Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 180 (всего у книги 339 страниц)

Великий князь вручил мне обтянутую шёлком папку с тиснёными золотыми буквами, внутрь которой была вложена сама грамота о пожаловании.

Строй вздохнул второй раз. Я изо всех сил удерживал челюсть и вообще лицо.

– Помимо сего Государь своим волеизъявлением производит старшего вахмистра Коршунова досрочно в чин хорунжего…

Это ж через чин!

– А так же жалует ему императорскую стипендию для получения высшего боевого магического образования в Новосибирском университете магии. В случае же, если хорунжий Коршунов завершит обучение с отличием… В чём, лично я нисколько не сомневаюсь! – высокородно осклабившись, вставил благодушную ремарку Великий князь Кирилл, – … отправить данного казака на годичные курсы повышения воинского мастерства в Тверское командное училище!

04. В ОТВЕТ

УСУГУБИЛИ

Вот это ни хрена себе!

В голове бешено скакали мысли.

Две «вышки» практически с неба упали! Да ещё и землицы отсыпали. Главное, чтоб не в неудобьях. Ну если она просто в запустении или быльём поросла, то это не страшно – поднимем, распашем. Да даже если залесела, тоже ничего – вырубим. Ещё и в плюсе будем. Вот папаня с матушкой рады будут! А про Серафиму и говорить нечего. Дети сразу дворянами будут. О как!

– Так же командование решило премировать данного казака тремя месяцами отпуска с сохранением положенного по чину жалованья. Дабы мог подержать на руках первенца, что вот-вот у него ожидается, – строй казаков одобрительно загудел. Не каждому удавалось присутствовать при родах дома, и все понимали, какой это истинно княжеский подарок, – ну вот теперь можно и «Служу царю и Отечеству!» кричать.

Это он уже негромко мне.

– Служу царю и Отечеству!!!

Вернулся в строй, удостоился нескольких хлопков по спине и даже завистливого: «Везет же некоторым!» Ну, это мы отметаем с негодованием. Не везёт, а заработал. И потом и кровью. Так что нечего тут! Но всё равно лыба на лицо лезет, прям челюсти свело. Домой, к Серафиме… Домой! И не просто так, а прям геройски! А что, я такой!

Пока гонял мысли приятные, начальство наше закруглило почётное награждение и скомандовало разойтись. Но служивые ещё долго стояли на плацу, сбившись в несколько групп, поздравляли отличившихся, хлопали по плечам, отбывающие обменивались памятной информацией. Буде ещё доведется служить вместе, или если кому рекомендации понадобятся. Всё-таки, если Великий князь за тебя словечко замолвит – это ж о-го-го, какая протекция! Меня вообще собирались качать, еле отболтался, что мол после химической атаки слаб ещё.

Соколов вывернулся из толпы и подошёл ко мне:

– В Новосибе найдёшь меня.

Я слегка вытянулся:

– Как скажете, Ваше сиятельство!

Он аж обиделся:

– Ты что, Илюха? Думаешь, отец приехал, я слово своё забуду? Мы с тобой теперь боевые товарищи! Ты – Илья, я – Иван, и безо всяких светлостей, понял? Если тебе так трудно, можешь считать это прямым приказом. Чинопочитание и при дворе поперёк глотки стоит… И чтоб на «ты», понял?

– Да как не понять? Понял, конечно. Значит, в Новосибирске найду. Где искать-то хоть?

– Так, полагать надо, где-то в соседних казармах будем. Экстернатура недалеко от боевых размещается.

– А я разве на экстерн иду?

– Тю! А ты не понял, что ли⁈ Папаня расстарался, за тушку мою, спасённую, записал тебя на экстерн. Это когда пять лет за один год, когда знания в тебя будут вбивать ускоренно и эликсиры всяческие секретные, которые ускоряют впитывание всяких премудростей, в тебя будут лить. Прямо скажем, очень быстро и очень дорого. Не то что я, горемыка, ещё три года доучиваться буду, как простые смертные…

– Вот это новость, – я помолчал. – А ты чего не так же?

Он взял меня за локоть и отвёл в сторону, подальше от чужих ушей.

