещё человек восемь толпой валят и все плотоядно так на меня улыбаются, чисто каннибалы. Ну мне почему-то так показалось. Может, потому что у них рожи были больно загорелые у всех? Одни глаза и зубы сверкают, почти как у нигров!

Панкратову я, конечно, руку с радостью пожал, остальных оглядел внимательно:

– Слушаю, господа.

– Так мы же тебя ищем! – воскликнул Денис. – Специально заходили к господину Чернову, он же твой зять, в курсе всех твоих перемещений.

– Ну да.

– И хорошо, что зашли, поскольку первоначально имели намерение дать телеграмму князьям Багратионам-Уральским и двинуть с докладом на Дальний Восток. А тут новость! Илья Алексеевич вернулся! И даже из усадьбы в город приехал. Какая удача, что мы не разминулись!

Привлечённый нашими громкими воплями, подошёл дежурный по почтамту, узнал меня, тотчас по внутреннему телефону позвонил Виталию. И тот, конечно же, незамедлительно пригласил нас в кабинет для совещаний, радушно встретив всю компанию при входе на второй этаж:

– Добрый день, господа! Илья Алексеич, ваша светлость, – после присвоения титула при чужих он ко мне стал подчёркнуто вежливо обращаться. – мне сказали, вам необходимо провести беседу. Так что ж вы в вестибюле? Там посторонние глазеть будут. Проходите в наш кабинет, располагайтесь!

Господа геологические изыскатели (а это были представители экспедиции, направленной на обследование железнорудного месторождения) обрадовались, что в кабинете есть обширный стол, на котором тут же начали раскладывать свои бумаги и разворачивать карты. И от чая-кофея не отказались. А я слегка оттеснил зятя в сторонку и попросил:

– А мне бы, пока господа готовятся, в Новосибирск позвонить?

– Пошли ко мне! – закивал он. – В тишине позвонишь.

Как я номер набирал – сердце в груди бу́хало. Дома? Не дома? Получится ли поговорить? Однако не успело прозвучать и трёх гудков, как в трубке послышался взволнованный голос Серафимы:

– Я слушаю!

– Симочка… – у меня что-то аж в горле перехватило.

– Илюша! Илюшенька! – она вдруг заплакала. – А я как вчера узнала, что ты звонил, так расстроилась… С утра боюсь от телефона отойти!

Мне безумно хотелось слышать её голос, и всё казалось, что я сейчас дотянусь через пространство, обниму! И столько всего нужно было сказать друг другу!

– Лапочка моя, не плачь, всё хорошо! Скоро вместе будем.

– Да как же скоро, Илюша, когда дом Ване с Машей только строить начали?

– И что с того? Они рядом друг с другом хотят быть или хоромы им нужны? У нас с тобой большой дом, у Хагена тоже уже достроен, у родителей сколько места – неужели мы друзей не примем? В тесноте да не в обиде.

– Правда, Илюша! Я сегодня же предложу! Маша рада будет!

И Серафима с новым воодушевлением принялась рассказывать мне всякие новости – о детях, о домашних мелочах, о друзьях… Разговор у нас выходил сумбурный, перескакивающий с пятого на десятое, и мы были безумно рады, что ещё несколько дней – и мы будем рядом.

Несчастен в этой ситуации оказывался разве что ректор, у которого уходило сразу два преподавателя.

– Да и то он поначалу только расстроился, – рассказывала Серафима. – И весьма быстро утешился, когда узнал, что музыкально-техническое отделение также будет переведено в Иркутское специальное училище. Зачем мы ему, если учеников не будет?

Из рассказов выходило, что девчонки дружно готовились к переезду и мысленно уже сидели на чемоданах. Все, кроме Сонечки, которую чуть не силком отправили на какой-то Черноморский курорт. Вот тут мне стало тревожно:

– Погоди, то есть Петя…

– Петя в госпитале, – Серафима горько вздохнула. – Илюша, Петя очень плох. Сонечка дважды была у него, и…

– Ну⁈

– Ей стало так дурно, так что она… – Серафима помялась, – едва не потеряла ребёнка. Еле спасли. Вот Соню и отослали к морю, иначе она всё пойдёт прогуляться – а ноги сами к госпиталю несут. Матушка Гуриели с ней лично поехала, а то Соня всё порывалась сбежать.

