Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 255 (всего у книги 339 страниц)

– Да мы ж позвонили! – не выдержал я. – Вы своими мозговулинами раскинуть можете-нет, что мужьям с утра на службу надо⁈ Как вы хотели? Значит, добираемся мы до вас примерно во втором часу ночи, а утром, в шесть – обратно подрываемся, чтоб на преподавание успеть⁈ И весь день как пыльным мешком пришибленными ходим? Зачем⁈ Маленько-то можно подумать? Или вы, по домам сидючи, совсем закисли? А? И, главное, что меня прям раздражает, дорогие дамы. Мы же вам позвонили! Предупредили! И вот такая встреча! А ну пошли, Серафима!

Я вышел из зала, не став даже дожидаться жены. Ну их, бабий полк, пень горелый!

Зашёл к детям в комнату. Самое первое дело – нерву успокоить. Няньку попросил далеко не отходить. Во-первых, мне ещё со Смитами разбираться, да и жена сейчас по-любому прибежит. Надеюсь, она понимает, что подружайки – подружайками, а дети и муж – эт совсем другое.

Да, в общем-то, так и случилось. Зашла с козырей – притащила здоровенную тарелку борща, да со сметанкой! Я поел, отошёл немного. Поговорили. Я клятвенно пообещал, что буквально через часок-другой ей всё расскажу.

– А почему только мне? Почему не всем?

– А потому, дорогая жена, что это по большому счёту касается только нас с тобой. Ну ещё, может, краем – маман с отцом.

– Хорошо, как скажешь.

– Вот сразу бы так, а то устроили мне засаду в собственном доме! – пробурчал я.

Опосля борща я отправился в амбар уже в благодушном настроении.

16. ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

ПО ДЕЛУ СМИТОВ

Не успел выйти во двор – Иван с Серго въезжают. Я остановился, поглядывая, как они выбираются из машин. Вот, значит, какая у меня рожа была. Предвкушение концерта во всей красе.

Пошёл к ним навстречу

– Ну чего тут? – заговорщицки спросил Иван, останавливаясь около меня и кося глазом на дом.

– Бой в Крыму, всё в дыму, вот что. Пока вы там по училищам прохлаждались, я на себя, можно сказать, весь удар объединённой женской коалиции принял.

– Вай ме! – вытаращил глаза Серго. – Что-то мне туда не хочется идти…

– Так пошли со мной! – щедро предложил я, разворачиваясь. – Долго стоять будем, набегут ведь сейчас, снова крыльями захлопают.

– Погоди! – Иван хлопнул себя в лоб. – Этого надо взять!

Они живо подскочили к багажнику, выколупали из него лже-лейтенанта и подхватили его с двух сторон под руки:

– И куда мы? – оба резво пристроились со мной, не обращая внимания на волочащиеся ноги пленника.

– Я лично амбар проверю. Я ж туда лис отправил. Вот и бати с Петей где-то нет. Подозреваю, что там они.

– За Смитами, думаешь, присматривают?

– М-гм, – я хмыкнул, – по японской мето́де! Прячутся они там от всепоглощающего женского гнева.

– Хорошо Хагену! – вздохнул Серго. – Марта ему мозги не полощет.

– Потому что занята она всё время, – высказал я оформившуюся смутную мысль. – У неё хоть и есть няня и помощница, а хозяйство они размахнули – ты видел?

– Да уж! – согласился Иван. – Я так понял, Хаген после Дальневосточной кампании развернулся?

– Ага. Считай, всю премию в усадьбу ввалил. Марта очень хотела. Она ж из бауэров. Тянет её – чтоб ферма, коровы, сад – обязательно большой. На этой ферме трое работников, а кто контролирует? Опять она. Хаген ей даже механическую бричку приобрёл, махонькую такую, чтоб она разъезжать могла.

– Погоди, – Сокол озадаченно нахмурился, – она же и матери твоей помогает с травными делами? Когда успевает?

– А вот успевает! – я дёрнул ручку амбара. – Зато ей дурью маяться некогда.

Мы бросили спящего безымянного убийцу у входа и пошли вглубь амбара.

Ну что, прав я оказался насчёт бати с Петром. Оба обнаружились в дальнем конце, за ящиками с какими-то стеклянными банками. В полной кампании с тремя лисами.

– Вы что такие загадочные, как персонажи знаменитой басни дедушки Крыладзе «Мартишка и очко»? – попытался пошутить я.