– Слушай, Коршун. Сила у меня совсем небольшая, а экстерн… он с точки зрения роста рисковый. Всё может замедлиться. А может и не замедлить, тут уж как повезёт. Да ещё есть подозрения, что эликсиры, которыми меня пичкают, чтоб в силе подтянуть, могут войти в критическое взаимодействие с экстернатовскими. Боятся, как бы от гремучей смеси не выгорел да пустоцветом не стал. Говорят: чрезмерный риск, – на краткий момент он стал поразительно похож на своего отца. – Они и так надо мной трясутся, еле-еле в РЭКсы сбежал. Так что пилить мне ещё до коонца обучения и пилить… Но ты-то таких проблем не имеешь, тебе можно! Эх! Я бы и сам, с огромным удовольствием… Там в этом году такой класс подбирается, – он помолчал, а потом ухмыльнулся, – ох, прям предвкушаю, какой ты шорох наведёшь в том гадюшнике…

– Прям уж гадюшнике?

– Ну… Не все там гадюки, – Иван усмехнулся. – Некоторые – жабы. Да не дрейфь, не страшнее розовых крокодилов!

И ушел, Сокол наш сизокрылый.

– Мои были жёлтые… – задумчиво пробормотал я ему в спину.

Жабогадюки, значицца? Ну-ну. Жаб, говорят, франки за милую душу трескают, а гадючий яд матушка вполне в настойки бодяжит – где для излечения больной спины, а где и от апоплексических ударов и прочей гадости. Не у всех же деньги на целителей есть, а кое-кто принципиально безмагическим способом лечиться предпочитает.

Китайцы, кстати, змей тоже жрут. Хотя эти жрут вообще всё, что ни попадя. Может, от того и плодятся как оголтелые…

А ускорить обучение – дорогого стоит. В прямом и переносном смысле.

За спиной стоял терпеливый Хаген, ждал своей очереди:

– Поздравляю вас, фрайгерр Коршунов!

– Погоди-ка! А чего это: то всё «герр», а теперь по-другому?

– Государь император даровал вам потомственное дворянство и земли. Теперь так. Соответствует, – и, кажется, дойч таким положением дел был очень даже доволен.

– Эвона как. Ну, понятно, пусть.

– Пройдёмте в расположение, отметим, – а глаза у самого этакие заговорщицкие, но лицо держит невозмутимое.

Ладно, пошли.

А там прямо у моего шатра столы накрытые стоят! Техники выстроились, при параде все, ордена-медали сверкают. И у некоторых аж такой иконостас, завидки берут. Ну, думается, к ихним годам у меня не меньше будет. Техники же все дядьки возрастные, кто из бывших пилотов, а кто и с самого начала в ремонт ударился. И вот не надо думать, что я это в уничижительном смысле. Грамотный техник – он на вес золота.

Кто твой шагоход примет-обиходит? Иногда с боевых приползаешь на честном слове и на одной ноге, а к следующему выходу машина должна быть на «ять!». Вот и думай. Ты к техникам с пренебрежением, а они потом к тебе с холодной душой. Всё в рамках, и не придерёшься, вроде сделано по правилам и уложениям, а машина воевать не хотит. А вот если техник с желанием да прилежанием твоего механического друга обиходит, выполнять задания становится много проще. Дома, в Карлуке, у меня три своих техника, местные. Тоже, кстати, в возрасте.

– От уважили, братцы!

Я оглянулся на Хагена. По-любому же знал! Что, предупредить не мог? Проставиться надо, а где прям щас взять? Но к чести дойча, он мои сомнения понял и кивнул на шатёр. Я заглянул, а там прям посреди шатра три ящика беленькой стоит. От это нормально! На всех хватит!

– А ну подсобите, братцы!

Толпой вытащили ящики, там еще оказалось несколько картонных коробок с провизией. Даже мясо копчёное нашлось. Редкая по местным меркам свинина. А уж духовитая, слюна сама во рту образовывалась, как у тех собачек дохтура Павлова. Ну и усугубили. Отметили и моё дворянство, и отпуск и всякое разное.