Эх, Петя… Вот уж горе горькое…

– Обещают, что прогноз благоприятен. Но терапия долгая. Нужно набраться терпения.

– Съездить бы к нему.

– Не выйдет. После того случая его перевели куда-то и никому не сообщают адрес. Да и вызнаешь – не пустят.

– Ах, жаль…

Мы поговорили ещё – и тут я вспомнил, что меня же геологи ждут!

– Любимая моя, я тебе вечером ещё позвоню, часов в девять. Закажу соединение. Жди.

– Обязательно!

Я тут же позвонил Афоне, выяснил, что в сторону Новосибирска завтра идут аж два наших дирижабля: в восемь утра грузовой и в одиннадцать скорый из новых курьерских.

– На одиннадцать для меня зарезервируй местечко, – я подумал. – С возможностью, если что взять второго пассажира. Или двух.

– Сделаю!

– Обратно когда возможность будет?

– Из Новосиба? Дай глянуть…

Выписал я себе аж четыре варианта обратных рейсов, сразу заявку оставил Виталию на междугороднее соединение на девять вечера. К геологам вышел, неудержимо улыбаясь.

– Хорошие новости, ваша светлость? – проницательно спросил меня старший группы.

– Весьма. Я надеюсь, вы меня также не разочаруете.

– И вы правы! Наши изыскания привели к выводам, превышающим все наши первоначальные ожидания…

И как пошёл чесать! Вокруг подскакивали остальные члены экспедиции и демонстрировали мне разные сводные таблицы, графики, диаграммы и прочую мишуру. Что делать? Кивал с умным видом. Хотя всё, что уловил – это что требуется моя подпись под планом работ. А! И хорошо бы ещё своим хозяйским глазом на место будущего промышленного городка посмотреть.

Тут я понял, что не до конца перестроился ещё на мирный лад, не отошёл от боевых реалий. Вот что мне мешало у Сокола номер его служебного телефона спросить? Не подумал даже! Мог ведь отсюда позвонить. А придётся снова ноги бить. Как говорится, дурная голова ногам покоя не даёт.

– Послушайте, господа, вы сегодня обедали?

Геологи несколько сбились с мысли и переглянулись меж собой:

– Нет ещё, ваша светлость, – ответил старший.

– Так отправляйтесь в ресторацию «Сытый барин», это через дорогу на углу, увидите вывеску. Считайте, что я вас пригласил. А я через некоторое время подойду.

Выпроводил геологов, сам опять пошёл к Ивану.

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ РАЗВИВАЕТ БУРНУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

– Коршун! – удивился он. – Никак, забыл что?

– Ходить люблю, – усмехнулся я. – Пиши давай мне свой номер и будь готов: завтра я за нашими барышнями в Новосибирск еду.

– Да погоди, я ещё квартиры приличной не нашёл! А казённая в таком, брат, виде, что стыдно туда жену приводить. Да ещё с ребёнком!

– А ты сам-то где живёшь?

– А что я? Там и живу. Голые стены да койка, после армейской палатки даже ничего. Столоваться дома нужды нет, рестораций полно. За бельём прачка приходит.

– По-холостяцки, в общем?

– Типа того.

– Ну так слушай. У моих родителей ты дом видел. Мой поболее будет. Да Хаген нынче достроился. Откажетесь у нас гостить – обидите, так и знай. А детям там наоборот вольготно будет. Свежий воздух, красота. И имей в виду, я Серафиме уже сказал. Девяносто пять процентов, что она сейчас как раз до Маши добежала, и они обсуждают переезд.

Иван откинулся в кресле, покрутив головой:

– Ну Коршун! Вот это я понимаю – быстрота и натиск! Такую карту как женская солидарность мне бить нечем.

– Значит, едем к нам сегодня же! Комнаты посмотришь, перевезёшь своё барахло.

Заодно маман с батей обрадуем. Этого я вслух не сказал, но был уверен на сто процентов – обрадуются до умопомрачения. У кого ещё великий князь гостить будет, а? То-то.

Упомянутый великий князь смотрел на меня и расплывался во всю ширь.