– Не пошли, Коршун, тебе не идёт! – хмуро отбрил меня Петя. – Нам тут мастер-класс по экспресс-допросу проводили.

Я вопросительно взглянул на Айко.

– Они сами напросились! Сказали, им надо!

– Ладно, допустим, Петру надо. А тебе-то, бать, нахрена?

– А ты что думал, ежели я старый, так новому ничему учиться не должен? – ершисто ответил батя.

– Ага, тут такое новое, что я сегодня категорически ужинать отказываюсь! – пробурчал Витгенштейн.

Я оглядел композицию. Смиты лежали смятыми кучками. Но особых внешних повреждений я не заметил. Лисы вновь выглядели пай-девочками в белоснежных платьицах, а мужская половина с трудом сдерживала позывы к рвоте.

– Да уж, – поморщился Иван, – надо было сперва поесть, потом уж сюда приходить.

– Чего вы такие нежные? – не согласился Багратион. – А я вот поем, с удовольствием!

С другой-то стороны – его Зверю любые кровавые представления аппетит нисколько перебить не должны были.

М-да.

Я пододвинул к себе ближайший ящик. Уселся.

– Итак, господа, вы искали встречи со мной. Вы меня нашли. Вы довольны?

Один из Смитов что-то булькнул, и я, поморщившись, достал из кармана пару лечилок, протянул их Хотару:

– Влей-ка им. Мне всё же надо, чтоб они могли внятно говорить.

Лисы ловко управлялись с пленными, а я удивлялся вслух:

– Это ж надо было выбрать худший из возможных вариантов и так самим себе нагадить. Пришли бы с уважением…

– Готово, дядя герцог Илья Алексеевич! – объявила Хотару.

– Ну так посадите их хотя бы, что ли…

Сидели англы, честно скажем, неубедительно. Но смотрели уже вполне осознанно.

– Ну что, любезные, у вас есть выбор. Или я оставляю вас в ласковом обществе Айко и её детей, – смотри-ка как их обоих передёрнуло! – или вы рассказываете мне вообще всё, что я захочу узнать. И тогда, возможно, я не стану вас знакомить со зверьми. Серго. Покажем, джентльменам, что их ждёт?

И мы с Багратион одновременно накинули облик. Серго наступил на тушку ближнего Смита, а я когтем подцепил пытающегося отползти второго:

– Я тебя просто съем. Ме-е-едленно. Чтоб ты как можно дольше живой был и в сознании. Перспектива ясна?

– Вы не имеете…

– Права, ага! – перебил я его. – Что ж вы всегда одно и тоже скулите-то? Никаких у вас прав нет! Есть только долги. И вот о них сейчас и поговорим…

Опять же, нет никакого желания вываливать на всеобщее обозрение, то, что мы сделали с этими Уэльсами. Оно, конечно, методы экспресс-допросов во всех армиях и спецслужбах неприятно сходны друг с другом… Но не будем.

Что оказалось по итогу. Эти два «брата близнеца, одинаковых с лица», прибыли сюда именно за кольцом. Я получил однозначное подтверждение тому, что в семейке Смитов развернулось соревнование – кто первый сможет открыть дедушкин сейф. Вот кто откроет – тот и наследник. Сейчас выделились три линии. Некая Шарлотта выступала за взлом замков. И усердно искала медвежатников, способных справиться с поставленной задачей. Эдвард выступал за попытки мирного возвращение перстня. На этом месте я скептически хмыкнул, что в виде огромного белого мишки отправило «моего Смита» в обморок. Пришлось Сэнго воткнуть ему иголочку куда-то в живот. После подобного он с воплем подскочил и принялся ошалело оглядываться.

– Что? Думал, кошмары приснились? – нехорошо улыбнулся я. – Спешу огорчить… Итак?..

А вот эти два брата (которые, кстати, Эдварду приходились племянниками) решили действовать пожёстче.

После того, как тот (первый, давний) заход не удался, они вернулись на остров и, поднакопив деньжат, решились на более развёрнутые действия. Довольно забавно, что по вторичном прибытии они довольно быстро узнали, что Илья Коршунов получил титул герцога и чин, равный в армии подполковнику. Узнали, но… не поверили в достоверность этой информации. По их авторитетному мнению, не мог простой пилот шагохода сделать столь головокружительную карьеру. Просто не мог. Поэтому, со всем присущим англам высокомерием, они эти сведения… просто проигнорировали!