Потом ещё усугубили, потом, поскольку беленькая закончилась, пили коньяк. Много коньяка. Откуда взялся коньяк, я помню неотчётливо. Только Соколова помню поднимавшего тост «За воинскую элиту России!» Когда он на пьянке появился? Потом атаман тосты говорил, а я стопку с золотой сабли пил. Потом пилоты (о, и пилоты были!) атамана качали и даже не уронили… Потом шампанское открывали кинжалами… Потом… потом не помню…

Утро было тяжкое. Головушка бобо, во рту кака, только что денежки не тютю. Поскольку денежки я на вчерашний банкет не тратил. Но было очень тяжко. Причём это я ещё в своём шатре себя обнаружил. Даже на кровати. Правда в парадной форме, токо что без сапог. Кто меня уложил, ваще не в курсе. Надеюсь, сам, на автопилоте дошкандыбал.

Пока наматывал портянки, голова так кружилась, что чуть не опозорился блевантином. Натянул сапоги, достал из планшетки запасную материну лечилку (не уверен, что смогу сейчас без последствий наклониться к сундуку) вышел из палатки.

И начался ад.

АД

Первым взлетел на воздух арт-склад. Знаете, это было бы даже красиво, если бы не было так страшно. Дымно-огненный фонтан рванул в небо, а земля в ответ долбанула в ноги. Я слегка присел и через мгновение понял, что ноги дисциплинированно (и весьма стремительно) несут меня в сторону ангаров.

Как я оказался на бронеколпаке «Саранчи», уже не помню. В голове билось только: «Не успеваю!» Чего «не успеваю», похмельный мозг объяснить не мог.

Лязгнув, выпрямились опоры, и «Саранча», элегантно танцуя, вылетела из ангара. Когда Хаген успел занять место пилота, я не увидел, да это и не важно было. Главное, он вел шагоход сквозь хаос боя, в который превратилась база РЭКсов. Между ангарами мелькнул «Святогор» Соколова, он махнул кому-то мечом и прикрылся щитом от прилетевших ракет. Дым взрывов окутал шагоход хорунжего, и что уж там случилось, я не видел.

Я долбанул пяткой в крышу «Саранчи» и крикнул в люк:

– Налево!!!

Если есть ракеты, значит машины, их несущие, в большинстве своём слабо бронированы. И, значит, «Саранче» там самое место. Хаген мотнул головой и виртуозно вписал шагоход в поворот между чадящим «Змеем» и углом склада. Я проводил взглядом «Змей» и пожелал, чтоб это был не полкан. Да вообще, мысленно дал себе пощёчину – чтоб никто из наших не погиб! «Но это вряд ли…» мелькнуло подленькое соображение, и я, мотнув головой, отогнал его.

Мы выскочили на то, что вчера было парадным плацем. Прям посреди площади валялся почти пополам разорванный «Шевалье», если я правильно разобрался в обломках. Интересно, чем это его так? Пока проскочили плац, успели словить несколько очередей из пулёметов – но странно, что мелкашки. И даже не 14.5, скорее всего, трёхлинейные. В кого они тут из такой мелочи стрелять собрались? Кто эти загадочные «они», и так было понятно – франки. Видимо, сильно за свой иностранный легион обиделись и за дохтура стыренного.

Поэтому, аглский «Кнайт», чуть не надевший наш шагоход на свое исполинское копьё, как на булавку, стал очень неприятной неожиданностью. Сговорились, суки! Ну, это вам не поможет!

Хаген отправил «Саранчу» в прыжок – даже не предупредил, гад! – зато я успел всадить «Кнайту» в открытый, вопреки всем уставам, верхний люк пару Ильиных огней. Жарко тебе было? Проветриться решил? Воздуха свежего глотнуть? Ну так огня глотни!

«Кнайт» остановился, словно в стену врезался. Потом неловко занес правый манипулятор, постоял так пару секунд – и грохнулся. Всю эту картину я увидел, уже трясясь на уносящемся с плаца шагоходе. Хаген не собирался терять скорость.

Вылетая у воротам, я уже примерно знал, что там увижу. Но реальность оказалась еще хуже. Воротного комплекса и части оборонительной стены просто не было. Вообще. Лунный пейзаж с кратерами, как те, что в обсерватории показывали. И за этими развалинами стоял десяток «Бомбардиров» и методично плевался ракетами вглубь нашей базы.

И тут одинокий МЛШ!

Как мишень, прямо по центру.

А вот Хагену было на это наплевать. Он ещё ускорил шагоход и понёсся прямо на строй «Бомбардиров». Это уже потом он мне втирал, мол: у них скорость наведения при смене оружия падает, и, значит, можно вот так прямо в лоб… Я так думаю, что просто фуражку с башни сорвало в бою. С кем не бывает? Короче, несёмся мы прямо в лоб шеренге.