– Наконец-то чувствую движение жизни! Или нет, как там Фридрих сказал?

– Бурление бытия.

– Точно, оно! Когда едем-то?

– Так вот, в «Сытом барине» геологи мои сидят, обедают. Переговорю – да можно двигать.

– Так пойдём и мы пообедаем, что ли? Как раз время! – Иван поднялся.

Его неловкие движения вызывали у меня досаду. Обязательно надо с Айко переговорить. Может, у японской лисы найдётся способ отращивать потерянную ногу, не вырывая сокола из жизни? А то для него это смерти подобно.

Народу в «Сытом барине» сидело довольно много – это и понятно, время обеденное.

– Которые наши? – деловито спросил Иван.

– А вон те, самые громкие. Одичали в тайге, поди.

– Да уж не больше, чем мы на фронте! Пошли! – Он бодро устремился к хохочущим геологам. – Господа, приветствую! Позвольте к вам присоединиться?

Сидящие за столом с любопытством на него уставились – и на увешанный наградами китель, и на полковничьи погоны. И только Панкратов сразу подскочил:

– Господа! Позвольте вам представить великого князя Ивана Кирилловича!

Тут уж завскакивали все, и даже за соседними столиками.

– Денис, ну полно! – Иван слегка покраснел, прижимая к сердцу руки и раскланиваясь во все стороны: – Прошу вас, господа, садитесь!

Геологи живо потеснились, освобождая нам места, официанты уже притащили приборы и подсовывали книжечки с меню.

– Прошу простить меня за причинённое беспокойство, – Иван лучезарно улыбался слегка стеснённым геологам. – Позвольте в компенсацию принять на себя расходы за сегодняшний обед?

– Поздно, батенька, – усмехнулся я. – За обед уже плачу я.

– И тут он меня обошёл! – захохотал Сокол и щёлкнул пальцами официанту: – Тогда вина! Милейший, подайте винную карту и запишите на мой счёт!

– Я не буду, мне за руль.

– Ну, бука же ты! Господину Коршунову – вашего лучшего лимонада! А нам… – последовало несколько названий, официант уверил, что «сию минуту» – и не обманул. Вина и бокалы появились со страшной скоростью. Впрочем, как и мой лимонад.

– Будем знакомы, господа! – провозгласил Сокол и принялся с энтузиазмом чокаться.

После третьего бокала господа геологи снова расслабились, зашумели, и мне уже не трудно было убедить их, что погостить в деревенской усадьбе у герцога Коршунова – отличная затея! Так, во всяком случае, мне будет проще их собрать, когда мы соберёмся на севера. А случится это буквально на днях.

– А банька у вас есть? – спросил вдруг Иван.

– Конечно!

– Ну всё, господа! Где ещё вы найдёте столь великолепные условия⁈

– Тебе бы рекламным агентом быть, – усмехнулся я.

Сокол мгновенно посмурнел.

– Чего ты? – я спросил тихо, и он также тихо ответил:

– Не хватает мне Петьки. Переживаю. Доклады через третьи руки из госпиталя достаю. Каждый день…

– Плохо? – догадался я.

– Состояние стабильно плохое. Говорят: скажите спасибо, что «стабильно», а то было ведь «критически». – Он словно через силу улыбнулся: – Ладно. Обещают прогресс. Но не быстрый. А я молюсь, брат. Никогда столько не молился… – Он вдруг довольно резко встал и объявил во всеуслышанье: – Господа! Я прошу выпить за здравие нашего друга Петра, который находится в госпитале в тяжёлом состоянии. И… вспомнить его в вашем обращении к Богу… по мере сил… Официант! «Крымского заката» всему заведению, за мой счёт!

ВОТ УЖ ТАБОР ТАК ТАБОР

Потом мы вызвали десятиместный омнибус, в который уместились слегка разомлевшие геологи, и отправили его по адресу в Карлук. А мы с Иваном на моей «Победе» помчали к нему на квартиру.

– Да-а-а уж, – пробормотал я, оглядывая жилище, которое, похоже, года три назад кто-то спешно покинул, а после никто в нём и не жил, – запустение, иначе не назовёшь.