– Экие вы забавные зверушки, – проворчал я и кивнул на Ивана: – Хочешь знать кто он?

– Нет, нет! – отчаянно затряс головой Смит.

– А я всё равно скажу. Это племянник императора. Племянник императора Российской империи. Как тебе? Нормально? И вот его вы в казино вчера пытались угробить! Налицо злоумышление против русского царского дома.

– Мы не имели к этому никакого отношения!

– Ты это дознавателям Третьего отделения расскажи…

Я снял облик, кивком пригласил Ивана поговорить, и мы с ним вышли из амбара.

– Слушай, ваше высочество… – Иван удивлённо поднял брови и хотел что-то возразить, но я попросил: – Погоди! Сейчас я к тебе именно как в члену императорской семьи обращаюсь. Вот вожусь я с этими наглами. Вроде как, рядиться даже чего-то собрался… а на душе тошно. Они ж враги наши. Вечно врагами были, вечно будут. Может, и ну их? Плюнуть показательно, а перстень разломать или на их глазах перекодировать, чтоб отвязались от меня? Нанять какого-нибудь специалиста по артефакторике…

Сокол хмыкнул:

– Продемонстрировать, что перстень загадочный для них далее бесполезен?

– Ну.

– Он хоть существует вообще? Или ты этих лошадистов байками кормишь?

– Существует, как не существовать! – Я полез во внутренний карман и достал маленький кисет: – Вот он, можешь полюбоваться, – я протянул массивное кольцо с резным рубином Ивану.

– Ох ты ж! Я уже стараюсь даже не удивляться, – Сокол взял артефакт, повертел его, посмотрел камень на просвет. – Редкая вещица!

– И геморрой от неё тоже… редкостный. Притомила меня эта диспозиция хуже горькой редьки. Может, взять молоток да долбануть – и всё! Пущай до Альбиона своего волокутся восвояси?

Лицо Ивана приобрело до крайности непривычный серьёзный вид, он аж неожиданно и очень сильно сделался на своего царственного дядюшку похож, у меня аж мороз по шкуре пробежал.

– Знаешь ли, нет, – сказал он решительно. – Нерационально такой шанс на ветер выкидывать. Мы с тобой, братец, вот как поступим. Мы двух зайцев убьём! И не смотри на меня с таким сомнением!

– Я только хотел сказать: убил один такой! – засмеялся я. – Каких ещё зайцев?

– А таких! Если ты с них денег начнёшь требовать, согласись, как-то это не комильфо?

– Так я тебе о чём толкую! Не посчитают ли подобное действие угрозой государству, изменой там, и всё такое прочее неприятное?

– Да не посчитают, конечно, но всё равно как-то… с душком. А мы сделаем вот что. Эти Смиты у нас что производят?

– Известно – «Локустов».

– Вот пусть «Локустами» и откупаются!

– Так они их никому не продают⁈

– Захотят перстень – продадут! Тьфу! Не продадут, а обменяют! Двадцать единиц за этот их бесценный артефакт.

– Тридцать!

– Эк, растащило тебя! – крякнул Сокол.

– Нормально! Считай, что я за оскорбление из бестолковой попыткой покушения десятку накинул.

– Тоже верно. А мы – в смысле, императорский дом – эти шагоходы у тебя на нужды армии выкупим! Ты только представь, если мы их по образцу твоей «Саранчи» усовершенствуем?

– Они ж быстрее станут, чем заводские, чуть не на треть! А если ещё с вооружением поколдовать…

– Сказка получится, а не шагоходы! Лёгкие, быстрые, маневренные. Я постараюсь пяток на училище отжать.

– Так давай сразу и запланируем…

– Тут, братец, вопрос финансирования… Но я поговорю.

– Да я и так могу! Что мне, пяток шагоходов жалко, что ли⁈

– Да погоди, не горячись! – Иван слегка хлопнул меня по руке. – И вообще, мы с тобой сейчас шкуру неубитого медведя делим. Может, пока мы тут валандаемся, эта дамочка… как там её?

– Шарлотта, вроде.

– Во! Шарлотта, может, уже сейф распилила, и колечко это Смитам теперь вовсе без надобности?

– И то верно.

– Но утверждать мы этого не можем… – Иван покачался с пятки на носок. – Пробовать будем?