«Эх разойдись, всех зашибу!»

И они… расходятся!

– Э-э-э… Не понял?

А мой дойч заправил «Саранчу» в проём расступившихся «Бомбардиров» и, проносясь мимо, рубанул правого по шарниру манипулятора!

Я мельком увидел удивленное лицо франкского пилота и добавил воздушным кулаком в бок вражьей машины.

«Бомбардир» начал заваливаться и толкнул своего собрата. Тот неловко осел на манипулятор и толкнул следующего – правая сторона шеренги начала заваливаться, как ряд доминошек, и прекратила стрельбу.

И то дело!

Хаген завернул круто влево, почти положив шагоход на бок. Если честно, думал, сейчас из бронекармана вылечу. С трудом разжал сведённые на поручнях пальцы и воткнул среднюю Ильину молнию в спину ближайшему франку. А ему и хватило! Бил-то я прямо в самую тонкую броню! Кто ж в тылу толстую-то ставит? Как-то нелепо шагнув вперёд, вражеский шагоход задымил, и мотор его заглох.

Минус два. Ну два с хвостом, там же ещё непонятная возня справа происходит, завалившиеся «Бомбардиры» разбираются в ногах, пытаясь нормально встать. И пока не стреляют – нашим плюс!

А Ярроу зарядил длинную очередь из крупняка в здоровенные короба пусковых установок ракет крайнему, почти поднявшемуся «Бомбардиру».

Жахнуло настолько здорово, что я, несмотря на щит, оглох на правое ухо. Франкский шагоход разметало по песку мелкими детальками. Да так качественно, что сильно защепило соседа. Тот присел от взрыва, а вот выпрямиться уже не успел. Откуда-то из базы прилетел чей-то выстрел и начисто снес ему бронекабину.

Вот это снайпер! Царский выстрел.

Внезапно словно очнувшись, левые «Бомбардиры» принялись поливать нашу с Хагеном «Саранчу» из всего оружия. Но мы, собственно, и не собирались останавливаться рядом с ними и по широкой дуге ускакали за обломанные стены базы.

И вот тут я оченно заценил тканевое покрытие нашей машины. Мелкие обломки от взрывов ракет, мерзко шурша, втыкались в бронеткань, но пока от пробитий Бог миловал. Всё-таки умные люди уставы писали. Положена бронеткань как чехол – значит, должна быть!

Вообще мне по горячке боя такие дурные мысли всегда в голову лезут. Вот я ещё уставы не обсуждал. Да и с кем? Хаген вон вообще разошёлся, какой-то дойчский гимн орёт. Эк его горячкой-то накрыло. У нас некоторые казаки в таком состоянии та-акие подвиги совершали! Но и гибли тож, этого не отнять… Ну, Бог не выдаст – свинья не сьест.

А на базе творилось странное. Такое впечатление, что изначальный план боя франками и англами был похерен целиком и полностью. Они сражались каждый с каждым. Лично видел, как два «Кентавра» месили полудохлого «Центуриона», не обращая внимание на «Кнайта», которого добивал «Богатырь». И посреди этой чудовищной мясорубки летала маленькая «Саранча», внося, так сказать, свой вклад…

Сам-то бой после, того как мы смотались от «Бомбардиров», длился недолго. Ежели бы англы с франками совместно выступали, тогда рэксам было бы кисло. А так, когда они ещё и друг с дружкой воюют – это ж совсем другой коленкор! Наши вояки воспряли и неслабо вваливали недругам.

Под конец ТАШ «Лидер» зажали у здания штаба и три «Воеводы» тупо отрубили ему всё, что торчало. А торчало, я вам скажу – моё почтение! Тяжелый Атакующий Шагоход – это вам не фунт изюму, это лучшая боевая машина англов.

Только оченно зря она на рэксов полезла. Теперь наши механики её тщательно осмотрят (а, может даже, и отфотографируют), а потом ка-ак по винтикам разберут! И все секреты англские вызнают. Ну или почти все, всё-таки школы машиностроения разные. Подход разный.