– Это, брат, я уже бригаду уборщиков вызывал. Они самую паутину по углам собрали да выкинули хлам, бумаги какие-то валялись. Помыли тут, – Сокол усмехнулся: Сквозь окна хоть улицу стало видать. А то глянешь – не понять, то ли день, то ли вечер.

Да уж. Но мытьём не исправить полинялость обоев и общее унылое настроение казённых комнат.

– Барахла-то много? – пустой коридор откликался эхом.

– Да какое там! Пара чемоданов.

– Бери да поехали. Толку тут стоять?

– И правда! – Иван живо захлопнул раззявленный чемодан, застегнул замки. – А второй там в коридоре стоит. Он с тёплыми вещами, я его и не открывал ещё.

– Ну и поехали.

Мы даже успели нагнать омнибус с геологами, только-только сворачивающий на Карлук. Не знаю, кто уж успел заметить наше приближение, но на двор успели высыпать все. И ворота настежь распахнули, чтоб въезжать удобно.

– Иван Кириллович! – всплеснула руками маманя, завидев великого князя.

– Евдокия Максимовна! Алексей Аркадьевич! – Сокол, не чинясь, матушку мою обнял, бате руку пожал, потом Хагену, – Приветствую! – потом Фридриху: – Рад видеть! – С прочими дамами (в лице лис и помощницы Фроси) раскланялся.

Из омнибуса выбрались геологи. Им я, как положено, представил всех присутствующих. На принце Фридрихе в наряде дворника и с метлой их, кажется, слегка переклинило. Только Панкратов всё улыбался. И когда он последним входил в дом, я спросил:

– Что? Как твои товарищи?

– Ничего, привыкнут. Я тоже поначалу обалдевал. А потом понял: где ты, там всё время что-то необычное происходит. Так что – нормально.

Вечером я смог связаться с Серафимой. Обрадовал, чтоб завтра меня к вечеру ждали. Да не одного, а с Хагеном и даже с Иваном. Великий князь заявил, что раз пошла такая петрушка, без него – никуда! А то, дескать, все приключения мимо великокняжеского носа проплывут. Я хотел ему сказать, чтобы так уж не настраивался на интересности. Приключения – они сами тебя находят. А когда ты вот так специально надеешься на них выскочить – фигу тебе с маслом. Но не стал разочаровывать. Уж такой Иван довольный был, как ребёнок в ожидании новогоднего подарка. Пусть.

* * *

Посреди ночи нас разбудил страшный грохот.

Все повылетали во двор в исподнем – кто в чём спал. А там Хотару посреди двора сидит – сама чумазая, словно её в угле вазюкали, волосы торчком, хвостик ёршиком, глахёнками – луп-луп.

Маманя (моя) как увидела её, только фыркнула:

– Я ж вам говорила: туда нельзя. Предупредила ведь, чтоб носы свои любопытные не совали. Скажи спасибо, что жива осталась.

Да-а уж. Есть у матушки сарайчик специальный. Там шибко сильные травки-порошки хранятся. Завела она его, как с монастырём Марка Печерского работать начала. Их же схимники приезжали, специальную защиту поставили – чтоб никто кроме мамани туда войти не мог. А Хотару день терпела, два терпела, а на третий не выдержала.

Мелкая лиса шмыгнула носом и посмотрела на мать, которая стояла рядом – белоснежная такая, руки под грудью сложены.

– А что ты хотела? – строго сказала мать. – Тебя предупреждали. Благодари за науку и пошли, мыть тебя будем.

Вот такие у нас пироги с котятами, ядрёна колупайка.

* * *

Хулиганский набросочек на тему Хотару, сунувшей свой нос куда не след здесь:

/art/191857

26. СПЛОШНЫЕ ПОЛЕТЫ

ПРОЩАЙ, НОВОСИБИРСК!

Хорошо, наш дирижабль отправлялся в одиннадцать, иначе мы бы после ночных подскакиваний летели вовсе как чумные. А так – все в приподнятом состоянии духа. За семьями летим!

Очень похоже было, что свободных мест на борту вообще-то не было, и каюту нам выделили офицерскую, спешно освободив её от личных вещей и перестелив бельё на чистое. Две койки снизу да две сверху, откидных. Впрочем, не так долго нам и лететь, мы б могли и вовсе сидячими местами обойтись.