– Конечно! Попытка не пытка. Слушай, а вообще как-либо связаться с этими Смитами можно? Я, правда, не уверен в возможности телефонного разговора, а почтой сколько оно времени займёт!

– На самом острове-то сообщение есть, а вот через Па-де Кале линию ещё не протянули… Но! – он прищёлкнул пальцами: – Я знаю, как быстрее! Телефонограмма нашему военному атташе в Кале, срочной дипломатической почтой – через пролив, а там – снова телефоном.

– А писать-то чего?

– Это я сочиню, будь покоен. Прямо сейчас же позвоню в ведомство. Заодно господ из Третьего отделения назавтра приглашу, чтоб забрали этих. Отпустить их – жирно слишком! Покушение на русского герцога! Не говоря уже о прочем.

– Убивца будить не будем?

– Да нахрен он сдался, всё и так ясно. Вот заберут их, пусть там развлекаются, очные ставки устраивают.

– Вань…

– Чего? – он обернулся на ходу.

– Только ты уж насчёт «Локустов» договорись. А то куда я с ними, если их армия не купит?

– Ой, ты уж придумаешь! – заржал он.

– Да уж конечно! Я серьёзно, слышишь? Нахрена мне столько шагоходов? Да ещё лёгких? Частную охранную компанию организовывать? Грузы по Монголии сопровождать? Или ещё где? – я пошёл в амбар, бормоча под нос: – Не-е, не хочу.

ПЛОДЫ НЕСДЕРЖАННОСТИ

В воскресенье к обеду, как и обещал, явился Дашков. Притащил с собой совершенно неприличных размеров (чуть не со стол) коробку шоколадных конфет, всем наговорил комплиментов и очаровал мою матушку своей непосредственностью.

Еле как мне удалось его выцепить из общей компании и уволочь в беседку для разговора.

– Так, братец, раз уж ты решил взыскивать должок, рассказывай, в чём казус? Насколько я знаю, Бобров – вполне здравомыслящий человек, излишнее задирание носа для него нехарактерно. Да и чего бы ему отказывать тебе? Ты – князь, в дурных компаниях не замечен… кроме, разве что, нашей шальной. Состояние, насколько я знаю, не проматывал?

– Да, ты понимаешь… – Михаил досадливо сморщился и тут же вскочил, принявшись бегать туда-сюда по беседке. – Всё несдержанность моя дурацкая!

– Подробнее?

– Да, в сущности, ситуация идиотская… – он с досадой взъерошил и без того торчащие в разные стороны волосы. – Иду я как-то из библиотеки…

– Идёшь?

Михаил захлопал на меня глазами.

– Ты – и идёшь? – добавил сарказма в голос я.

– Ну ладно! Не иду. Бегу.

– Скажи уж честно: лечу сломя голову.

– Хорошо, пусть лечу. Почти до нашей аудитории донёс.

– Что донёс-то?

– Книги, понятное дело! И тут он. С папками ещё какими-то!

– Дай угадаю. Ты его снёс вместе со всеми папками?

Михаил отчаянно вздохнул:

– И откуда он там только вывернулся!

– Действительно! Откуда взяться преподавателю посреди коридора? В университете? Это же совершеннейшая нелепость!

– Издеваешься, да? – с подозрением покосился на меня Дашков.

– Восторгаюсь твоей непосредственности. Ну и что дальше?

– В общем, – он поморщился, – не очень красиво всё вышло. Он начал орать…

– Не верю.

– Ну, не сразу… Но слово за слово…

Чтобы спокойный, как удав, Бобров разорался – это ж как постараться надо! Впрочем, вспоминая тогдашнего Михаила…

Некоторое время мы молча таращились друг на друга.

– А ты не мог просто извиниться?

– Ну… не мог! Не мог в тот момент, понимаешь⁈ У меня вообще тогда с трудом получалось себя контролировать. Прорыв дара, считай, свежий совсем. Любая нестабильность… – он всплеснул руками. – Я от неожиданности ещё и жаром пыхнул! А потом как увидел, что у библиотечных книжек корешки обуглились, так из себя и вышел. Наговорил ему… всякого. Это как раз за неделю до твоего восстановления на экстерн случилось.

Понятно. И про Есению он ещё не знал, и про то, что Бобров – папаша её… да и контролировал себя не в пример хуже, чем к концу курса обучения.