После боя выживших собрали на злосчастном плацу, с которого уже уволокли крупные обломки «Шевалье», ну а на мелочь старательно не обращали внимания. И устроили разбор полётов. Кстати, Соколов в заварухе выжил и стоял перевязанный, как мумия, один чуб на башке задорно торчал, да глаза сверкали. И чего в госпитале не лежится?

Вышел атаман – жив, курилка! И для начала разнёс группу охраны, которая прошляпила атаку. Про разведчиков пришлось помолчать минуту – ибо погибли все. А из охраны уцелело четверо. Вот они и огребали за всех оптом. Досталось и контрразведке, ибо слишком вовремя атака была. Люди – и не только награждённые, а и товарищи их – выпили, расслабились… и вот – результат. Короче, получили все на полную катушку.

После построения вернулись в ангары, а там как бы не ещё большая разруха. По нашему-то особо не прилетело, просто потому, что капонир для МЛШ маленький, а вот остальным досталось.

И, к слову, оказалось, что по базе полно разбитых броневичков – и англские и франкские. Это они пригнали именно чтоб гражданский персонал изничтожить. Решили вообще стереть базу РЭКсов. А вот хрен им!

05. ВСЕ БЛИЖЕ

РАЗБОР ЗАЛЁТОВ

Только с техниками сняли крепление правого манипулятора, как прибежал вестовой, вызвал к начальству. И меня, и фон Ярроу. Естественно, выражаясь Хагеновским штилем, проследовали без замедления, даже переодеваться не стали. Какие переодевания, такое творится!

Явились, доложились. И нас представьте – сразу! Без проволочек! Чуть ли не под руки! – препроводили в кабинет к атаману. А там уже и Великий князь, и Соколов, и особист наш, и ещё пара гражданских. Ну, и атаман, конечно. На столе какая-то странная аппаратура техническая лежит, и они все, перебивая друг друга, голосят, в неё тыкая.

– А вот и герои наши! – со значением посмотрел на нас Великий князь. – И почему я не сомневался, что это опять Коршунов, а⁈

– По вашему приказанию, хорунжий русского экспедиционного корпуса Коршунов прибыл!

– Да не тянись! – Кирилл Фёдорович ткнул пальцем в аппаратуру: – Знаешь, что это?

– Никак нет. Смею предположить: прибор какой-то? А должен знать?

– Да нет… Но ты сизый голубь поясни-ка при всех, зачем на толпу франков полез?

Тут неожиданно из-за моей спины вылез Хаген:

– Смею доложить, Ваше Императорское Высочество! Господин Коршунов не имел возможности выбирать направление движения. Пилотировал «Саранчу» я.

Внезапно повисла пауза и все присутствующие уставились на Хагена, словно на заговорившую собаку.

Великий князь обошёл стол и остановился напротив нас, внимательно переводя взгляд с одного на другого.

– Ну-с, раз пилотировал, докладывай.

Атаман аж выдохнул неслышно. Понять его могу. В этих конвенциях чёрт ногу сломит, кого там куда, и кто за что отвечает. А вдруг нельзя было вассала пилотом назначать? Он же только временный подданный, до каких-то там пределов. Может, его и вовсе при армии держать нельзя было?

Но если Великий князь молний не мечет – пронесло.

Хаген, словно не замечая секундной напряжённости, прищёлкнул каблуками и вытянулся в струнку:

– Выполняя пилотирование малого лёгкого шагохода «Саранча», я получил от фрайгерра Коршунова приказ продвигаться в направлении техники, снабжённой ракетным вооружением…

Эк, красиво выглядит рёв «Налево!» в казённом исполнении, – между тем подумал я.

– … Поскольку со стороны КПП шёл активный огонь, – продолжал Хаген, чётко глядя прямо перед собой, – я направил МЛШ туда, – тут он слегка запнулся. – Но оперативная обстановка на базе в тот момент была такова, что мы выскочили на них в лоб.

– И что же? – великий князь приподнял свои аристократические брови и слегка прищурился. – Каков был ваш план? Выбегает на строй франкских шагоходов англский «Локуст» и начинает их бить? Да? Что, Коршунов? Так?

– Так точно, Ваше Императорское Высочество! – не хуже немца вытянулся я. – А как ещё-то? Не смотреть же на них!

– А как ещё… не смотреть же… – задумчиво повторил Великий князь, потом неожиданно хихикнул. – Ой, не могу, господа, да это же анекдот! «А как ещё-то?» – он опёрся о стол и начал ржать. – «Не смотреть же?» – и вся компания грохнула хохотом.