Однако капитан «Кречета» сильно проникся явлением герцога и тем паче великого князя, и встречали нас с большой помпой. Мало того, он самолично нас всех ещё и сфотографировал, обещал на капитанском мостике карточку повесить, а вторую – прямо в пассажирском салоне, чтоб люди видели, кто бортами товарищества летает!

Не успели сесть – Иван дежурного матроса окликнул:

– Голубчик! А организуйте-ка нам три рюмочки.

– Сей момент! – умчался тот.

– Хороши мы будем, – проворчал я, – когда косые к жёнам притащимся.

– Да брось, Илья! – Сокол достал из портфеля сороковку*. – Тут нам всего-то по паре рюмок. К тому ж это – наливка. Так, для поднятия тонуса.

*Мера равная сороковой части стандартного ведра, 308 мл.

– Тогда уж давайте и обедать, – предложил Хаген.

Маманя, как положено, собрала нам с собой как на Маланьину свадьбу, целый куль. Под лозунгом «а что ещё в дороге делать – ешь да спи!» Так мы по итогу и поступили – наелись от пуза, да завалились на полки. Отрубились с чистой душой. Один Хаген поначалу ворочался – это он после того как узнал, что по приезде его ждёт должность помощника начальника училища. Иван заявил, что фон Ярроу подходит по всем пунктам, как никто другой: дотошная скрупулёзность, пунктуальность, преданность (мне, поэтому обязанности свои будет исполнять не за страх, а за совесть), ну и Венская военная школа с отличием. Все звёзды сошлись, как говорится.

Обсудили мы и Щвеца с Пушкиным. Сокол согласился, что парни что надо, и спецы отличные, исследовательский блок новой школе нужен, и он лично (как начальник) берёт их под своё крыло.

В Новосибирск прибыли почти к пяти вечера. У посадочной платформы нас уж ждало заказанное такси, помчались в университет – а там…

Ждут нас! – оповестил меня Зверь, едва мы вошли в калитку преподавательского городка. – Запахи какие вкусные, чуешь⁈ И радость! Много радости!

Ноги сами невольно понесли быстрее. А на поляне рядом с нашими домиками – стол накрыт! И Серго над шашлыками колдует! И жёнушки наши хлопочут, такие нарядные все…

– А вот и мы! – радостно заорал Сокол.

Пень горелый, что началось! Не знаю, как меня не разорвали на сотню медвежат…

Хороший вышел вечер. А уж ночь…

Наутро мне пришлось лечилку принять, иначе тушка отказывалась подниматься, а ноги идти. А идти нужно было! К ректору заглянуть, попрощаться по-человечески. Всё же и служилось и жилось нам под его началом хорошо. А к обеду мы уже спешили в воздушный порт – я и Хаген с нашими семействами. Торопиться надо было, если завтра мы хотели выдвинуться на железнорудное месторождение. А ещё жён-детей обустроить, Фридриха подобрать.

Сокол задерживался на день. Обещался проконтролировать погрузку скопившегося за год разнообразного хозяйственного скарба – вечером проходил мой грузовой «Дельфин» в сторону Иркутска, на нём мы сразу всё и отправляли. И самое главное – отправляли «Саранчу», а Иван был тем пилотом, которому я всецело доверял.

На самом деле всё было уже упаковано, и, глядя на целую гору свёртков, коробок, кулей и узлов, я сто раз успел порадоваться, что не стал заморачиваться покупкой посуды и (главное!) мебели. И без того непонятно, где вся эта масса вещей до сего дня пряталась. Это уму непостижимо, сколь плотно человек обрастает мелочами, как капуста листами, натурально…

Мы успели обсудить это с Соколом и Серго, и они тоже порадовались, что мебель у них вся казённая.

– Меня что удивляет, – разводил руками Серго, – это детская. Такой маленький человечек, да – а вещей у него в три раза больше, чем у меня! Люльки, качалки, ходилки, креслица…

– А игрушки? – вопросил Сокол. – Я игрушки вчера укладывал. Восемь коробок! И все, не поверишь, полезные!