– А я ведь припоминаю, были какие-то такие разговоры в преподавательской. Надо полагать, ему ты тоже папки подпалил?

Михаил вздохнул:

– Да не знаю я! Не помню! Но орали мы знатно, с трёх аудиторий публика повылазила поглазеть. Потом я, конечно, извинился… Но…

– Но осадочек остался, – подытожил я.

Дашков с отчаянием забегал по беседке:

– Илья, ты представь… Нет, ты только представь! Ка-а-ак я после этого явлюсь к нему просить руки и сердца дочери??? А?

– Нет, я верю, что ты можешь, – я изо всех сил старался не заржать, обидится ведь.

– Да он меня с лестницы спустит!

– И будет в своём праве.

– Вот!!! Не бежать же мне с ней, в конце-то концов⁈ Дикость какая-то. Средневековье!

– Знаешь, Миша, что меня в это ситуации больше всего радует?

– Радует? – Он аж остановился, руки на груди сердито сложил: – И что же?

– Да то, что, несмотря на всё твоё душевное расстройство, искрами ты с волос не сыплешь и ильиными огнями не трещишь. За такого человека не грех и попросить.

– Значит, поможешь?

– Да куда я денусь, раз обещал… Но ничего заранее не гарантирую!

17. Я СНОВА СВАХА

ВОТ ТЕ ФОКУС!

Как известно, дал слово – держись, а не давши – крепись. Крепиться было поздно, так что я приступил к пошаговому осуществлению плана сватовства. И для начала сходил к Хагену.

– Дружище, а не выбросил ли ты ту книжицу, в которой «всё было по правилам». Ту самую, с которой мы Марту сватали, а?

Он здорово удивился и оборотился к книжному шкафу (разговор как раз происходил в гостиной). Да, чета фон Ярроу тоже завела себе небольшую библиотеку. Правда, значительная часть томиков в ней была на немецком языке – всё же, на родном читать приятнее. Для этих целей они порой заказывали что-то пилотам в международные рейсы или выписывали по почте. Но были и русские.

– Для чего же выкидывать? – удивился этакому нерачительному предположению Хаген, нашёл среди разноцветных корешков и вручил мне книжечку. Видно было, что недоумевал он здорово: – Могу я поинтересоваться, для чего тебе понадобилось сие издание, Илья Алексеевич?

– Можешь, а как же! – я с довольным видом спрятал книгу в ташку. Так я её точно не забуду. – Не ты один жениться хочешь, друг мой. Вот я и подумал: а пусть-ка оно всё будет по правилам.

– Это похвально, – с некоторым сомнением покивал Хаген. – Возможно, тебе понадобится помощь? Я готов!

– Тут не переживай. Я думаю, сам справлюсь.

Пунктом вторым было обеспечить присутствие всех необходимых лиц в одно время и в одном месте. Хорошо, что в училище всё было отлично поставлено с междугородной телефонной связью! Военный объект всё-таки. А, может, государь считал необходимым иметь возможность срочной связи с беспокойным племянничком не только магическими средствами, но и простыми техническими – если Кириллу Фёдоровичу что-нибудь понадобится, например.

В общем, был у нас теперь свой коммутатор, и я без проблем назначил Есениному отцу сперва телефонный разговор, а когда мы наконец связались – договорился об очной встрече. В данный момент он читал курс лекций в Москве, и я решил, что ждать месяц, пока он вернётся в Новосибирск, мне недосуг. Да и какая, по большому счёту, разница, куда лететь? Так что на ближайшую пятницу я зарезервировал для себя нашу «Пулю», объявил дома, что на выходные отбываю в столицу, и…

И Серафима тут же захотела со мной.

– Дорогая, я ведь по делу лечу. Мне к профессору Боброву нужно.

– А мне с тобой разве нельзя?

– Можно, конечно. Но в таком случае у меня не выйдет так разговор повернуть, как мне бы хотелось, и весь смысл моей поездки насмарку пойдёт.

Она посидела, с сомнением прикусив губу:

– Ну… я могу в гостинице посидеть?..

– Некрасиво это будет по отношению к тебе. Да и зачем в такую даль лететь, чтобы в четырёх стенах куковать?

– Вот всё время у тебя что-то интересное, а я дома сижу! – приготовилась разобидеться она.

– Ты как ребёнок, честное слово! Я ж по делу!