Мы стояли с Хагеном, изо всех сил сохраняя невозмутимые рожи. Такое начальство! Тут не там хихикнешь – враз по шапке получишь. Атаман и то вон, вроде ржёт, а сам косяка давит, чтоб, значицца, из протокола не выпасть.

Великий князь отсмеялся, промокнул перчаткой выступившие слёзы:

– Ну, а если серьёзно? – он посмотрел на меня как-то хитро.

Неужто думает, дурак я совсем? Я снова прищёлкнул каблуками:

– Ваше Императорское Высочество…

– Уж не тянись так! – поморщился Великий князь. – Да проще изъясняйся, не на параде, чай.

– Есть не тянуться! – я посмотрел на него прямо: – Просто обычно ракетные шагоходы слабо бронированы. А у нас – МЛШ с доведённой скоростью. Ни одна вражеская машина просто не успела связать нас боем. Появлялся несколько призрачный, но всё же шанс сбить хотя бы часть атаки.

– Ну вот, – Великий князь расплылся в улыбке, – другой разговор, – он переглянулся с неизвестными мне гражданскими, и те слегка кивнули.

Чё уж они там между собой секретничали, мне дела нет. Интереснее было другое. Атаман, словно дождавшись нужного сигнала, кивнул на распетрушенный прибор:

– Гляньте, ребятушки, что нас всех сперва чуть не угробило, а потом помогло двойную атаку превозмочь. Это изобретение нашего петербуржского профессора Попова, творчески доработанное итальянцем Маркони – «рацио». Связь беспроводная между… да между чем угодно. И на франкских шагоходах такая вот тоже стояла. А на англских – нет! И когда «Локуст» атаковал позицию их «Бомбардиров», сразу несколько франкских машин передали в эфир сообщение о коварной атаке англов. Это доподлинно известно от одного из выживших и допрошенных франкских пилотов. Они до сих пор уверены, что только предательство англов помешало им захватить русскую базу.

– Так вот они чего меситься меж собой начали! – не удержался от возгласа я.

– Именно, – Великий князь сделался серьёзен. – И в наших интересах, чтобы франки продолжали так думать. А англы чтобы думали, что франки первыми на них напали, – он прошёлся вдоль стола, разглядывая трофейную «рацию». Глянул на нас сбоку, по-птичьи: – С кем вы успели поделиться этим эпизодом?

Мы с Хагеном переглянулись:

– Пока ни с кем, Ваше Императорское Высочество! Не до того было.

– Вот и отлично. С этого момента вы не говорите о нём ни с кем, кроме особо уполномоченных специалистов.

– Это что же, Ваше высочество… – растерянно пробормотал я. – Это получается, из-за нас с Ярроу франки с англами сцепились?

– Выходит, так, – согласился Великий князь. – Но никому, даже под страшным секретом, даже самым близким вы не имеете права доверить эту тайну. Отношения между Англией и Францией заметно расстроились. Сейчас они обмениваются гневными нотами, и мы надеемся, что конфликт не удастся загасить в зародыше, тем более, что поступила информация о нападении двух франкских патрулей на англские транспорты – а ведь полтора последних года они находились в состоянии перемирия, изрядно портя нам кровушку своими дружными выступлениями. Вам удалось разворошить это осиное гнездо. И я даже не знаю, на что такой подвиг тянет.

– Так мы же не специально! Это же случайно получилось.

– Да большая половина вообще всех подвигов «не специально» и «случайно». А оставшаяся – от разгильдяйства, – он помолчал, – а тут смесь вообще получается. У одних разгильдяйство, а ты потом «не специально»… Ну, будем думать и поможем им не успокоиться на достигнутом.

На посошок с нас и атамана взяли подписку о неразглашении, и мы с Хагеном поплелись в расположение.

– Досадно, – я потёр затылок, оглядываясь – не слышит ли кто, – такое дело завернули…

– И даже не похвастаешься, – согласно продолжил Хаген.

– Да уж. Братцы подвигами козырять будут, а мы в сторонке стоять…

Молча прошли полпути до капонира. И тут я вспомнил!

– Слушай-ка, а у нас, между прочим, ещё «Кнайт» на счету!

– Точно! – Хаген обрадовался. – Я и забыл про него!