Поудивлялись мы и распростились. Нам было пора уж выдвигаться, а то просохатим курьер, придётся на обычном пассажирском чуть не двое суток черепашиться.

ЛЕТИМ

На сей раз нас с фон Ярроу расселили по двум каютам – семейственно. Но всё равно то они к нам заглядывали, то мы к ним, да ещё учитывая, что детям на одном месте сидеть скучно. Даже мелкие, на ручках у нянь сидя, всё пальчиками тычут – то туда неси их, то сюда, что уж говорить об Аркашке, которому всё было интересно и хотелось куда-то бежать. Бегал с ним в основном я. Умаялся, хлеще, чем с лисьими тренировками. Когда сын наконец-то устал, поел и уснул, у меня прям ноги отламывались.

И в этот момент меня подловила Серафима.

– Илюш, а я бы хотела с тобой съездить, – сказала она, сев рядышком и пристроив головку мне на плечо.

– Куда? – я сперва аж не понял.

– Ну… на разработки эти.

– Так хочется рудник посмотреть? – удивился я.

– М-м, – помычала она отрицательно. – С тобой расставаться ужас как не хочется.

– Да ну! Я тебе надоем ещё, вот увидишь.

Она сердито пихнула меня кулачком в бок:

– Я тебе дам «надоем»! Придумал тоже… – она надулась, и я понял, что вот сейчас моя жена обидится, а это мне зачем?

– А малы́е?

Срафима сразу оживилась, представляя мне свой план:

– С няней посидят, ничего. Кормилица же есть у нас. И я молока оставлю. И Марта, если что…

– Вы и сговорились уже, поди?

Она немного посопела:

– Ну… сговорились, да. Мы ж ненадолго? На маленьком скором быстро же?

– Это да. Если тот взять, который Афоня у военных перекупил, пятьсот километров, меньше даже – это час-полтора с небольшим в одну сторону.

– Ну вот! А вечером назад, да?

Я прикинул, что ночевать там резону нет. Походить да хозяйственный вид изобразить и полдня хватит. И согласился:

– А вечером назад.

– Вот и славно! Я сто лет нигде не была!

С другой стороны, если она вот так с детьми целыми днями как белка в колесе скачет, не удивляюсь, что ей хоть ненадолго сбежать хочется.

* * *

В Иркутск мы прилетели вечером. Хорошо, что скорым летели, я б, наверное, ночь в походных условиях с детьми не пережил. Деды – мой отец и Серафимин – встречали нас на двух автомобилях. И то, народу опять целый табор!

Первый, кого я увидел по прибытии, был Фридрих. Облачённая в рабочую форму долговязая фигура дойча слонялась по двору с метлой в руке. Коварный план отключить отопление-очистку двора сработал на все сто. Вот и сейчас – вроде, конец лета, а двор уже потихоньку заносит ярко-жёлтыми берёзовыми листьями. С непрошенными агрессорами принц доблестно сражался. Видно было, что это для него впервой, но он не сдавался. Более того, батя сказал, что сам принц однажды, будучи не вполне трезв, признался, что он и к свиньям в навоз был бы искренне готов. Лишь бы с супругой не разлучали. Вот что с людьми любовь делает!

Я бодро выскочил из машины:

– Ну что, Фридрих! Собирайся! Завтра выезжаем рано, в пять.

– Куда и надолго ли, Илья Алексеевич? Мне знать, чтоб одежду правильную взять и предупредить Эльзу.

Эльза уже с любопытством прислушивалась с крыльца.

– Так, а что? И Эльза может с нами съездить, посмотреть на твой будущий фронт работы.

– Да?

– Конечно! Слава Богу, на своём дирижабле летим, никому не отчитываемся.

– Погодите, моей работы?

– Конечно! Мы ж как условились? Ты учишь язык и переходишь в штат нашей новой железнорудной компании, в отдел… как у гражданских называется тыловое обеспечение?

– Э-э-э… логистика? – неуверенно предположил Фридрих.

– А и хрен с ним, пусть «логистика». Вот, поедем своими глазами на объект посмотреть. Оно всегда лучше, если чёткое представление имеешь, что на другом конце доставки происходит.

Немцы дружно закивали.

– А там совсем дикий лес? – с опаской уточнила Эльза.