– А я бы в императорский парк сходила! В Третьяковскую галерею. И в театр, вот!

– Да в тот театр билеты за полгода вперёд расхватаны!

– А я Машу попрошу, она мне пригласительные в императорскую ложу выпишет!

– Дорогая, – я сел рядом с ней на диванчик и обнял её за плечи, – ну о чём мы спорим вообще? У меня деловая поездка. Де-ло-ва-я. Быстрая. Никаких развлечений, туда-обратно. И вдруг она обрастает вот этой… мишурой. Ты ещё скажи, что по магазинам столичным хочешь пройтись.

Жена уткнулась мне в китель и горько вздохнула:

– А у меня одна скукота…

– Да-а-а уж… – протянул я.

– Что «да уж»? – сразу вскинулась она.

– Вот не буду тебе говорить, обидишься ведь сразу.

– Я⁈ – воинственно выпрямилась она. – Нет уж, теперь точно говори!

Я усмехнулся в усы:

– Киснете вы дома, вот что. Киснете и дуреете. Превращаетесь… – упс, последнее слово точно лишнее было. И хоть я замолчал, Серафима сердито за меня закончила:

– В клуш, да⁈ – она вскочила и сердито шмыгнула носом: – Ну, Илюшенька!..

– Что «Илюшенька»⁈ – возмутился я. – Это ты сама сочинила!

– Ах, сама⁈ – она упёрла руки в боки и притопнула ножкой. – Ладно! Но учти! Клушей я не буду! – развернулась на каблучках и умчалась куда-то.

– Н-да-а-а, незадача, – пробормотал я и подумал, что придётся мне по старой памяти самому походный чемоданчик собирать. Хоть на два дня, а смену белья надо, кое-что ещё по мелочи. Так-то взял бы обычный сидор – ан, говорят, по чину теперь невместно. Везде условности свои…

* * *

Честно говоря, я опасался, что Серафима примется на меня дуться, но буквально через час к ужину она выпорхнула сияющая, словно солнышко.

– Никак, у нас новость хорошая? – поинтересовался батя.

Возможно, он имел в виду, что в семействе новое пополнение предвидится или ещё что такое, но Серафима сказала:

– Со следующей недели я выхожу на службу.

Все, сколько нас было за столом – батя с матушкой, я, Иван с Марией*, лисы – все уставились на неё с разными выражениями.

*Петя и Серго с супругами

были вызваны на обследование

к императрице

и потому отсутствовали,

а Фридрих с Эльзой

ужинали у фон Ярроу.

– Как⁈ – только и спросила матушка.

– Вернусь к преподаванию, – лучезарно улыбаясь, пояснила Сима.

– Да, – кивнул Иван, – Я Серафиме давно предлагал. Опыт у неё некоторый есть. А мне бы очень надо с Ильи часть нагрузки по пению снять. Со следующей недели прибывает пара групп с Кавказа. Харитонов переводится на заведывание отделением, у него там нагрузки прибавится. Часы по рукопашке некому вести.

– То есть, со следующей недели я стану меньше петь и больше драться? – уточнил я.

– Примерно так.

– Это что же, – приготовилась принять неизбежное матушка, – как тогда говорили, два раза в неделю?

– Вообще-то, четыре, – уточнил Иван. – Обстоятельства немного изменились.

– А… А я? – спросила вдруг Маша.

– А что?.. – растерялся Иван.

– Все, значит, там, а я с пелёнками-горшками? – Маша влажно захлопала ресницами.

– Ну, не преувеличивай, дорогая! У тебя же две няни, какие пелёнки…

– Вот! – Маша сердито брякнула вилкой. – У меня даже пелёнок нет!

В столовой ощутимо похолодало, а бокал великой княжны разом покрылся инеем.

– Мне, конечно, очень приятно, – сказала матушка, – но прошу вас, Мария, прекратить это безобразие.

– Извините, – великая княжна резковато встала из-за стола и быстрым шагом вышла, намертво приморозив за собой дверь.

Иван, тоже вскочил и готов был уже шарахнуть по ледяному замку сгустком огня – и шарахнул бы, если б маман его не предупредила:

– Двери мне не ломать! – так что Иван топтался, комкая в ладони заклинание в совершенной растерянности.

И тут батя спросил его:

– А разве я неправильно понял, что Марья – ледяная магичка не из последних?