– А тоже нехилая добыча.

Дальше мы топали гораздо веселее.

МИРАЖИ

Знаете, что это? Это картинка, которая висит в пустые. Говорят, что это настоящие оазисы и даже города – только находятся они не там, где тебе кажется, а гораздо, гораздо дальше. Да ещё словно специально издевается над человеком. Ты вроде подходишь – а мираж дальше и дальше с каждым разом отодвигается.

Коварная штука.

А чего я о миражах вспомнил? Похоже, с обещанным отпуском у меня то же самое происходит. Приказ есть, всё будет – только вот когда? Раненых на базе получилось довольно много после последней заварухи. Пока прибудет пополнение, пока оно слаживание пройдёт – кто на боевые-то ходить будет? Вот и думайте…

Прошло две недели. О недавнем нападении на базу напоминала только кое-где незакрашенная гарь на стенах. Потому что первым делом – боеспособность, а красота потом.

Нет, понятно, что с большой Родины прислали и материалы, и новичков, но всё равно весь личный состав трудился, не покладая рук. Лично я засыпал, как говаривал отец, «уже завтра», а до восхода солнышка – снова на ногах. Где гарантия, что англы с франками не очухаются да снова против нас не сговорятся? Лучше отоспаться попозже, чем в труповозке, так что пахали мы не за страх, а за совесть. И вскоре из разворошённого муравейника база вновь превратилась в настоящий боевой механизм.

В очередной понедельник, прям с утра, в капонир к «Саранче» прибежал вестовой, и нас с фон Ярроу вызвали в штаб. Как оказалось, не только нас с ним. Под навесом, в ожидании приглашения пред ясны очи, тёрлись ещё человек пятнадцать бойцов. Все покоцанные, кое кто ещё бинтами перемотанный, но весёлые и по-хорошему злые.

– Ну что, служивые, колитесь, кто знает, зачем нас всех вызвали?

– Да мы как бы сами в ахере! У меня работы – конь не валялся. Я ж с боевого, только лицевую броню заменили, еще правый манипулятор…

– Да у всех дел полно. Но отцы-командиры, чую, ещё щас подвалят.

– Это они могут.

Но опасения наши совместные остались напрасными.

Из палатки вынырнул сотник, и группа быстро приняла вид небольшого строя.

– Так, ребятушки, вижу, все здесь. Слушай мою команду! Ваше последнее здесь задание: идёте с конвоем к воздушному порту…

Дальше он начал перечислять пофамильно: кто – пилотом и на чём, кто свои недоремонтированные шагоходы на базе оставляет и идёт нагрузкой – стрелками, а кто из недолечившихся и просто пассажирами.

– С вами идёт МЛШ «Саранча», поэтому последняя ваша миссия будет называться «Команда-ураган», – объявил сотник. Не знаю уж, мож, от себя присочинил. Ребята заухмылялись. – Бдительность не терять! Коршунову на сюрпризы везёт. Сопроводите цистерны в одну сторону, с дирижаблем прилетели новички. Пилоты «Святогоров» – встретите смену, инструктаж проведёте, они на ваших шагоходах вернутся, а вы на родину. Коршунов!

– Я!

– На твой шагоход в дирижабле зарезервировано место. Двадцать тонн?

– Чуть меньше.

– Ну и хорошо, что меньше, меньше – не больше! Лишний вес подарками для жинки и дитю будущему забьёшь!

Казаки грохнули хохотом.

– И ещё. Там на твоё место «Алёша»* прибывает. Ты поговори с ним. Подскажи что. Мож, хитрость какую. Всё ж таки, ты у нас самый живучий оказался.

* МЛШ «Алёша Попович».

– Есть поговорить, ваше благородие!

– Засим, господа, поздравляю вас с досрочным завершением контракта. Сей же час проследуйте в канцелярию, получите последнее денежное довольствие, премиальные, всё как положено. Разойдись!

Строй разобрался быстро. У многих оставались ещё мелкие незавершённые дела, в которых обязательно нужно было поставить точку перед отбытием.