– Как сказать… Вокруг-то – лес. Но работы уже ведутся, посёлок стоит.

– И там могут быть медведи?

Мы с подошедшим батей переглянулись:

– Да сколь хошь! – усмехнулся он. – Тайга!

И СНОВА ЛЕТИМ!

Серафима утром выскочила деловитая, в мужском костюме – брючки спортивные, курточка на новомодной застёжке-молнии – красавица моя! Маман ей какие-то бутылёчки с собой сунула – ну, это, видать, по женским делам, я даже спрашивать не стал.

Марта Эльзе корзины с провизией поручила и выдала какие-то наставления по-немецки (полагать надо, чтобы бедные мы не зачахли с голода в бескрайних просторах Сибири).

Я за руль машины сам сел – оставлю её в воздушном порту, не придётся в обратную сторону никого за нами вызывать, сами сядем да поедем. Помчали, благословясь!

Только отъехали, Зверь мне сигнал даёт:

Лисы с нами.

Да ну? – удивился я. – Где?

В багажнике сидят.

А чего сразу не сказал?

Да пусть едут. Забавные они.

Я прикинул так и сяк – а действительно, пусть. Глядишь, помогут чего. Может, какая-то мысль родится их там к делу приставить. Да и безопаснее с ними – это ж три серьёзные боевые единицы!

Добрались до порта спокойно. Я машину заглушил и говорю:

– Багажник мне не ломать, он изнутри не открывается!

Видели бы вы глаза остальных пассажиров! Особенно дамы наши друг на друга посмотрели совершенно круглыми глазами.

Выпустил я лис. Тоже деловитые меховушки. Так ведь и выскочили, зверюшками. Я посмотрел в три умильные морды и сказал:

– Что ж, я догадываюсь, что двигало вами исключительно желание хранить и защищать.

Глаза кицунэ слегка округлились, но все три активно закивали:

– Да! Да! Мы…

– Всё-всё, я понял. Без вас отправиться было бы катастрофической ошибкой. – Я закруглил представление. – Дамы и господа, прошу на борт.

Побежали впереди, хвосты торчком. Серафима смотрела на них с лёгким таким прищуром. Лишь бы ревновать не вздумала! Вчера-то у неё после перелёта сил не осталось, приехали мы да упали, как дрова. Сегодня ещё времени не было. Но, чувствую, ждёт меня разговор с пристрастием. Как бы этак всё в лучшую сторону развернуть?

С этими мыслями я подхватил супругу под локоток и повёл к посадочному полю, где у четвёртой платформы нас ждал небольшой, совершенно новый в нашей компании дирижаблик.

* * *

А! Забыл рассказать! Афанасий же купил ещё пять дирижбанделей! Точнее, не так. Сперва, после того давнего ещё разговора, он приобрёл курьерский борт гражданской модели, «Кречет» – мы на нём как раз в Новосибирск летали. Встал тот «Кречет» дорого – Афоня, можно сказать, платил и плакал. На полтора транспортника хватило бы, а то и на два! Но… я дал денег и я конкретно попросил. Хотелось мне, чтобы в нашем личном парке скорый дирижабль был.

И внезапно оказалось, что ниша скоростной доставки не только не занята, а вообще пустая! Афоня как раза дал объявление в газету, так больше рекламой и не заморачивался. Не нужно было! И так все рейсы на неделю вперёд расписаны. Так что использовали «Кречета» в хвост и гриву.

Следом, когда пришла деньга за «Кайзера», он сразу приобрёл три грузовика. Большегрузных, со сдвоенными гондолами. Все они сразу были определены таскать на рудник различные строительные материалы и «по честноку» пока только в убыток работали. Но это же временно? Вот когда рудник нормально заработает – вот тут-то и пойдут прябыля.

А на оставшиеся буквально урвал ещё один. Малый, скоростной, на усиленном магическом контуре. У военных, спецмодель, не предназначенную для простых смертных. Исключительно козыряя моим герцогством выбил. И спецзадачей, поставленной государем перед герцогом Топплерским. Если «Кречет» до Новосибирска шёл пять с половиной часов, то «Пуля» управилась бы на два часа быстрее. Почему мы им сразу не воспользовались? Так на нём сёстры в Кайеркан детей отвозили на учёбу. А вчера вечером вернулись.