– Да им троим до первой сотни чуть-чуть не хватило! – с жаром воскликнула Серафима.

– Аль они плохо учились? – продолжил свою линию батя.

– Да хорошо, – пробормотал Иван, – отлично даже!

– А чего ты им-то чего-нито не предложишь? Специальные курсы какие-нибудь? Дарья-то, можмыть, и не согласится. Она и так со своими промышленными делами с телефона не слазит, забот у ей полон рот. А сестричек бы привлёк? Аль переизбыток учителей у вас?

Иван запустил пятерню в волосы и сказал:

– Я дурак.

– Между прочим, – подала голос Айко, можно выйти из столовой во вторые двери и пройти в ваши комнаты через галерейку.

Иван развернулся кругом и побежал, а лиса посмотрела на своих дочек:

– А мы пока отколупаем этот лёд, да, девочки? Хороший лёд! Если положить его в кадушку, а сверху – взбитые сливки с сахаром, получится очень вкусное мороженое.

– Ого! Мороженое! – в два голоса завопили Сэнго и Хотару. – Это вкусно! Где ваша кадушка, сейчас мы живо всё отколупаем, да-да!

* * *

Через час явились весьма довольные Серго с Петром (с жёнами, естественно), были посвящены в скандал в благородном семействе, после чего Даша, как батя и предполагал, сказала:

– Ой, друзья мои, это всё здорово, но у меня времени на преподавание никак не будет. Я на самом деле серьёзно размышляю: не прикупить ли или хоть снять пока небольшое помещение в городе и не организовать ли там полноценную контору? А то, когда вокруг мамки-няньки и суета – это ж не работа, это профанация какая-то.

– А зачем вам отдельный офис? – удивился Фридрих, который тоже вернулся из «немецких гостей». – У товарищества «КТК» в воздушном порту отличное помещение, выстроенное… как это? «На вырост»?

– Вроде того, – подтвердил я. – Но места там реально много. Учитывая, что Фридрих находится там же, и в таком случае вы сможете быстро согласовывать любые поставки…

– Так об этом я и толкую! – подхватил Фридрих. – Это было бы гораздо удобнее, чем созваниваться. Меньше непонимания и ошибок, выше качество труда! – последнее прозвучало как лозунг и почему-то окончательно убедило Дарью:

– Хорошо, давайте я попробую. Афанасия только нужно будет предупредить. А то свалимся ему, как снег на голову.

А Маша с Соней прекратили страдать от своей ненужности и согласились попробовать себя на преподавательских должностях. Для начала в качестве временных как будто бы специально приглашённых специалисток – организовать углублённый семинар по ледяной магии (тоже специальной, да-да).

Дамочки наши немедленно сделались этакие деловитые, прекратили страдать от того, как им скучно, и всё сидели с какими-то бумажками, составляли наполеоновские планы. И слава Богу.

СВАДЕБНЫЙ КОРШУН СНОВА В ДЕЛЕ

В Москве Бобровы обычно расселялись в просторной квартире недалеко от Патриарших прудов. Дверь мне открыла пожилая горничная, поинтересовалась слегка дребезжащим голосом:

– Его светлость Илья Алексеевич?

– Он самый.

– Профессор ждёт вас. Проходите-проходите, он в кабинете!

Я был препровождён к дверям весьма старомодно обставленного кабинета и объявлен:

– Его светлость, герцог Топплерский! – И было бы вовсе похоже на императорский приём, если бы она не спросила совсем по-домашнему: – Чаю-то в маленькой гостиной накрою, да?

– Извольте, душенька, – согласился Бобров. – Вы уж, как готово будет, кликните нас.

– Хорошо-хорошо, – закивала горничная и удалилась.

– Рад вас видеть, Илья Алексеевич! – тепло обнял меня Бобров. – Но, признаться, не ожидал, да ещё с такой срочностью. Чему обязан визиту? Присаживайтесь, голубчик, предложил он, сам занимая одно из кресел.

– Да мне сейчас удобнее было бы постоять. Я же, фигурально выражаясь, явился дань спросить «за двэнадцать лэт».

– Ч-чего? – не понял Бобров.

– Должок-с за вами, господин профессор, должо-о-ок.

– То я помню, что жизнью вам обязан, и в любой момент, любая помощь!..

– Помощи нам не надобно, – открестился я, – а вот прослышал я, дорогой Николай Гаврилович, что есть у вас золотое колечко, а у нас – подходящая к нему серебряная сваечка!