Ноги несли меня в сторону палатки, в которой сидел наш полковой кассир, а в голове крутилось: какие такие подарки? Я ж с базы ни ногой. Ну, в смысле, только на боевые. У нас, конечно, была на базе пара небольших магазинчиков, но там только пожрать чего-нибудь вкусного, да выпить. Ну и средства для обихода походного, мыла всяческие, бритвы, нитки-иголки и прочее подобное. Не везти же мне домой, Симе, нитки? Ага, особенные, сирийские…

Пока толкался у палатки, получал деньги – кстати, не обманули совсем, и за отпускные месяцы сверху доплатили – гонял мысли разные. Так задумался, что в себя пришёл только от хлопка по плечу:

– Коршунов? Илья? Чего не отвечаешь? – незнакомый сотник в новенькой, невыгоревшей форме, улыбался мне и протягивал руку, – Свирнеев Якоб, будем знакомы! А то я уж наслышан, дай, думаю, с легендой рэксов поручкаюсь!

– Так точно, Коршунов. А чему обязан, ваше благородие?

– Приказ Великого князя, следуй за мной. Да не боись, всё хорошо!

– Чё мне бояться-то? Времечко только поджимает, как бы на крайний выход успеть, меня ж в боевой ордер записали, а ещё собираться…

– Вот о собирании и речь, – непонятно подмигнул сотник.

Впрочем, шли недолго. В большом длинном ангаре, заваленном всякими вещами, Свиреев ткнул пальцем в здоровенный темно-синий деревянный ящик.

– Забирай!

– Э-э-э, позвольте поинтересоваться, ваше благородие, – а чего это?

– Твои подарки для родни и жены.

– Мои⁈

– Твои, твои. Как было вынесено решение отправить тебя шестнадцатым рейсом до родины, Великий князь Кирилл Фёдорович приказал помочь закупить тебе подарков. Это дочка его и сын настояли, сильно по душе ты им пришёлся, цени! Ну, я и отправил нарочных в Дамаск. Ты уж извиняй, чего там они накупили, я не в курсе, сам видишь, что на базе творится. Они только сегодня возвернулись.

Я присел, попробовал приподнять ящик за металлическую ручку. С-сука, да он же совсем неподьёмный!

– Ваше благородие, так я ж его с места не сдвину!

– Это, милейший, проблема для нас несущественная. Семёныч! – неожиданно заорал он. – СЕМЁНЫЧ!

Из глубины ангара, ловко лавируя между разнокалиберными тюками и ящиками, колобком выкатился наш каптенармус:

– И незачем так орать, ваше благородие, я и с первого раза всё отлично слышал, – Семёныч, даром что чина невысокого, даже с подполковниками был на короткой ноге, не то что с сотниками. Властелин пустыни! Найти и предоставить он мог практически всё что угодно. Или не найти. – Чего изволите?

– Сопровождающих выдели, будь другом, – Свиреев задумчиво посмотрел на ящик, потёр бритый подбородок и решительно закончил, – четверых! Пусть вот этот ящик доставят к капониру Коршунова. Срочно!

– Слушаю-с! Срочно, так срочно, – и уже в свою очередь оглушительно заорал: – Иванов! Козленко! Ко мне!!!

– Вот ты сирена пароходная! – сотник потёр ухо.

– Звиняйте, ваше благородие, просто не услышат оне нас, далеко.

– Ну, что ж, мавр своё дело сделал. Дальше, Коршунов, тебе с этим разбираться! – сотник хлопнул меня по плечу и ушёл.

А я стоял, пялился на неожиданно свалившийся на меня ящик и напряженно думал. «Как я эту хрень транспортировать буду? Если только к „Саранче“ сбоку примотать?». Из раздумий меня вывел Семёныч.

– Ты это… Когда подотчётное имущество возвращать будешь?

– Какое ещё имущество? – с сразу проснувшимся подозрением переспросил я. У нас с каптенармусом были долгие и сложные взаимоотношения. Поскольку «Саранча» – шагоход личный, то Семёныч всячески пытался зажать разное потребное для ремонта и прочее. Причём, для машин государственных он не скупился совсем. Такой вот выверт сознания, понимаешь.

– Так… шатёр казённый, мебель походная и прочее. Дойч твой… всю плешь мне выел, морда немецкая дотошная. Отобрал, можно сказать, последнее! Но молодца, уважаю! – неожиданно закончил каптенармус. – Значицца так, щас мои бойцы эту бандуру к тебе в капонир упрут, и там всё под сдачу по описи примут. И тебе меньше мороки, и мне. Идёт?