Сейчас вот мы помчим опробовать.

Эх, хорошо бы нажать на какие-нибудь рычаги и ещё парочку таких «пулек» прикупить. А то на рудник мотаться, предчувствую, придется много.

* * *

Так вот, скоростной воздушный борт с говорящим названием «Пуля» ждал только нас. Поднялись на борт. Экипаж, конечно, пребывал в некоторой ажитации. Ещё бы, такие гости! Принц вон германский корзину тащит! Но морды все держали кирпичом. Ещё бы, хозяин-то тоже тут, а он не хухры-мухры тебе – герцог цельный!

Загрузились, полетели. Лисы все три сразу на верх гондолы упорхнули – нравится им! А нас проводили в пассажирский отсек.

Каюты по причине незначительной величины дирижабля, конечно, были маленькие. Но отдраенные так, что я специально пылинки искал – не нашёл! Только вы не думайте, не для того искал, чтоб придраться, просто от удивления подобному уровню чистоты.

Места предполагались только сидячие. Нет, можно было попросить подушки и пледы, а вторым ярусом складные полки разложить – а смысл? Дольше разлаживаться да собираться, с такой-то скоростью.

Геологов, которые прибыли даже чуть раньше нас на заказном омнибусе, разместили в кают-компании. Полетели.

Через полчаса Фридрих оторвался от панорамного окна, повернулся ко мне и задумчиво сказал:

– Знаете, Илья Алексеевич, я вначале был… как в туман… Я присягнул вам под воздействием момент, и потом долго, мучительно сомневался – я правильно поступил? Всё-таки я – принц, а вы был простой дворянин. Но сейчас… День назад мы с вашими родными ездили на ваш имение, землю, смотреть там… Урожай, да? Хороший земля! В Германия такой надел не каждый барон имеет…

– Да, в Европе мало земли, – поддержала мужа Эльза, и оба задумчиво закивали головами – чисто китайские куколки!

Фридрих снова обернулся к окну, и голос его приобрёл нотки торжественности:

– Российская империя очень велика. Очень! Вам нужно организовать туризм, посещения людей. Чтобы они сначала летели несколько суток. Просто чтобы посмотреть Ангара, Байкал. Это очень красиво! И страшно!

– А страшно-то почему? – удивилась Серафима. И мне прям интересно стало. По правде говоря, с принцем мы до сих пор особо по душам не говорили.

– Когда мы доставляться в Иркутск, на нас с Эльзой, – он ласково прижал к себе локоть супруги, – оглушающее подействовал… размер, да? Размах?

– Наверное, просторы? – подсказала Эльза.

– Да. Простор. У меня на родине никто это не понимать! Они думают, Россия – просто страна. А это огромный монстр! К ней нельзя подходить с мерками Европы, категорически запрещено!

– Ишь ты, раздухарился, – усмехнулся я. – Вот приедешь на новое место работы, посмотришь на настоящих монстров.

– Э-э-э, на кого? Там будут чудовища? Хуже, чем медведь? Тогда, может, Эльза не надо был лететь?

– Не, я про другое. Вот ты – принц. Маг, правильно?

Они с женой снова синхронно кивнули. Никак я, глядя на них, от образа китайских болванчиков отделаться не могу. Хаген поначалу такой же был… Ничего! Мы вас в человеческий вид ещё приведём!

– И вот ты, принц и маг, сколько проживёшь один в диком лесу, имея с собой из снаряжения только топор? А? Только я тебе сразу скажу – ваши немецкие леса, нашим не чета. Никаких стриженных лужаек. Тайга, брат, это тебе не парковая европейская зона.

Эльза нахмурила тонкие бровки:

– Можно мне задать вопрос?

– Конечно.

– А столь скудный набор предметов обязателен?

– Да это ж я просто как пример привёл. Там такие люди живут-работают, что им кроме топора и не надо ничего. Если у него топор есть, значит, и дом он себе срубит, и покушать добудет, и даже утварь, к примеру, глинянную или деревянную себе спроворит. И это в абсолютно глухой и безлюдной местности. Вот где люди-монстры! И никакой тебе магии!