– Колечко? – профессор непонимающе бросил взгляд на свои массивные руки с единственным обручальным кольцом. – Я, честно говоря…

– Ч-чёрт… – я с досадой оглянулся по сторонам. – Экое мы, право, неудачное место с вами выбрали! Ни печи, ни камина…

– Да что, собственно… – Бобров тревожно приподнялся. – Илья Алексеевич, если б я не видел, что с вами всё в порядке, я бы, право, предположил горячку! Что происходит, объясните толком⁈

– Дорогой Николай Гаврилович, – я несколько покаянно вздохнул, – признаться, я использовал обстоятельства нашего с вами драматичного знакомства как повод.

– Это я уже понял! – он немного успокоился. – Однако в толк не возьму: что конкретно вам нужно?

– Дочь. Мне нужна ваша дочь. Видите ли, я здесь из-за неё.

Профессор покраснел:

– Позвольте, герцог! Вы ведь женаты!

– Да я же не для себя! – Я полез в ташку и вынул Хагеновскую книжицу. – Я, некоторым образом… Кхм… Для друга. Всё по инструкции! Вот, откройте на закладке.

Профессор развернул книжицу, увидел заголовок и хмыкнул:

– Поди ты, сваха! Однако, – он вернул мне томик, – вы пудрите мне мозги, ваша светлость! Насколько я знаю, все ваши друзья женаты и счастливы в браках.

– Прошу вас, без чинов, – покривился я. – А друзья женаты. Но не все!

– И кто же у нас… – он насупился, – претендент?

– Прежде чем вы ответите, напомню: все мои друзья счастливы в браке. Все четверо, а это уже статистика!

– Илья Алексеич, я начинаю подозревать дурное…

– Напротив! Честнейший человек, герой Дальневосточной кампании и довольно состоятельный дворянин. Не говоря уже о том, что ваша дочь станет княгиней.

– Уж не за ним ли она на фронт побежала?

– Не исключено.

– Выходит, у молодых-то уж слажено?

– Заметьте, я вам этого не говорил.

Профессор совершенно неаристократично фыркнул:

– И отчего же сей орёл, опасается предстать пред мои отеческие очи?

– Боится, что безвозвратно испортил репутацию в ваших глазах.

Мы некоторое время смотрели друг на друга.

– Молодой Дашков! – вычислил профессор.

– Отказ не принимается! – поспешно заявил я.

Это было довольно-таки большой наглостью, но… Какие у меня ещё оставались варианты?

Вопреки моим опасениям Бобров захохотал:

– Да бросьте, Илья Алексеевич! Не такой уж я самодур и деспот. Еську вот только спросим, а то ведь она у меня, знаете ли, барышня самостоятельная. Эмансипе! – он схватил телефон, набрал номер и деловито гаркнул в трубку: – Алло! Да, профессор Бобров! Госпожу Боброву мне к аппарату! Да, срочно! – и спустя короткое время. – Дщерь моя единственная, тут явился известный тебе герцог… – он покосился на меня. – Да-да, всё также неподражаем. Требует твоей руки, можешь себе представить⁈… Да не для себя, сплюнь! Для того рыжего проходимца Дашкова. Ну, что ответишь?.. Да не менжуйся, Еська, для барышни прогрессивных нравов это не к лицу! Ну??? Иль взашей вытолкать твоего Дашкова?.. Ну вот, так бы сразу… – Бобров положил трубку. – Можете сообщить: согласна. Но свадьба не раньше, чем на Святки. Она хоть и эмансипе, знаешь ли, а наряд пошить да подготовить всё как следует – это всё времени требует. Проявим к барышне уважение.

Потом мы пили чай с домашними шанежками, щедро поливая их сметаной – по-простому, без этих дурацких выкрутасов, как предложил Бобров – и делились друг с другом фронтовыми историями. Николай Гаврилович, хоть и по госпиталям в перерывах между лекциями, а тоже успел навидаться всякого. Африку вспоминали, как же без того…

* * *

Более всего счастлив был князь Дашков. До умопомрачения. Нет, до посинения! Во всяком случае, получив радостную новость по телефону (а прилетел я домой в воскресенье к обеду), он тем же вечером заявился в Карлук с целым фургоном всякой вкусноты. В том числе там было несколько ящиков вина на любой самый притязательный вкус.